Мерзнем в Париже

      Эдуард работал в финтехе уже одиннадцать лет, а в этой компании в частности — три, но после разговоров с трейдерами у него все еще каждый раз мозг был на грани взрыва. Не голова, а именно мозг. Он словно застывал и надувался от их формулировок. Возможно, дело было в том, что они говорили о финансовых стратегиях на смеси английского и французского, а ему параллельно нужно было еще и находить ответы на вопросы, — или в том, что новые антидепрессанты склеивали его извилины, отчего соображать у него получалось плохо.       Он вышел из переговорной с ноутбуком в руках и вернулся за свой пустой стол. Их офис был огромным. Похоже, весь бюджет мирового HFT был потрачен на его дизайн. Проектировщикам явно нравился старый футуризм. Эти стеклянные двери и искусственные зеленые растения за ними не заканчивались над его головой. Попытка человека повторить природу. Искусственное производное от настоящего.       Эдуард работал с выдуманными вещами — цифрами, деньгами, языками программирования — и зарабатывал такие же несуществующие вещи. Деньги. Его коллеги занимались тем же самым. Большинство из них он не знал даже по имени. Так или иначе они работали на разных проектах, места в офисе каждый день выбирали произвольно. За три года в этой компании друзей у него так и не появилось. Нет, он мог обсудить с кем-то выходные или сходить на обед, но он даже с натяжкой не мог назвать это дружбой.       Впрочем, с этим словом ассоциации у него были плохие.       Сегодня Эдуарду повезло со столом. Он стоял рядом с кофемашиной. У нее было пятнадцать видов взбивания молока. Наверное, это был плюс. Эдуард пил кофе, глядя на заметки, которые ни один нормальный человек бы не понял. Это была удивительная смесь английского, С++, особого внутреннего жаргона и матов на русском. До конца рабочего дня оставалось два часа. В кармане завибрировало. Эдуард разблокировал экран.       Стас: привет. давай перенесем на час?       Стас: у меня форс-мажор       Стас: лучше на два       Стас: я сам позвоню и перенесу бронь. извини       Эдуард прислал ему краткое «Ок».       Он только что вспомнил о свидании. Трейдеры настолько жестко вытрахали ему голову, что он забыл уже обо всем. Завтра нужно было отвезти кошку к ветеринару. Вот это точно нужно было помнить.       Стаса Эдуард еще не видел. Он вообще долгое время сомневался — идти ему на свидание или нет. Во-первых, Стасу было двадцать два, а Эдуарду — тридцать два. Во-вторых, он никогда не ходил на свидания вслепую, выбирая человека по фотографиям и анкете.       Нет, фотографии были хорошие. У Стаса были волнистые темные волосы, чувственные губы и выразительные глаза, смотрящие исподлобья то ли озлобленно, то ли просто чересчур самоуверенно. Усталый взгляд тоже был в моде. В анкете Стаса на трех языках было продублировано одно и то же лаконичное предложение.       Я хочу больше сливочного масла.       Это был какой-то эвфемизм?       За три года в Париже у Эдуарда не было серьезных отношений. Его последние закончились в Москве. Они с Женей поссорились, решили сделать перерыв, а во время этого перерыва Эдуард принял оффер от французской компании и улетел сначала на год, а теперь уже пробыл здесь три. Женя его явно особо не ждал. Он даже ни разу не поздравил его с днем рождения. Эдуард точно переживал бы, если бы эту драму не перебили события двухлетней давности, ПТСР и уже многомесячная терапия, которая ему плохо помогала. Его психолог говорил, что ему нужно было хотя бы пытаться снова общаться с людьми — желательно вне работы и не о работе.       Поэтому он и позвал Стаса на свидание.       Была еще одна причина.       Приложение, в котором они познакомились, было новое — экспериментальное. Разработчики явно что-то употребляли, когда делали настолько забагованный продукт, но там было несколько интересных фишек. Во-первых, чтобы создать анкету, нужно было пройти длинный опрос (на адекватность, видимо), несколько психологических тестов, а потом заполнить анкету, в которой почти все поля были обязательными. Во-вторых, у них было большое количество тегов для кинков, которые можно было прикрепить к профилю и дать узнать себя получше. Со Стасом Эдуард совпал идеально, а его предпочтения были достаточно специфическими — по крайней мере, для общей публики.        Когда он приезжал сюда, то ожидал, что парни в Париже будут более открытыми и ментально гибкими, но они, похоже, брали количеством, а не качеством. Его уровня французского все равно не хватило бы, чтобы объяснить им свою философию. Он даже пробовал один раз пойти в БДСМ-клуб, но там все хотели одеваться в кожаные костюмы, учить реплики и играть в ролевые игры, а не трахаться. Чтобы попасть в аутентичные места, нужно было общаться с людьми, а Эдуард отчаянно этому сопротивлялся.       Был вечер. Эдуард все еще находился в офисе. Практически все разошлись. Он давно закончил свой рабочий день, кликнув на leave в их системном приложении.       Эдуард: Я выезжаю. Ты придешь?       Стас: да, извини, у меня телефон сел. я уже выхожу       Эдуард вздохнул. Он прекрасно видел, насколько ему было двадцать два.       Где был он сам в двадцать два? Это время казалось таким далеким, словно из другой жизни. Он учился в магистратуре в Москве, работал программистом в банке, жил с Сашей — двадцатипятилетней девушкой, которая работала воспитателем в детском саду — и осторожно признавался себе в том, что выбрал Сашу не того пола. Кроме этого, ничего интересного не происходило. Эдуард даже завидовал самому себе в двадцать два.       Потому что в тридцать два все было плохо, несмотря на Париж, квартиру в четвертом районе (пусть и арендованную) и шестизначную годовую зарплату, о которой даже местные мечтали.       Все было очень плохо.

—

      Олег зашел на узкую кухню в их маленькой квартире. Он поставил черную кожаную сумку, которая выглядела так, словно была старше него, на барную стойку, которая служила им столом. Она была прилеплена к стене намертво, из-за чего приходилось сидеть спиной к плите и холодильнику, будучи вынужденными смотреть в окрашенную в белый цвет стену, но всегда можно было повернуть голову вправо и посмотреть в окно.       Олег тяжело выдохнул. В сумке были банки пива, замороженная пицца и три упаковки семечек из русского магазина. Это раньше казалось ему смешным, но постепенно начинало раздражать, что на их прекрасном полу из темного дерева в их уютной квартире в тринадцатом округе все время валялась шелуха от семечек. Пылесоса в квартире не было. Вряд ли их проводка выдержала бы такое напряжение. Дом был старый, холодный и сырой. В ванной была плесень. Олегу все это даже нравилось — правда. В этом была своя эстетика. Особенно ему нравилось курить на французском балконе, который не прощал даже пятисот лишних грамм.       Коля вышел из спальни, которая располагалась вдоль той же белой стены. Она состояла из кровати и двух узких шкафов по бокам. Двери не было. Они жили на последнем этаже, так что вставать с кровати нужно было осторожно, чтобы не убиться головой о скошенный потолок.       Это была странная квартира. Цена за проживание в ней была еще более странная. Это Париж, детка? Да, со знаком вопроса и неловкостью в интонации.       — Спасибо, — сказал Коля, целуя его в губы.       Коля был выше него, со светлыми волосами и светлыми глазами, в которых вечно была грусть. Или не вечно?       Он сел за барную стойку, открывая банку пива. Стул скрипнул. Олег отвернулся и начал мыть посуду. Куча чашек с кофе на дне лежала в мойке, тарелка с крошками хлеба, старая сковородка с маслом и подгоревшими яйцами. Он отставил в сторону хитросделанный чайник Стаса, за который он чуть ли не подрался с какой-то женщиной на барахолке. Он был хрустальный, и Стас запрещал Олегу его мыть. Да пожалуйста.       Коля включил «Беременна в шестнадцать» на планшете. Без наушников. Наушник у него был один, потому что второй он потерял где-то в университете. Чехол потерял дома, где-то под кроватью. Коля бодро щелкал семечки, пил пиво из «Карфура» и внимательно следил за судьбой Арины. Сам он за пивом не ходил, потому что не знал, как разговаривать с кассирами.       Весь трэш, происходящий в этой квартире, должен был Олега бесить. Так и было, но он старался относиться к вещам позитивно. В конце концов, они сами выбрали жить и учиться в Париже, а не в менее дорогом городе. В конце концов, они сами выбрали жить со Стасом, и, в конце концов, Олег не собирался концентрироваться на раздражающих моментах. Он сконцентрируется на желтой листве, которая падала на зебру пешеходного перехода под их окном, на стильно одетых людях, которые переходили эту дорогу, даже на этом длинном окне и на этом сером небе. Он не будет прислушиваться к дефектам речи Арины из планшета Коли и к звуку его зубов, раскрывающих семечки и убивающих свою эмаль. Он сконцентрируется на предстоящей вечеринке.       — Ты точно не пойдешь? — спросил Олег, кладя руку ему на плечо.       Плечо у него было тонкое. Естественно, он же, кроме семечек, в последнее время вообще ничего не ел. Он даже кофе не пил, хотя вряд ли в нем были калории. Олег нахмурился и положил перед ним тарелку, чтобы он складывал эту ебучую шелуху не прямо на стол, который он протер перед походом в магазин.       Коля поставил видео на паузу и посмотрел на него. У него были голубые глаза и тонкие губы. Они были одного возраста, но с каждым днем Олегу казалось, что сам он становился взрослее намного быстрее. Сам Коля словно становился младше. Он покачал головой.       — Че я там буду делать? Меня бесят эти придурки.       Придурками были люди из их университета. Были они таковыми, потому что не разделяли интересов Коли. Интересы были налицо.       — Наблюдать, как минимум. Улыбаться, махать и показывать, что ты существуешь.       Коля усмехнулся и покачал головой.       — Ты к чему-то готовишься? Звучит как будто да. Олег, иди один. Я хочу посидеть дома. У меня насморк.       Олег ему не верил, но ничего не сказал. Хочется остальные почти два года бакалавриата провести в четырех стенах — пожалуйста. Интересно, что будет, если Олег, например, ногу сломает? Кого он будет просить функционировать в жизни за него? У Олега поднималось напряжение внутри, но он ничего не говорил. Осень, прохлада, листья, вечеринка.       Входная дверь скрипнула и захлопнулась от сквозняка. Стас. Конечно. Он что-то уронил в коридоре, а это значило, что новости были плохие. Да, действительно. Выражение лица у Стаса было крайне встревоженное, когда он зашел на кухню. Олег округлил глаза, когда Стас показал пальцем на банку пива. Он кивнул.       — С каких пор ты пьешь пиво?       Стас выпил банку залпом, даже не протирая. Коля и Олег сморщились, смотря друг на друга. Они начали смеяться. В «Карфуре» рядом с их домом постоянно тусовались бездомные — кто знает, что они там делали с этими банками. Он однажды видел там женщину, которая скинула с полки несколько упаковок с пончиками и начала аккуратно прибивать их носом своих ботинок. Стас тем временем вытащил из пальто один евро и положил на стол.       На кухне было ужасно тесно. Олег посмотрел вниз. Ботинки Стас, конечно же, не снял. Он и спал в них, что ли, чтобы точно ничем не отличаться от этого несуществующего каноничного француза, которого он себе выдумал? Олег жил с двумя крайностями и пытался не сходить с ума. Листва, листва, красивые люди.       — Меня уволили, — с улыбкой Кэсси из «Эйфории» сказал Стас. — Один лайк, и я повешусь на этой люстре.       Он неофициально работал официантом в ресторане китайской кухни. У них была жуткая текучка. Олег плохо представлял, как Стас находил возможности подобной занятости, но Стаса он вообще никогда не пытался понять. У него явно с головой было не в порядке.       — Почему?       — Просто, — откашлялся он. У него губы были влажные от пива. Он вытерся салфеткой. — Денег нет на меня. Блядь, блядь, блядь. Это очень плохо.       — Сколько у тебя денег сейчас?       — Хватит на неделю.       За квартиру расплатился — и ладно. Нет, Олег не был циником, но ему казалось, что Стас драматизировал. Это был не первый раз, когда он терял работу. В прошлый раз новую он нашел за четыре дня. Тем более, с его количеством знакомых в этом городе он явно не пропадет. Только при возникновении любой проблемы у Стаса начиналась истерика.       — Найдешь новую. Не переживай.       — Ты такой поддерживающий! Спасибо, Олег! — сказал Стас и ушел в свою комнату.       Вообще, он жил просто в гостиной и спал на диване. Комната была общая, но у Стаса было право выгнать их оттуда когда угодно, если он собирался спать.       Эту квартиру для Олега и Коли снимали их родители. Нет, никакого инцеста. Просто мать Коли вышла замуж за отца Олега три года назад, когда им обоим было по шестнадцать. Они практически не жили вместе в Москве, но много общались, и после школы их общение плавно перетекло в секс, а потом и в отношения, в которых Олег за ним убирал и покупал ему пиво.       Интересная динамика.       Стас нашел их полгода назад на «Фейсбуке» и спросил, не нужен ли им сосед. Никаких объявлений они, вообще-то, не выкладывали. Про таких как Стас говорили: в жопу без мыла пролезет. Олег не собирался проверять, но казалось, что так оно и было.       — Ладно, я пойду, — сказал Олег, обнимая Колю и целуя его в шею.       Она была теплая, но пахло от него все тем же пивом.       — Когда вернешься?       — К двенадцати точно.       Было восемь вечера.       Он знал, что Коля предпочел бы, чтобы тот остался с ним и смотрел эти идиотские передачи, но он прекрасно понимал, что не мог его ограничивать. В конце концов, Олег хотел ходить на вечеринки, практиковать французский и знакомиться с придурками. Это было тупо — переехать в Париж и сидеть в двадцатиметровой квартире двадцать четыре на семь.