Стены между нами рушатся

В этот день атмосфера была обыденной. Нет, не напряжённой, как казалось бы. Именно обыденной. Оба делали вид что ничего не произошло. — Я ухожу. — не оглядываясь, бросил небожитель — Стой! Я хочу пойти с тобой. — подскочив с кресла, Ци Жун поспешил догнать удаляющегося бога войны — Тебе со мной нельзя, это опасно. — тут же отрезал он — Мне плевать, я иду с тобой! — Ладно. Тогда не жалуйся Подойдя к стене, Лань Цяньцю начал рисовать незамысловатые линии, превращая их в печать. Это было заклинание перемещения в тысячу ли. Они шагнули вперёд, и мир вокруг поплыл. Ци Жун, едва успев восстановить равновесие, почувствовал, как земля уходит из-под ног, а затем твёрдо встал на что-то влажное и пахнущее хвоей. Они оказались посреди тёмного, густого леса. Воздух был тяжёлым, пропитанным сыростью и едва уловимым запахом паники. Над головой клубились низкие, серые тучи, не пропускающие света, хотя по ощущениям был уже полдень. Небожитель стоял неподвижно, его взгляд скользил по вековым деревьям, а затем резко метнулся в сторону. — Куда мы пришли? — Ци Жун недовольно поморщился, отряхивая несуществующую грязь с одежды. Лесной влажный воздух неприятно лип к коже. — Посёлок Чэнкань, в Хуэйчжоу. Это деревня Линшань. — Его голос был ровным, но с необычной остротой. — Там ждут ответа на молитву. Едва он договорил, как из-за густой чащи донеслись отчаянные крики. Тревожные, полные ужаса. Вскоре к ним примешались звуки ломающегося дерева и запах гари. — Что это там? — Ци Жун нахмурился, но в его голосе уже не было прежней самоуверенности. Небожитель двинулся вперёд, легко скользя между деревьями. Ци Жуну пришлось поспешить, чтобы не отстать. Он спотыкался о корни, задевал ветки, чувствуя, как его одежда мокнет от росы и тумана. Жаловаться он не смел, вспомнив последнее предупреждение. Чем ближе они подходили к деревне, тем сильнее становился запах гари и гнили. Сквозь листву уже пробивались отблески огня. Наконец, сквозь пелену деревьев показались первые дома. Они были приземистыми, построенными из тёмного дерева, и некоторые из них уже были объяты пламенем. По центральной улице метались перепуганные крестьяне, пытаясь потушить пожары и защитить своих близких. Бог Войны остановился на опушке, его взгляд мгновенно оценил ситуацию. Подняв меч, он направил его остриё к небу, и над деревней стали сгущаться тяжёлые, тёмные облака. Секунду спустя раздался раскат грома, и с небес хлынул ливень. Потоки воды обрушивались с такой силой, что мгновенно гасили самые яростные языки пламени. Пар поднялся над деревней, окутывая её белой пеленой. Крестьяне, ошарашенные внезапным ливнем, прекратили свои бесплодные попытки и подняли головы к небу. Некоторые падали на колени, вознося молитвы. Ци Жун, хоть и был ошеломлён, наблюдал за всем с любопытством, смешанным с едва заметным разочарованием. Он ожидал битвы, а не такого… скучного спасения. — Вот тебе и великий Бог Войны, — пробормотал он себе под нос. Небожитель, словно не обращая внимания на его брюзжание, медленно опустил меч. Ливень стих так же внезапно, как и начался, оставив после себя лишь мокрые следы луж и воды. Большая часть огня была потушена, оставались лишь тлеющие угли и клубы дыма. Деревня Линшань была спасена от полного уничтожения, но ей предстояло долгое восстановление. Бог Войны, обернувшись, посмотрел на Ци Жуна. Ци Жун лишь хмыкнул в ответ, но в его глазах уже не было прежней откровенной скуки. Он наблюдал за крестьянами, которые теперь выходили из своих укрытий, осматривая ущерб. Он видел их облегчение и горе, и что-то внутри него шевельнулось. Возможно, это спасение было не таким уж и скучным. После пожара деревне требовался капитальный ремонт. И поэтому, небожитель и демон помогали её жителям заново отстроить их дома. Ци Жун, конечно, делал это не по своей воле, его заставили. — Ну, чего ты там копаешься? Быстрее иди сюда и помоги мне! Для чего тогда ты спрашивается, пошел со мной?! — Лань Цяньцю сидел на корточках, держа в руках молоток. — Да иду я, иду!

***

Удивительным образом, с работой было покончено уже к вечеру. — Не думаю, что имеет смысл сейчас возвращаться во дворец. У меня осталось совсем мало духовных сил, и их явно не хватит для печати перемещения в тысячу ли. Снимем номер в гостинице. — Мне вообще всё равно где спать, да хоть под открытым небом! Я ужасно устал, ног не чувствую, — пожаловался Ци Жун — Хочешь чтобы я тебя понёс? — саркастично бросил небожитель. — Ммм, было бы неплохо! — Ци Жун расплылся в самодовольной ухмылке. — Мечтай. Они брели по единственной уцелевшей улице, направляясь к окраине деревни, где виднелись огни единственного постоялого двора, чудом избежавшего разрушения. Несмотря на недавние события, изнутри доносился приглушенный гомон и негромкий смех – крестьяне, пережившие потрясение, пытались найти утешение в еде и выпивке. Войдя внутрь, они оказались в довольно просторном помещении, заполненном запахом мокрой земли, пролитого пива и сушеной рыбы. На них тут же обратили внимание. Хозяйка постоялого двора, на вид приятная женщина, худого телосложения с готовностью предложила им комнату. — Приносим извинения, свободна только одна комната. Ци Жун опешил, подумав, что сейчас Лань Цяньцю откажется, но не тут то было: — Хорошо. Давайте одну. Пока они брели по коридорам на второй этаж, где находилась их комната Ци Жун нахмурился и недовольно причитал: — Там ведь только одна кровать! — И? — Ну...мы ведь враги, ненавидим друг друга и все такое, м? Задумавшись, Лань Цяньцю сказал: — Я не ненавижу тебя. — Что? — недоуменно бросил Ци Жун — Уже поздно. Я схожу искупаться, — он через плечо бросил ему ключ — Эй, снова что-то недоговариваешь! — Демон, прймав ключ, потянул небожителя за руку, что обозначало о том, что разговор не окончен, но заметив его выражение лица, резко отпрянул, переведя руку на лоб. Небожитель отдернул его руку и развернулся в другую сторону. — У тебя лоб горит! Будешь игнорировать жар? — Думаешь, я умру из-за какой-то мелкой простуды? Иди ложись, я скоро вернусь. Ци Жун позволил ему уйти, а сам зашёл в комнату чтобы осмотреться. Комната была небольшая, но чистая. Возле стены стояла убранная кровать, а рядом, на небольшом столике ещё горели свечи. "Вот упрямец! Возомнил что бессмертен, или что?" — мысленно, Ци Жун всячески ругал Лань Цяньцю. "А ещё...что он там сказал перед этим?" «я тебя не ненавижу» Вот черт!