Стены между нами рушатся

Неизвестно сколько времени прошло, но открыв слипшиеся от недавнего сна глаза, демон обнаружил что сейчас уже вечер. Солнце недавно скрылось за горизонтом и небо потемнело, открыв взору красивую, полную луну и миллион маленьких серых звёзд. Присев, он обнаружил рядом с собой, на небольшом столике поднос, на котором был ещё тёплый рис и овощи. — Подлизатся пытается? Или решил, что смерть от голода — слишком просто? — тут же возмутился Ци Жун. Поначалу он хотел перевернуть поднос и начать бранится в своей манере, но не смотря на всё свое негодование, чувство голода пересилило его натуру, и молча взяв в руки палочки, он неторопливо начал трапезу. Через какое-то время его осенило: Неужели это всё приготовленно самим Лань Цяньцю? Насколько он знал, небожители не сильно нуждались в употреблении пищи, потому во дворце не было никаких слуг отвечающих за кухню, а значит Тайхуа...готовил сам, специально для него! У Ци Жуна перехватило дыхание. Он ожидал от него чего угодно: издевательств, ненависти, ругани. Но уж точно не...заботы? Лань Цяньцю, Ци Жун, забота. Всё это никак не вязалось вместе. Они привыкли ненавидеть друг друга, плеваться ядом и браниться на чем свет стоит. Какая муха вдруг укусила этого идиота что он так изменил своё отношение к нему?! Стоило ему закончить трапезу, как по телу разлилось странное, незнакомое тепло. Он почувствовал как быстро заколотилось его сердце. Раньше никто так не заботился о нём, он всегда чувствовал одиночество и пустоту внутри. Даже когда он жил с дядей и тётей, чувство бесконечной тоски ни на миг не покидало его. Пусть это был всего лишь какой-то ужин, этого хватило, чтобы мысли Ци Жуна под частую заполнились Лань Цяньцю. Какого чёрта?! Это чувство совести или благодарность? Ци Жун был совершенно сбит столку. Не зная что ещё делать, будто гонимый неведомым порывом, он словно шествуя в тумане оказался возле дверей во внутренний зал. Он не знал, найдёт ли там того, кого, неизвестно зачем искал, но сердце, или же связь, появившаяся между ними из-за проклятия, подсказывали ему что он здесь. Медленно отворив дверь он вошёл, и вскоре, увидев у окна Лань Цяньцю, возмутился: — Мать твою, Тайхуа, почему мои мысли сплошь заполнены тобой?! Ты всего-то приготовил для меня паршивый рис, а теперь я не могу не секунды не думать о тебе! Повернувшись, небожитель окинул его непонимающим, удивленным взглядом и изрёк: — Ты ворвался сюда нарушив мой покой, лишь для того, чтобы объявить о том, что ты ко мне не безразличен? Поистине, аплодирую стоя! — и в подтверждение своих слов несколько раз громко похлопал в ладоши. — Прекрати! Да и вовсе готовить ты не умеешь. — покраснев от раздражения(или не только, м?) отрезал демон. — Мне просто захотелось тебе об этом сказать. И всё тут. — закончив свою пламенную речь он скрестил руки на груди, отвернувшись. — Не нравится — не ешь. Готовить по твоей прихоти я не собираюсь, либо ешь что готовлю я, либо готовь сам или дохни от голода. — оставив последнее слово за собой бог войны вышел, оставив Ци Жуна наедине со своим негодованием и лёгким стыдом. Каков кретин! Так и быть, сегодня победа за тобой, но в следующий раз я тебя так просто не отпущу. Подожди и увидишь! Махнув руками, словно оскорбленная барышня он пнул рядом стоявшую тумбу, и морщась от боли в ноге быстрым шагом направился обратно в свои покои. — И как поступить? Готовить самому — проигрышное дело. Соглашусь, даже мой псамивылюбленный двоюродный братец готовит лучше. Легче откусить себе язык, чем съесть что либо самолично приготовленное. Но и идти на поводу этому благородному ублюдку не хочется. Если соглашусь, чтобы он готовил для меня — признаю полное поражение, а он будет с довольной рожей каждодневно праздновать свой триумф. Поистине не простой выбор, тогда лучше уж сдаться, но сделать это так, будто делаешь одолжение. Отличная идея! Но для того чтобы заставить придурка готовить для тебя, для начала нужно растоптать собственное достоинство и вызвать к себе жалость. Только вот это сработает только в том случае, если у придурка есть сердце, а в прочем, надежда умирает последней. На следующее утро он дождался момента, когда Лань Цяньцю выйдет во внутренний дворик для утренней тренировки, и медленно, буквально выполз на веранду. Он выглядел... жалко. Спутанные волосы, намеренно ослабленный пояс на одеянии и взгляд, устремленный куда-то в пустоту, будто он уже видел берега реки забвения. Ци Жун тяжело опустился на ступени, прижал руку к животу и издал такой протяжный, полный боли вздох, что даже птицы на деревьях притихли. Лань Цяньцю замер с мечом в руке. Он скользнул взглядом по понурой фигуре демона и нахмурился. — Ты чего здесь расселся? — голос бога войны был сухим, но в нем промелькнула тень беспокойства. Ци Жун медленно поднял на него глаза, в которых застыла невыразимая печаль. — О, великий Тайхуа... — прошелестел он, едва шевеля губами. — Не обращай внимания. Продолжай свои великие дела. Можешь даже не смотреть в сторону этого несчастного, всеми покинутого мусора... Он демонстративно закашлялся, прикрывая рот ладонью. — Я просто подумал... раз уж я все равно скоро развеюсь прахом от истощения, то напоследок стоит взглянуть на солнце. А твоя еда... — он горько усмехнулся. — Твоя еда слишком хороша для такого ничтожества, как я. Я не смею пачкать твою божественную посуду своим присутствием. Голод — это ведь тоже путь к очищению, верно? Цяньцю опустил меч. Он не был глупцом и прекрасно понимал, что Ци Жун ломает комедию. Но видеть, как этот обычно горластый и ядовитый тип сидит тихий и "умирающий", было невыносимо. Совесть бога войны начала предсказуемо давить на грудь. — Перестань нести чушь, — Цяньцю подошел ближе, возвышаясь над ним. — Ты не можешь умереть от голода за одну ночь. — Ах, тело-то не умрет... — Ци Жун картинно прислонился головой к колонне и закрыл глаза. — Но дух! Мой дух сломлен твоим безразличием. Я ведь... я ведь доверился тебе! А ты... ты выставил меня, как бродячего пса. Ладно, иди. Оставь меня здесь. Пусть я стану удобрением для твоих прекрасных садов. Это будет моя последняя услуга твоему благородному величию. Наступила тишина. Ци Жун внутренне ликовал, представляя, как у Цяньцю сейчас скрипят зубы от бессилия. — Иди в дом, — наконец глухо произнес Лань Цяньцю. — Зачем? Чтобы ты снова на меня наорал? — Ци Жун даже не открыл глаз, но сердце его радостно екнуло. — Иди в дом, Ци Жун. — он тяжело вздохнул — Я... я приготовлю лапшу. На этот раз добавлю больше специй, как ты любишь. Демон медленно приоткрыл один глаз — Специй? — Мгм, — выдохнул небожитель, убирая меч в ножны. Его лицо выражало крайнюю степень смирения со своей участью. — Только встань уже с земли. На тебя смотреть больно. Ци Жун поднялся, все еще пошатываясь для вида, но внутри него все пело. Победа! — Ну, раз уж ты так умоляешь... — он снисходительно кивнул, направляясь к дверям и едва сдерживая торжествующую ухмылку. — Так и быть, я окажу тебе честь и попробую твою стряпню еще раз. И не забудь про соевый соус! Проходя мимо застывшего небожителя, Ци Жун на мгновение задержал на нем взгляд. Сердце у него и правда было. Глупое, честное и слишком мягкое для бога войны.