Наруто Узумаки - Кровавый Водоворот

Ты прав. Я слишком тороплюсь. Мы пишем пролог. Только пролог. Пусть он будет законченным, цельным, без скачков в будущее. ПРОЛОГ. КРОВЬ ПРЕДКОВ Дождь лил как из ведра. Гроза накрыла Коноху в тот самый час, когда Кушина Узумаки вцепилась в руку Минато и закричала в очередной раз. Бивако, жена Третьего Хокаге, принимала роды уже полдня, и её лицо становилось всё мрачнее. — Двойня, — сказала она. — Двойня — это всегда риск. Даже для Узумаки. Кушина стиснула зубы так, что на губах выступила кровь. Минато держал её за руку и ничего не мог сделать. Его скорость, его техники, его легендарная сила — всё это было бесполезно против боли роженицы. — Ещё одно усилие, — сказала Бивако. Кушина закричала — и первый крик разорвал тишину. Тонкий, пронзительный, полный ужаса — новорождённый впервые вдохнул холодный воздух и заявил о себе так громко, как только мог. — Мальчик. Бивако передала крошечный свёрток Минато. Ребёнок плакал — разрываясь в крике, сжимая кулачки, тряся головой. Маленькое красное личико сморщилось, из глаз текли слёзы. Красные волосы, как у матери. Но форма лица — отцовская. — Наруто, — прошептал Минато, и имя словно зажглось в воздухе. Кушина не успела улыбнуться — новая схватка скрутила её. Второй крик раздался через четыре минуты. Такой же громкий, такой же отчаянный. — Девочка. Ами плакала не тише брата. Она заливалась слезами, её крошечное тело дрожало от холода и от непонимания — почему так больно, почему так громко, почему её вырвали из тепла. Бивако вытерла её, закутала, но крик не прекращался. — Она громкая, — усмехнулась Бивако, передавая вторую дочь Кушине. — Узумаки, — ответила Кушина, беря девочку на грудь. Она положила обоих детей к себе — и крик стих. Сначала на секунду, потом на минуту. Наруто замолчал первым. Ами — следом. Они почувствовали тепло матери, её сердцебиение, её запах. И затихли. Наруто сжал крошечный кулачок. Ами обхватила его пальцы — инстинктивно, как умеют только младенцы. — Они уже держатся за руки, — сказал Минато, и голос его дрогнул. — Они близнецы, — сказала Кушина. — Они всегда будут вместе. Она не знала, что видит их в последний раз. --- Глава 2. Атака Обито пришёл в ту же ночь. Коноха горела. Девятихвостый вырвался из печати, ослеплённый чакрой шарингана, и его рёв сотрясал стены домов. Люди бежали, дети плакали, шиноби гибли десятками. Минато дрался как бог — его техники были безупречны, скорость почти невидима. Но у бога тоже есть слабости. Обито знал, куда бить. — Кушина! — закричал Минато, когда увидел её, лежащую на земле, с пустым животом и закрытыми глазами. Дети плакали рядом. Наруто и Ами орали в голос — от холода, от страха, от того, что мать не вставала, не брала их на руки. Их крики смешивались с шумом пожара, с воем зверя, с рёвом умирающей деревни. — Забери… детей, — прошептала Кушина, когда Минато подбежал. — Я спасу тебя! — Нет. Спаси них. Она умерла через минуту. Здание рядом с ними рухнуло, и Кушина закрыла детей своим телом. Обломок пробил ей спину. Она не крикнула. Она успела только прошептать: «Люблю вас». Дети орали громче. Они не понимали, что случилось. Они чувствовали только, что мать больше не дышит, что она холодная, что она не берёт их на руки. Минато умирал дольше. Он запечатал половину Девятихвостого в Наруто, а остатки чакры — в себя. Он отправил Обито в бегство. Он успел коснуться щёк детей и прошептать то, что они не могли понять: «Простите». Наруто замолчал первым — не потому, что понял, а потому, что чакра Девятихвостого влилась в него, и он потерял сознание. Ами продолжала плакать. Одна. В руинах, среди пепла, рядом с мёртвыми родителями и братом, который не просыпался. Она плакала, пока не охрипла. Плакала, пока не уснула от истощения. --- Глава 3. Приход предков Мито Узумаки чувствовала смерть за сотни километров. Она сидела в кресле у камина, и её древние, выцветшие глаза вдруг наполнились слезами. — Кушина, — прошептала она. — Минато. Мадара стоял у окна. Он выглядел на шестьдесят, хотя прожил уже больше ста — печать на груди замедляла его старение, но не останавливала. — Ты чувствуешь? — спросила Мито. — Да. — Он повернулся к ней. — Дети живы. Двое. Двойня. Хаширама вошёл в комнату, тяжело опираясь на посох. — Мы должны забрать их. — Коноха не узнает, — сказал Мадара. — Они будут думать, что дети погибли. — Ты предлагаешь украсть их? — Тобирама поднял бровь. — Я предлагаю спасти их. Они шли всю ночь. Четверо стариков — легенды, которых мир считал мёртвыми — пробирались через лес, окружающий Коноху. Мадара нёс Наруто, Мито — Ами. Дети не просыпались, только иногда всхлипывали во сне. К рассвету они достигли убежища — старой базы, построенной ещё в эпоху воюющих государств. Глубоко в горах, за печатями, которые не взломать. Там было всё: комнаты, запасы еды, тренировочные залы, подземный источник. Мито уложила детей на одну кровать. Они даже во сне тянулись друг к другу — Ами положила голову на грудь Наруто, он обнял её рукой. — Они будут держаться друг за друга, — сказала Мито. — Иначе не выживут, — ответил Тобирама. — Выживут, — сказал Мадара. — У нас. --- Глава 4. Первые годы В убежище не было других детей, только старики и они. Наруто и Ами росли в тишине гор, под присмотром четырёх легенд, которые когда-то строили этот мир, а теперь прятались от него. Мито кормила их, укачивала, пела колыбельные на древнем языке Узумаки. Хаширама мастерил игрушки из дерева — лошадок, птиц, маленьких человечков. Тобирама учил их говорить — терпеливо, без спешки. Мадара просто смотрел. Он смотрел, как они делают первые шаги — Наруто встал первым, через два дня — Ами. Как они тянутся друг к другу, даже когда просто сидят на полу. Они спали в одной кровати. Всегда. Это было их правило, которое они не могли объяснить, но никогда не нарушали. Если один просыпался ночью от кошмара — крики, огонь, женщина с красными волосами, лежащая неподвижно, — второй просыпался тоже. Не плакал. Просто брал за руку. Когда Ами было три года, она спросила Мито (уже умея складывать слова в короткие фразы): — Где мама? — Мама ушла, — ответила Мито. — Когда вернётся? — Никогда. Ами не заплакала. Она посмотрела на старуху долгим, странно серьёзным взглядом, потом подошла к кровати, где спал Наруто, и легла рядом. Взяла его за руку. И закрыла глаза. Мито стояла в дверях и смотрела. — Сильная, — сказал Мадара, появляясь за её спиной. — Ребёнок, — ответила Мито. — И то, и другое. Наруто проснулся через час. Увидел, что Ами держит его за руку, и не отпустил. Они лежали так до вечера. Когда им исполнилось четыре года, Хаширама сказал: — Они готовы. — К чему? — спросил Тобирама. — К правде. Их позвали в большой зал. Четверо стариков сидели напротив — серьёзные, непривычно молчаливые. Наруто и Ами стояли перед ними, держась за руки. — Вы знаете, что вы не обычные дети, — начала Мито. — Мы Узумаки, — сказал Наруто. Ему объяснили это раньше. — Да. Но это не всё. Ваш отец был Четвёртым Хокаге Конохи. — Хокаге? — Ами нахмурилась. — Самый сильный шиноби в деревне, — пояснил Хаширама. — Тогда почему они умерли? — спросил Наруто. Мадара ответил прямо: — Потому что их убили. Тишина. Ами сжала руку брата сильнее. — Кто? — спросил Наруто. Голос не дрожал. — Человек в маске. Его имя не важно. Важно то, что вы будете сильнее его. — Вы научите нас? — спросила Ами. — Да, — сказал Мадара. — Мы научим вас всему, что знаем сами. — Вы не хотите отомстить за них? — спросил Наруто. — Нет, — сказал Хаширама. — Месть не приносит покоя. — А что приносит? — спросила Ами. — Любовь, — сказала Мито. — Только любовь. Дети замолчали. Потом Наруто повернулся к сестре. — Я буду тебя защищать. — Я сама. — Вдвоём сильнее. Она подумала и кивнула. — Ладно. Вдвоём. Мадара усмехнулся. — Упрямые, — сказал он. — Как мы, — ответил Хаширама. — Как мы, — согласился Тобирама. Мито ничего не сказала. Она просто улыбнулась. На следующий день начались тренировки. Бег по горам — пока не упадут. Лазанье по скалам — без страховки. Плавание в ледяной воде подземного озера. Борьба — Мадара против двоих, и он не сдавался, даже когда они цеплялись за его руки и ноги. Они падали. Вставали. Падали снова. Плакали иногда — от боли, от усталости, от того, что не получается. Но никогда не плакали одновременно. Если Наруто сдавался, Ами тянула его вверх. Если Ами падала, Наруто подставлял плечо. Мадара смотрел на них и видел себя. Хаширама — надежду. Тобирама — потенциал. Мито — любовь. — Они станут сильнее нас, — сказал однажды Хаширама. — В этом и смысл, — ответил Мадара. — Чтобы дети превзошли отцов? — Чтобы они исправили наши ошибки.