Встретимся тридцатого октября

2 глава. Четверг начался для Чонгука в каком-то туманном, блаженном неведении. Весь день на учёбе мысли его были заняты исключительно одной конкретной датой — тридцатым сентября. Цифры «30» синими чернилами были обведены в его школьной тетради на полях, и каждый раз, когда преподаватель монотонно читал лекцию, Чонгук ловил себя на том, что просто выводит на бумаге изящные завитки, смутно напоминающие лепестки лилий. Домашние дела вечером снова стали для него спасением от щемящего, сладкого ожидания. Чонгук вымыл полы, аккуратно расставил книги по корешкам и даже перестирал все свои объёмные толстовки. Но к семи часам вечера стены собственной квартиры начали на него давить. Стрелки часов двигались до жути медленно. Девять дней казались вечностью, непреодолимой пропастью, и внутри Чонгука росло глухое, упрямое желание увидеть Тэхёна прямо сейчас. Хотя бы на секунду. Просто убедиться, что вчерашнее утро ему не приснилось. Он потратил полчаса на сборы, выбрав свободные чёрные джинсы и мягкий оверсайз-свитшот небесного оттенка. Накинув куртку, Чонгук вышел на улицу. Город уже погрузился в сумерки, зажигая миллионы неоновых вывесок, витрин и фар мчащихся автомобилей. Прохладный ветер приятно холодил лицо, пока Чонгук целенаправленно, хоть и делая вид, что просто гуляет, шагал в сторону мощёной улочки. Когда впереди показалась знакомая вывеска «Le Jardin de l’Amour», сердце Чонгука привычно пустилось вскачь. Сквозь панорамные окна было видно, что внутри горит приглушённый, тёплый свет. Тэхён как раз переворачивал табличку на двери надписью «Закрыто» наружу и собирался выключать основное освещение. Чонгук глубоко вздохнул, мысленно отругал себя за глупость и решительно толкнул дверь. Латунный колокольчик весело звякнул, нарушая тишину засыпающей лавки. Тэхён вздрогнул от неожиданности и резко повернулся. На нём были всё те же тёмные брюки и уютный кардиган, но фартук он уже снял. Увидев на пороге Чонгука, Тэхён сначала удивлённо распахнул глаза, а затем его лицо озарилось такой искренней, мягкой улыбкой, что у младшего перехватило дыхание. — Чонгук? — Тэхён сделал несколько быстрых шагов навстречу. — Ты чего так поздно? Я уже закрываюсь. — Привет, Тэхён, — Чонгук смущённо улыбнулся, пряча ладони в карманы куртки и переминаясь с ноги на ногу. — Я... ну, я просто проходил мимо. Решил прогуляться, захотел купить мороженого в круглосуточном. И вот... увидел, что у тебя ещё горит свет, решил заглянуть. Тэхён приподнял одну бровь, и в его шоколадных глазах заплясали весёлые искорки. Он явно раскусил эту милую, невинную ложь, но показывать виду не стал. Вместо этого он обеспокоенно посмотрел за окно, где окончательно стемнело. — Проходил мимо, значит? — Тэхён тихо рассмеялся, и родинка у его губы заставила сердце Чонгука сделать кульбит. — Вообще-то, на улице уже совсем темно. В Сеуле в такое время в одиночку гулять небезопасно, мало ли кто бродит по переулкам. Давай так: я сейчас запру дверь, и мы вместе дойдём до магазина, а потом я провожу тебя до самого дома. Возражения не принимаются. Чонгук только покорно кивнул, чувствуя, как щёки снова заливает густой, клубничный румянец. Через пару минут они уже шли вдоль ярких витрин. Тэхён шагал рядом, засунув руки в карманы брюк, и его плечо периодически едва ощутимо касалось плеча Чонгука, посылая по телу младшего приятные разряды тока. Они зашли в небольшой круглосуточный супермаркет. У закрытой витрины-холодильника с мороженым Чонгук сразу указал на две упаковки. — Мне клубничный рожок, а тебе... фисташковое? Ты ведь любишь фисташковое? — робко спросил он, заглядывая Тэхёну в лицо. — Угадал, — Тэхён тепло улыбнулся, доставая сладости из холодильника. — Решил меня угостить? — Ну, ты все таки меня проводил, потратил свое время. — к щекам начал поступать густой румянц, от чего Чонгук отвёл глаза. Они подошли к кассе. За стойкой сидела молоденькая девушка-кассир в фирменном жилете. Стоило им выложить мороженое, как она буквально прилипла взглядом к Тэхёну. И это было неудивительно: в полумраке магазина, с растрёпанными кудрями и точёным профилем, Тэхён выглядел как мировая знаменитость, случайно зашедшая за покупками. Девушка медленно пробивала товар, откровенно кокетливо улыбаясь Тэхёну и пытаясь поймать его взгляд. Внутри Чонгука внезапно укололо незнакомое, острое чувство собственничества. Сердце забилось быстрее, и, поддавшись какому-то необъяснимому порыву, он сделал шаг ближе к Тэхёну. Чонгук протянул руку и демонстративно, крепко взял Тэхёна за предплечье, прижимаясь к его боку. Тэхён от такого жеста на секунду замер. Он скосил глаза на Чонгука, который сейчас с независимым видом смотрел куда-то в потолок, хотя его уши горели пунцовым цветом. Губы Тэхёна сами собой поползли вверх. Он изо всех сил попытался скрыть наполнявшую его нежность и улыбку, поджав губы, но в глазах его загорелось абсолютное, тихое торжество. — С вас четыре тысячи вон, — поникшим голосом произнесла кассирша, моментально растеряв весь свой запал. — Я заплачу, это же была моя идея, — спохватился Чонгук, потянувшись свободной руке к карману за банковской картой. — Исключено, — отрезал Тэхён своим низким, упрямым голосом, мягко перехватывая его запястье. — Я же сказал, что покупаю сам. — Но, Тэхён!.. — Чонгук уже хотело бы протянуть карту. — Молодой человек, терминал временно не работает, связь оборвалась, — перебила их кассирша, недовольно глядя на Чонгука. — Оплата только наличными. Чонгук растерянно захлопал ресницами. Наличных у него с собой не было вообще — вся стипендия и деньги, которые оставлял Юнги, были на карте. Он виновато посмотрел на Тэхёна, но тот лишь тихонько хмыкнул, доставая из кармана аккуратно сложенную купюру. — Вот, возьмите без сдачи. Когда они вышли на улицу Чонгук, не на шутку раззадоренный ароматом сладостей, прямо на ходу сорвал бумажную обёртку со своего клубничного рожка. Яркий, сочный запах клубники и сливок тут же ударил в нос. Чонгук не удержался — наклонился и быстро, аккуратно лизнул розовую верхушку мороженого, зажмурившись от удовольствия. — Боже, как вкусно, — пробормотал он и тут же протянул рожок Тэхёну. — Подержи, пожалуйста, секунду. Тэхён послушно перехватил клубничное мороженое за нижнюю часть конуса. Чонгук, сосредоточенно хмурясь, принялся обеими руками открывать фисташковый рожок для Тэхёна, усердно разрывая плотную бумагу. Тэхён посмотрел на рожок в своей руке, затем на Чонгука. То ли он действительно не понял, то ли сделал это абсолютно намеренно, решив подразнить своего до невозможности милого спутника, Тэхён вдруг наклонился и плавно, неторопливо лизнул клубничное мороженое ровно в том самом месте, где секунду назад были губы Чонгука. Чонгук поднял глаза как раз в этот момент. И замер. Вся кровь в его теле, казалось, разом хлынула к лицу. Мозг Чонгука просто отключился, отказываясь обрабатывать картинку: Тэхён, прикрыв глаза, слизывает розовый крем с его мороженого. Пальцы Чонгука мгновенно ослабли, разжались, и только что открытый фисташковый рожок с глухим стуком выскользнул из его рук, упав прямо на грязный асфальт, лицом вниз. Зелёный крем медленно растёкся по серой плитке тротуара. Тэхён резко отстранился, его глаза округлились от шока. Он перевёл взгляд с несчастного фисташкового месива на полу на Чонгука. — А... Чонгук, прости, я... я не хотел, — Тэхён искренне растерялся, чувствуя себя виноватым. Чонгук стоял ни жив ни мёртв. Его щёки пылали так сильно, что казалось, на них можно выпекать хлеб. Он был готов провалиться сквозь землю прямо здесь, под этим уличным фонарем. — Я... я... всё нормально, — пропищал он, пятясь назад. — Подожди здесь, я сейчас куплю новое! — Тэхён похлопал себя по карманам куртки и брюк, но его пальцы наткнулись лишь на пустоту. Купюра в магазине была последней наличной. — Чёрт... у меня больше нет наличных. Тэхён виновато вздохнул, а затем протянул Чонгуку его клубничный рожок, на котором остался влажный след от его собственного языка. — Забирай. Ешь его. Извини, что испортил твоё. — Нет-нет! Я не буду! — Чонгук испуганно замахал руками, пятясь ещё дальше и пряча ладони за спину. Сердце колотилось как сумасшедшее. Слишком много интимности для одного вечера, и слишком много его стеснительности. — Тэхён, всё хорошо, правда, ешь сам, я не голоден! Тэхён остановился. Он внимательно посмотрел на пунцовое лицо Чонгука, на его поджатые губы, а затем в его глазах снова мелькнула та самая мягкая, опасная чертовщинка. Он сделал шаг вперёд, сокращая расстояние, так что Чонгук оказался спиной прижат к прохладной кирпичной стене какого-то здания. — Чонгук, — тихо, с хрипотцой позвал Тэхён, протягивая рожок к его лицу. — Выбрасывать жалко. Наличных больше нет. Карты не принимают. Давай тогда... съедим его вместе? Чонгук сглотнул. Слова Тэхёна «съедим вместе» прозвучали в его голове как «будем лизать его по очереди». Мысль о том, что они будут делить одно мороженое на двоих, касаясь губами одного и того же места, заставила всё внутри Чонгука сладко, мучительно заныть. Это было за гранью его привычного мира, это было слишком близко. Он хотел отказаться, честно хотел сказать «нет» и убежать домой, но какая-то первобытная, горячая сила внутри него заставила его остаться на месте. Он отчаянно, до дрожи в коленях этого хотел. — Ну так что? — Тэхён наклонил голову, его родинка у губы оказалась совсем близко. — Поделишься со мной? Чонгук едва заметно, робко кивнул. Тэхён улыбнулся — в этот раз совершенно открыто и тепло. Он первый наклонился и аккуратно слизнул каплю подтаявшего крема сбоку. Затем он перевёл взгляд на Чонгука, безмолвно передавая очередь. Чонгук, содрогаясь от собственной смелости, подался вперёд. Его губы коснулись холодного лакомства в том же месте, где только что было тепло чужого языка. Клубничный вкус показался ему невероятно ярким, и самым вкусным как некогда. Они стояли в полумраке сеульского переулка, прячась от ветра в тени здания, и молча, по очереди делили один рожок на двоих. Это было странно, безумно смущающе, но в то же время интимно до такой степени, что между ними, казалось, натянулась невидимая струящаяся нить. Когда с мороженым было покончено, а вафельный рожок съеден, Тэхён достал из кармана бумажный платок и аккуратно, едва касаясь, вытер уголок губ Чонгука. Чонгук замер, боясь даже вздохнуть. — Ну вот, видишь, а ты отказывался, — тихо проговорил Тэхён, убирая руку. — А теперь пойдём, я провожу тебя, как и обещал. Они двинулись дальше по направлению к дому Чонгука. Ночной воздух становился холоднее, но обоим было удивительно тепло. Когда впереди показался знакомый двор и подъезд, Чонгук немного погрустнел. Ему не хотелось, чтобы этот безумный вечер заканчивался. Они остановились у раскидистого дерева возле входа. Тэхён повернулся к нему, пряча руки в карманы. — Ну вот мы и пришли. — Спасибо, что проводил, Тэхён, — Чонгук робко улыбнулся. — И за мороженое... спасибо. Извини, что уронил твое. — Пустяки, — Тэхён махнул рукой, но вдруг его лицо приняло задумчивое выражение. Он полез в карман, достал свой телефон, покрутил его в руках и неловко кашлянул. — Слушай, Чонгук... Мы ведь общаемся уже несколько месяцев, в пятницу тридцатого идём... на свидание, сегодня ели одно мороженое на двоих, но мы ведь так и не обменялись номерами телефонов. Чонгук захлопал глазами, а потом тихо, искренне рассмеялся. Это действительно было абсурдно. Каждый раз он просто приходил в магазин наугад, надеясь застать Тэхёна на смене. — Точно... — Чонгук быстро достал свой мобильный. — Давай сюда свой телефон. Они обменялись аппаратами. Чонгук быстро набрал свой номер, записав себя как «Чонгук», а Тэхён, возвращая ему мобильный, мягко улыбнулся. На экране Чонгука теперь высвечивался новый контакт: «Тэ-Тэ». — Теперь я могу написать тебе в любое время, — Тэхён сделал шаг назад, мягко глядя на Чонгука. — Ложись спать, Чонгук-а. И напиши мне, как зайдёшь в квартиру. — Хорошо. Спокойной ночи, Тэхён. — Спокойной ночи. — Тэхён чуть поддался вперёд, целуя Чонгука в румянную щеку. От чего та стала ещё румяннее. Чонгук повернулся и побежал к подъезду. Уже закрывая за собой тяжёлую железную дверь, он обернулся сквозь стекло: Тэхён всё ещё стоял под светом фонаря, провожая его взглядом и кутаясь в свой кофейный кардиган. На сердце у Чонгука было так горячо, словно внутри него поселилось маленькое личное солнце. Дверь квартиры захлопнулась, отсекая прохладный ночной воздух, и Чонгук оказался в полумраке прихожей. Спина коснулась прочной древесины, а в груди в этот момент бушевал настоящий ураган. Сердце билось с таким бешеным, оглушительным стуком, что казалось, этот звук разносится по всей пустой квартире. Юнги ещё не вернулся — дома по-прежнему царила тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем настенных часов. Но Чонгуку сейчас было не до этого. Дрожащими от волнения пальцами он поспешно выудил из кармана джинсов вибрирующий телефон. Помня обещание, он тут же открыл новый чат с подписью «Тэ-Тэ» и быстро набрал: Чонгук: Я дома! Зашёл в квартиру. В это время внизу, на улице, Тэхён и не думал уходить. Он сделал несколько шагов назад от подъезда, выходя на середину двора, и поднял голову вверх. Его взгляд медленно скользил по тёмным, безжизненным стёклам многоэтажки. Ему отчаянно хотелось угадать, за каким именно из этих окон скрывается парень с розовыми щечками. И гадать долго не пришлось. На одном из средних этажей вдруг мягко разлился тёплый, жёлтый свет кухонной лампы. На фоне занавесок чётко обрисовал силуэт Чонгука, который всё ещё сжимал в руках телефон. С высоты было прекрасно видно, как младший, не сдерживая переполняющих его эмоций, буквально запрыгал на месте от счастья, забавно вскидывая руки, словно настоящий, восторженный кролик. Тэхён тихо, хрипло рассмеялся в кулак, чувствуя, как внутри разливается невероятная нежность. Нажав на экран, он быстро набил ответный текст. Экран в руках Чонгука снова загорелся. Тэ-Тэ: Ты такой милый, прямо как кролик. Чонгук замер посреди кухни, удивлённо моргая. Смущение на секунду отступило, уступая место полному непониманию. Чонгук: Почему это?? Тэ-Тэ: Ты так мило прыгаешь по комнате. Воздух в лёгких Чонгука мгновенно закончился. Он оторопел, округлив глаза и едва не выронив телефон. В голове пронеслась паническая мысль: «Боже... Он что, следит за мной?! Откуда он знает?!» Не успел он напечатать и слова, как прилетело следующее сообщение: Тэ-Тэ: Посмотри в окно. До Чонгука наконец дошло. Сердце ухнуло куда-то в пятки. Он рванулся к подоконнику, спешно распахнул створку окна и выглянул на улицу, подставив лицо прохладному ночному ветру. Там, далеко внизу, прямо под раскидистым деревом в желтоватом круге от фонаря стоял Тэхён. Он всё так же кутался в свой кофейный кардиган и задрав голову вверх, улыбался своей фирменной, невероятно очаровательной коробочной улыбкой во все тридцать два зуба, весело махая Чонгуку рукой. Щёки Чонгука вновь моментально залились густой, пунцовой краской. Ну надо же было так глупо, конкретно опозориться! Он ведь скакал по кухне как сумасшедший, уверенный, что его никто не видит! Сгорая от стыда, он судорожно начал нажимать на кнопки: Чонгук: Ты всё видел?! Тэ-Тэ: Что именно? — передразнил его Тэхён. Чонгук: Ах ты! Перестань издеваться! Тэ-Тэ: Готов поспорить, что сейчас ты точно краснеешь как клубничка, Гуки. Чонгук зажмурился. Смущение перешло все границы, уши просто пылали. Этот парень читал его как открытую книгу даже на расстоянии нескольких этажей. Чонгук: Иди домой, уже очень поздно! Холодно на улице! Как доберёшься — обязательно напиши. Тэ-Тэ: Хорошо, моя клубничка. Чонгук: Ты... Тэ-Тэ: Моя клубничка. Всё, ухожу. Спокойной ночи, запри окно. Чонгук проводил взглядом высокий силуэт, который, напоследок ещё раз помахав рукой, медленно растворился в темноте сеульского переулка. Закрыв окно, Чонгук обессиленно прислонился к стене прямо под подоконником и медленно, плавно сполз по ней вниз, садясь прямо на деревянный пол. Он спрятал лицо в ладонях, пытаясь унять жар на щеках, но на лице все равно пробивалась глупая, абсолютно счастливая улыбка. «Моя клубничка», — набатом стучало в его голове. Боже, как же он его стеснялся. И как же сильно, до дрожи, ему это нравилось. Чонгук кое-как заставил себя подняться с пола. На неслушающихся, ватных от переизбытка эмоций ногах он дошёл до спальни, быстро переоделся в свободные домашние шорты и старую растянутую футболку, после чего буквально откинулся на кровать, раскинув руки в стороны. Он лежал, уставившись в потолок, а в голове крутилась только одна сцена: полумрак переулка, близость Тэхёна и то, как они делили один рожок на двоих. Чонгук медленно поднял руку и коснулся подушечками пальцев своей нижней губы и правой щеки. Ему казалось, что там всё ещё осталось призрачное, обжигающее тепло чужого дыхания и поцелуя. От этой мысли он уткнулся лицом в подушку и завыл в неё, тихо смеясь как сумасшедший. Его распирало от счастья так сильно, что внутри всё болезненно и сладко сжималось. Экран телефона на матрасе снова моргнул, возвещая о новом уведомлении. Чонгук мгновенно перевернулся на живот и схватил мобильник. Тэ-Тэ: Я дома. Уже спишь? Чонгук: Нет, жду, когда брат вернётся. Тэ-Тэ: О, понятно. Не сиди долго, ложись спать. Чонгук: Ты тоже. Чонгук уже собирался отложить телефон, как прилетел лаконичный ответ. Красное сердечко. Обычное маленькое красное сердечко. Чонгук замер, глупо уставившись на экран, и почувствовал, как по телу разлилась новая волна смущения. Он снова зарылся носом в подушку, тихо пища от того, насколько Тэхён умел одной деталью выбить его из колеи. Они переписывались ещё около двадцати минут — ни о чём и обо всём на свете, обмениваясь глупыми шутками и смайликами, пока в прихожей наконец не раздался знакомый скрежет ключа. Пришёл Юнги. Чонгук быстро набрал последнее сообщение: Чонгук: Хён вернулся, я пойду разогрею ему ужин. А ты ложись и спи! Ответа он дожидаться не стал — заблокировал телефон и с абсолютно счастливой, не сходящей с лица улыбкой буквально выплыл на кухню. Юнги, устало стягивая куртку в коридоре, зашёл на кухню и тут же замер, наткнувшись взглядом на сияющего младшего брата. Тот уже увлечённо возился у плиты, тихо напевая себе под нос какую-то весёлую мелодию. — Ты снова светишься. Я сейчас ослеплюсь, Чон, — добродушно усмехнулся Юнги, проходя к столу. Чонгук резко обернулся и, шутливо надув губы, демонстративно ткнул брата кулаком в бок. — Ауч! Больно-о, — притворно возмутился Юнги, потирая бок, хотя в его глазах прыгали смешинки. — Ладно, колись, что делал вечером? — Гулял с Тэхёном... — Чонгук прикусил нижнюю губу, чувствуя, как от одного имени старшего внутри всё плавится и растекается тёплым сиропом. Он отвернулся к плите, делая вид, что очень занят раскладыванием еды по тарелкам. — М-м-м, любовь, любовь, — протянул Юнги, откидываясь на спинку стула и продолжая откровенно подначивать младшего. — Ю-юн! Прекрати! — простонал Чонгук, закрывая лицо одной рукой и ставя перед братом тарелку с горячим ужином. — Ладно, ладно, молчу, — рассмеялся Юнги, поднимая руки в примирительном жесте и принимаясь за еду. Они поужинали, лениво обсуждая, как прошёл день у Юнги в офисе, поговорили о каких-то бытовых мелочах, и Чонгук, наскоро помыв посуду, поспешил вернуться в свою комнату. Ему не терпелось проверить телефон. Стоило ему упасть на кровать и разблокировать экран, как тут же, словно Тэхён почувствовал его присутствие, прилетело сообщение: Тэ-Тэ: Освободился? Чонгук: Да,освободился. А ты что, ещё не спишь? Тэ-Тэ: Не хочется. Чонгук улыбнулся, и на волне этой ночной, сонной расслабленности пальцы сами быстро набрали текст, который он отправил, даже не подумав: Чонгук: Спи, малыш. Прошла ровно секунда, прежде чем Чонгук осознал, что именно он только что написал. «Малыш»?! Боже, он назвал Тэхёна, который старше его, увереннее и вообще... малышом?! Чонгук от ужаса чуть не выронил телефон. Он судорожно ткнул на сообщение и нажал «Изменить», наспех исправляя текст на обычное: «Спи давай». Но было поздно. Тэхён сидел в сети и читал чат в реальном времени. Тэ-Тэ: Я всё видел. Чонгук:Я случайно! Пальцы промахнулись! Тэ-Тэ: Я запомнил, Гуки. Чонгук: Божеее, Тэ, перестань!!! Чонгук перевернулся на бок, поджав колени к груди и утыкаясь горящим лицом в экран. Сердце снова пустилось вскачь. Они продолжили переписываться. Темы сменяли друг друга одна за другой: они обсуждали любимую музыку, глупые детские страхи, погоду в Сеуле и то, как сильно оба ждут следующую пятницу. Переписка становилась всё мягче, ответы — длиннее, а паузы между сообщениями — больше, потому что веки у обоих начали наливаться свинцовой усталостью. Они общались до самой поздней ночи, перекидываясь сонными короткими фразами, пока Чонгук окончательно не отключился прямо с телефоном в руке. Последним, что он увидел перед тем, как провалиться в глубокий сон, было уже по счету четвертое пожелание спокойной ночи от Тэхёна.