Мечта.

Прошло ровно шесть месяцев и четыре дня - Адель считала. Не специально, просто иногда взгляд падал на календарь, и мозг автоматически вычитал даты. С той последней встречи, когда Вика сказала «я уезжаю» и пропала.  Они больше не общались. Совсем. Первое время Адель не верила. Она писала - сначала гневно, потом умоляюще, потом просто: «Привет, как ты?». Каждое сообщение уходило в чёрную дыру без ответа. Вика читала их - две серые галочки загорались всегда,- но молчала. Молчала так твёрдо, словно Адель для неё не существовала. В какой-то момент Адель перестала писать. Не потому, что отпустило - потому что стало слишком больно смотреть на эти две галочки. Она забила. Задвинула телефон в ящик, удалила диалог- восстановила через два дня по облачному бэкапу, а потом просто сказала себе: «Хватит». Она решила начать жизнь с чистого листа. Но сны, например, не спросили разрешения, хочет или нет. Ей снилась Вика почти каждую ночь. В этих снах они не расставались - они просто гуляли, как раньше, держались за руки, и Вика смеялась над её глупыми шутками. Адель просыпалась с мокрым лицом и долго лежала, глядя в потолок, пока утренний свет не начинал казаться издевательски бодрым. Фотографии на холодильнике - Адель пробовала их снять. Протягивала руку, сжимала пальцами уголок снимка - и не могла оторвать. Будто если убрать их, то не останется вообще никаких доказательств, что Вика существовала. Так они и висели: на серых магнитах. Адель делала вид, что не замечает их, но каждый раз, когда открывала холодильник, взгляд на секунду застревал на этих лицах. Худи Вики было огромным, серым, с оттянутыми манжетами и выцветшей надписью на груди. Вика когдато носила его постоянно, а потом забыла у Адель. Адель не вернула. В самые холодные дни она натягивала его, утыкалась носом в воротник и делала вид, что этот запал - всего лишь запах старой ткани, а не тоска. {} Переезд из Москвы в Питер казался единственным вариантом. В Москве всё было пропитано Викой: парк Сокольники, где они впервые поцеловались, кафе на Покровке, где вечно не работал кофемашины, и тот самый мост через Яузу, на перилах которого висел их замок. Замок был дешёвым, китайским, с сердечком и сквозной дырочкой для ключика. Они купили его в переходе у метро, и Вика шариковой ручкой коряво вывела «В+А» - буквы получились разного размера, так как делала это на весу, «В» чуть съехала вниз. Адель тогда смеялась: «ты вообще писать не умеешь?». А Вика сосредоточено отвечала: «Зато навсегда». Ключи они скинули в воду синхронно - раз, два, три - и долго смотрели, как круги расходятся по тёмной поверхности. «Теперь не расстегнуть», сказала Вика. Адель поверила. Теперь этот мост стоял где-то в Москве, замок, наверное, давно спилили коммунальщики, а ключи так и лежали на речном дне. В Питере таких мостов было больше ста, и ни на одном не висело замков с их инициалами. {} В Питере было более-менее спокойно. Серая Нева, низкое небо, белые ночи, которые на самом деле были просто мутной темнотой. Адель завела новых друзей - работа и обстоятельства сводили. Но на отношения больше не решалась. Не потому, что боялась - потому что внутри образовалась какая-то пустота, которую нельзя было заполнить новым человеком. Казалось, что любовь - это одноразовый ресурс. Она уже потратила всю свою на Вику, и теперь даже не знала, из чего вырастить новую. Лиза стала её лучшей подругой почти случайно. Они встретились на какой-то рабочем мероприятии, Лиза подсела с вопросом «не подскажешь, где тут розетка?», а через три часа они пили пиво на крыше и Лиза рассказывала, как её бросил парень и она поклялась больше никогда не платить за мужчин в ресторанах. Лиза была прямой, живой, иногда до ужаса бестактной - и именно это спасало. Она первая узнала про Вику, первая сказала «забей, это говно, а не человек», и именно она познакомила Адель с Марком своим двоюродным братом. Марк был другим. Рассудительным, угрюмым, с привычкой подолгу молчать и внезапно выдавать что-то неожиданно смешное. Он никогда не давил на Адель, никогда не говорил «а я тебя предупреждал». Он просто был рядом. И это, наверное, было самым ценным. {} До Нового года оставалось четыре дня. В магазинах уже звенели колокольчиками кассы, на окнах появились наклейки со снежинками, а в воздухе пахло мандаринами и суетой. Адель бы не заметила этого, если бы не Марк. -Мы идём закупаться, - объявил он вчера вечером. Не спросил, поставил перед фактом. - В пятницу. Восемнадцать ноль-ноль. Будешь готова. -А если я не хочу никуда идти? -А если я заберу твой паспорт и ты не сможешь получить доставки?  Адель вздохнула. Марк умел шантажировать правильно. И вот теперь они шли по заснеженной улице, и Адель куталась в тот самый шарф - длинный, бордовый, который Вика подарила год назад в ноябре. Она сознательно надела его сегодня. Зачем? Мазохистская привычка? Или просто это был самый тёплый шарф из всех, что у неё были? На улице было минус пятнадцать. Снег скрипел под ногами с противным, навязчивым звуком, который через десять минут ходьбы начинал раздражать. Мороз не просто щипал - он кусался, беспощадно, с какой-то личной обидой, впивался в щёки, заставлял глаза слезиться. Снежинки падали прямо в лицо, липли к ресницам, и Адель то и дело щурилась и моргала. Дышать было больно. Холодный воздух обжигал ноздри, и Марк, идущий рядом, дышал так же тяжело - пар вырывался из его рта густыми белыми клубами. -Вот обязательно было тащиться по этому морозу на другой конец Питера? - пробормотала Адель, натягивая воротник куртки на подбородок. -Обязательно, - Марк не обернулся, но голос прозвучал твёрдо. - В том магазине, куда мы идём, будет большой выбор. А если бы мы пошли в твой лабаз под домом, полки были бы пустыми. Пару банок кильки в томате и пачка чая Принцесса Нури - вот и весь новогодний стол. Адель хмыкнула. Она уже привыкла к его манере говорить категорично, как профессор на лекции, даже когда речь шла о банальных продуктах. На самом деле она подозревала, что это была просто отговорка. Марку нужно было вытащить её на улицу, заставить дышать, двигаться, чувствовать что-то кроме той тупой ноющей боли, которая жила где-то под рёбрами уже полгода. -Я бы вообще не праздновала, - повторила Адель в сотый раз. Механически, уже без эмоций, просто чтобы заполнить тишину. Марк глубоко вздохнул. Из его рта вырвался особенно густой клуб пара. -Я понял, Дель. Сто раз уже понял. Но празднование хоть как-то скрасит твоё состояние. Ни я, ни Лиза не можем оставить тебя гнить в твоей квартире из-за какой-то Вики, которая бросила тебя, как ненужную игрушку. Последние слова прозвучали жёстче, чем он, вероятно, планировал. Адель заметила, как он тут же чуть расслабил плечи - извинительный жест. -Ладно, - тихо сказала она. Потому что спорить было бессмысленно. И потому что, если честно, она сама устала от себя и этого состояния.  {} Магазин оказался огромным. Стеклянные двери разъехались с тихим шипением, и их накрыло волной тёплого воздуха с примесью запаха свежей выпечки, хлорки и чего-то сладкого. Свет был ярким, белым, и после уличной темноты глазам стало больно. -Так, - Марк взял корзину, огляделся с видом генерала на поле боя. -Ты берёшь алкоголь и что то для закусок. Я беру мясо и овощи на салат. Встречаемся у кассы через минут двадцать. -А если я убегу? -Тогда я опубликую твоё нелепое школьное фото с чёлкой в общем чате. Адель невольно улыбнулась. Марк умел находить рычаги. Они разошлись. Адель побрела в сторону стенда с алкоголем. Мысли её были далеко. Она перебирала в голове вчерашний разговор с Лизой, рабочую задачу, которая висела дедлайном, и одновременно краем сознания пыталась угадать, успеют ли они купить всё до закрытия - хотя до закрытия было ещё два часа. {} Стенд с алкоголем находился в дальнем конце магазина, между молочкой и хлебом. Когда Адель доковыляла туда, она не сразу поняла, что здесь не одна. Рядом стоял человек в чёрной куртке. Капюшон натянут глубоко, лица не разглядеть. Адель мельком глянула и тут же забыла. Перед глазами пёстрая реклама: «Шампанское - к новогоднему столу!», «Виски премиум-класса - для настоящих мужчин», «Ликёр «Baileys» - твой сладкий вечер». Адель вспомнила, что Лиза любит брют, полусухое, с кислинкой. Конкретную марку Адель, конечно, забыла - как назло, память подводила в самых бытовых мелочах, хотя слова от Вики помнила дословно. Она потянулась к верхней полке. Бутылка стояла почти у края, но всё равно слишком высоко - пальцы скользнули по стеклу, не сумев зацепиться. -Чёрт. И в этот момент человек рядом молча поднял руку, взял ту самую бутылку и повернулся к ней. Сначала Адель увидела только пальцы. Тонкие, с аккуратным маникюром - на безымянном кольцо, которое она подарила Вике на годовщину отношений. Серебряное, тонкое, с маленькой гравировкой внутри: «Ты и я. Навсегда». Её сердце пропустило удар. Потом она подняла взгляд. Капюшон чуть сполз, открывая знакомую линию подбородка, и глаза. Те самые глаза. Зеленые. С зеленым отливом. Глаза, в которые Адель смотрелась, как в зеркало, два года. Вика. Сердце Адель замерло. Полностью. На секунду показалось, что время остановилось, лампы погасли, а мир сжался до размеров этого тесного прохода между стеллажами. А потом оно рвануло с такой силой, что застучало в висках, в горле, в кончиках пальцев. Каждый удар отдавался в грудной клетке болью - будто рёбра не выдерживали и готовы были треснуть. Она сделала шаг назад. И ещё один. Будто наступила на раскалённые угли. Вика тоже замерла. Её глаза расширились - в них мелькнуло удивление, потом что-то похожее на растерянность, а потом боль. Глубокая, неподдельная боль, которую невозможно сыграть. Или всё-таки можно? -Адель… - голос Вики был тихим, почти шёпотом, но в этом шёпоте звучала такая нежность, будто между ними не было полугода молчания, не было игнора, не было удалённых диалогов и заживших ран, которые снова открылись. Когда-то давно она произносила это имя в подушку. С улыбкой. С шепотом. С обещанием никогда не бросать. Адель не выдержала. Она развернулась и побежала. Не оглядываясь, не думая, не  обернулась на шум, просто побежала дальше, задевая плечом какого-то мужика с корзиной, который что-то крикнул ей вслед. Она нашла Марка в отделе с мясом. Он стоял, задумчиво взвешивая в руках два куска свинины, когда Адель вцепилась ему в рукав так сильно, что побелели костяшки. -Пошли, - прохрипела она. - Быстро. Марк поднял глаза, не сразу поняв. -Подожди, я ещё индейку хотел взять. И гранатовый сок, ты же лю… -Пошли, блять - она дёрнула его с такой силой, что он чуть не выронил мясо. Марк посмотрел на неё внимательно. Увидел расширенные зрачки, бледное лицо, дрожащие губы. Мясо полетело обратно на витрину. -Что случилось? Адель не отвечала. Она тащила его к выходу, сквозь кассовые зоны, мимо безразличных охранников, мимо покупателей. Только у двери, когда до улицы оставалось три шага, она выдохнула, почти беззвучно: -Она здесь. -Кто? - Марк всё ещё не понимал. -Вика. Марк остановился как вкопанный. Его глаза округлились, и он медленно обернулся назад, осматривая зал - но зал был огромным, разноцветным, полным людей, и фигуру в чёрной куртке уже было не разглядеть. -Ты уверена? - спросил он тихо, внимательно всматриваясь в её лицо - не пытается ли она выдать желаемое за действительное. -Я знаю её маникюр, Марк. Я знаю кольцо, которое ей подарила. Я знаю, как она дышит, даже когда молчит. - Адель всхлипнула, но быстро подавила звук. - Это была она. Марк выругался коротко, односложно, и поставил свою корзину на ближайший столик у входа. -Идём. Сейчас. На выход. Он взял её за рукав - не за руку, не за плечо, именно за рукав, чтобы она чувствовала опору, но не связывал себе руки и повёл на улицу. Адель заставила себя не оборачиваться. Но краем глаза, самым краем, она всё же поймала движение у стеклянной двери. Чёрная куртка. Капюшон. Тень, которая замерла на секунду и исчезла в толпе. {} На улице мороз ударил с новой силой. Словно он ждал, пока они вернутся, чтобы атаковать с удвоенной жестокостью. Снег сыпал гуще, чем час назад, и ветер задувал прямо в лицо. Адель не чувствовала боли от холода. Внутри всё горело. -Что она здесь делает? - Марк шёл быстро, почти бегом, и его голос дрожал не столько от холода, сколько от злости. - Она же должна быть в Амстердаме. Ты сама говорила, и… -Я без понятия, Марк, - Адель не узнавала свой голос - глухой, сдавленный, будто она разговаривала под водой. - Я просто в ахуе. Они прошли квартал в полном молчании, только скрип снега и тяжёлое дыхание. Марк замедлил шаг, потом остановился, повернулся к ней. -Слушай меня. - Он положил руку ей на плечо, крепко, жёстко, как брат, который боится, что сестра снова сотворит глупость. - Всё будет нормально. Но я должен спросить. Он выдержал паузу. Сжал её плечо сильнее. -Ты же не собираешься к ней возвращаться? В случае чего. Адель посмотрела на него. Ветер кинул горсть снега ей в лицо, и она не смахнула. В её глазах Марк прочитал ответ раньше, чем она открыла рот. Вина. Стыд. И жалкая, безнадёжная надежда, которую она носила в себе все эти полгода, как нож в кармане - не используя, но и не выкладывая. -Адель, - Марк прищурился. В его голосе появились стальные нотки. - Только попробуй. -Марк, - она вздохнула, и пар изо рта вырвался клубом, словно она выпустила что-то, что держала внутри. - Это тяжело. Да, её поступок подлый. Он был жестоким, несправедливым, говённым, я знаю. Но я… я не могу без неё. Понимаешь? Я пробовала. Полгода пробовала. Но когда я увидела её сейчас - у меня внутри всё перевернулось, и единственное желание было не убежать, а кинуться ей на шею. И я испугалась этого сильнее, чем самой встречи. Марк отвернулся. На его лице было написано, что он хочет сказать что-то резкое - может быть, даже обидное. Но он промолчал. Сцепил челюсть, сжал кулаки в карманах, потом медленно выдохнул. -Ладно, - сказал он, глядя куда-то в серое небо. - Ладно, Дель. Он помолчал. Достал одну руку из кармана и по-дружески потрепал её по плечу - уже мягко, невесомо. -Это твой выбор. Идиотский, возможно, даже самоубийственный. Но твой. В любом случае, мы с Лизой поддержим тебя. Чем бы это ни кончилось. Хорошо? Адель кивнула.