Мечта.

С того дня прошло ещё несколько дней - тягучих, пустых, словно время застыло в вязком сиропе. До нового года оставались считанные дни, но Адель всё это время пребывала в тяжелом раздумье, снова и снова возвращаясь к одной и той же ситуации, перебирая в голове детали. Вика серьёзно здесь? Она правда вернулась? Почему даже не написала? Ни строчки, ни эмодзи, ни глупой открытки? Конечно, Адель понимала: Вике уже давно нет до неё никакого дела. Их пути разошлись, и мосты, кажется, сожжены дотла. Но где-то глубоко, в самом тёмном и тёплом уголке души, она всё равно ждала хотя бы весточки - короткого сообщения, намёка на то, что прошлое не исчезло бесследно. Что оно было не зря. {} Вечером 30 декабря Лиза всё-таки вытащила Адель на новогоднюю ярмарку. Как обычно, не обошлось без сопротивления - Адель отбивалась почти до последнего, придумывая отговорки, - но настойчивость подруги в итоге увенчалась успехом. Девушки неторопливо прогуливались по ярко освещённой улице. Отовсюду доносились радостные крики, шумные разговоры, детский смех. Продавцы наперебой зазывали попробовать глинтвейн и свежие пончики, размахивая руками и сверкая улыбками в морозном воздухе. -А давай по глинтвейну? - между делом спросила Лиза, дёрнув подругу за рукав. -Раз ты хочешь, - пожала плечами Адель. Голос звучал ровно. Она то и дело проваливалась в собственные мысли и почти не слушала рассказы Лизы о её новом парне - до неё доносились только обрывки фраз: «он такой смешной», «представляешь, принёс цветы просто так», - но смысл ускользал. Лиза недовольно цокнула. -Ну Адель, хватит строить из себя умирающего лебедя. Мы пришли развеяться. Новый год на носу, - она крепче сжала локоть подруги и подтолкнула её к ближайшей стойке с глинтвейном. В нос сразу ударил приятный, но резкий запах: корица, гвоздика, апельсиновая цедра и что-то ещё неуловимо праздничное, смешанное с ароматом свежей выпечки - пончики жарили тут же, за соседним прилавком. Лиза заказала два средних глинтвейна. Пока их готовили, они стояли молча - Лиза нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, Адель смотрела куда-то вдаль, не фокусируя взгляд. Когда напитки приготовили, Лиза протянула Адель стаканчик с новогодним рисунком -олень в красном шарфике. -За мой счёт, - сказала Лиза и сделала глоток, прикрывая глаза от удовольствия. Адель взяла стаканчик, заглянула внутрь. В чёрной, непрозрачной жидкости расплывалось её собственное отражение - бледное, уставшее, чужое. Она на секунду замерла, потом плотно закрыла крышкой и тоже отпила. Напиток приятно обжёг горло - сначала резко, - а потом медленно опустился в желудок и разлил тепло до самых кончиков пальцев ног. Адель почувствовала, как напряжение в плечах ослабло. Они стояли у стойки молча, слушая, как за спиной шумит толпа. Лиза уже допила свой глинтвейн и грела руки о пустой стаканчик. Адель вдруг выпалила, сама не ожидая от себя: -Вчера встретили Вику. В магазине. Она сделала ещё глоток - уже не чувствуя вкуса. Лиза резко повернула голову и внимательно посмотрела на неё. -Она разве не в Амстердаме? Ты говорила, что она уехала учиться. -Судя по всему, нет. Вернулась. - Адель сжала стаканчик крепче. -Даже не написала. Ни слова. Лиза покачала головой, вздохнула. -Ладно, забей. Завтра Новый год. Значит, повод начать жизнь с чистого листа, да? Хороший повод. Символический. Она потрепала Адель по плечу-тепло, по-дружески. Адель кивнула, глядя себе под ноги. Но внутри она понимала с холодной ясностью: она не готова. Она не может отпустить Вику. Даже после полугода молчания. Даже после всего. {} Они пошли дальше - гуляли по ярмарке, разглядывали гирлянды и деревянные игрушки на прилавках, обсуждали последние новости. Лиза что-то рассказывала о работе, о маме, о планах на каникулы. Адель даже начала понемногу расслабляться - плечи опустились, дыхание стало глубже, и она впервые за день почти не думала о Вике. И вдруг, на ровном месте, Адель остановилась. Что-то щёлкнуло у неё в голове - может быть, избыток адреналина, может быть, желание почувствовать себя живой. Она сгребла горсть снега, слепила плотный снежок и запустила его прямо в спину Лизы. Снаряд попал точно между лопаток - хлопок глухо прозвучал в морозном воздухе. Лиза резко обернулась. Глаза округлились, а потом сузились в притворно-опасном прищуре. -Ох, зря ты это сделала, - медленно проговорила она, уголки губ поползли вверх. Она мгновенно сформировала ответный снежок , быстрее, чем Адель успела среагировать, и взяла подругу на прицел. Адель вскрикнула  от испуга, и бросилась вперёд. Шапка слетела с головы, упала в сугроб, и чёрные кудри вмиг покрылись снежной крупой. Она бежала быстро, не разбирая дороги. Мороз обжигал щёки до красноты, дыхание вырывалось облачками пара. Снег забрался в ботинки через верх - носки мгновенно промокли насквозь, и возникло неприятное, чувство онемения, смешанное с зудом. На очередном повороте Адель обернулась и потеряла мгновение. Нога наехала на ледяную корку, которая коварно пряталась под слоем пушистого снега. Она не просто поскользнулась. Она подвернула ногу - резко, под неестественным углом. Острая, рвущая боль пронзила лодыжку, будто туда воткнули раскалённую спицу. Адель рухнула на колени, больно ударившись о спрессованный лёд - искры из глаз полетели. -Ой, - непроизвольно выдохнула она, хватаясь за ногу и поднимая затуманенный болью взгляд наверх. Прямо перед ней, в двух шагах, стояла Вика. Чёрная кожаная куртка, расстёгнутая нараспашку. Знакомый серый шарф с бахромой - тот самый, который Адель подарила ей на День всех влюблённых два года назад, был небрежно, но красиво обмотан вокруг шеи. Волосы Вики, которые были привычно собраны в полу хвост, растрепались от ветра, щёки порозовели от мороза. Она смотрела сверху вниз - бровь привычно приподнята, лицо непроницаемо, ни одной лишней эмоции. Но в глазах, на самую долю секунды, мелькнуло что-то - испуг? растерянность? - и тут же исчезло, спрятанное за старую маску безразличия. -Адель? - голос Вики звучал ровно, спокойно. Точно так же, как пару дней назад в магазине. Как будто не было этих месяцев. Как будто ничего не случилось. Адель забыла про боль. Забыла про снег, который забился под воротник. Забыла про Лизу, которая наверняка уже бежала следом. Она вскочила на одной здоровой ноге, второй едва касаясь льда, и, не сказав ни слова, бросилась бежать в противоположную сторону. Хромая, спотыкаясь, задыхаясь от адреналина, но бежала. -Адель! - крикнула Вика - в голосе прорезались резкие, командные нотки. Адель не обернулась. Нога пульсировала болью, каждый шаг отдавался в позвоночник, но адреналин заглушал всё. Она бежала вглубь ярмарки, лавируя между людьми. Кто-то крикнул ей вслед, кто-то шарахнулся в сторону. Адель не видела их - только дорогу под ногами. Сзади послышались тяжёлые, уверенные шаги. Шаги человека, который привык к скорости, к погоне, к риску. И не привык проигрывать. -Стой, кому говорю! - голос Вики стал прерывистым от бега, но всё ещё командирским. Адель свернула в арку, проскочила сквозь неё и выскочила на тёмную, безлюдную улицу. Здесь фонари горели через один, и под ногами был уже не снег, а грязное месиво. Она добежала до стены, остановилась, прижалась спиной к холодному кирпичу - боль в ноге стала невыносимой, её тошнило от неё. Ноги подкосились, и она медленно сползла вниз, села прямо на мокрый асфальт. Вика настигла её через несколько секунд - вылетела из арки, тяжело дыша, и сразу увидела Адель, сидящую у стены. -Ты что творишь, дурная? - спросила она, подходя ближе и присаживаясь напротив на корточки. В голосе клокотала злость, но Адель, сквозь пелену боли и усталости, услышала то, что пряталось за этой злостью - страх. -Ногу подвернула, да? Дай посмотреть. -Не трогай, - прохрипела Адель, отодвигаясь. Спина скребла по кирпичам. -Не трогай, - машинально повторила Вика и, даже не спросив разрешения, взяла её за ногу. -Кончай спектакль. Я знаю, что делаю. Она осторожно, но уверенно ощупала лодыжку - пальцы были холодными, но не грубыми, - потом аккуратно повернула стопу влево и вправо. Адель закусила губу до крови, сдерживая стон. -Растяжение, - вынесла вердикт Вика, расслабив плечи. - Ничего смертельного. Ходить сможешь, но ботинок лучше снять - опухоль будет нарастать. -Я сама справлюсь, - сказала Адель, пытаясь встать, опираясь рукой о стену. -Куда ты справишься? - Вика подхватила её под локоть - крепко, до хруста, не терпя ни малейших возражений. - Ко мне пойдём. Рядом. -Не пойду. -Пойдёшь. - Вика уже тянула её в сторону подъезда, поддерживая за талию. - Я сказала - ко мне. Будешь брыкаться - на руках донесу. Я и не такое таскала, если ты забыла. Адель поняла, что спорить бесполезно. Вика всегда была упрямой, как танк, а за год вдали - судя по хватке и тому, как уверенно она вела её за собой, стала только жёстче. {} Квартира Вики оказалась в соседнем доме - старая пятиэтажка из красного кирпича, подъезд с облупившейся краской и запахом кошачьей мочи. Третий этаж, на площадке темно - лампочка перегорела. У двери на полке стоял мотоциклетный шлем. Чёрный, в царапинах, с потёртой наклейкой. -Всё ещё на мотоцикле? - не удержалась Адель, пока Вика возилась с ключами. -А ты думала, я пересела на маршрутку? - усмехнулась Вика, открывая дверь. - Проходи. Куртку снимай. И не стой в прихожей, застынешь. Адель стянула куртку - мокрую и тяжёлую, повесила на крючок, села на маленький пуфик у стены. Аккуратно, морщась от боли, сняла ботинок. Лодыжка уже распухла ,кожа натянулась и покраснела, припухлость размером с небольшое яблоко. Вика бросила взгляд, цокнула, но ничего не сказала. Ушла в ванную и вернулась с аптечкой - старой, потёртой железной коробкой, явно видавшей и асфальт, и дождь, и много чего ещё. -Давай ногу, - скомандовала она, усаживаясь на корточки перед Адель. Адель неохотно протянула ногу. Вика принялась за дело - быстро, уверенно, грубовато, но эффективно. Привычными движениями опытного байкера: эластичный бинт, немного мази, аккуратные, но жёсткие витки с перекрутками, чтоб точно не слетел. Руки у неё были холодными и шершавыми. -Ты не изменилась, - тихо сказала Адель, глядя, как ловко Вика накладывает повязку. -Изменилась, - коротко ответила Вика, не поднимая глаз. - Стала жёстче. Адель не знала, что ответить. Она смотрела на тонкий белый шрам на скуле Вики - раньше его не было. Бровь рассечена? Или что-то другое? Вика закончила бинтовать, закрепила конец и поднялась на ноги, разминая затёкшие колени. -Чай будешь? Имбирь, мёд, лимон. Или просто чёрный? -Буду, - сказала Адель. Без привычных споров. Усталость взяла своё. Вика ушла на кухню - Адель слышала, как щёлкнула газовая плита, как забулькала вода в чайнике. Сама она осталась сидеть в прихожей, разглядывая квартиру. Мало вещей - всё по минимуму, функционально, аскетично. На стенах фотографии: трассы, мотоциклы, закаты где-то в горах, группа людей в шлемах у обрыва. И одна маленькая фотография на полке - в простой деревянной рамке. Они вдвоём, три года назад, на фоне моря. Адель в смешной шляпе, Вика с растрёпанными ветром волосами. Обе смеются. Вика вернулась с двумя кружками керамическими. Поставила одну перед Адель. -Смотришь? - кивнула на фотографию. - Не выкинула. -Я думала, ты выкинула, - тихо сказала Адель, принимая кружку. Чай пах имбирём и мёдом. -Нет. - Вика села на корточки у стены, отхлебнула из своей кружки. Взгляд стал тяжелее, будто она собралась с мыслями. - Не выкинула. Они пили чай молча несколько секунд - слышно было только, как за окном шумит ветер и где-то далеко кричат дети. -Ты даже расспрашивать не будешь? - нарушила молчание Вика. - Или так и будем сидеть? Молчать, как два партизана? -Что спрашивать? - глухо отозвалась Адель. -Зачем уехала. Как могла. Почему не отвечала полгода. - Вика пожала плечами с показной небрежностью. - Обычный набор вопросов. -А ты ответишь? -Да. - Вика поставила кружку на пол. - Я уехала, потому что должна была. Мотошкола в Амстердаме - это был мой шанс. Единственный. Ты бы меня остановила - не специально. Просто фактом своего существования. Я бы осталась, потому что не смогла бы уехать от тебя. А потом ненавидела бы себя за эту слабость. - Она помолчала, глядя в стену. - А так - я добилась. Диплом. Стажировка в команде. Предложение из Питера - работа, о которой я мечтала. Адель сжала кружку так, что побелели пальцы. Она помнила тот день, когда узнала, что Вика уезжает. Это даже не вопросом было - просто фактом, который поставили перед ней как свершившийся. -Я ждала тебя, - сказала она глухо, почти шёпотом. - Полгода ждала. Думала, может, одумаешься. Может, напишешь хотя бы: «Как ты?» Или «Прости». Или «Пошла ты». -Не писала. - Вика подняла глаза. - Потому что знала: если напишу - сорвусь. Куплю билет, приеду. А приехать я не могла. Слишком рано было. А сейчас - можешь? Вика отставила кружку в сторону. Медленно, будто давая себе время подумать, посмотрела Адель прямо в глаза - серьёзно, без тени привычной усмешки. -Как видишь. Я сделала то, за чем ехала. И теперь я здесь. - Она сделала паузу, вздохнула. - И я никуда не уеду. Адель молчала. Внутри всё кипело, переворачивалось, клокотало - обида, злость, усталость, и ещё что-то тёплое, чему она боялась дать имя, потому что имя это было слишком опасным. -Я не знаю, смогу ли простить, - сказала она. Голос дрогнул. -Я и не прошу. - Вика покачала головой. - Просто будь рядом. Пока. Посмотрим, что будет. -Ты всегда была самоуверенной. - В голосе Адель проскользнула горечь. - И наглой. И это ещё мягко сказано. -Нет. - Вика улыбнулась - впервые за вечер, и улыбка вышла грустной, почти беззащитной. - Я просто знаю: без тебя моя дорога ведёт в никуда. Хоть на мотоцикле, хоть пешком. Адель сжала челюсть. Посидела ещё несколько секунд, потом, опираясь о стену здоровой ногой, медленно встала. -Мне пора. -Нога не болит? -Болит. - Адель скривилась. - Но я вызову такси. И доеду как-нибудь. Вика не стала спорить. Кивнула, молча подала ей куртку, помогла застегнуть. У двери Адель задержалась. Посмотрела на шлем на полке, на потёртый чёрный пластик, на царапины - память о каждом падении. -Ты ещё гоняешь? -Гоняю. - Вика прислонилась плечом к косяку. - Но теперь осторожнее. Как ни странно. -Шлем надеваешь? -Всегда. - Вика усмехнулась, без привычной бравады. - Один раз не надела - и три ребра сломала. Урок усвоила на всю жизнь. Адель хотела спросить ещё что-то - про шрам, про Амстердам, про то, почему она всё-таки вернулась именно сейчас. Но передумала. Не сейчас. Потом. Может быть. Она вышла в подъезд. Дверь за ней закрылась тихо - без хлопка. Адель спустилась на первый этаж, держась за перила. Достала телефон, замерзшими пальцами вызвала такси. Машина приехала через семь минут - тёплая, с запахом сигарет и дешевого ароматизатора , от которых тошнило и укачивало вдвойне. Она села на заднее сиденье, захлопнула дверь. За окном мелькали огни города - гирлянды, витрины, фары встречных машин. В салоне было темно и беззвучно, только тихо играло радио. Адель облокотила голову на холодное стекло.Окно запотело образуя маленькое пятно. «Посмотрим», - подумала она. И впервые за полгода почувствовала не только боль, но и что-то похожее на надежду