Сумерки Гондора

У подножия Минас Тирита, там, где камень Белой Башни еще не успевал остыть после дневного зноя, а воздух наполнялся ароматами трав с Пеленнорских полей, раскинулись малые селения и деревушки. Стояли они недалече от стен, заботливо, с умом: чтобы в лихую годину, едва заслышав тревожный рог, жители могли покинуть свои дома и укрыться за крепкими вратами столицы. Однако же должно сказать, что обитатели Города Королей не всех деревенских встречали с одинаковым радушием. Было, к примеру, селение Эмун Арнен, славное на всю округу семейством кузнецов, чьи предки ковали упряжь для коней самого Короля-Всадника. Людей оттуда привечали с почетом и радостью, ибо руки их были искусны, а слово твердо. И была деревня иная, что лепилась к южному берегу Великого Андуина, носившая имя Лоссарнах. Слово это в народе давно уже стало нарицательным, ибо селение состояло сплошь из трактиров, постоялых дворов да притонов, где всякий неблагополучный люд искал легкой наживы. Редко можно было сыскать там порядочного человека, и гондорцы косились на лоссарнахцев, стараясь не иметь с ними дел. Но когда с восточных пределов доносился запах гари, а гонцы приносили вести о набегах, на разборы времени не оставалось — беда не спрашивала, кто ты есть, и стучалась в каждый дом. К счастью, набеги сии случались все реже. Основные стычки и кровавые счеты вершились ныне далеко на границах, у подножия Эфель Дуата, и до плодородных земель Итилиена враг уже не доходил. Минуло более пяти веков с тех пор, как почил Эльдарион, сын Арагорна и Арвен. И мир с той поры переменился неузнаваемо. Эльфы, что некогда населяли леса и долы Средиземья, ныне покинули его навсегда. Ривенделл, некогда светоч мудрости и прибежище последних владык Перворожденных, опустел, и ветер гулял по его галереям, разнося пожухлые листья. Лориэн, Золотой Лес, что помнил владычество Галадриэль, замер в скорбном безмолвии — лишь птицы вили гнезда в ветвях меллирн, не ведая, что когда-то здесь блистал свет древнее солнца. Все ушли за Море, к берегам Валинора, оставив людям этот мир и бремя самим вершить свою судьбу. Воссоединенное Королевство, что так долго скреплялось волей и мудростью своих правителей, распалось, сперва ослабев изнутри, когда кровь нуменорцев стала тоньше, а память о былом величии короче. Случилось это после смерти короля, меж его детьми, и с тех пор Гондор, Арнор и прочие страны жили врозь, каждый своей негромкой жизнью, изредка ссорясь, но не начиная больших войн. В Гондоре же на троне восседал Алдамир, прямой потомок Элессара и Арвен Ундомиэль, муж суровый и справедливый. Было у него двое детей, и старшему сыну, Араторну, по закону надлежало стать Араторном Третьим, Королем Гондора. Иных же великих родов, что некогда правили миром, почти не осталось. Истинных магов, посланных из-за Моря в давние времена, не видели в Средиземье уже многие сотни лет. Истари ушли — кто за Море, кто в тень, кто в небытие. Остались лишь их ученики, а у тех — дети, а у тех — свои ученики. И чем дальше от первых, тем тоньше становилась нить дара, истаяла она до почти незримой паутины. Но те, кто пытался возродить магию и хранить древние знания, по-прежнему следовали старым традициям и величали себя по цветам, подражая орденам древности, и нередко брали имена волшебников былых эпох. Времена великих свершений миновали, и мир принадлежал ныне людям со всеми их достоинствами и пороками. В Гондоре при дворе жил один из таких магов — Мэндар, что величал себя Белым по примеру Сарумана. Был он советником короля и наставником юного принца. А принц Араторн тем временем нес на себе иную печать. В народе за ним закрепилось имя, сказанное шепотом, с жалостью или с усмешкой — Купированный. Ибо случилась беда четыре года назад. В одной из стычек на границе, куда молодой принц отправился с малой стражей, дабы набраться ратного опыта, повстречались они с шайкой одичалых орков, что обитали в предгорьях Мордора небольшими селениями, промышляя скотоводством и грубой ковкой. Люди и орки давно уже не воевали насмерть, но в тех пустошах старые счеты забывались не скоро. Напали орки внезапно, и гондорцам пришлось несладко. Принцу же, коего пытались отбить, досталось пуще других. Орки не просто посекли его мечами и надавали тумаков, но, заметив диковинные острые уши — единственное эльфийское наследие, доставшееся ему от прабабки Арвен, — надругались над знаком древней крови. Они обрезали их, грубо и неровно, словно скоту, желая унизить наследника Гондора. С той поры Араторн носил длинные волосы, зачесывая их на стороны, и прятал шрамы, но память о том дне жгла его сильнее каленого железа. И мало кто из простых людей в деревушках у стен Минас Тирита, глядя на молодого королевского сына, осмеливался произнести при нем то прозвище, под которым его знала вся округа.