The Things That Hunt Us

*Уэнсдей "Любовь граничит с одержимостью. Одержимость — с сумашествием. А сумашествие — с болезнью. Но нужно ли искать лекарство?". — Эта книжка провальна еще на этапе заметок к прологу, — заявила Уэнсдей, откладывая ее обратно. Да, следовало учитывать, что когда совершаешь проникновение в материнскую библиотеку, можно найти не только старинные заклинания, но и какие-нибудь любовные романы, рассчитанные на двенадцатилетних дурочек. — Как она может такое читать? — показал ей Вещь. — Сама не знаю, — ответила Уэнсдей, перемещаясь между стеллажей. — У нас мало времени, — прошипела она, увидев как Вещь уютно устроился на верхней полке. — Ищем, то что нам нужно и уходим. Вещь нехотя слез с полки и спустился на полки пониже. — А что мы вообще ищем? — Вторую книгу Гуди, — ответила Уэнсдей, откладывая очередной любовный роман. И как мать только читает эту безвкусную писанину? Она в шесть лет писала лучше. — Ты думаешь, она здесь? — А где же еще? Мама неосмотрительно запретила мне ходить именно сюда, после того, как сожгла книгу Гуди. Наивно было полагать, что я не догадаюсь. — Но с тем, чтобы спрятать ее, она явно постаралась, — фыркнул Вещь. — Тут тысячи книг, если не десятки тысяч! Нам два года придется тут все осматривать! — Значит, будем искать два года, — отрезала Уэнсдей, проходя к очередному стеллажу. И опять любовный роман. Такое ощущение, что мать завела эту библиотеку исключительно ради них. Может, не так уж плохо, что она сюда обычно не ходит. "Робин Норвуд — «Женщины, которые любят слишком сильно»." — "Очередная безвкусица", — подумала Уэнсдей, листая страницы. «Когда для нас "любить" означает "страдать", мы любим слишком сильно». — Ну и бредятина, — пробурчала Уэнсдей, ставя книгу на место. Внезапно Вещь встал прямо у нее под носом и начал активно жестикулировать. — Тише ты. Кто идет? — Твоя мать. — Ясно, — пробормотала Уэнсдей. — Тогда на сегодня поиски закончены, уходим!

***

Ночью Уэнсдей не спалось — что было очень странно, ведь обычно со сном проблем у нее никогда не возникало. Она ворочалась в постели, скидывала и снова накидывала на себя одеяло, но заснуть не получалось. — Ты чего? — спросил уже десять раз заснувший и проснувшийся Вещь. Если б она знала. — Понятия не имею, — она снова сложила руки на груди. — Иди, прогуляйся, — посоветовал Вещь. — Это всегда помогает. Неприятно признавать, но совет действительно мог оказаться рабочим. В любом случае, что она теряет? Уэнсдей быстро накинула пальто поверх пижамы и вышла во двор. На улице было темно, холодно, и в каком-то смысле мерзко. То, что надо, чтобы проветрить голову. Она шла достаточно долго, погруженная в свои мысли. Где найти вторую книгу Гуди? Она обошла больше половины библиотеки, но ничего не нашла. Лишь начиталась омерзительных любовных цитат в процессе. Неужели, ее там нет? Нет, такого быть не может. Уэнсдей слишком хорошо знала свою мать. Значит, завтра надо просто искать получше. Второй вопрос, который мучал ее на протяжении нескольких дней, пусть она и боялась сама себе его задать — что это за секта, в которую Капри затянула Тайлера? Очевидно было, что здесь было что-то нечисто. Но почему ее это вообще должно волновать? Он ей никто. Сзади нее что-то хрустнуло. Она обернулась и застыла на месте. — Тайлер? — только и вымолвила она, подходя ближе. Она не знала свою цель, но хотелось ей многого. Задушить. Ударить. Накричать. Поце... Нет, стоп! Это не может быть ее мысль. Не может быть, это не ее мысль, это расшаленный недосыпом разум... Тайлер ничего не сказал, просто стоял и смотрел на нее тем самым взглядом, которым когда-то ее обманул. — Ты язык проглотил?! — кричала Уэнсдей. — Отвечай! Тайлер ничего не ответил. Он даже не сдвинулся с места. — Ответь мне! — казалось, она была близка к истерике. Нет, она же не умеет истерить... Тайлер, наконец, открыл рот и сказал всего два слова: — Помоги мне. Слова застряли в горле. Она многого ожидала, но не этого, не этих слов, не того, что он вообще будет здесь. Она хочет нагрубить, оттолкнуть, но вместо этого произносит совершенно не то, что хочет сказать: — Чем тебе помочь, Тайлер? Что ты хочешь от меня? Тайлер опять молчит, начиная потихоньку растворяться. — Тайлер! Отвечай мне! Но Тайлер растворяется, а в след за ним лес, почва и луна... Уэнсдей просыпается. — Черт, — шепчет она, глядя на часы. Шесть утра. — В чем дело? — полусонно спрашивает Вещь. — Ни в чем, — отрезала Уэнсдей, наливая себе воды. Она скорее умрет, чем расскажет кому-то о том, что, а точнее, кто ей снился.

***

*Тайлер А здесь не так плохо, как можно было подумать. В некотором роде для парня, которого накачивали какой-то дрянью, который недели проводили в пещере, без еды и нормальной воды, который потом жил в психушке, а затем метался по бункерам и канализациям, чья мать сбросилась с крыши у него на глазах, это в некотором роде было даже раем. Здесь была нормальная еда. Здесь никто не бил и не пичкал какой-то хренью. Уже хорошо. Впервые за долгое время у Тайлера появились друзья. Такие же, как он, израненные люди, и они, так же как он, учились с последствиями этих ран бороться. Но как забыть образ матери, которая отпускает твою руку и разбивается на твоих глазах? Тайлер не знал, но думал, что такое уже врятли забудешь. Это всегда будет с ним, это будет преследовать его, когда он будет видеть счастливых мам с сыновьями, когда он будет бодроствовать и когда будет спать. Это с ним навсегда. Такое не залечить, пусть он и делал вид, что верил в сказки по типу "время лечит". Правда, ничего, черт возьми, оно не лечит! Притупит боль — это да. Но никакое время не заберет ее насовсем. Насовсем способна забрать только смерть. Нет, не нужно об этом думать! Тайлер резко мотнул головой, прогоняя эти ужасные мысли прочь. — Тай, ты идешь ужинать? — позвал его сосед, Дэйвид. — Нет, иди без меня, — ответил Тайлер. — Почитать хочу. Тайлер часто отказывался от ужина. Пока Лорел качала его всякой дрянью, он мог не есть днями и ночами, после этого тоже поужинать не всегда удавалось. Поэтому Тайлер, в некотором роде, уже отвык нормально есть и много еды в него уже попросту не влезало. Дэйвид сочувствующе посмотрел на него. — Что ж, как знаешь, — вздохнул он, закрывая дверь. Дэйвид часто журил Тайлера, что от него так останутся кожа да кости, если он продолжит так питаться, но Тайлер на это лишь грустно улыбался — он не мог ничего с собой поделать. Тайлер уже улегся в постель с книгой, как его телефон завибрировал. Он с удивлением уставился на имя на экране — это была Энид. — Что-то, а того, что ты мне позвонишь, я никак не ожидал, — вымученно усмехнулся Тайлер, взяв трубку. — Я тоже не ожидала, — слегка холодно ответила Энид. — Но я хочу с тобой поговорить. — Вот как. И о чем же? — Я хочу попытаться понять тебя. Твои поступки. — И зачем тебе это? — Потому что я хочу знать твою версию событий. И хочу понять, справедливо ли будет считать тебя монстром. Тайлер усмехнулся. Энид явно нервничала. Простой, спокойный разговор не может так выглядеть. — Здесь что-то не так, — напрямую заявил Тайлер. — Ты нервничаешь. И позвонила не просто потому, что хочешь "понять меня". Энид то ли всхлипнула, то ли простонала. — Да, — наконец заявила она. — Ты прав. После того, как я провела месяц в теле Альфы и убила пару-тройку людей... Я, скажем так, начала в чем-то понимать тебя. Тайлер про себя усмехнулся. Да уж, как порой бьет жизнь. Тот, кто считал его монстром, сам побывал в его шкуре. Не то чтобы он был этому рад. Но скажем так, некое подобие удовлетворения он от этого получил. Хоть где-то справедливость. — Ясно, — ответил Тайлер. — Ну что ж, задавай вопросы. Энид облегчено выдохнула. — Первый мой, и, наверное, самый главный вопрос: тебе самому все это нравилось? Эти убийства, приказы Лорел, выкачивание силы из Пагсли? Тайлер прикусил губу. — Нет. И, как бы сейчас это абсурдно не звучало, но, поверь, не будь у меня приказа, я бы никогда ничего подобного не сделал. Глупо звучало. Как нелепая попытка оправдаться. Но что ещё сказать, если это правда? Энид рвано вздохнула. — Хорошо, второй вопрос: почему ты поверил Лорел тогда? Тайлер замер. При имени Лорел в его голову лезло сразу столько неприятных воспоминаний, что мозг грозился лопнуть. Вот она в первый раз заходит во Флюгер и заводит непринужденную беседу с ним. Вникает, будто ей реально интересно — а он и поверил, дурак. Вот они гуляют по Джерико, болтают по жизни. Тайлеру тогда казалось странным, что просто незнакомая взрослая женщина оказалась в нём так заинтересована, но он тогда не придавал этим сомнениям значения. А зря. Вот он садится к ней в машину и она показывает ему больничную его мамы, где большими красными буквами значится: «Хайд». Она успокаивающе гладит его по голове, говорит, как понимает его боль и что им нужно отомстить изгоям за то, что они сделали с его матерью. — Эй, Тайлер? — беспокойно спрашивает Энид. — Что с тобой? — А, всё нормально, — он резко тряхнул головой и изменил свое положение. — Я… я не хочу отвечать на этот вопрос. Это личное, извини. — Ладно, — вздохнула Энид. — Понимаю. Ладно, тогда мой последний вопрос: ты… ты лгал Уэнсдей о своих чувствах? Ты правда ее ненавидишь? — Почему ты спрашиваешь об этом? — Потому что мне нужно знать. Не знай Тайлер Уэнсдей, подумал бы, что это она попросила Энид затеять с ним разговор только ради этого. Но нет, в случае с Уэнсдей по шкале реалистичности этот вариант стоял вместе с тем, что Лорел бедная несчастная жертва устоев своей семьи, и вообще, она не хотела, её заставили. — Энид, на это сложно ответить. Одно я тебе скажу точно: я бы никогда по доброй воле ей не навредил. Да, снова звучит глупо, как нелепое оправдание. Но вскрывать душу Энид было не тем, чего Тайлер страстно желал, особенно сейчас, когда он сам только учился заново понимать свои чувства и потребности. Она обречено (или возмущенно) вздохнула. — Хорошо, я поняла. — И что решила? Насколько я безнадежен? — Ты не безнадежен, Тайлер. Ты просто запутался. Да уж, все так говорят. Но отменит ли это факт, что он убивал? Пугал? Предавал? Нет. Он навсегда останется монстром. — Я чуть тебя не убил. И Уэнсдей тоже. За что, кстати, извиняюсь. — Ничего, я на тебя не злюсь, — поспешно ответила Энид. — Зато обратилась, — в её голове впервые прозвучали некие нотки веселья. — Тебе бы вести курсы оптимизма. — Знаешь, разговаривай бы со мной Уэнсдей, я думаю, она сказала бы также, — заявила Энид. — Вот таким же тоном. Тайлер и не знал, что ответить. Надеялся лишь, что она этого не узнает. — Интересная мысль, — только и смог выговорить он. — Ладно, пока, мне пора. — Пока.