Неоновый Дисней

Суббота в «Мясе и Экзистенциализме» всегда ощущалась как девятый круг ада, бережно спроектированный предприимчивыми маркетологами. Майк Уилер стоял за кассой, лениво опираясь локтями о холодную стальную стойку, и в сотый раз за день задавался вопросом, в какой именно момент его жизнь свернула не туда. Ему было двадцать лет. Он учился на экономическом факультете, чертовски уставал от макроэкономики и три дня в неделю подрабатывал старшим кассиром в заведении, чей интерьер буквально умолял посетителей впасть в клиническую депрессию. Вокруг высились голые, нарочито грубые бетонные стены. С потолка свисали массивные черные вытяжки, гудящие как турбины самолета, а над открытым грилем, где шкворчали мраморные котлеты, горела огромная, ядовито-белая неоновая вывеска: «Всё тлен, съеш бургер». На Майке был фирменный черный фартук поверх глухой черной футболки. На бейджике, который он лично модифицировал черным маркером, значилось: «Майк. Старший кассир (но внутри я уже умер)». — Уилер, если ты продолжишь смотреть на терминал с таким видом, будто планируешь совершить над ним военное преступление, менеджер вычтет его стоимость из твоей зарплаты, — раздался из-за соседней кассы приглушенный голос. Майк повернул голову. Дастин Хендерсон, его однокурсник и по совместительству коллега по несчастью, пытался запихать рулон кассовой ленты в принтер, параллельно поправляя съехавшую набок фирменную кепку. На Дастине фартук сидел как-то комично-мешковато, но, в отличие от Майка, Хендерсон хотя бы не выглядел так, будто готов задушить первого встречного гостя. — Я не смотрю на него, Дастин. Я медитирую на концепцию всеобщего упадка, — хмуро отозвался Майк, дернув плечом. — Ты видел этих людей в очереди? Они приходят сюда, платят по двадцать пять долларов за бургер с трюфельным маслом просто потому, что это «эстетично». Им не нужна еда. Им нужно выложить фотку бетонной стены в соцсети и написать пост о том, как тяжело жить в эпоху позднего капитализма. Это лицемерие чистой воды. — Это бизнес, чувак, — Дастин наконец захлопнул крышку принтера и победно щелкнул пальцами. — Они платят за вайб. А вайб требует страданий. Так что натяни свою самую циничную мину, вон идет группа первокурсников с филфака. Сейчас будут требовать булочки из спельты и плакать над ценами на колд-брю. Майк тяжело вздохнул, выпрямился и потер переносицу. Смена длилась всего три часа, но у него уже гудели ноги, а в горле пересохло от навязчивого запаха раскаленного фритюра и копченого дерева. Он ненавидел этот субботний гул, ненавидел звяканье тяжелой входной двери, ненавидел то, как предсказуем был этот мир. Черные оверсайз-худи, умные очки, разговоры об инфляции, подвернутые джинсы. Серость. Бетон. Тлен. Звякнул колокольчик. Майк даже не поднял глаз, на автомате утыкаясь пальцем в сенсорный экран и выдавая свой фирменный, абсолютно лишенный эмоций скрипт: — Добро пожаловать в «Мясо и Экзистенциализм», обитель хаоса и неоправданно дорогих углеводов. Что будете заказывать? — Привет! — раздался в ответ голос. Майк осекся. Пальцы замерли над иконкой «Классический бургер». Голос не был похож на надменные, усталые или манерные голоса их обычных клиентов. Он был... мягким. И каким-то совершенно неправильно, противоестественно живым. Словно колокольчик зазвенел не на ржавой двери бургерной, а где-то в летнем лесу. Майк медленно поднял голову. И в ту же секунду почувствовал, как вся его тщательно выстроенная броня из цинизма и напускного сплина дала глубокую, стремительную трещину. Перед кассой стоял парень. И он выглядел так, словно совершил дерзкий побег из совершено другой, запрещенной в этом бетонном бункере реальности. На нем был огромный, невероятно мягкий на вид свитшот нежно-лавандового цвета. Прямо по центру этого свитшота красовался большой, детально прорисованный винтажный Микки Маус образца тридцатых годов — в круглых шортах и с широкой, глуповатой, но ужасно милой улыбкой. Из-под свитшота торчал воротник аккуратной светлой рубашки. На плече незнакомца висел потрепанный рюкзак, и стоило парню переступить с ноги на ногу, как рюкзак отозвался целым оркестром звенящих звуков. Майк, прищурившись, разглядел массивный металлический брелок с синим инопланетянином Стичем и пластикового хамелеона Паскаля из «Рапунцель». Но окончательно Майка добило лицо. У парня была аккуратная, ровная каштановая челка, обрамляющая удивительно мягкие черты лица, и огромные, чистые карамельные глаза. И он улыбался. Не вежливо-дежурно, а искренне, с легким, любопытным прищуром разглядывая мрачное меню над головой Майка. Майк поймал себя на том, что просто пялится. Слишком долго. Неприлично долго для старшего кассира. Он зафиксировал взгляд на родинке возле губы парня, потом снова перевел на лавандовый свитшот. В голове закрутилась глупая, совершенно не экономическая мысль: «Как можно быть настолько... цветным?» Парень, заметив этот пристальный, ошарашенный взгляд, смущенно качнулся на пятках. Его щеки едва заметно порозовели, что сделало его еще более неуместным среди серого бетона. — Эм... — парень робко улыбнулся, привлекая к себе внимание. — Я, пожалуй, возьму классический бургер. Но, если можно, сделайте, пожалуйста, вообще без лука. Я его не очень люблю. И... Он замялся, смешно прикусив нижнюю губу и бросив короткий взгляд по сторонам, словно проверял, не подслушивает ли их кто-то из суровых хипстеров за соседними столиками. Затем он чуть подался вперед, ближе к стойке, снижая голос до заговорщического шепота: — А у вас есть детское меню? Ну, то самое, к которому полагается какая-нибудь игрушка? Или коллекционный пин? Майк моргнул один раз. Другой. Экран кассового аппарата перед ним тихо пискнул, уходя в спящий режим от бездействия. Дастин на соседней кассе резко повернул голову, округлив глаза так, что они едва не вывалились из-под козырька кепки. Майк медленно опустил руки на край стальной стойки, наклоняясь вперед, навстречу этому лавандовому безумию. Вблизи от парня пахло чем-то сладким — не то черничным пирогом, не то ванильным парфюмом, и этот запах напрочь перебивал тяжелый аромат трюфельного майонеза. — Чувак, — хрипло произнес Майк, и ему пришлось сглотнуть, чтобы вернуть голосу прежнюю твердость. — Посмотри вокруг. Внимательно посмотри. Парень послушно оглянулся на серые стены, на депрессивный неон «Всё тлен» и снова уставился на Майка своими огромными глазами. — У нас индустриальный крафт-концепт, — чеканя слова, тихо объяснил Майк. — Наше детское меню — это порция картошки фри, посыпанная солью из слез нашего шеф-повара, и стакан теплого безглютенового овса для развития экзистенциальной стойкости с малых лет. У нас нет игрушек. Из бонусов мы можем предложить тебе только наклейку с QR-кодом, который ведет на наш официальный плейлист в Spotify. Спойлер: там три часа отборного похоронного пост-панка. Уилл — парень с ушами Микки, как уже мысленно окрестил его Майк — смешно округлил рот, издав едва слышный разочарованный вздох. Его плечи под объемным свитшотом забавно опустились. — Оу. Как жаль, — искренне расстроился он, уныло разглядывая свои короткие, аккуратно подстриженные ногти. — Я просто проезжал мимо и подумал... ну, вы такие популярные. Я думал, у вас, может, коллаборация с кем-то. С какой-нибудь анимационной студией. Ладно. Тогда просто классический бургер без лука и... мм, черничный лимонад есть? — Есть, — выдохнул Майк, быстро тыкая пальцами в экран, чтобы скрыть внезапную дрожь в руках. — Бургер без лука, черничный лимонад. С тебя пятнадцать долларов и сорок центов. Парень кивнул, полез в карман свободных вельветовых брюк и выудил оттуда вещь, которая окончательно добила остатки майковского здравомыслия. Это был аккуратный кожаный картхолдер нежно-бирюзового цвета, на котором красовалось детальное тиснение в виде Русалочки Ариэль, плывущей сквозь водоросли. Майк замер, глядя на этот картхолдер так, будто парень достал настоящее ядерное оружие. Внутри Уилера что-то жалобно звякнуло и перевернулось. Это было слишком. Это было настолько очаровательно, неуместно и контрастно по отношению ко всему, что Майк видел за последние три года своей жизни, что у него перехватило дыхание. Парень приложил карту к терминалу. Тот издал короткий, одобрительный писк. — Как имя для заказа? — спросил Майк, стараясь, чтобы его голос звучал как можно более профессионально и ровно (получалось паршиво). — Уилл, — парень снова улыбнулся, пряча свою Ариэль обратно в карман. — Уилл Байерс. — Отлично, Уилл. Ожидайте в зоне выдачи, — Майк кивнул в сторону дальнего конца стойки. Уилл еще раз тепло улыбнулся ему, вежливо кивнул Дастину, который всё еще стоял с открытым ртом, и мягкой, почти невесомой походкой зашагал к выдаче, тихо звеня своими брелоками. Майк проводил его взглядом до тех пор, пока лавандовое худи не скрылось за углом выдачи. Из принтера с тихим шуршанием выполз чек для кухни. Майк резко сорвал его, схватил толстый черный маркер, которым обычно вычеркивал стоп-слова, и размашисто, во весь лист написал поверх заказа: «Для парня с русалочкой. Сделайте идеально, положите двойной сыр и не дай Бог я найду там хоть один кусочек лука — Я ЛИЧНО СОЖГУ ЭТУ КУХНЮ.»                                                       Он с силой шлепнул чек на металлическую вертушку для поваров. Из окошка кухни тут же высунулась заспанная физиономия Лукаса Синклера. Лукас прочитал записку, перевел взгляд на Майка, приподнял бровь и покрутил пальцем у виска. Майк в ответ лишь свирепо зыркнул на него, одними губами пообещав страшную расправу. Затем Уилер повернулся к основному рулону клиентских чеков. Он оторвал один, чистый, быстро перевернул его белой стороной вверх и, воровато оглянувшись на Дастина, быстро написал от руки: «Игрушек в детском меню действительно нет. Но я могу отдать тебе свой личный плейлист — обещаю, там нет похоронного рока, только то, под что можно нормально жить. И... если ты не против, я бы послушал про твои коллаборации. Напиши мне: 555-0192. Майк (тот самый кассир, который, кажется, только что ожил)». Майк аккуратно свернул записку вчетверо. Когда Лукас выставил на стойку поднос с идеально ровным бургером и блестящим стаканом черничного лимонада, Майк лично подошел к выдаче. — Ваш заказ, Уилл, — мягко произнес он, ставя поднос перед парнем. Уилл поднял на него свои карамельные глаза. Майк аккуратно, незаметно для окружающих, скользнул свернутым чеком по подносу, накрывая его ладонью и пододвигая прямо к пальцам Уилла. Уилл опустил взгляд на бумажку, затем снова на Майка. На его губах расцвела медленная, удивленная и совершенно потрясающая улыбка. Он аккуратно накрыл записку ладонью, пряча ее в кулак. — Спасибо, Майк, — тихо сказал Уилл. — Обязательно послушаю твой плейлист. Когда Уилл забрал поднос и сел за самый дальний столик у окна, залитого тусклым субботним светом, Майк вернулся к своей кассе. Его плечи были расправлены, а в груди почему-то стало непривычно тепло и тесно. Дастин тут же подскочил к нему, бесцеремонно пихая локтем в бок. — Чувак! Ты только что подкатил к парню, на котором нарисован долбаный Микки Маус! Ты! Майк «Всё тлен» Уилер! Ты же еще три минуты назад затирал мне про кризис капитализма и лицемерие! Майк даже не повернулся к нему. Он продолжал смотреть в сторону окна, где Уилл Байерс аккуратно разворачивал крафтовую бумагу своего бургера, смешно забавно морща нос. — Заткнись, Хендерсон, — спокойно и почти счастливо бросил Майк. — Капитализм всё еще отстой. Но этот парень... этот парень просто невероятен.