Богиня и Ожерелье Миров

Через Последний Лес Избранные шли словно их вели высшие силы. Вообще-то так оно и было. Деревья расступались, тропинки ложились под ноги мягким и ровным дерном, нежный сумрак светился внутренним светом, легкий ветерок сочетался с ненавязчивым теплом. Правда, провожатые в Урочище были правы: запасы пищи от топико пригодились – ничего съедобного по дороге не попадалось, только время от времени били роднички, чтобы можно было напиться. Однажды встретилось озеро. Без рыбы. Зато появилась возможность искупаться. Избранный и Спутник ничуть не удивились, когда буквально за парой поворотов вслед за этим перед ними открылся Храм – строгая изящная ротонда из белого мрамора. *** Перед входом в Храм парни разделись и оставили на земле одежду, вещмешки, обувь... всё оружие, кроме ритуальных кинжалов... И всё это истаяло прямо у них на глазах. Последний шаг. Они переступают порог Храма. Все так, как им и описали: алтарь по центру – без цепей и оков, только с двумя медными кольцами и серебряной чашей в изголовье, открытый сундук слева от входа... И всё... В Дальнем Храме нет изображения Богини. Парни снимают с себя все амулеты, бросая их в сундук, и пересыпают в него всё из пространственного кармана: камушки, веревочки, желуди, листики и веточки, ракушки, ленточки, записки, веночки, цепочки, браслеты, статуэтки, драгоценности... Каждая вещица – символ переданной Богине просьбы, молитвы или вести... Вещи словно проваливаются куда-то сквозь дно. Делают шаг назад. Дальше о ритуале они ничего не знают. Останавливаются в ожидании. Голос, раздавшийся из-под купола, нежный и мелодичный, заставляет сердце Рура биться в взволнованном восторженном поклонении... А сердце Веля тоскливо сжимается, но Вель улыбается и чувствует, что Богиня улыбается ему. – Отдать свое сердце Богине – это не фигура речи. Это то, что Я жду от тебя, Рур, в буквальном смысле слова. Слушайте внимательно и запоминайте. Особенно ты, Вель. Основная работа ложится на твои плечи. Я не смогу помочь – буду занята с другой стороны ритуала. Рур, положи свой кинжал около чаши. Ложись на алтарь на спину, возьмись руками за кольца и постарайся не мешать Велю. Твоя задача отдавать Мне свою энергию, энергию всех своих эмоций, боли, страсти, любви к земле и всем существам, обитающим на ней, любви ко Мне, надеюсь, она найдется в твоем сердце... Постарайся... Мне не нужны страх или ненависть, разочарование или отчаяние... Только желание отдать свое сердце.       Вель! Тебе придется своим кинжалом вскрыть грудную клетку твоего брата. Сначала плоть, потом отсоединить ребра от грудины и раздвинуть, кинжал брось на пол. Затем нужно руками вынуть живое стучащее сердце и опустить его в чашу. После этого ты должен взять кинжал Рура и покончить с собой. Ты – Спутник. Тебе не обязательно испытывать любовь ко Мне, миру или судьбе, лишь веру в брата. Только сделай то, что необходимо. С любыми чувствами в душе.       Я очень надеюсь на вас, мальчики! Братья переглянулись. Рур обнял Веля, ответившего ему объятиями, и двинулся к алтарю. Кинжал положить к чаше... опуститься на алтарь... Руки вцепляются в кольца... Устроиться поудобнее... – Давай! Я готов! Вель подошел к алтарю. Брат лежит вытянувшись, чуть заметно улыбаясь. Взгляд спокойный, подбадривающий. Грудь медленно вздымается. Сердце Рура под рукой Веля, опущенной ему на грудь, бьется ровно. И только пальцы со всей решимостью сжимают кольца. Резать нужно вдоль грудины... Кинжал аккуратно и глубоко рассекает плоть. Мышцы под лезвием рефлекторно вздрагивают, и только. Брат не позволяет себе ни малейшего движения. На лбу Рура появляются капельки пота, но губы упрямо улыбаются. И улыбка... улыбка не уходит из глаз: "Не бойся, брат, всё хорошо, всё правильно". А Вель и не боится. С того момента, как клинок коснулся кожи Рура, Вель отбросил все посторонние эмоции. Рука его тверда. Чем уверенней он действует, тем быстрее для брата всё закончится... Ну вот. Окончательное усилие... Ладони в разверстой дымящейся ране смыкаются вокруг бьющегося сердца... Последний взгляд глаза в глаза... Губы обоих одновременно складываются в слова: "Я люблю тебя, брат!" Рур опускает веки: мол, давай, я жду. Резкое движение – и сердце продолжает стучать уже в руках Веля. Он быстро опускает дар в серебряный кубок. Осталось совсем немного. Вель дожидается, пока закончатся судороги уже мертвого тела, целует Рура в лоб, берет кинжал, лежащий около чаши... Наклоняется над братом – грудь над грудью, опирается левой рукой на алтарь и правой аккуратным точно рассчитанным ударом вонзает клинок между ребер. Тело падает поперек тела... *** Не размыкая век, Рур нахмурился: "Это был сон? Мы еще в пути?" Попытался представить, когда он мог уснуть, чтобы так реалистично увидеть во сне Последний Храм? Не справился и открыл глаза. И увидел над собой совершенное по своей красоте лицо. На нем отражалась нежность и благодарность. – Я жив? Мне всё приснилось? – Ты в мире Богов. Это был не сон. Вы всё сделали, как надо и на редкость щедро. Спасибо! Моя благодарность не способна вместиться в слова! Мне удалось полностью восстановиться, чтобы полноценно заниматься своим делом. Прежде чем вы отправитесь в свой путь, я хочу наградить вас. Рур, назови свое желание – любое. Абсолютно любое. Рур выглядел человеком, испытывающим полное недоумение. – Неужели ты ни разу не задумался, о какой награде хотел бы просить свою Богиню? – Я не предполагал, что выживу, – сказал Рур и смутился, услышав искренний смех. – То есть… – Бескорыстие приятно. Но ты же хочешь хоть чего-нибудь? – Я хочу служить Тебе! В любом статусе и выполняя любую работу. – А ты, Вель... Чего хотел бы ты? – А я с братом. Раз уж у нас общее посмертие. – Каждому воздается по вере его. Об этом мы еще поговорим. А теперь я готова ответить на ваши вопросы. Вы забавные. Стоило вам ощутить себя живыми, и в вас тут же проснулось непреодолимое любопытство по отношению ко всему, что уже случилось и что вас ждет. Мне важно, чтобы вы всё понимали верно. Вас что-то волнует в пройденном ритуале? – Люди не ведают, почему ритуал Богини Мира и Гармонии именно таков. – Почему боль и кровь? Таким образом ты как бы рождаешься заново, замыкаешь круг. С болью и кровью ты приходишь в тварную жизнь. С болью и кровью ты возрождаешься в этой Реальности, – Богиня повела ладонью, словно открывала перед ними занавес. – Таков закон перерождения. Умершие не на алтаре Богов либо возвращаются в мир душ, либо остаются в кругу реинкарнаций. Те, чью силу пьем мы, рождаются в мире Богов в ходе ритуалов. Но отсюда ведет множество дорог.       А почему мне нужна добровольная жертва, открывшая в процессе турнира максимум своих возможностей в самых неожиданных гранях, надеюсь тебе самому понятно. – Понятно. Гармония. – Да. Чем гармоничнее человек, тем больше получаю я от него. Тем надольше хватит нам сил поддерживать Мир и Гармонию среди живого. Тем дальше отодвигается от нас необходимость следующего ритуала. Хоть ритуалы и вплетаются в Гармонию Сущего, мне так же больно, как тебе. Да и не может быть иначе – моя душа сливается с твоей. Мне не хочется повторять. Я не люблю боль. И я никогда не знаю, как долго сумеет в этот раз продержаться мой избранник. Это трудно, испытывая смертные муки.       Если у тебя не хватило бы воли дарить мне свою силу, Я не смогла бы ее забирать. Для меня та нить, что связала нас во время ритуала, должна была звенеть гармонией до последнего мгновения. А какая уж гармония в страхе смерти?! Поэтому только твое счастье жертвовать собой, пробивающееся сквозь боль, могло создавать гармоничный рисунок.       Каждому Богу свое. Бог Раздора и Хаоса не смог бы получить энергию от добровольца. Поэтому жертв ему требуется много – потенциал разный. Спасибо Сущему, что Бог Раздора и Хаоса практически никогда не ослабевает настолько, чтобы ему понадобилось восстанавливать власть над паствой в мирах Ожерелья. Тут не обойдешься и десятком гекатомб. – Почему Ты выбираешь только одного человека? От нескольких не больше ли было бы энергии? – Ну, это и того проще. Хотя человек не один. Вас двое. Всегда двое. Даже двоим сложно ткать общий рисунок, вплетать в ритуал музыку душ, звучащих в унисон. Только резонанс ваших чувств мог пробить энергетический канал между миром живых и миром Богов. Я могу забрать сюда только пару, слившую вместе свои силы. Сила одного, отдаваемая Богине ради Мира и Гармонии, и сила второго, отдаваемая ради дружбы. Информация свободно циркулирует между нашими мирами, но передавать сквозь барьер энергию можно только во время ритуалов. Чем сильнее эмоции человека, тем больше "пробивная способность", – усмехнулась Богиня. – Боги сами не могут проникать сквозь этот заслон. Каждая душа уникальна и уникален ее вклад в Гармонию. Живыми ткется гармония живого мира, умирающими на алтарях – Гармония мира Божественного. Я счастлива принимать вас у себя, но я скорблю, что вы вырваны из тварного мира. Меня успокаивает только то, что я вижу, что вы не огорчены.       Иногда приходится слышать, что для Бога отдельная живая душа настолько же незначительна, насколько для человека, предположим, комар... Но это совсем-совсем не так. Я знаю людей, не убивающих комаров, которые произносят в сердцах: "Ну, хватит зудеть. Сядь, напейся и улетай уже!" А для Бога душа комара не менее значима, чем душа человека. Комариного интеллекта не хватает оценить свою душу, но, умерев, он осознает себя, пока не возвратится кем-нибудь в круг сансары. Если душа вселилась во что-то в тварном мире, жизнь ее разнится удобствами и длиною, но не значимостью. Комар, дерево, цветок, человек, облако, соната, звезда, галактика... Но передать жизненную силу Богам может только разумное. – Во время обрядов? – Да. А вот Мою Силу существо впускает в мир каждый раз, когда открывает свою душу величию мира. Удивляясь, радуясь или ужасаясь его таинству. Боги не могут непосредственно действовать в материальном мире. Только через души. Потому что только душа принадлежит и вещному миру и миру богов одновременно. Энергия разлита в мирах, но добраться до нее, влиять на нее, управлять ею Я могу, только проникая сквозь душу верующего, мои волны сливаются с полями миров и воздействуют на них.       Мне не важно, сколько живущих ходят в мои храмы, сколько молятся Мне, когда им что-то нужно, сколько считают Меня своей избранной Богиней. Человек может поклоняться Богу Хаоса, он может не ведать, что он мой. Это совсем не имеет значения. Важно то, пропустит ли его душа мои эманации. Каждая готовая к этому душа – это щель, сквозь которую капля моей божественной энергии проскользает в материальный мир, и полученная интерференционная картина и есть результат моего воздействия.       Иногда таких душ становится меньше, чем нужно. Тогда вы, мои Избранники, идете через те миры, где мое влияние ослабло, где мне необходимо найти новых адептов, вы заставляете всколыхнуться энергетические поля этих миров. И множество душ в них, сами не осознавая того, потенциально открываются для меня. Но сначала они привязаны к вам. Ритуал, когда вы отдаете мне свою кровь и жизнь, передает мне каналы связи. Чем дольше продержится воля Избранного в своей искренности и счастье служить мне, не скатываясь в отчаяние и разочарование от боли и страха, тем больше связей я смогу перехватить.       Рур, ты продержался до самого конца! Даже сердце, опущенное в кубок, продолжало биться для Меня. И, Вель, ты сделал всё идеально. Твоя кровь, залив грудь Рура, смешалась с его кровью, не дав порваться ни единой нити. Мальчики мои, вы отдали Мне все души, которые собрали на своем пути! Чем Я могу отблагодарить вас, как наградить?! – Разве я не попросил уже о возможности служить Тебе?! Разве мы больше не нужны?! Узнав, что я очнулся после смерти, я надеялся, что Тебе нужна моя служба. Я подумал, что сказки храмовых служителей о том, что искренне служащие богам на земле могут продолжить служить им после смерти, – не сказки... Не то чтобы я надеялся. Но всё же... – Я имею в виду, кроме служения, если уж служение кажется вам наградой. Я приму вашу службу. С благодарностью. Но что-нибудь еще. Приятное. Нужное. Дорогое. Подумай, Рур. А Вель? Может быть, ты что-то попросишь лично для себя? – Я хочу всегда быть рядом со своим братом и побратимом. Никогда и ни в каком из миров не расставаться с ним, ни в посмертии, ни в перерождении. Другой награды мне не нужно. – Смерть – это не конец, это очередной переход. Души бессмертны. И души свободны в своем выборе. Совершенно свободны. Душа, покинувшая мир живых, может вернуться туда призраком. Может уйти на перерождение в новую судьбу в одном из бесконечного множества миров – самых разных, вы даже не представляете, какими непохожими друг на друга могут быть миры живых. И в новых воплощениях вас могут ждать приключения и подвиги, покой и благодать, любовь и слава – что выберете. Душа может вернуться в лоно Творца и заниматься созданием и совершенствованием миров или развлекаться и отдыхать...       Мой выбор не самый привлекательный для большинства душ. Моя работа похожа на работу садовника, возделывающего свою делянку, по сути и впечатлениям, и на работу плетельщицы кружев по практическому воплощению. Мне нравится мое дело. Но моя работа скучна для героев. Вы, может, предполагали, что мои паладины сражаются с войсками иных Богов. Или думали, что меня нужно холить и лелеять, – Богиня лукаво усмехнулась. – Воинские подвиги моих рыцарей чрезвычайно редко надобятся мне. Я приму вашу службу, успокойтесь, это не попытка вас отговорить, но уверены ли вы, что заниматься помощью мне отвечает вашим мечтам? – Если Тебе нужно такое служение, я готов поливать грядки и сидеть за пяльцами. Что за верность, которая говорит: такая работа мне по душе, а эту я делать не буду? – Я услышала вас. Обоих. Осмотритесь. Вам некуда спешить – в вашем распоряжении Вечность. И право на награду остается в силе. Когда осознаете свои желания – тогда и спросите с Меня мой долг. *** Только после предложения осмотреться Рур вдруг понял, что до этого мгновения не видел ничего, кроме самой Богини, словно бы реющей над ним. Он ощущал себя живым, и ему даже не пришло в голову глянуть на свое тело, или дотронуться до груди, которую он помнил разверстой. Теперь он обнаружил вокруг тающий туман. И по мере того, как туман рассеивался, богиня становилась всё мельче, пока не обратилась молодой невысокой женщиной, сидящей на мшистом стволе поваленного дерева, у ног которой прямо на траве расположились они с Велем. На братьях была та одежда, в которой подошли они к Дальнему Храму, и на поясе их личные кинжалы. Они находились на поляне посреди густого, близко подступающего леса. – Осматривайтесь, – повторила Богиня, поведя рукой. Улыбнулась и исчезла. Некоторое время братья продолжали сидеть на земле, переваривая информацию. А потом, не сговариваясь, одновременно поднялись и двинулись в глубь леса. Всё равно больше идти было некуда. Тропинки под ногами были едва приметными, но они были. А лес, хоть и очень густой, был неуловимо лишен ощущения дикости и неприютности. Попадались то малинник, то орешник, и видно было, что не только птицы и звери лакомились в них, а и человеческие руки срывали плоды, но не обирали кусты с жадностью добытчика, а лишь угощались понемногу. Покружив по странному лесу, где соседствовали секвойя и осинки, рододендроны и брусника, братья определили, что если не перескакивать с тропки на тропку, то каждая приводит в неслучайный уголок. То к маленькому водопаду, то к старому заросшему пруду, то к мостику через ручей, то к беседке в форме ротонды... На продолжении одной из троп нашелся и выход из леса. Куда бы вы думали? К небольшому поселению, состоящему из двух-трех сотен маленьких домиков, построенных в самых разных архитектурных стилях, разбросанных в беспорядке среди садов и цветников. За домиками на возвышенности царил светлый замок с разновеликими башенками и ажурными переходами между ними. – Если бы кто-то меня спросил, как я представляю себе Божественные Чертоги, ЭТО – последнее, что пришло бы мне в голову. – Согласен. Хотя то, что я чувствовал сразу, как очнулся, было как раз похоже на посмертие. *** – Если вы решили остаться здесь, выбирайте себе домик, заселяйтесь. Если калитка во двор распахнута, значит, домик ничей. Отдыхайте, гуляйте, – сообщил встреченный благообразный старичок. – А если нет желания отдыхать, то скоро соберется новая группа разумных и начнутся занятия. Можете присоединиться. – Учеба?! – весело удивились братья. – Ну... Быть ангелами госпожи... Нужно, по меньшей мере, представлять себе устройство вселенной, в которой придется работать. Но не обязательно, если не хочется. Можно просто подождать. Всеведение проснется само, – он неопределенно пошевелил пальцами, – через какое-то время. Хотя времени, в материальном понимании, здесь нет. – Мы готовы заниматься. – Ну, что ж, тогда после гудка – не бойтесь, не перепутаете – вон в то здание. Занятия имитируют обычные занятия. Являетесь ко мне на лекции – слушаете. Кроме того каждый по очереди (очередь – по жребию) декаду дежурит по школе. – А дежурные освобождаются от уроков? – раз уж им предстоит стать школярами, то и интересы их должны соответствовать. – С чего бы это? Дежурства: по кухне, по уборке и другие, в личное время. Уроки никто не отменяет.