Initial D: Ангел Акины

      Громкий, металлический скрежет разорвал ночную тишину Акины. Звук был таким сильным, что он ударил не столько по ушам, сколько прямо в грудь Такуми. Секунду назад стрелка тахометра бешено билась возле красной зоны, а чёрный Эволюшн Кёичи Судо маячил прямо перед капотом, а после начал отрываться. Такуми чувствовал, как ярость внутри него подгоняла восемьдесят шестую вперёд. Он хотел доказать... хотел заглушить этой скоростью невыносимый образ Нацуки, входящей в белый Мерседес того мужчины.       Но в одно мгновение всё оборвалось.       Раздался глухой хлопок. Это было то, чего Такуми никак не ожидал. Из-под капота повалил густой, сизый дым, мгновенно залепивший лобовое стекло. Руль в руках Такуми резко потяжелел, колёса заблокировались, теряя сцепление с асфальтом. Машину повело боком. Такуми на автомате выжал сцепление и попытался скорректировать занос, но Хачироку больше не слушалась газа. Педаль просто провалилась в пол, издав лишь глухой металлический скрип.       С жутким шуршанием по гравию Тойота вылетела на обочину, чудом не задев бетонное ограждение, и замерла в облаке испаряющегося масла и антифриза.       Внутри двигателя всё ещё что-то отчаянно стрекотало. Как будто это было его последнее биение... Последнее издыхание...       Потом наступила тишина... Гробовая... Пронзающая душу и сердце...       Она навалилась так внезапно, что заложило уши. Больше не было бешеного рёва мотора. Не было свиста шин по асфальту. Только тихий, зловещий треск остывающего, мёртвого металла под капотом и шипение пробитого радиатора.       Такуми сидел неподвижно, всё ещё крепко сжимая руль обеими руками. Его взгляд был устремлён сквозь пелену дыма зеркала заднего вида, туда, где во тьме ночной трассы стремительно исчезали красные габаритные огни уезжающего Эволюшна. Судо даже не затормозил. Для него это не было битвой. Парень медленно опустил голову на руль. Слёз не было. Было лишь пугающее, абсолютное онемение. Нацуки... Хачироку... Всё, что составляло его привычный мир за последние месяцы, превратилось в обломки всего за один вечер. Он протянул дрожащую руку к замку зажигания и повернул ключ. Щелчок. Стартер издал жалобный, сухой скрежет, но двигатель даже не провернулся. Мотор заклинило намертво. — Извини меня, Хачироку... — тихо прошептал Такуми в пустой салон.       Автомобиль ничего не ответил водителю. А Такуми не выдержал. Он разрыдался. Слёзы от боли, унижения и безысходности ударили по нему сильнее, чем когда-либо. Возникли вопросы в мыслях: «А что я скажу отцу? Что скажу друзьям? Что теперь будет с моей репутацией?».       Вскоре появился Бунта. Тойоту загрузили на эвакуатор. Дорога обратно в город казалась бесконечной. Такуми сидел на пассажирском сиденье отцовского грузовика, тупо уставившись в окно на проплывающие мимо ночные пейзажи. В зеркале заднего вида маячил силуэт погруженной на эвакуатор восемьдесят шестой. Она выглядела безжизненной, серой и чужой.       Бунта молчал. Он не задал ни одного вопроса, не прикрикнул, даже не посмотрел на сына. Он просто курил одну сигарету за другой, крепко сжимая руль, и этот тяжелый табачный дым, казалось, еще сильнее сдавливал грудь Такуми.       Тишина между ними была удушающей. Парень ждал упреков, ждал злости, но безразличие отца ранило сильнее любого крика. «Я подвел его. Я уничтожил то, что он создавал годами», — крутилось в голове.       Когда они наконец доставили покалеченную машину к дому, Такуми не нашел в себе сил остаться в гараже. Он не мог смотреть на пустые глазницы фар Хачироку и на лужу черного масла, медленно капающего на бетонный пол.       Развернувшись, он побрел прочь по темной улице, надеясь, что ночной холод хоть немного отрезвит его и заглушит непрекращающуюся ментальную боль.       Нацуки. Судо. Взорванный мотор. Предательство. Позор. Мысли сменяли друг друга, как кадры в кошмарном сне. Ноги сами привели его к небольшому скверу на окраине. Парень опустился на холодную лавку, спрятал лицо в ладонях и попытался сделать глубокий вдох. Получилось с трудом — в горле все еще стоял горький ком от недавних слез.Вдруг тишину спящего города разрезала резкая, громкая трель. В кармане джинсов вибрировал телефон. Такуми вздрогнул. Ему меньше всего хотелось сейчас объясняться с Икэтани, выслушивать испуганные расспросы Кендзи или фальшивые оправдания Нацуки. Он хотел просто исчезнуть. Провалиться сквозь землю и никогда больше не появляться. Но мобильный упорно продолжал звонить.       Раз, другой, третий. С трудом заставив себя пошевелиться, Такуми достал телефон. На экране светился незнакомый номер, который он сохранил в памяти телефона всего пару недель назад, почти не надеясь, что когда-нибудь им воспользуется.       Мако Сато.       Парень замер. Сердце пропустило удар. Богиня с Усуи? Зачем она звонит ему сейчас, посреди ночи? На автопилоте, не успев подумать, Такуми нажал на кнопку приема звонка и прижал пластиковый корпус кнопочного телефона к своему уху.       Он молчал, боясь, что его сорвавшийся голос выдаст всю ту бездну мыслей, в которую он только что рухнул. — Алло? Такуми? — из динамика донесся мягкий, мелодичный и непривычно взволнованный женский голос. — Привет. Извини, что звоню так поздно... Я просто... Я как раз проезжала недалеко от Акины по делам и почему-то подумала о тебе. Погода сегодня отличная. Может... прокатимся? Покажешь мне еще раз, на что способна твоя восемьдесят шестая?       Такуми зажмурился. Каждое ее слово, наполненное предвкушением хорошей гонки, сейчас резало по живому. Разрывало сердце и как будто сыпало ещё больше соли на раны. Прокатиться? Восемьдесят шестая?       Он сглотнул, чувствуя, как к его глазам снова подступают жгучие слезы. Парень изо всех сил сжал кулаки, пытаясь вернуть контроль над собственным голосом, но тот все равно прозвучал неестественно тихо, глухо и хрипло: — Мако... — Такуми сделал рваную паузу, собираясь с силами и мыслями. — Восемьдесят шестой больше нет. Мотор взорвался на трассе в гонке с Судо Кёичи. Я... Я полностью проиграл. Сегодня мы не сможем прокатиться... И... Возможно... Никогда больше... Прости...       На том конце провода мгновенно воцарилась тяжелая, ошеломленная тишина. Мако, которая сама знала цену поражениям и знала, как сильно гонщик может быть привязан к своей машине, замолчала. В трубке было слышно лишь ее тихое, прерывистое дыхание. Такуми уже было хотел положить трубку и убрать телефон в карман, чтобы снова погрузиться в ту самую бездну, однако... Голос девушки резко прервал его действие: — Где ты сейчас находишься? — твердо, без лишних расспросов и удивления спросила она спустя долгие десять секунд. — Назови мне место. Я приеду. — Мако, не стоит... — Тут же попытался возразить парень, однако он не успел даже договорить, как девушка прервала его. — Нет. Я приеду. Не думай даже отговариваться. — Высказала девушка невероятно строгим голосом. — Я нахожусь... В сквере возле старой водонапорной башни, — тихо ответил Такуми, понимая, что спорить с ней сейчас бесполезно. В её голосе была такая уверенность, которой самому Фудзиваре сейчас катастрофически не хватало. — Жди. Буду через двадцать минут.       В трубке раздались короткие гудки. Такуми медленно опустил руку с телефоном и откинулся на спинку лавки.       Время потянулось мучительно медленно. Ночной воздух становился всё холоднее, но парень почти не чувствовал этого. В его голове до сих пор стоял этот жуткий металлический скрежет заклинившего мотора и холодный взгляд Кёичи Судо.       Ровно через двадцать минут тишину пустой улицы нарушил знакомый, сочный рокот выхлопа. Из-за поворота, мягко покачиваясь на неровностях асфальта, выкатилась синяя Сил Сто Восемьдесят.       Мако припарковала машину у обочины, приглушила мотор и погасила фары. Дверь открылась, и девушка быстрым шагом направилась к скверу. На ней была легкая ветровка, под ней футболка и джинсы, а длинные волосы слегка растрепались от ветра. На её лице не было жалости, только глубокое, искреннее сочувствие и сосредоточенность.       Она подошла к лавке и остановилась прямо перед Такуми. Парень поднял на неё глаза — уставшие, покрасневшие от слёз, с тёмными кругами под глазами. — Пойдём, — мягко, но не терпящим возражений тоном сказала Мако, протягивая ему руку. — Здесь слишком холодно. Давай проедемся до круглосуточной закусочной на выезде. Нам нужно поговорить.       Такуми не стал спорить. У него просто не было сил. Он поднялся, и они вместе пошли к машине.       Салон Сил Сто Восемьдесят встретил его теплом и едва уловимым запахом дорогого парфюма вперемешку с ароматом автомобильного освежителя.       Мако завела двигатель, и машина плавно тронулась с места. Всю дорогу они молчали. Мако вела автомобиль аккуратно, не превышая скорость, словно понимая, что любой резкий звук сейчас может ранить парня.       Минут через пятнадцать синяя машина остановилась на парковке у небольшого, залитого неоновым светом кафе.       Внутри было пусто. Тихий гул холодильников и глухой стук чашек за стойкой создавали ощущение уединения. Они сели за дальний столик у окна. Мако заказала две порции горячего кофе и дождалась, пока официант оставит их одних. Такуми сидел, обхватив ладонями теплую чашку, и тупо смотрел на темную жидкость внутри. — Рассказывай, — тихо произнесла Мако, внимательно глядя на него. — Что произошло на горе?       И Такуми прорвало. Он говорил тихо, сбивчиво, иногда останавливаясь, чтобы сглотнуть ком в горле. Он рассказал всё: про невыносимую боль от измены Нацуки, про то, как ярость ослепила его, как он принял вызов Кёичи Судо, зная, что шансов мало. Рассказал, как безумно крутилась стрелка тахометра и как в один миг его Хачироку просто умерла, издав свой последний металлический вздох. — Она стрекотала внутри... — прошептал Такуми, сжав чашку сильнее. — Как будто сердце билось в последний раз. Судо сказал, что это не битва. И он прав. Я уничтожил машину отца. Я уничтожил всё.       Мако слушала его не перебивая. В её глазах отражался свет неоновой вывески, и в этом взгляде Такуми видел удивительное понимание. Девушка видела в нём себя. Она прекрасно помнила ту пустоту и отчаяние, которые поглотили её саму, когда этот самый парень на старой Тойоте обогнал её на Усуи. Она знала, каково это — чувствовать, что твоя гоночная жизнь оборвалась.       Она протянула руку через стол и искренне, от чистого сердца, накрыла его дрожащие пальцы своими. — Такуми, послушай меня внимательно, — её голос звучал ровно и убедительно. — Машины — это не люди, тебе не стоит так горевать. Может быть, двигатель и был сердцем твоей восемьдесят шестой, но тут есть разительное отличие между человеческим сердцем и сердцем машины. Человеческое сердце останавливается единожды и навсегда, а сердце машины можно поменять. — Но... — Хотел было возразить парень, но остановился почти сразу же.       Он опустил взгляд, с его глаз снова покатились слёзы. Такуми был настолько уязвим перед ней, но при этом чувствовал какую-то безопасность. Чувствовал, что сейчас тот момент, когда можно. Она лишь молча встала, подошла к нему и обняла. Мако дала ему то, в чём он сейчас так нуждался — чувство надежды.       Слёзы парня перестали катиться сами по себе. Он принял участь и решил восстановить то, что разрушил. В его мыслях был лишь одна фраза: «Она права. Я нёсся не к победе, а от боли. И мотор умер не потому, что он слабый. А потому, что я требовал от него невозможного». Такуми поднялся из-за столика, отстранившись от Мако. В его глазах уже не было пустоты, в них были лишь маленькие огоньки — огоньки надежды.       В этот момент Мако нежно, но крепко взяла его за руку. Её пальцы были теплыми, и это прикосновение окончательно вернуло Такуми ощущение реальности. Она заглянула ему прямо в глаза и добавила, понизив голос до заговорщического шёпота: — Если Судо заявил, что не считает это битвой... Воспользуйся этим как следует. Пусть думает, что ты сломлен. Но я хочу... Я хочу, чтобы ты победил его точно так же, как победил меня на Усуи. Если будет нужно... Я дам тебе свою Силу Сто восемьдесят. Забирай её хоть завтра.       Такуми замер, глядя на их сцепленные руки. Предложение было невероятно щедрым — отдать свою любимую, идеально настроенную машину, в которую Мако вложила душу. На секунду в его голове вспыхнул соблазн согласиться, сесть за руль мощного купе и сразу поехать мстить. Но огоньки надежды в его глазах быстро сменились холодным, взрослым рассудком.       Парень медленно, но решительно покачал головой и аккуратно высвободил ладонь. — Нет, Мако, — твёрдо произнёс он, впервые за ночь выпрямив спину. — Я сделаю это сам. Ты уже сделала достаточно. Ты открыла мне глаза на то, чего я так давно и искренне желал.       Мако удивленно приподняла брови, но на её губах тут же заиграла гордая улыбка. Она поняла его без лишних слов.       В эту минуту внутри Такуми произошел тектонический сдвиг. Раньше он садился за руль, потому что его заставлял отец. Раньше он гонялся, потому что его подначивали друзья или бросали вызов соперники. Он плыл по течению, принимая скорость как данность. Но сейчас, глядя на Мако в этой полупустой ночной закусочной, Такуми впервые в жизни принял осознанное, самостоятельное решение: он хочет связать свою жизнь с машинами. Он хочет стать настоящим гонщиком. И он победит Кёичи Судо во что бы то ни стало.       Уже спустя добрый десяток минут синее купе поровнялось с домом семейства Фудзивара. Парень и девушка вышли из машины, подойдя к Хачироку, Мако обомлела. У машины был неважный вид. Антифриз и масло разбрызгались по капоту, кузову и лобовому стеклу восемьдесят шестой. Что произошло внутри и думать было страшно. Но парень невозмутимо открыл дверь, потянулся рукой в салон автомобиля и открыл капот.       Зрелище предстало такое себе. Запах бензина вперемешку с маслом и антифризом сразу же ударил в нос. Шатун пробил блок цилиндров. Такое уже не лечится. И парень это уже знал. Теперь только замена двигателя. — Я заменю его... — Уверенно выдал Такуми, после чего провёл пальцем по блоку цилиндров, — Нет ни малейшей причины сдаваться, когда в меня поверила ты... — Такуми, я так рада, что тебе стало легче и что ты готов приступить ко всему этому с новыми силами. — Вымолвила девушка, посмотрев на него совершенно новым взглядом. Капот издал хлопок. Парень закрыл его. А после они направились к Сильвии, чтобы разойтись на сегодня. Но даже тут произошла подстава... Почему-то мотор Сильвии отчаянно не хотел заводиться, а вскоре приборная панель и вовсе погасла. Аккумулятор умер. — Чёрт... Ну почему сейчас? — Раздражённо буркнула девушка. — Мой отец может завтра с утра посмотреть, что не так с аккумулятором. Если хочешь, можешь переночевать у нас. Место если что есть. Не мёрзнуть же тебе тут, ожидая, пока машина заведётся — Парень без каких-либо задних мыслей выдал это также спокойно, как и обычно, однако после осознал то, что ему придётся провести ночь с девчонкой, которая когда-то говорила, что он даже свидания не заслуживает.       Хотя сейчас эта же самая девчонка проявила к нему столько заботы, что ему казалось, будто он ей уже по гроб жизни ей обязан.       Мако на секунду замерла, удивлённо округлив глаза, а её щёки мгновенно вспыхнули ярким румянцем в полумраке улицы. Она никак не ожидала от обычно замкнутого и скромного Такуми такого прямого и смелого предложения. В голове девушки промелькнули воспоминания о её собственной глупой фразе про «свидание», которую она когда-то бросила сгоряча. Ей стало нестерпимо стыдно за те слова. Ведь парень, которого она тогда недооценила, сейчас открывал перед ней двери своего дома без капли злости или фальши. — Ночевать?.. У тебя?.. — растерянно переспросила Мако, её уверенный и строгий голос куда-то испарился, уступив место чисто девичьему смущению.       Она посмотрела на затихшую Сильвию, затем на Такуми, который уже сам начал осознавать всю неловкость ситуации и судорожно соображал, как сдать назад.       Ночной ветер снова обдал их холодом, заставив девушку зябко поёжиться в своей лёгкой ветровке. — Ладно... — тихо, почти шёпотом согласилась она, кусая губы. — Пожалуй, ты прав. Вызывать эвакуатор в такую глушь посреди ночи — только время терять. Спасибо, Такуми.       Парень молча кивнул, пряча глаза, и жестом пригласил её в дом. Когда они переступили порог, внутри царила полная тишина — Бунты нигде не было видно, видимо, отец ушёл спать или уехал по своим делам, оставив весь первый этаж в их полном распоряжении. Это только добавило напряжения.Такуми провёл Мако наверх, в гостевую комнату, которая находилась прямо напротив его собственной спальни. — Вот, здесь чисто. Постельное бельё в шкафу. Если что-то понадобится — я напротив, — так же ровно, но с заметным внутренним волнением произнёс он, топчась у двери. — Спасибо. Спокойной ночи, Такуми, — Мако мягко улыбнулась ему, и это тепло в её взгляде окончательно прогнало остатки его уличной депрессии. — Спокойной ночи, Мако. Развернувшись, парень зашёл к себе и закрыл дверь. Он рухнул на кровать прямо в одежде, уставившись в потолок. В его доме, буквально в паре метров от него, спала девушка, которая за один вечер перевернула его мир, спасла от ментального дна и зажгла в нём желание бороться. Мысли о Нацуки и Кёичи Судо отступили, уступая место совершенно новому, незнакомому и волнующему чувству. Такуми засыпал с твёрдой уверенностью: завтра начнётся совершенно новая глава его жизни.