Лебедь и тигр

Глава четвёртая Через три дня после отъезда Калеба в замок Локов прибыла императорская карета — чёрная, с золотыми орлами, запряжённая шестёркой белых лошадей. Слуги кланялись, горничные суетились, а Мария, затягивая шнуровку на парадном платье Ровены, шептала: — Вы видели когда-нибудь столько золота, ваше высочество? Сам император приглашает! Это великая честь. Ровена не была так уверена. Честь — это когда тебя замечают. А когда тебя внезапно приглашают во дворец после многих лет молчания… это похоже на что-то большее. Что-то, о чём ей не рассказывали. Белла провожала её до кареты, держась за руку чуть дольше, чем требовал этикет. — Если что-то пойдёт не так — пошли весточку, — сказала она тихо. — Я примчусь. Даже если придётся скакать всю ночь. Ровена улыбнулась и поцеловала сестру в щёку. — Ты всегда меня спасаешь. Но, надеюсь, на этот раз спасение не понадобится. Карета тронулась, и замок Локов, единственный дом, который она знала, медленно растаял за окном, затянутым бархатной шторкой. Императорский дворец оказался огромным — белым, сверкающим на солнце, с сотнями шпилей, уходящих в небо. Ровена чувствовала себя песчинкой, когда ступила на мраморные ступени. Слуги в ливреях кланялись, эхо шагов разносилось по бесконечным коридорам, а в воздухе пахло лилиями — любимыми цветами её матери, как позже узнала Ровена. В тронном зале её встретил император. Он был стар. Гораздо старше, чем она представляла. Седая борода, лицо в морщинах, но глаза — яркие, голубые, точь-в-точь как у неё самой, — смотрели с такой теплотой, что у Ровены перехватило дыхание. — Ровена, — тихо сказал император, поднимаясь с трона. Он подошёл к ней сам, не дожидаясь, пока она приблизится. — Дитя моё. Как же ты похожа на неё. Слёзы навернулись на глаза Ровены прежде, чем она успела их сдержать. — На маму? — спросила она дрогнувшим голосом. Император протянул руку и осторожно коснулся её щеки. Его пальцы дрожали. — Эмилия была моей радостью. Моим светом. А когда её не стало… — он замолчал, собираясь с силами, — дворец опустел. Я так долго искал тебя, Ровена. Но Эрен… он считал, что так будет безопаснее. Может быть, он был прав. — Вы знали обо мне? — выдохнула Ровена. — Всё это время? — Знал, — кивнул император с болью. — И каждую ночь молился, чтобы ты жила. И теперь, когда ты выходишь за Блэквуда, я наконец могу вздохнуть спокойно. Ты будешь под защитой. — Под защитой от кого? — спросила Ровена, чувствуя, как внутри растёт тревога. Император не ответил. Он взял её под руку и повёл к трону, шепча: — Познакомься с остальными. Всему своё время. На торжественном обеде в честь помолвки Ровена сидела по правую руку от императора. Слева восседал молодой человек с надменным лицом, в роскошном камзоле, расшитом золотом, и с бокалом вина, который он так и не выпускал из рук. — А это мой сын, — сказал император с ноткой усталости в голосе. — Наследный принц Леопольд. Леопольд окинул Ровену ленивым взглядом, задержавшись на её лице чуть дольше, чем позволяли приличия, и усмехнулся. — Та самая Ровена. Невеста Блэквуда. — Он отпил вина и покачал головой. — Бедняжка. Ровена напряглась. — Простите, ваше высочество? — вежливо, но холодно спросила она. — Я говорю, ты даже не догадываешься, за кого выходишь, моя дорогая сестренка. — Леопольд наклонился ближе, и в его глазах заплясали насмешливые огоньки. — Блэквуд — не тот, кем кажется. Он… особенный. Ты готова к его «особенностям»? — Леопольд, — тихо, но с металлом предупредил император. — Молчу, молчу, — наследник поднял руки в шутливом жесте капитуляции. — Просто предупреждаю. Не все тайны приятно узнавать после свадьбы. Он отошёл, оставив Ровену с бурей в душе. «Не тот, кем кажется». «Особенный». Белла говорила то же самое. Мария намекала. Даже Эрен вёл себя странно, когда речь заходила о женихе. Что они все скрывают? Что такого в Калебе Блэквуде, чего она не видит? После обеда император увёл Ровену в свои личные покои. Комната оказалась не парадной, а почти домашней — с камином, мягкими креслами и множеством портретов на стенах. Ровена сразу узнала один: молодая женщина в белом платье с золотыми волосами, точно такими же, как у неё самой. — Твоя мать, — сказал император, садясь в кресло у огня. — Моя Эмилия. Ровена подошла к портрету, не смея дышать. — Она прекрасна. — Она была прекрасна и добра. И очень несчастна, — тихо добавил император. — Её выдали за твоего отца против её воли. Но потом… потом она полюбила его. И это убило её. Ровена резко обернулась. — Вы знаете, как она погибла? Император долго молчал. Потом закрыл глаза и произнёс: — Её убили те, кто боялся святой крови. Те, кто не хотел, чтобы наследница императора соединилась с демоническим родом. Тишина стала тяжёлой, почти осязаемой. — Святой крови? — прошептала Ровена. — Демоническим родом? Император посмотрел на неё — устало, но твёрдо. — Ты не просто моя племянница, Ровена. Ты — последняя из рода, способная держать равновесие. А Блэквуды… они не просто аристократы. Их род связан с тем, что люди называют тьмой. Твой жених скрывает свою природу даже от ближайших союзников. И только твоя кровь может удержать его от безумия. — Вы хотите сказать, что я — поводок для чудовища? — Ровена почувствовала, как внутри поднимается гнев. — Что вся эта помолвка — просто сделка? Император покачал головой. — Я хочу сказать, что Калеб — не чудовище. Пока нет. Но может им стать, если не найдёт того, кто его удержит. — Он взял её руки в свои. — Ты можешь спасти его, Ровена. И спасти многих. А он защитит тебя от тех, кто охотится за твоей кровью. Ровена выдернула руки. — Вы все решаете за меня. Император. Дядя. Эрен. Даже Белла что-то знает, но молчит. — Голос её задрожал. — А я? Мои чувства? Моё желание? Император посмотрел на неё с бесконечной грустью. — Твоя мать тоже так говорила. И я не послушал её. Я отдал её за того, кого она не хотела. — Он вздохнул. — Поэтому теперь я даю тебе право выбора, Ровена. Ты можешь отказаться от помолвки. Я найду способ расторгнуть указ. Но знай: если ты отвергнешь Калеба, ты останешься одна против охотников за святой кровью. Эрен не защитит тебя. Белла — одна против многих. Ровена закрыла глаза. Внутри бушевала буря. «Не простой человек», «особенный», «демонический род», «безумие». И в то же время — синие глаза у фонтана. Тяжёлый плащ на плечах. Бархатный голос: «С вами всё в порядке, миледи?» И письмо, которое она всё ещё носила у сердца. — Я подумаю, — сказала она наконец. — Но я не приму решения, пока не увижу его снова. Пока не узнаю правду от него самого. Император кивнул. — Это честно. Твоя мать тоже хотела правды. — Он тяжело поднялся. — Отдохни сегодня. Завтра мы поговорим о том, кто охотился за твоей семьёй. И кто охотится за тобой сейчас. Ночью Ровена не спала. Она стояла у окна своей роскошной гостевой комнаты, смотрела на звёзды и думала. Она вспомнила, как Калеб посмотрел на неё у фонтана — не как на трофей, не как на сделку. Как на чудо. Как на что-то драгоценное. Она вспомнила, как её рука легла ему на грудь в той странной сцене, которую она уже начала забывать, как тревожный сон — и тьма отступила. «Может быть, он и правда чудовище, — подумала Ровена. — Но тогда почему мне совсем не страшно?» Она достала письмо Калеба и прошептала в ночь: — Возвращайся. Мы должны поговорить. За окном, далеко на горизонте, полыхнула алая вспышка — там, где земли Блэквуда встречались с лесами, полными монстров. И Ровена вдруг почувствовала его боль — острую, как удар клинка, от которой перехватило дыхание. «Я чувствую тебя, — поняла она с изумлением. — Я чувствую тебя за сотни миль». Святая кровь запела в её жилах впервые в жизни.