Между строк

Рон увидел Гермиону и застыл. В руках у него был букет. Большой. Из красных роз. Гермиона несколько секунд просто смотрела на цветы. Потом медленно подняла взгляд на него. Красные розы. Она ненавидела красные розы. Ненавидела. И говорила ему об этом столько раз, что уже сама сбилась со счета. Ей нравились белые. Или полевые. Или маленькие ромашки. Да что угодно, только не красные розы. И почему-то именно сейчас, после всего, это ударило сильнее всего. Он даже не знал. Даже спустя два года. — Миона... Рон неловко улыбнулся. — Привет. Он поднял цветы. — Я хотел извиниться. Гермиона молчала. Потом будто очнулась. И резко повернула голову в сторону кухни. Рон сразу заметил это. Улыбка исчезла. Брови нахмурились. — Кто там? Тон изменился мгновенно. Резко. Жестко. Гермиона медленно повернулась обратно. И вдруг почувствовала странное спокойствие. Очень странное. Потому что вчера она бы испугалась. Начала бы объяснять. Оправдываться. А сейчас... Сейчас ей было все равно. — Какое тебе дело, Рон? Спокойно спросила она. — Зачем ты пришел? Она скрестила руки. — Я просила не появляться. — Я отправила все твои вещи домой. Рон неверяще смотрел на нее. — Что это значит? Он сделал шаг вперед. — Как ты можешь так легко об этом говорить? Гермиона устало потерла переносицу. — Легко? Она тихо усмехнулась. — Ты правда сейчас сказал "легко"? И в этот момент из кухни донесся голос: — Грейнджер, где тут у тебя чай? Тишина. Гермиона закрыла глаза. Очень медленно. Потом даже не повернувшись к кухне, не отрывая взгляда от Рона крикнула: — На верхней полке справа! Рон медленно повернул голову. Потом снова посмотрел на Гермиону. И на его лице начало появляться выражение шока. А следом... Бешенства. — Это что... Он резко толкнул дверь шире и шагнул внутрь. — РОН! Гермиона ударилась плечом о стену. Но он даже не заметил. Просто пошел вперед. Быстро. Резко. Влетел на кухню. И застыл. Потому что у плиты стоял Драко Малфой. Совершенно спокойно. С кружкой в одной руке. С чайником в другой. Рон увидел Малфоя и застыл. Просто застыл на месте. Его взгляд медленно прошелся по кухне. По Драко. По тому, что он стоял без рубашки. Потом на Гермиону. На огромную футболку. Потом обратно на Драко. Глаза расширились. А затем лицо начало медленно искажаться от ярости. — Да ты шлюха... — прорычал он. Гермиона даже не успела вдохнуть. Драко резко двинулся вперед. Настолько быстро, что она едва заметила движение. Он приблизился почти вплотную. И тихо сказал: — Еще одно слово... Его голос был спокойным. Слишком спокойным. — И ты вылетишь в окно. Рон дернулся вперед. Но между ними уже стояла Гермиона. Она буквально влетела между ними. — Не надо, Драко. Она подняла голову. Посмотрела ему прямо в глаза. — Пусть выскажется. Тише: — Я хочу послушать. Рон будто только сейчас услышал имя. — Драко? Он нервно усмехнулся. — Ты уже зовешь его по имени? Он смотрел на нее почти безумно. — Не успел я уйти, а ты уже лежишь под другим мужиком?! Он ткнул пальцем в сторону Малфоя. — Да еще и со слизеринцем?! Драко снова шагнул вперед. Но Гермиона резко подняла руки. Ладони коснулись его груди. И он застыл. Просто... Застыл. Потому что до этого момента внутри все кипело. Ярость. Желание впечатать Уизли в стену. Желание заставить его заткнуться. Немедленно. Но теперь он чувствовал только ее ладони. Теплые. Легкие. И то, как она совсем немного прижималась к нему спиной. Она не смотрела на него. Но доверяла. Доверяла настолько, чтобы остановить его. И почему-то это подействовало сильнее любого заклинания. Он медленно опустил взгляд. Посмотрел на ее руки. Потом на ее лицо. Она едва заметно покачала головой. Нет. Не сейчас. Драко закрыл глаза. Медленно вдохнул. Сжал кулаки так сильно, что побелели костяшки. Челюсть напряглась. Каждое слово Уизли било сильнее. Но он стоял. Только потому, что она попросила. — Нууу... сейчас я не под ним, как ты видишь... —спокойно сказала Гермиона, будто пытаясь его вывести. — Ты ему никто! — почти кричал Рон. — Он попользуется тобой и выбросит, как мерзкую грязнокровку! Ты ему даже не нужна! Тишина. Гермиона стояла прямо. Не дрогнув. А потом посмотрела на него. Очень спокойно. Слишком спокойно. — Знаешь, что интересно, Рон? Она сделала шаг вперед. Подняла палочку. — За все годы после школы впервые "грязнокровкой" меня назвал именно ты. Тишина. — А теперь... Ее голос был ровным. — Если ты закончил... — Убирайся. — И больше никогда не появляйся передо мной. Рон смотрел на нее несколько секунд. Потом в бешенстве швырнул цветы. Ваза на полке разбилась вдребезги. И с такой силой хлопнул дверью, что стены будто вздрогнули. Тишина. Абсолютная. Не обычная. Не уютная. Та тишина, которая приходит после бури. Когда шум уже закончился, но внутри все еще гремит гром. Гермиона стояла неподвижно. Ее руки медленно опустились вдоль тела. Только что она стояла прямо, держала голову высоко, говорила спокойно. Ни один мускул не дрогнул на лице. Она смотрела Рону в глаза так, словно его слова больше не могли ее ранить. Но это было ложью. Каждое слово попало. Каждое. Просто она слишком долго училась не показывать боль. Только сейчас сил больше не осталось. Мир вдруг качнулся. Сначала слегка. Потом сильнее. Пол ушел из-под ног. И в следующее мгновение сильные руки поймали ее раньше, чем она успела коснуться пола. Она даже не поняла, как оказалась у него на руках. Просто секунду назад стояла, а теперь сидела, прижавшись к нему так близко, что слышала его дыхание. И тогда что-то внутри нее сломалось окончательно. Слезы хлынули внезапно. Не тихо. Не красиво. Она плакала так, как плачут люди, которые слишком долго были сильными. Плечи вздрагивали. Она уткнулась лицом ему в шею, будто пыталась спрятаться от всего мира. А Драко... Драко ничего не говорил. Он мог. Мог сказать, что Уизли идиот. Мог сказать, что тот не заслуживал ее. Мог сказать тысячу правильных вещей. Но почему-то понимал: сейчас ей не нужны слова. Поэтому он просто прижал ее крепче. Его ладонь медленно двигалась по ее спине — вверх, вниз, вверх, вниз. Спокойно. Ровно. Будто пыталась сказать то, что не произносили губы: "Я здесь." "Я никуда не уйду." Время словно остановилось. Гермиона не знала, сколько прошло — пять минут, десять, полчаса. Она просто сидела, постепенно успокаиваясь. Постепенно дыхание выровнялось. Постепенно слезы закончились. И только потом, когда стало тихо, когда остались только их дыхание и стук его сердца, она вдруг осознала одну вещь. Ее щека лежала прямо на его груди. Не на рубашке. Не на ткани. На его коже. Теплой. Она почувствовала это так резко, будто только что проснулась. Почувствовала, как под щекой размеренно бьется его сердце. Почувствовала тепло его тела. Почувствовала его руку у себя на спине. И медленно подняла голову. Очень медленно. Сначала взгляд скользнул по линии шеи. Потом к подбородку. К губам. И только потом — к глазам. Он уже смотрел на нее. Все это время смотрел. Не улыбаясь. Не ухмыляясь. Без привычной насмешки. И почему-то от этого взгляда сердце забилось сильнее. Намного сильнее. Они молчали. Смотрели друг на друга. И Гермиона вдруг поняла одну странную, почти пугающую вещь. Рядом с Роном она всегда боялась сказать что-то не то. Боялась быть слишком требовательной. Слишком грустной. Слишком громкой. Слишком собой. А сейчас... Сейчас она сидела заплаканная, с растрепанными волосами, в огромной чужой футболке после ужасного утра. И впервые за долгое время не чувствовала, что ей нужно быть лучше. Потому что Драко смотрел так... Будто она и сейчас была прекрасной. Гермиона резко поднялась с пола, будто только сейчас осознала, насколько близко к нему сидела. — Прости, я... я... Она судорожно вытерла щеки ладонями и отвела взгляд. — Ты весь мокрый от моих слез... Голос дрогнул на последнем слове. Ей вдруг стало неловко. Так по-дурацки неловко, словно она только что позволила себе слишком многое. Слишком сильно расклеилась. Слишком откровенно показала то, что обычно прятала даже от самых близких людей. Она привыкла быть собранной. Привыкла держать себя в руках. Привыкла быть той самой Гермионой Грейнджер, которая все выдержит, все поймет, все переживет. А сейчас стояла перед ним растрепанная, заплаканная, в его футболке, с дрожащими пальцами и разбитым сердцем. И самое страшное было в том, что он это видел. Все видел. Драко медленно поднялся следом. Не резко. Не делая ни одного лишнего движения, будто боялся снова спугнуть ее. — Грейнджер... Его голос прозвучал тихо. Спокойно. Так спокойно, что внутри у нее что-то болезненно сжалось. — Успокойся. Он подошел к дивану и сел, откинувшись на спинку. Потом поднял на нее взгляд. — Дыши. Она стояла посреди комнаты и смотрела на него. На его растрепанные светлые волосы. На уставшее лицо. На обнаженные плечи. На то, как спокойно он сидел здесь, будто ее истерика, ее слезы, ее боль не напугали его. Будто он не хотел сбежать. И вдруг он слегка приподнял руку. — Иди ко мне. Так просто. Без давления. Без приказа. Будто предлагал ей не объятия, а безопасность. И Гермиона не поняла, почему подчинилась. Почему ноги сами сделали шаг. Потом еще один. Почему она вообще не подумала возразить. Она медленно подошла и села рядом. Между ними осталось совсем немного пространства. Драко посмотрел на нее несколько секунд. А потом молча притянул к себе. И Гермиона вдруг почувствовала, как внутри становится тихо. Не вокруг. Внутри. Будто все это время она стояла посреди шторма — под криками, претензиями, постоянным страхом сделать что-то не так — и только сейчас впервые оказалась в месте, где никто ничего от нее не требует. Она осторожно прижалась к нему. Сначала напряженно. Будто все еще ждала, что сейчас услышит: "ты слишком эмоциональная" или "успокойся уже" Но ничего не последовало. Только его рука, медленно скользнувшая по ее спине. Только размеренное тепло его тела. Только ощущение, что ее держат так бережно, будто она — что-то ценное. И от этого становилось еще больнее. Потому что она вдруг поняла, как отчаянно ей этого не хватало. Не громких слов. Не обещаний. Не красивых жестов. А вот этого. Тишины. Спокойствия. Чужого сердца под щекой. И ощущения, что рядом с кем-то можно наконец перестать быть сильной. Гермиона закрыла глаза. Медленно выдохнула. И впервые за очень долгое время позволила себе просто быть слабой в чьих-то руках. В какой-то момент тишина между ними стала слишком хрупкой. Слишком наполненной. Гермиона лежала у него под боком, чувствуя, как медленно поднимается и опускается его грудь под ее щекой. Его ладонь все еще покоилась у нее на спине — теплая, тяжелая, спокойная. Не удерживающая. Не требующая. Просто... рядом. И именно это было самым опасным. Не флирт. Не шутки. Не их перепалки. А то, как спокойно ей было рядом с ним. Гермиона медленно подняла голову. Посмотрела на Драко. Несколько секунд просто смотрела, будто пыталась понять что-то, чего раньше не замечала. Его светлые волосы были растрепаны после сна и всего этого утра. На скуле осталась тонкая красная полоска — кажется, она случайно задела его ногтем, когда плакала. Серые глаза сейчас казались совсем другими. Не холодными. Не острыми. Живыми. И слишком внимательными. — Драко... — тихо позвала она. Он перевел взгляд на ее лицо. — М-м? Она сглотнула. И сама не поняла, почему спросила именно это: — Почему ты здесь? Вопрос прозвучал почти шепотом. Не про квартиру. Не про утро. Не про кухню. Он понял это сразу. Драко долго смотрел на нее молча. Потом очень медленно поднял руку. Коснулся выбившейся пряди ее волос. Заправил за ухо так осторожно, будто боялся причинить боль даже этим прикосновением. Его пальцы едва коснулись ее щеки. И от этого легкого прикосновения по коже словно прошел ток. — Потому что сейчас... Он говорил тихо. Очень тихо. Не отрывая от нее взгляда. — Это единственное место, где я хочу быть. У Гермионы перехватило дыхание. Мир вокруг будто замер. Она слышала только его голос. Только биение собственного сердца. И то, как внутри медленно, мучительно рушилась последняя стена, которую она так долго держала. Они смотрели друг на друга долго. Неприлично долго. Как будто оба понимали: после этого момента уже ничего не будет прежним. Гермиона первой отвела взгляд. На его губы. И тут же снова подняла глаза. Будто испугалась собственного движения. Но Драко заметил. Конечно заметил. Его рука все еще лежала у ее лица. Большой палец едва заметно коснулся щеки. И от этой нежности у нее внутри все сжалось. Она не думала. Впервые за долгое время — совсем не думала. Просто медленно подалась вперед. И поцеловала его. Сначала осторожно. Почти невесомо. Будто проверяя — настоящий ли он. Будто давая ему возможность отстраниться. Но Драко замер лишь на долю секунды. А потом его ладонь легла ей на затылок, и он ответил на поцелуй так мягко, что у Гермионы болезненно сжалось сердце. Это не было похоже ни на что, что она знала раньше. В этом не было жадности. Не было спешки. Только что-то очень глубокое. Очень долго сдерживаемое. Он целовал ее так, будто пытался сказать все то, что молчал последние дни. И Гермиона вдруг почувствовала, как внутри становится одновременно страшно и спокойно. Его губы были теплыми. Нежными. А когда он чуть ближе притянул ее к себе, она окончательно потеряла ощущение реальности. Остался только он. Его дыхание. Его руки. И ощущение, что впервые в жизни ее целуют так... Будто выбирают. Поцелуй медленно углублялся, и Гермионе казалось, будто вместе с ним рушится что-то внутри нее. Что-то старое. Что-то, за что она держалась слишком долго. Она чувствовала его ладонь у себя на затылке, чувствовала, как осторожно он притягивает ее ближе, будто до конца не верит, что она действительно сейчас здесь, рядом с ним, целует его сама. И в этом было что-то почти болезненное. Потому что Драко Малфой — уверенный, язвительный, невозможный Драко Малфой — сейчас целовал ее так бережно, будто она могла исчезнуть от слишком резкого движения. Гермиона медлнно провела ладонью по его шее. Потом выше. Пальцы запутались в светлых волосах. И она почувствовала, как он тихо выдохнул ей в губы. От этого звука внутри все дрогнуло. Она никогда раньше не чувствовала себя настолько желанной. Не красивой. Не удобной. Не "правильной". А именно желанной. Так, будто он смотрел на нее и не мог насмотреться. Драко чуть отстранился. Совсем немного. Его лоб коснулся ее лба. Дыхание было сбившимся. Он смотрел ей в глаза так внимательно, что у Гермионы внутри все переворачивалось. — Скажи мне остановиться, — тихо произнес он. Она моргнула. И вдруг поняла: он действительно остановится. Даже сейчас. Даже после всего. Если она попросит. И именно это уничтожило последние остатки страха. Гермиона медленно покачала головой. И сама снова потянулась к нему. После этого все стало каким-то нереальным. Очень тихим. Очень личным. Он целовал ее медленно, будто изучал. Будто запоминал каждую ее реакцию. Каждый вдох. Каждую дрожь. — Мерлин, как жы ты сводишь меня с ума, Грейнджер..... прошептал ей в губы Драко. Когда его руки осторожно скользнули по ее талии под футболкой, Гермиона вздрогнула — не от страха, а от того, насколько осторожным он был. Насколько внимательным. Он не торопился. Вообще. Будто понимал: сейчас ей нужна не страсть. А ощущение, что ее любят бережно. И именно от этого у Гермионы начинало щемить сердце. Она не помнила, как оказалась у него на коленях. Как снова начала целовать его. Как он тихо засмеялся ей в губы, когда она, окончательно осмелев, сама потянула его ближе. Помнила только, что рядом с ним исчезало все. Рон. Боль. Обиды. Страх. Оставался только Драко. Его руки. Его дыхание. И то, как он смотрел на нее. Будто она была самым важным человеком в его жизни. Когда он осторожно поднял ее на руки, Гермиона только сильнее прижалась к нему. Инстинктивно. Без страха. И Драко на секунду замер, будто от этого простого движения у него перехватило дыхание. Он отнес ее в спальню медленно, не отрывая взгляда от ее лица. А Гермиона вдруг поняла одну очень простую вещь. Она впервые в жизни чувствовала себя не чьей-то обязанностью. Не привычкой. Не удобным выбором. А женщиной, которую хотят любить. Когда они наконец оказались у двери спальни, Драко на мгновение оторвался, глядя на нее чуть потемневшим взглядом. — Останови меня, Грейнджер, — хрипло сказал он.        Она усмехнулась, проводя пальцами по его шее: — И зачем мне это? Открыв дверь в спальню ногой, блондин занес девушку и аккуратно положил на кровать. Он оторвался от ее губ, целуя в шею и ключицы, постепенно снимая с нее футболку. Стянув ее, Драко увидел кружевной лиф бежевого цвета, от которого у него просто снесло крышу. Пробормотав: — Блять, Грейнджер. Ты сведешь меня с ума, — Драко зубами зацепил кружево лифа, пытаясь прикусить ее сосок. В ответ он услышал одобрительные стоны над головой.    Улыбнувшись ее реакции, Малфой продолжил свое путешествие под названием «изучить тело Гермионы Грейнджер».        Его губы плавно перешли к животу, а затем к кромке белья. Засунув палец под белье, Драко поднял глаза на Гермиону. На ее лице он увидел только чувство предвкушения и страсти — ее янтарные глаза стали практически черного цвета, а зубы едва прикусили нижнюю губу. Ему нравилось то, что он видел. Член в его штанах дернулся, желая как можно быстрее завладеть ее телом. — Еще успеется, — подумал Драко, решив сначала изучить Грейнджер внимательнее. Одним рывком он снял их и откинул куда-то в сторону. Увидев Гермиону полностью голой (за исключением этого прекрасного лифа, который он решил оставить на потом), его глаза потемнели, а по рукам пошел ток в предвкушении. Драко положил руки ей на бедра, начиная медленно двигаться к центру ее наслаждения. Когда его аристократические пальцы сделали первое плавное движение по клитору, громкий женский стон разнесся по всей комнате. Наклонившись, Драко провел языком между складок, наслаждаясь ее вкусом. В этот момент Гермиона застонала еще громче, хватая его за волосы и стараясь приблизить лицо как можно ближе к своему телу. Малфой понял, что одного языка ей недостаточно, и ввел два пальца внутрь. Задавая медленный темп, он доводил ее до исступления, слушая страстные вздохи. В какой-то момент блондин почувствовал, что стенки ее влагалища напряглись и понял, что Гермиона уже близка. Ускорив темп языком и руками, он услышал протяжное: — О да, Дракооооо.        Малфой не думал, что может кончить только от того, как девушка произносит его имя. Но именно сейчас он был близок к этому. Гермиона, не выпуская его волосы из рук, потянула его наверх. Их губы соединились в страстном поцелуе, пока Драко стягивал лямки ее лифа, чтобы освободить великолепную грудь. В этот момент Грейнджер поняла, что Малфой все еще полуодет. Сначала она пыталась неуклюже стянуть брюки, но трясущимися руками это не получалось. Она дернула за штаны и порвала их. — Я куплю тебе новую, — сказала Гермиона и потянулась чтобы снять с него все лишнее. — Обойдусь, — хмыкнул Драко, стягивая брюки.        Когда его член освободился из плена боксеров, Гермиона провела по нему рукой и одобрительно хмыкнула в губы, а Драко застонал. — Еще никогда не слышала такого сексуального мужского стона, — подумала девушка, проводя большим пальцем по головке его члена и распределяя смазку по всей длине.       Раздвинув ноги шире, Гермиона направила член в себя и они издали звуки наслаждения. Малфой начал аккуратно двигаться, давая Грейнджер время привыкнуть к его размерам. Почувствовав, что она начала подмахивать ему бедрами, он ускорился. Его рука коснулась груди и соска, начиная перекатывать его между пальцами, а губы снова утянули в страстный поцелуй, который прерывался тихими вздохами.        В какой-то момент Драко почувствовал, что Гермиона тянет его в одну сторону, намекая поменяться местами. Он лег на спину, любуясь видом, который перед ним открылся. Его руки бродили по ее телу от талии к бедрам и обратно, а глаза наблюдали за тем, как небольшая и аккуратная грудь движется в такт ее движениям.        Гермиона закинула голову, растворяясь в ощущениях от того, как его член проникает в нее. Ее рука потянулась к клитору, нежно проводя по нему пальцами. От такого представления Драко был готов кончить в ту же секунду, но он сдерживал себя. Еще никогда секс не приносил ему такого удовольствия не только в физическом плане, но и в эмоциональном. Он наслаждался тем, как девушка стонет, сидя на нем, ее видом, ее запахом, ее вкусом. — Мерлин, я уже близко, — простонала Грейнджер, ускоряясь на нем. — Давай, девочка моя, кончай. Я хочу видеть тебя в этот момент, — прорычал в ответ Драко.       Гермиона закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться на его голосе. Но в этот момент она услышала: — Нет, Грейнджер. Смотри на меня.        И этот приказной тон довел ее до второго оргазма за вечер. Она застонала, опуская взгляд на блондина. В его глазах Гермиона успела заметить одобрение, пока ее накрывала волна удовольствия. И тут она почувствовала, что Драко кончает следом за ней, издавая животный рык и сжимая ее талию. Комната постепенно наполнялась тишиной. Не неловкой. Не пустой. А той особенной тишиной, которая бывает только после моментов, когда между двумя людьми рушатся последние стены. За окном все еще шел дождь. Редкие капли тихо ударялись о стекло, где-то внизу шумел просыпающийся Лондон, но здесь, в полутемной спальне, мир словно замедлился. Гермиона лежала рядом с Драко, пытаясь выровнять дыхание. Щека все еще горела от его поцелуев. Кожа помнила каждое прикосновение его рук. Но сильнее всего ее пугало не это. А то, что происходило внутри. Она лежала у него на груди, медленно водя пальцами по его коже, и чувствовала странное спокойствие. Такое глубокое, почти болезненное спокойствие, будто после долгих лет шума кто-то наконец выключил все лишнее. С Роном все всегда было сложно. Даже в хорошие дни. Она постоянно думала. Правильно ли говорит. Не слишком ли много требует. Не мешает ли. Не раздражает ли. Даже любя его, она будто всегда старалась стать удобнее. Тише. Проще. А сейчас... Сейчас рядом с Драко ей впервые не хотелось уменьшать себя. И это пугало сильнее, чем сама близость. Потому что было настоящим. Она слегка приподняла голову и посмотрела на него. Драко лежал, закинув одну руку под голову, а другой продолжал машинально гладить ее спину кончиками пальцев. Будто не мог перестать касаться. Будто ему самому нужно было убеждаться, что она все еще рядом. Она привыкла видеть в нем человека, который всегда контролирует ситуацию. Всегда знает, что сказать. Как посмотреть. Как уколоть. Как спрятаться за сарказмом. Но сейчас маски не было. Вообще. Он выглядел... открытым. И от этого сердце болезненно сжалось. Драко почувствовал ее взгляд и медленно повернул голову. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Без шуток. Без привычных колкостей. И Гермиона вдруг заметила в его глазах что-то, чего никогда раньше не видела. Осторожность. Будто он боялся спугнуть этот момент. Будто сам не верил, что она лежит рядом с ним вот так — расслабленная, теплая, доверчивая. — О чем думаешь? — тихо спросил он. Гермиона улыбнулась едва заметно. — О том, что это неправильно. Драко нахмурился. Она провела пальцами по его груди и тихо продолжила: — Я должна сейчас паниковать. — Должна жалеть. — Должна чувствовать вину. Она замолчала. Потом посмотрела ему прямо в глаза. — А я чувствую себя счастливой. Что-то дрогнуло в его лице. Совсем едва заметно. Он прикрыл глаза на секунду, будто эти слова ударили куда-то слишком глубоко. Потом притянул ее ближе. Медленно. И уткнулся губами ей в волосы. Гермиона почувствовала, как быстро бьется его сердце. Так же быстро, как ее собственное. —Драко? Она тихо произнесла его имя, лежа у него на груди, и от этого простого звука внутри у него что-то болезненно дрогнуло. Мерлин. Она даже не понимала, что делает с ним. Не Малфой. Не язвительное "хорек". Не холодное "ты". А просто... Драко. Так спокойно. Так мягко. Будто его имя всегда должно было звучать именно из ее уст. Он медленно перевел взгляд на нее. — М-м? Гермиона чуть приподнялась на локте. Волосы рассыпались по плечам, щеки все еще слегка розовели после их близости, а глаза были удивительно серьезными. Она смотрела на него так внимательно, будто действительно хотела понять. Не флирт. Не шутку. А его самого. — Что ты чувствуешь сейчас? Вопрос прозвучал неожиданно тихо. Но внутри у Драко все напряглось. Он тихо усмехнулся. — Честно? Она кивнула. Он провел ладонью по ее спине. Медленно. Задумчиво. — Я чувствую себя так... Он усмехнулся без привычной насмешки. — Будто всю жизнь был в шуме. Пауза. — А потом внезапно стало тихо. Гермиона смотрела не моргая. А Драко продолжал чуть тише: — И знаешь, что самое страшное? Она покачала головой. Он улыбнулся уголком губ. Очень слабо. — Мне не хочется уходить. У Гермионы перехватило дыхание. Он лежал рядом — растрепанный, уставший, непривычно открытый — и говорил это так спокойно, будто не понимал, что делает с ней каждым словом. Она сглотнула. Потом тихо спросила: — Ты жалеешь? Драко нахмурился так резко, будто она его оскорбила. — О чем? — О нас. Он несколько секунд просто смотрел на нее. Потом вдруг приподнялся и навис чуть ближе. Настолько близко, что она чувствовала его дыхание. — Грейнджер. Его голос стал ниже. Глубже. — Я жалею только о том... Он провел пальцами по ее щеке. — Что не сделал этого раньше. У нее дрогнули губы. Она тихо рассмеялась — не от веселья, а потому что сердце вдруг стало слишком большим для груди. — Ты невозможен. — Мне говорили. Она улыбнулась. Настояще. И вдруг очень тихо призналась: — Я не помню, когда в последний раз мне было так спокойно рядом с кем-то. Что-то изменилось в его взгляде. Что-то очень мягкое. Очень опасное. Он притянул ее ближе, прижимая к себе так естественно, будто уже привык. И Гермиона вдруг поняла: она больше не хочет убегать от этого чувства.