Между строк

Несколько секунд Гермиона просто смотрела на него. Потом на телефон в своей руке. Потом снова на него. — Нет. Драко поднял бровь. — Нет? — Нет, Малфой. — Очень содержательно. — Нет — в смысле как?! Он спокойно пожал плечами: — Я задал вопрос. — Драко. — Ты ответила. — Драко. — Я умею складывать факты. Она прищурилась. — Ты меня выслеживал? Он медленно сделал вид, что задумался. — "Выслеживал" звучит так, будто я сижу в кустах с колдографией. Пауза. — Я предпочитаю "случайно оказался рядом". Гермиона уставилась на него. Потом медленно закатила глаза. Очень медленно. — Ты невозможен. — Но ты улыбаешься. И она вдруг застыла. Потому что... Потому что он был прав. Она улыбалась. Они шли уже почти час. А может больше. Гермиона перестала следить за временем. В какой-то момент они свернули с оживленных улиц, потом прошли мимо маленького кафе, потом через мост, потом снова куда-то. И постепенно произошло что-то странное. Что-то совсем незаметное. Исчезли Малфой и Грейнджер. Исчезли Слизерин и Гриффиндор. Исчезли война, школа, прошлое. Будто сейчас были просто двое людей. Молодых. Немного уставших. Немного потерянных. И почему-то рядом друг с другом им было легко. — То есть ты серьезно открыла магазин только потому, что хотела тишины? — спросил Драко. — Не только. Она посмотрела вперед. — После войны все чего-то от меня ждали. — Министра магии? — Да. Она усмехнулась: — Или реформатора века. — И ты решила продавать книги. — А ты решил летать за маленьким золотым шариком. Он возмущенно посмотрел на нее. — Это снитч. — Маленький золотой шарик. — Грейнджер. — Маленький. — Грейнджер. — Очень маленький. Он вдруг тихо рассмеялся. Не усмехнулся. Не хмыкнул. Рассмеялся. И Гермиона замолчала. Потому что... Она никогда не слышала, как Драко Малфой смеется. По-настоящему. Не зло. Не насмешливо. Просто смеется. А потом он посмотрел на нее и прищурился: — Что? Она быстро отвела взгляд. — Ничего. — Грейнджер. — Ничего. Он внимательно смотрел еще несколько секунд. Потом уголок его губ медленно поднялся. — Ты сейчас на меня засмотрелась? Гермиона резко повернула голову: — ЧТО?! — О, Мерлин... Он сделал очень серьезное лицо. — Грейнджер влюбилась. — Малфой! — Нужно записать дату. — МАЛФОЙ! И по пустой ночной улице снова раздался смех. И Гермиона вдруг поймала себя на мысли: Она не помнила, когда в последний раз ей было настолько легко. Они продолжали идти по ночному Лондону. Улицы становились тише. Редкие машины проезжали мимо, в окнах домов постепенно гас свет, а где-то вдали часы пробили полночь. Гермиона уже давно перестала замечать время. И это было странно. Потому что обычно она всегда замечала время. Всегда. Она следила за расписанием, планировала дни, думала о завтрашнем утре, о делах, о встречах. А сейчас... Сейчас она просто шла. И просто жила этот момент. — Кстати, — вдруг сказал Драко, — у меня есть теория. Гермиона подозрительно посмотрела на него. — Уже страшно. — Не перебивай. Он засунул руки глубже в карманы пальто. — Ты всегда выглядела одинаково. — Что? — В Хогвартсе. Она нахмурилась. — Это сейчас было оскорбление? — Нет. Он повернул голову к ней. — Ты всегда шла очень быстро. — Потому что у меня были дела. — Нет. Он покачал головой. — Ты шла так, будто опаздываешь спасать мир. Гермиона открыла рот. Закрыла. Потом прищурилась: — Это неправда. — Правда. — Нет. — Я буквально видел это семь лет. — Малфой. — Ты даже поворачивала за угол одинаково. Она остановилась. — Что значит "поворачивала за угол одинаково"? Драко тоже остановился. Потом совершенно невозмутимо сказал: — Левое плечо чуть вперед. Пауза. — И хмурилась. Еще пауза. — Особенно если читала на ходу. Тишина. Гермиона уставилась на него. Очень долго. Потом медленно сказала: — Ты пугающий человек. — Ага. — Нет, я серьезно. — Я знаю. — Нет, Малфой, ты сейчас описал, как я хожу! — И? Она подняла руки: — И?! Он несколько секунд молча смотрел на нее. А потом вдруг совершенно спокойно произнес: — Я просто много на тебя смотрел. Тишина. Абсолютная. Гермиона перестала дышать. Буквально на секунду. Потому что он сказал это так спокойно. Так естественно. Будто это не было чем-то странным. Будто это было очевидно. Драко посмотрел на нее. Потом моргнул. Один раз. И вдруг понял, что именно сказал. — Я не в этом смысле. Пауза. — То есть... Еще хуже. — Я хотел сказать... Он замолчал. А Гермиона вдруг увидела невозможное. Драко Малфой растерялся. По-настоящему. И впервые за весь вечер уже она медленно улыбнулась. Очень медленно. — Малфой. Он закрыл глаза. — Не начинай. — Малфой... — Грейнджер. — Ты покраснел? — Нет. — О Мерлин... — Грейнджер. — ДРАКО МАЛФОЙ ПОКРАСНЕЛ! И в следующую секунду она уже смеялась, держась за его руку, чтобы не согнуться пополам. И ни один из них не заметил, как именно это произошло. Не заметил, когда Гермиона взяла его за руку. И не заметил, что Драко даже не попытался ее отпустить. Они шли дальше уже медленнее. Гермиона все еще иногда улыбалась сама себе, вспоминая лицо Малфоя несколько минут назад. Его растерянность. Мерлин. Она бы многое отдала за колдографию этого момента. Ночной воздух стал прохладнее. Где-то впереди тихо шумел фонтан, а фонари размывали теплый свет по мокрому асфальту. Несколько секунд они шли молча. Спокойно. Хорошо. А потом Драко вдруг спросил: — Почему ты одна в такое время? Гермиона моргнула. Слишком резко. Будто не ожидала такого вопроса. — Просто захотелось погулять. Он посмотрел на нее. — Так поздно? — Да. Она пожала плечами. — Это запрещено? — Нет. Он отвел взгляд вперед. Потом спокойно добавил: — И как твой парень тебя отпустил? Пауза. — У тебя же есть парень? Еще одна. — Вроде рыжий, если я не ошибаюсь. И мир будто слегка качнулся. Улыбка исчезла с лица Гермионы так быстро, словно ее и не было. Она вспомнила квартиру. Сообщения. "Блин, я забыл." "Мы можем перенести." Родителей. Тот факт, что она собиралась впервые представить Рона не как друга. А как мужчину, которого любит. И то, как легко он предложил это отменить. Все сразу. Одним ударом. Она отвела взгляд. — Да. Тихо. Очень тихо. — Есть. Тишина. Драко посмотрел на нее. И сразу понял. Сразу. Он не знал деталей. Не знал, что произошло. Но за годы квидича научился замечать вещи за доли секунды. Напряженные плечи. Взгляд, который резко уходит в сторону. И то, как человек вдруг начинает улыбаться одними губами. Он задел что-то. Что-то очень больное. Драко мысленно выругался. Потому что весь вечер он пытался заставить ее смеяться. И только что все испортил. Несколько секунд он просто шел рядом. А потом вдруг очень спокойно сказал: — Знаешь... Гермиона подняла глаза. Он смотрел вперед. Не на нее. — Я всегда считал Уизли идиотом. Она удивленно моргнула. А потом неожиданно тихо рассмеялась. Совсем чуть-чуть. И Драко едва заметно выдохнул. Потому что улыбка вернулась. Хотя бы немного. Домой Гермиона вернулась уже далеко за полночь. Квартира встретила ее тишиной. Тяжелой. Неприятной. Она закрыла дверь, сняла пальто и устало прислонилась к стене. Внутри все еще было странное ощущение от вечера. Теплое. Легкое. Она все еще вспоминала, как смеялась в парке. Как Малфой растерялся. Как они просто гуляли. Без войны. Без прошлого. Без ожиданий. Она опустила взгляд. Форма Рона все еще лежала на полу. Там же, где он ее бросил. Ботинки возле дивана. Футболка на кресле. Гермиона молча прошла мимо. Потом вошла на кухню. И резко остановилась. Настолько резко, что даже перестала дышать. На столе стояла коробка. Открытая. Половина пирога исчезла. Крошки были разбросаны по столу. Рядом стояла грязная кружка. И ложка. Ее ложка. Несколько секунд Гермиона просто смотрела. Не двигаясь. Потом медленно подошла ближе. Очень медленно. Смотрела на оставшуюся половину пирога. На крошки. На кружку. И вдруг тихо закрыла глаза. Потому что дело было совсем не в пироге. Совсем. Это был просто пирог. Просто подарок. Подарок Драко Малфоя. Просто коробка с вишней и тестом. Но... Рон даже не спросил. Не написал: "Можно?" Не подумал, что, может быть, она ждала этот пирог. Что он может быть важен. Что это вообще не его. Он просто увидел. И взял. Как всегда. Потому что никогда не задумывался. Потому что был уверен, что все вокруг и так принадлежит ему. Гермиона медленно взяла крышку от коробки. И вдруг устало потерла лицо ладонями. Потом тихо пробормотала: — Хоть бы он был отравлен. Пауза. — Совсем чуть-чуть. Она сама невесело усмехнулась. А потом выключила свет на кухне и пошла в сторону спальни. Нет. Не в спальню. В гостевую. Потому что видеть Рона сейчас она не хотела. Совсем. А в спальне он спал, раскинув руки на всю кровать, будто ничего не произошло. Будто мир был на своем месте. А Гермиона впервые за долгое время поняла одну очень неприятную вещь: Она устала. Не сегодня. Не за неделю. Не за месяц. Она устала быть удобной. Лежа в темноте, Гермиона смотрела в потолок. Спать не хотелось. Совсем. Слишком много мыслей. Слишком много чувств. И почему-то сейчас ей совсем не хотелось думать. Хотелось просто отключить голову. Она взяла телефон. Несколько секунд смотрела на экран. А потом написала, даже не думая: "Сейчас я совершенно серьезно пожелала, чтобы твой пирог был отравлен ☹️" Она отправила. И только через секунду широко открыла глаза. — Боже мой. Она резко села. — Гермиона! Потом закрыла лицо ладонью. — Зачем ты это отправила?! Телефон завибрировал почти сразу. Слишком быстро. Словно он тоже не спал. Она медленно убрала руки от лица. И открыла сообщение. "Грейнджер..." Пауза. "Во-первых, меня сейчас очень оскорбляет, что ты до сих пор называешь его МОИМ пирогом." Еще одно сообщение. "Во-вторых..." Еще пауза. "Если ты пишешь мне такое посреди ночи..." И еще одно. "Значит, что-то случилось." Тишина. И вдруг вся ее улыбка медленно исчезла. Потому что среди шуток. Среди сарказма. Он снова заметил. Она вдруг почувствовала, как внутри поднимается какая-то совсем детская обида. И прежде чем успела подумать, пальцы сами быстро застучали по экрану: "Он съел МОЙ ПИРОГ ☹️" Отправить. Несколько секунд Гермиона просто смотрела в телефон. А потом нахмурилась. — Боже... Она закрыла глаза. — Мне двадцать с лишним лет, а я жалуюсь Малфою на пирог. Телефон завибрировал. "Боже, Грейнджер, ты расстроена из-за пирога?" Она почти сразу начала печатать: "Это был мой пирог. Я приготовила его для родителей, потому что мама тоже его любит. Он знал это." Отправить. И тишина. Пять секунд. Десять. Двадцать. Гермиона нахмурилась. Тридцать. Она уже успела подумать: "Ну вот. Теперь Малфой решил, что я сумасшедшая." Телефон наконец загорелся. "Я куплю тебе десять таких пирогов." Еще одно сообщение: "Не расстраивайся 😘" Гермиона уставилась на экран. На секунду. Потом еще. Потом резко села на кровати. — Он что сейчас... Она моргнула. Еще раз посмотрела на экран. На смайлик. Потом медленно прижала телефон к груди и неожиданно тихо рассмеялась. Потому что где-то в другой комнате спал Рон. Рон, который забыл про родителей. Забыл про встречу. Съел пирог. А где-то в другом конце Лондона Драко Малфой... Только что пообещал купить ей десять. И почему-то от этой мысли стало тепло. Телефон снова завибрировал. Гермиона улыбнулась еще до того, как открыла сообщение. "Надо было его отравить 😉" Несколько секунд она просто смотрела на экран. А потом вдруг тихо хохотнула и сразу закрыла рот рукой. Потому что Рон спал в соседней комнате. И от абсурдности всей ситуации ей стало еще смешнее. — Боже мой... Она покачала головой. — Малфой ужасный человек. Но улыбка почему-то не исчезала. Она еще раз посмотрела на сообщение. Потом на предыдущее. "Я куплю тебе десять таких пирогов." "Не расстраивайся 😘" "Надо было его отравить 😉" Гермиона сама не заметила, как прижала телефон к груди. А потом резко остановилась. И медленно опустила руки. — Нет. Тишина. — Нет-нет-нет. Она прищурилась в потолок. — Мы не будем анализировать, почему мне сейчас так хорошо. Потому что если начать анализировать — станет страшно. Очень страшно. Поэтому она просто выключила свет. Укуталась в одеяло сильнее. И впервые за долгое время уснула не с тяжестью в груди. Не думая о завтрашнем дне. Не думая о родителях. Не думая о Роне. А с легкой улыбкой на губах. И где-то далеко в другой части Лондона Драко Малфой, лежа на своей кровати, посмотрел на телефон. На их переписку. Потом усмехнулся. И впервые за очень долгое время не чувствовал привычной пустоты. Потому что Грейнджер, сама того не понимая, уже заняла слишком много места в его мыслях. *** Утром Гермиону разбудил шум. Сначала сквозь сон ей показалось, что что-то упало. Потом послышался звон посуды. Потом еще что-то громко стукнуло. Она нахмурилась, сильнее закуталась в одеяло и спрятала лицо в подушку. Тишина. Две секунды тишины. И снова: БАМ. Гермиона обреченно открыла глаза. — Рон... Она медленно села на кровати, посмотрела на часы и устало потерла лицо руками. Потом встала и вышла из комнаты. Еще не дойдя до кухни, она уже знала, что увидит. И не ошиблась. Рон сидел за столом и ел яичницу с беконом. На кухне царил хаос. Сковорода стояла прямо на столе. Рядом валялась упаковка от бекона. Хлебные крошки были повсюду. Открытый джем. Грязная кружка. Еще одна кружка. И почему-то нож лежал на подоконнике. Гермиона даже не стала спрашивать почему. Не было сил. Рон не поднял головы. Даже не посмотрел на нее. — И где ты была всю ночь? В его голосе не было беспокойства. Совсем. Только раздражение. Будто она задержалась и забыла купить молоко. Гермиона молча смотрела на него несколько секунд. Потом спокойно ответила: — Гуляла. — Нагулялась? Он почти выплюнул это слово. Она смотрела на него. На его склоненную голову. На тарелку. На кухню. На человека, который даже не спросил: "Ты в порядке?" "Почему ты ушла?" "Замерзла?" Она вдруг поняла, что внутри ничего не дернулось. Ничего. Ни злости. Ни желания спорить. Только усталость. — Вполне. Так же спокойно ответила она. Он наконец поднял голову. Посмотрел на нее. Прищурился. — Ты идешь на ужин в Нору? — Нет. Она подошла к чайнику. — Я ужинаю со своими родителями. Холодно. Спокойно. Рон смотрел на нее несколько секунд. Потом резко встал. Стул скрипнул по полу. Он взял куртку. Ничего не сказал. Даже не посмотрел на нее. И вышел, громко хлопнув дверью. В квартире снова стало тихо. Гермиона стояла у чайника. Не двигаясь. Потом медленно посмотрела на кухню. На беспорядок. На грязную посуду. На крошки. И вдруг подумала одну совершенно ужасную мысль: Вчера вечером ей было легче рядом с Малфоем... Чем сейчас дома. После того как дверь захлопнулась, в квартире стало тихо. Настолько тихо, что Гермиона слышала тиканье часов в гостиной. Она стояла у чайника еще несколько секунд. Не двигалась. Потом медленно выдохнула. И посмотрела на кухню. На сковороду. На крошки. На кружки. На следы от ботинок возле двери. Раньше она бы начала злиться. Начала бы ворчать. Начала бы мысленно перечислять все, что опять придется убирать. Но сейчас... Сейчас она просто смотрела. И вдруг поняла странную вещь. Она устала не от бардака. Она устала от того, что все время убирала что-то большее. Не кружки. Не одежду. Не разбросанные вещи. Она постоянно убирала последствия. Последствия чужой невнимательности. Чужого эгоизма. Чужого "потом". Гермиона вдруг устало опустилась на стул. В этот момент телефон завибрировал. Она машинально взяла его. И замерла. "Доброе утро, Грейнджер." Она невольно улыбнулась. Еще сообщение: "Надеюсь, ты пережила ночь." И почти сразу третье: "И еще надеюсь, что ты не убила Уизли." Гермиона посмотрела на экран. Потом медленно перевела взгляд на кухню. На недоеденную яичницу. На крошки. На остатки пирога. Потом снова на телефон. И быстро напечатала: "Пока нет." Через секунду: "Но кухня сейчас выглядит как место преступления." Ответ пришел почти мгновенно: "Грейнджер..." Пауза. "Мне кажется, ты сейчас говоришь не про кухню." Она замерла. И снова уставилась в экран. Потому что Малфой... Опять заметил. *** Гермиона убралась дома. Вымыла посуду. Привела кухню в порядок. Приготовила ужин. Накрыла на стол. Потом поправила салфетки. Потом снова поправила. А потом еще раз. Потому что нервничала. Очень. Она не знала, как объяснить родителям отсутствие Рона. И если раньше она бы придумала что-нибудь: "срочная тренировка" "неожиданные дела" "важная встреча" то сейчас... Сейчас она вдруг поняла, что устала. Устала оправдывать его. Поэтому решила: Будет действовать по обстоятельствам. В семь часов раздался звонок. Родители. Мама, как всегда, крепко обняла ее прямо с порога. Отец поцеловал в макушку. — Милая, ты похудела. — Мам... — Нет, серьезно. — Мам. Она улыбнулась. На душе вдруг стало легче. За столом сначала говорили о магазине. Потом о работе. Потом отец рассказывал какую-то историю про нового коллегу. А потом мама осторожно спросила: — А Рон? Гермиона замерла буквально на секунду. Потом спокойно ответила: — Его не будет. Слишком сухо. Слишком коротко. Родители переглянулись. Но ничего не сказали. И Гермиона была благодарна. Очень. Потому что не смогла бы сейчас ничего объяснить. Они только начали ужинать, когда в дверь вдруг постучали. Гермиона подняла голову. И сердце предательски дернулось. Рон. Он передумал. Он пришел. Он вспомнил. Она вскочила почти сразу. — Я открою! И быстро пошла к двери. Даже слишком быстро. Открыла. И улыбка медленно исчезла. На пороге стоял курьер. — Гермиона Грейнджер? — Да?.. — Получите посылку и распишитесь. Он протянул ей большую коробку и небольшой конверт. Она растерянно расписалась. Закрыла дверь. И медленно пошла обратно. — От кого? — удивилась мама. — Я не знаю... Но уже знала. Почему-то уже знала. Она поставила коробку на стол. Открыла. И застыла. Внутри лежали пироги. Много. Очень много. Вишневые. Родители удивленно посмотрели на нее. А Гермиона дрожащими пальцами открыла записку. "Надеюсь, я успел до прихода родителей." "Не ешь все сразу. Не хочу, чтобы ты свалилась от переедания вишни." "P.S. Они зачарованы стазисом и будут свежими еще неделю." "Д.М." Тишина. Абсолютная. Гермиона медленно подняла голову. И встретилась с двумя очень внимательными взглядами. Мама подняла бровь. Отец медленно отложил вилку. Очень медленно. Очень. — Гермиона... Пауза. — Кто такой Д.М.? вдруг из-за спины Гермионы сказала мама. Гермиона застыла. Абсолютно. Она посмотрела на записку. Потом на маму. Потом на отца. И снова на записку. В голове внезапно стало очень пусто. Очень. — Д.М.? — медленно повторил отец. Мама подозрительно прищурилась. — Гермиона... Она нервно усмехнулась. — Это... Малфой. Тишина. Вилка выпала из руки мамы и со звоном ударилась о тарелку. — Малфой?! Отец моргнул. — Тот самый Малфой? — Драко Малфой? Гермиона уже чувствовала приближающуюся катастрофу. — Да, но... — ДРАКО МАЛФОЙ ПРИСЫЛАЕТ ТЕБЕ ПИРОГИ?! — Мам! — Много пирогов! — потрясенно сказала мама. Отец молчал. Очень долго. Потом посмотрел на коробку. Потом на записку. Потом на дочь. — Я немного запутался. Он кашлянул. — Разве ты не встречаешься с Роном? Гермиона открыла рот. Закрыла. Потому что... Потому что она и сама внезапно почувствовала себя странно. Очень странно. Потому что Рон не пришел. Не позвонил. Не написал. Зато Малфой каким-то образом вспомнил про пирог. Вспомнил про родителей. И прислал не один. А десять. Мама медленно улыбнулась. Очень нехорошо. Очень. — Гермиона... Она прищурилась. — А он симпатичный. — МАМА! — Что? Я просто сказала. — Мам! — И внимательный. — МАМ! Отец перевел взгляд на коробку. Потом совершенно серьезно взял один пирог. — Ну... Пауза. — Раз уж этот мистер Малфой так старался... Он откусил кусок. Все замерли. Отец медленно прожевал. Поднял брови. Посмотрел на Гермиону. — Хм. Пауза. — Мне уже нравится Малфой. — ПАПА?! ПАПА?! Гермиона смотрела на него так, будто только что услышала государственную измену. Отец невозмутимо сделал еще один кусочек. Медленно прожевал. Потом кивнул. — Очень хороший пирог. Мама тут же потянулась за вторым. — Дай попробовать. — МАМ, ПАП! — Что? — совершенно искренне спросила мама. — Вы не понимаете! — Не понимаем чего? — Ничего! Отец поднял бровь: — Пока я понимаю только одно. Он указал вилкой на коробку. — Парень, с которым ты встречаешься, не пришел. Гермиона застыла. — Пап... — А другой мужчина каким-то образом узнал, что ты расстроена из-за пирога... Он посмотрел на записку. — И прислал тебе десять. — Папа! — Я просто анализирую ситуацию. — Ты не помогаешь! Мама подозрительно прищурилась. Очень подозрительно. — Гермиона... О нет. Нет. Она слишком хорошо знала этот тон. — Ты улыбаешься. — Что? — Ты улыбаешься. — Нет. — Да. — Нет. — Да. — МАМА! Мама медленно повернулась к отцу: — Она улыбается. — Я вижу. — Она покраснела. — Я тоже вижу. — Я НЕ ПОКРАСНЕЛА! В этот момент телефон Гермионы завибрировал. Все трое одновременно посмотрели вниз. Гермиона медленно опустила взгляд. И тут же пожалела. Потому что на экране светилось: "Грейнджер, если твой отец не одобрит мои пироги, я восприму это как личное оскорбление." Тишина. Очень. Очень тяжелая. Гермиона медленно подняла голову. И встретилась с двумя счастливыми лицами родителей. Мама уже улыбалась. Отец откашлялся. — Хм. Пауза. — Кажется... Он взял еще кусочек пирога. — Кажется, мне срочно нужно познакомиться с Малфоем. Дальше ужин прошел неожиданно легко. Будто напряжение, которое Гермиона чувствовала весь день, медленно растворилось. Они смеялись. Вспоминали истории из детства. Мама расспрашивала про магазин. Отец внимательно слушал и иногда вставлял свои замечания. И Гермиона вдруг поймала себя на мысли, что уже давно не чувствовала себя так спокойно. Так... дома. Когда родители уже собирались уходить, отец вдруг остановился возле двери. Очень серьезно посмотрел на нее. — Гермиона. — Да? Он задумчиво посмотрел на коробку. Потом кашлянул. — Мне нужен один пирог Малфоя с собой. Тишина. Гермиона уставилась на него. Мама рассмеялась. — Ричард! — Что? — Ты ведешь себя ужасно. — Он хороший. — Это пирог хороший. — Я это и сказал. Гермиона закатила глаза. Очень медленно. — Вы невозможны. Но все-таки упаковала ему один пирог. Когда дверь за родителями закрылась, квартира снова погрузилась в тишину. Только теперь она была уютной. Гермиона начала убирать со стола. Собрала тарелки. Взяла кружки. И в этот момент телефон завибрировал. Она автоматически улыбнулась. Даже не подумав. "Малфой." Эта мысль появилась первой. И только потом она посмотрела на экран. Улыбка исчезла. Рон. "Ты все?" Гермиона нахмурилась. — В смысле? Она быстро напечатала. "Родители ушли?" Она застыла. Потом медленно опустила телефон. И вдруг почувствовала, как внутри начинает подниматься злость. Не грусть. Не обида. Злость. "Почему они должны уходить?" "Они остались ночевать у меня." Ответ пришел почти сразу. "А куда я должен теперь идти?" Гермиона несколько секунд смотрела на экран. Потом нервно усмехнулась. — Нет. Тишина. — Нет, серьезно? Она быстро начала печатать: "У тебя есть СВОЯ квартира." Отправить. И телефон остался лежать в руке. Она стояла неподвижно. Потому что вдруг поняла кое-что ужасное. Рон не написал: "Как все прошло?" Не спросил: "Твои родители не расстроились?" Не спросил: "Ты в порядке?" Он не пытался извиниться. Не пытался приехать. Не спешил познакомиться с ними хотя бы в конце вечера. Он просто... Не хотел. Гермиона медленно опустилась на стул. И вдруг вспомнила, как отец сегодня сказал: "Мне нужен один пирог Малфоя." А потом вспомнила, как мама улыбалась. Как они смеялись. Как Малфой, даже не появившись здесь... Понравился ее родителям. И почему-то эта мысль оказалась опаснее, чем ей хотелось бы.