Между строк

Следующий день начался удивительно легко. Впервые за последние недели Гермиона проснулась с ощущением, что внутри стало немного спокойнее. В магазине было оживленно. Колокольчик над дверью звенел почти без остановки, посетители сменяли друг друга, дети сидели у окна с книгами сказок, а возле стойки выстроилась небольшая очередь. И несмотря на усталость, сегодня Гермиона улыбалась. Потому что завтра должны были приехать родители. Она нервничала. Очень. Она уже давно собиралась это сделать. Давно хотела представить Рона не как «Рон, мой друг со школы», а как: "Рон. Мой парень." Они были вместе уже два года. Пора. Хотя от одной мысли о реакции отца у нее слегка холодели ладони. Отец был строгим. Мама — требовательной. А Рон... Гермиона любила Рона. Но Рон иногда мог открыть рот и превратить спокойный вечер в катастрофу. Она быстро взяла телефон. "Можешь зайти в мою любимую пекарню и захватить вишневый пирог на завтра? Я не успеваю — много людей в магазине, а пекарня закрывается в шесть." Ответ пришел почти сразу. "Миона, не могу. Тренировка затянулась." Гермиона смотрела на экран несколько секунд. Потом медленно выдохнула. И отложила телефон. Конечно. Из-за этого ей пришлось закрыть магазин раньше. К пекарне она почти бежала. Но, как назло, над дверью уже почти гасла вывеска. — Простите, мисс Грейнджер, — виновато улыбнулся продавец, — последний вишневый пирог купили буквально минут пять назад. У Гермионы опустились плечи. — А... Она попыталась улыбнуться. — Ничего страшного. Но настроение все равно немного погасло. Когда она добралась домой, на улице уже темнело. Она достала ключи. И вдруг замерла. У двери стояла небольшая коробка. Гермиона закрыла глаза. Потом тяжело вздохнула: — Коробка на пороге? Пауза. — Опять? Она подняла взгляд к потолку. — Боже, Тео... Она покачала головой: — Это нужно прекращать. Взяв коробку, она вошла в квартиру. Поставила ее на стол. Она открыла коробку и застыла на месте. Вишневый пирог. Тот самый. Из той самой пекарни. Несколько секунд Гермиона просто стояла. Не двигаясь. Потом медленно взяла записку. "Я помню, что ты любишь именно вишневый. В Хогвартсе, когда ты проходила мимо, от тебя всегда оставался легкий шлейф вишневого запаха. С тех пор это и мой любимый пирог." "Д.М." Тишина. Гермиона перечитала. Один раз. Потом второй. Потом третий. И почему-то сердце вдруг забилось немного быстрее. Не из-за пирога. Не из-за записки. А из-за одной мысли. "Он помнит?" Малфой. Драко Малфой. Помнит запах ее духов из Хогвартса. Спустя столько лет. До самого вечера Гермиона не находила себе места. Она пыталась читать. Пыталась разбирать новые поставки книг. Пыталась приготовить ужин. Но мысли постоянно возвращались к одной маленькой записке. "С тех пор это и мой любимый пирог." Она ходила по квартире туда-сюда. От окна к дивану. От дивана к кухне. Потом обратно. — Это просто пирог, Гермиона. Тишина. — Просто пирог. Пять секунд. — Малфой не может выбить тебя из равновесия пирогом. Еще пять секунд. Она резко остановилась. Посмотрела на письменный стол. Прищурилась. — Нет. Потом быстро подошла, взяла перо и начала писать, пока не успела передумать: "Малфой, мне кажется немного подозрительным, что человек, который в школе терпеть меня не мог, спустя столько лет помнит мой любимый пирог. Я пока не уверена, стоит ли мне умиляться или начинать переживать за свою безопасность. Но на всякий случай, если завтра я внезапно исчезну — знай, подозреваемый у авроров будет первым и очень очевидным. Спасибо за пирог. Даже если это была попытка меня отравить. Г.Г." Она перечитала. Улыбнулась. Потом быстро свернула письмо. Пока не передумала. Открыла окно. Подозвала сову. И отправила. А когда птица скрылась за крышами домов, Гермиона вдруг поняла: Она только что сама написала Драко Малфою. Первая. И почему-то от этой мысли внутри стало... странно тепло. Рон вернулся домой позже. Он привычно сбросил куртку на диван. Ботинки — посреди комнаты. Футболку — на кресло. Гермиона даже не посмотрела. Он сразу ушел в душ. Через несколько минут вышел, вытирая волосы полотенцем. Подошел к ней сзади. Обнял. Поцеловал в висок. — Завтра мама пригласила нас на ужин. Гермиона замерла. Медленно повернулась. — Завтра? Голос прозвучал чуть громче обычного. Рон нахмурился: — Ну да. Она смотрела на него несколько секунд. — Но завтра приезжают мои родители. Пауза. — Мы планировали эту встречу. Еще пауза. — Если ты не помнишь. Рон застыл. И Гермиона увидела. Увидела этот взгляд. Тот самый. Когда человек внезапно понимает, что забыл что-то важное. — Блин... Он потер шею. — Блин, я забыл. Она закрыла глаза. — Что теперь делать? Он сел рядом. Абсолютно спокойно. Слишком спокойно. — У Джорджа день рождения во вторник, меня не будет. Мама хотела собрать всех завтра. Гермиона медленно подняла голову. — Но как же мои родители? — Ну... Он пожал плечами. — Мы можем перенести на следующую субботу. Тишина. Абсолютная. Гермиона смотрела на него. Долго. Очень долго. Потом медленно встала. — Я не буду переносить встречу. Рон поднял глаза. — Что? — Если ты не хочешь знакомиться с моими родителями — можешь идти к своим. Она взяла пальто. — Я не пойду. — Гермиона... — Я буду со своими родителями. Голос дрогнул. Совсем немного. Но она уже отвернулась. Потому что не хотела, чтобы он увидел глаза. Не хотела. Она открыла дверь. И вышла. Через несколько минут Гермиона уже шла по магловской части Лондона. Вокруг горели фонари. Мимо проходили люди. Где-то вдали слышались машины. А она просто шла. Одна. Медленно. Засунув руки в карманы пальто. И думала. О многом. О двух годах. О том, что Рон никогда не знакомился с ее родителями как ее парень. О том, что он забыл. Снова забыл. О том, что Малфой почему-то помнил запах ее духов спустя годы. И вдруг от этой мысли ей стало страшно. Потому что чужой человек почему-то замечал ее лучше... Чем родной. Лондон вечером был красивым. Не ярким. Не шумным. Каким-то тихим и немного грустным. Фонари отражались в мокром асфальте, люди спешили домой, из маленьких кафе тянуло кофе и выпечкой, а деревья в парке едва слышно шуршали под ветром. Гермиона медленно шла по дорожке, засунув руки в карманы пальто. Она не знала, сколько времени прошло. Двадцать минут. Час. Может больше. Она просто шла. Иногда садилась на скамейку. Потом снова вставала. В голове крутились мысли. Слишком много мыслей. "Блин, я забыл." Он даже не задумался. Даже не попытался сказать: "Нет, Гермиона, я пойду с тобой." "Я познакомлюсь с твоими родителями." "Это важно." Он просто предложил перенести. Будто речь шла не о встрече. Будто речь шла о походе в магазин. Телефон в кармане завибрировал. Рон. Она посмотрела на экран. "Ты где?" Через секунду: "Гермиона, не драматизируй." Потом: "Я же не сказал, что не пойду вообще." Она смотрела на сообщения. Долго. А потом просто заблокировала экран. И пошла дальше. Через пару минут телефон снова завибрировал. Она тяжело выдохнула. Достала. Но замерла. Потому что это был не Рон. "Только что получил письмо." Пауза. "И на случай, если ты все еще жива после пирога — я не пытался тебя отравить." "Хотя теперь немного жалею." Гермиона уставилась на экран. А потом неожиданно для самой себя рассмеялась. Посреди пустого парка. Тихо. По-настоящему. И впервые за весь вечер ей стало немного легче. Гермиона продолжала смотреть на экран. А потом нахмурилась. Стоп. Она резко остановилась посреди дорожки. Медленно перечитала сообщение. Потом еще раз. И прищурилась. — Подожди... Тишина. — Откуда у Малфоя мой номер?! Она уставилась на телефон так, будто он лично ее предал. В голове сразу начали появляться варианты. Гарри? Нет. Джинни? Нет. Тео? ...Тео. — Теодор Нотт, я тебя убью. Несколько прохожих странно посмотрели на нее. Гермиона этого даже не заметила. Она еще несколько секунд смотрела на экран. А потом вдруг уголок ее губ дернулся. И она быстро начала печатать: "Малфой, во-первых, откуда у тебя мой номер? Во-вторых, меня начинает немного пугать количество вещей, которые ты обо мне знаешь. И в-третьих — к твоему огромному сожалению, я все еще жива. Так что, боюсь, твой план провалился." Она перечитала сообщение. Улыбнулась. И отправила. А потом сразу нахмурилась. Потому что через две секунды телефон завибрировал. Слишком быстро. Слишком. Она медленно подняла экран. "Во-первых — у меня связи." "Во-вторых — сейчас прозвучало так, будто ты думаешь обо мне." Пауза. "В-третьих..." "Жаль." Гермиона уставилась на экран. А потом закатила глаза. Очень медленно. И почему-то улыбнулась еще сильнее. Гермиона еще несколько секунд смотрела на экран. А потом покачала головой. — Нет, нет, нет... Но улыбка уже появилась. Предательски. Она быстро начала печатать: "Малфой, не льсти себе. Я думаю не о тебе. Я думаю о том, стоит ли сообщить в Министерство, что один подозрительный бывший слизеринец собирает на меня слишком много информации." Ответ пришел почти сразу. "Грейнджер, ты сейчас сильно преувеличиваешь. "Слишком много информации" — это когда я знаю цвет твоей зубной щетки. До этого уровня мы еще не дошли." Гермиона резко остановилась посреди дорожки. Потом медленно опустила телефон. Потом снова подняла. — До этого уровня?! Она быстро напечатала: "До ЭТОГО уровня?! Малфой, слово "еще" в твоем предложении меня сейчас очень тревожит. И я начинаю подозревать, что в школьные годы ты был намного страннее, чем я думала." На этот раз ответ пришел не сразу. Прошло секунд десять. Пятнадцать. Потом экран снова загорелся. "Грейнджер, ты ранила меня. Я вообще-то стараюсь быть загадочным. А ты называешь это странным." Она тихо рассмеялась. По-настоящему. И впервые за весь вечер не думала ни о Роне. Ни о ссоре. Ни о завтрашнем дне. Только о том, что где-то в Лондоне сейчас сидит Драко Малфой... И переписывается с ней как нормальный человек. Странно. Очень странно. И неожиданно приятно. Гермиона все еще медленно шла по дорожке парка, пряча нос в воротнике пальто. Ветер становился холоднее. Но возвращаться домой почему-то не хотелось. Телефон снова завибрировал. Она почти сразу открыла сообщение. "Грейнджер, у меня важный вопрос. Насколько сильно ты пострадала после пирога?" Она усмехнулась. "Пока симптомов нет. Если не считать того, что я зачем-то продолжаю переписываться с тобой." Ответ прилетел почти мгновенно. "Очень тревожный симптом. Скорее всего начинается помутнение рассудка. Опиши окружающую обстановку." Гермиона прищурилась. "- Что?" "-Для диагностики. Ты сейчас дома?" Она закатила глаза. "Нет." Секунда. "У Поттера?" "Нет" "У Нотта?" Гермиона едва не поперхнулась воздухом. Остановилась прямо посреди дорожки. Потом быстро напечатала: "Малфой!" Ответ пришел сразу. Слишком сразу. "Значит не у Нотта. Уже хорошо. Продолжаем диагностику." Она уставилась на экран. Потом вдруг рассмеялась. — Ах ты... "Я в парке. Доволен?" Тишина. На этот раз ответа не было дольше обычного. Пять секунд. Десять. Пятнадцать. А потом: "Одна?" Улыбка на лице Гермионы почему-то исчезла чуть-чуть. Совсем немного. Потому что впервые за весь вечер среди шуток проскользнуло что-то другое. Что-то очень похожее на беспокойство. Гермиона несколько секунд смотрела на экран. Почему-то именно это короткое сообщение заставило ее остановиться. "Одна?" Без шутки. Без сарказма. Без привычного "Грейнджер". Просто один вопрос. Она медленно пошла дальше. Потом все-таки напечатала: "Да. Но прежде чем ты начнешь читать мне лекцию — я в состоянии дойти до дома самостоятельно." Ответ пришел не сразу. И это было странно. Потому что до этого Малфой отвечал почти мгновенно. Секунд десять. Пятнадцать. Потом телефон снова завибрировал. "Я и не собирался." Гермиона подняла бровь. "Ого. Какое самообладание. Я даже немного горжусь тобой." Почти сразу: "Не спеши. Я еще не закончил. Какой парк? " Она улыбнулась. Уже понимая, что происходит. "Малфой... Ты сейчас очень плохо скрываешь беспокойство. " Несколько секунд ничего не было. Потом: "Грейнджер, я просто не хочу потом читать в газетах: «Национальную героиню Британии украла стая пикси». Это плохо скажется на репутации страны." Она тихо рассмеялась и покачала головой. "Конечно. Исключительно забота о стране. " Телефон снова завибрировал. "Разумеется. Итак. Какой парк? " Гермиона смотрела на экран несколько секунд. Потом медленно улыбнулась. "Парк возле Риджент-стрит." Ответ пришел настолько быстро, будто он уже держал телефон в руках. "Очень плохо." Она нахмурилась. "Что плохо? " "То, что ты сейчас повернешь голову направо." Гермиона резко остановилась. Медленно повернула голову. И застыла. Потому что в нескольких метрах от нее, прислонившись плечом к фонарному столбу, стоял Драко Малфой. Черное пальто. Руки в карманах. И этот едва заметный уголок губ, который почти всегда означал, что он доволен собой. Очень доволен собой. Он спокойно посмотрел на нее. Потом слегка поднял телефон. — Добрый вечер, Грейнджер. Пауза. — Пикси пока не нападали?