Красная черта

— Извините, если я ненароком уязвила ваше мужское эго, супервайзер. Или, вернее, это сделали те две сообразительные девушки из вашего аналитического отдела, которые решили проверить меня на вшивость глупым фейком, — ровным, бархатным голосом произнесла Сакура, изящно промокнув уголки губ салфеткой. — Думаю, на этом мы закончим наш нелепый спор. Вы находитесь в кругу семьи, так что все официальные претензии по поводу моей работы выскажете мне завтра. В девять ноль-ноль. Саске буквально застыл на месте, а его пальцы, сжимавшие вилку, побелели. Эта девка только что хладнокровно опустила его при всех, выставив виновником глупой детсадовской подставы его же собственных подчинённых. Не говоря ни слова, он резко, но аккуратно подал ногу вперёд под столом и легонько, предупреждающе пнул её лакированную туфлю. Сакура от такой наглости чуть не задохнулась от возмущения, её изумрудные глаза округлились, а спина выпрямилась струной. Но затевать драку под столом на глазах у старшего поколения Учиха было выше её министерского достоинства. — Вот и прекрасно, мальчики, закроем тему Бюро, — поспешно вмешалась Микото, стараясь сгладить углы. Она ласково посмотрела на розововолосую племянницу. — Кстати, Сакура, букет на кухне просто прекрасный. Тёмные лилии — это такой изысканный вкус. — А что вообще за законник, Мадара? — Фугаку поправил манжеты рубашки, его суровое лицо выражало исключительно прагматичный интерес. — Ты его уже пробил по своим каналам? — Разумеется, пробил, — спокойно отозвался Мадара, делая глоток виски. — По стандартной ведомственной проверке парень чист, как вашингтонский снег. Но сейчас мои люди в Квантико копают глубже. Эта кошечка думает, я не знаю, что он лично подвёз её вчера до самого подъезда вечером ? Отцовский контроль никто не отменял. Сакура широко открыла глаза и резко повернула голову к отцу. Её лицо мгновенно, до самых ушей, залила густая пунцовая краска. — Папа, стой! Прекрати! — отчаянно прошептала она, молясь, чтобы земля расступилась прямо под этим пентхаусом. Меньше всего на свете ей хотелось, чтобы сидящий напротив Саске Учиха узнал её интимные подробности. — Да всё нормально, Сакура, чего ты так переживаешь? Это же абсолютно естественно, — мягко улыбнулась Микото, переводя взгляд на мужа. — Ты взрослая, красивая девочка, за тобой обязаны ухаживать статусные мужчины. — И кто этот счастливец? — глухо спросил Фугаку. — Хидан, — коротко и веско бросил Мадара. Фугаку понимающе кивнул, на секунду задумавшись: — Да, знаю такого. Окружной прокурор Манхэттена. Дерзкий парень, но хватка мёртвая. Если нужно, Мадара, я могу пробить его по своим судебным связям в Нью-Йорке. Посмотрим, чем этот юрист дышит за пределами зала заседаний. Сакура, чувствуя, как ситуация окончательно выходит из-под контроля, в чистой панике вытянула ногу под столом и со всей силы пнула уже Мадару. Старший Учиха от неожиданности дёрнул плечом и с искренним недоумением посмотрел на приёмную дочь. — Сакура, ты чего? — тихо, с искренним отцовским непониманием спросил он. — Папа, перестань, я тебя умоляю! — Сакура сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Она упорно избегала взгляда Саске, но кожей чувствовала, как его тяжёлый, сканирующий взор буквально выжигает на её кружевном воротничке дыру. — Я же тебе ещё вчера сказала, что всё совсем не так, как ты себе накрутил! Мы не встречаемся, это было исключительно рабочее пересечение по линии Министерства! — Ой, все вы, молодые, сначала так говорите, — Фугаку с тонкой, едва заметной ухмылкой посмотрел на Микото. — А потом — бац, и мы уже выбираем ресторан на свадьбу, а через пару лет нянчим двоих детей. Сакура от такого заявления дяди аж забыла, как дышать. Воздух в лёгких окончательно закончился, а краска стыда залила даже шею. Она сидела, уставившись в свою тарелку, пока Саске на другом конце стола медленно опустил бокал. В его голове только что захлопнулся идеальный, железобетонный капкан на министерского аудитора. Розовая выдра Харуно попалась на прокурорском крючке в его собственном доме. — Совсем загнали девочку, мужчины, имейте совесть, — с укоризной произнесла Микото, качая головой. Она бросила строгий взгляд сначала на мужа, а затем на притихших сыновей. — Да Боже ты мой! Мы. Не. Встречаемся! — Сакура окончательно потеряла министерское самообладание, её голос сорвался на отчаянный, загнанный шёпот. — Папа, ты слышишь меня?! Я с ним вчера посидела ровно сорок минут. Мы выпили по одному бокалу сухого вина, обсудили закрытие ведомостей, и всё! Я же тебе ещё утром русским языком говорила: мы просто однажды случайно пересеклись на приёме в Вашингтоне, и всё! Господи, я не встречаюсь с Хиданом! Сакура в чистой панике обхватила голову руками, пряча лицо в ладонях. Её безупречно уложенные розовые волны волос слегка растрепались, а кружевной белый воротничок блузы прерывисто вздымался от частого дыхания. Ей казалось, что этот ужин — изощрённая тактическая пытка Квантико. — Ну, цветы-то он тебе всё-таки подарил, — спокойно, с едва заметной, чисто учиховской ухмылкой констатировал Итачи, изящно отправляя в рот кусочек запечённого лосося. Наблюдать за министерским палачом, которая сейчас сгорала от стыда, ему доставляло искреннее эстетическое удовольствие. — Да! И что с того?! — Сакура резко вскинула голову, её изумрудные глаза сверкнули под нависшими бровями. — Это теперь официальный федеральный показатель того, что мы пара?! Подарил и подарил, это было исключительно его личное прокурорское желание! Я же ему взамен ничего не дарила. Хотя я вообще без понятия, дарят ли девушки мужчинам что-то в таких ситуациях... Она так забавно и сердито нахмурила свои аккуратные бровки, искренне путаясь в правилах обычных человеческих свиданий, что Микото не выдержала и тихо, искренне рассмеялась от этой её невинной, очаровательной нелепости. — Ну, тогда они точно не встречаются, посмотрите на её лицо, — Микото ласково улыбнулась, переводя взгляд на притихшего Мадару. — Наша Сакура в этих делах ещё совсем ребёнок, а ты уже развёл тут расследование Офиса Генерального инспектора. — Я всё равно при первой же возможности пущу этому манхэттенскому законнику свинец точно между глаз, — абсолютно серьёзно, без тени юмора произнёс Мадара. Его лицо мгновенно превратилось в каменную маску сурового босса. Он тяжело опустил ладонь на стол. — Никому в этом городе её трогать нельзя. Моя дочь — не актив для уличных юристов. — Мадара, ты что, хочешь её до конца дней в монашках оставить? — Фугаку иронично приподнял бровь, делая глоток виски. — Пусть лучше в монашках сидит, под моим личным надзором, — буркнул Мадара, сердито косясь на кухонный остров, где продолжал благоухать прокурорский букет. От этих слов старшего брата Микото рассмеялась ещё сильнее, прикрывая рот изящной ладонью. — Папа... — тяжело, сокрушённо выдохнула Сакура, чувствуя, как у неё от этого семейного прессинга начинает раскалываться голова. Ей хотелось просто провалиться под паркет этого элитного пентхауса. — Ну всё, хватит. Пожалуйста, перестаньте коллективно лезть мне в трусы. Это уже не смешно. — Ты, девочка, понятия не путай, — буднично, с абсолютным покерфейсом вставил Фугаку, даже не повернув головы. — Туда как раз не он лезть будет. Сакура мгновенно вспыхнула так, что краска стыда залила не только лицо, но и шею под блузой. Ей показалось, что воздух в комнате стал горячим. Саске, сидевший напротив, в эту секунду медленно опустил свой бокал на скатерть, и его губы дрогнули в хищной, сытой ухмылке. Мадара от слов брата резко вскинул густые брови, и в его глазах загорелся опасный, недобрый огонёк. — О, а вот за это... за это я лично четвертую, — констатировал Мадара, и его голос прозвучал как смертный приговор без права на помилование. — Сначала прокурора, а потом любого, кто хотя бы посмотрит в её сторону без моего письменного разрешения. В гостиной снова воцарилась звенящая, убойная тишина, разбавляемая только тихим смехом Микото. Карты были выложены на стол, и Саске Учиха теперь знал цену каждой ошибки в этой игре. — А вы, Итачи, Саске? — Мадара вдруг резко перевёл свой тяжёлый, сканирующий взгляд на племянников, плавно прокручивая в пальцах тяжёлый стакан с виски. — Что на вашем личном фронте? Девушки вообще имеются или вы только пули в Бруклине ловить умеете? — Господи, Мадара, у них-то? — Микото снова искренне, звонко расхохоталась. Благородное красное вино явно подогрело её эмоции и сделало семейные пикировки ещё более непринуждёнными. Она с лукавым вздохом посмотрела на своих сыновей. — Да ты посмотри на их лица! Особенно когда они вместе вваливаются куда-то в своих чёрных пиджаках. Они же пугают всех девчонок в радиусе мили вокруг себя. От них веет Квантико и уличными разборками за версту. — Да ну? Вы чего это, решили наш род укоротить, что ли? — Мадара иронично вскинул брови, сурово глядя на Фугаку, который лишь молча и солидно пригубил свой напиток. Сакура незаметно, с колоссальным облегчением выдохнула через нос, чувствуя, как парализующий спазм в груди наконец-то отпускает. Слава богу. Фокус отцовского допроса сместился с её прокурорских лилий на сыновей дяди. По крайней мере, на пару минут она была в безопасности. — Дядя Мадара, этот вопрос у нас пока просто не на повестке дня, — ровно, с безупречной дипломатичной улыбкой отозвался Итачи. Его голос, как всегда, звучал успокаивающе и взвешенно, гася любые уставные искры старшего поколения. — Тебе уже тридцать два, Итачи, — монументально отрезал Мадара, припечатав ладонь к столу, хотя в его глазах всё ещё читалась семейная теплота. — Бугай такой вымахал, при погонах, при статусе. Тебе бы давно пора обзавестись нормальной, стабильной женой, а не только рапорты Министерства юстиции наизусть учить. Да и младшему твоему тоже полезно бы спесь сбить. Саске, ты чего молчишь? На штурмах весь язык оставил? Саске, сидевший ровно напротив Сакуры, лишь молча и медленно прокрутил свой бокал, даже не повернув головы к дяде. Его взгляд оставался тяжёлым и леденящим, намертво прикованным к лицу кузины. Он слишком отчётливо видел, как эта розовая выдра расслабилась, решив, что шторм прошёл мимо. — Папа, ну хватит, — Сакура мягко, но настойчиво протянула руку через угол стола и аккуратно перехватила отца за крупную, тёплую кисть. — Ну чего ты сегодня так яростно взялся за эту тему? Оставь парней в покое. У них сложная, опасная работа, им точно не до твоих вашингтонских брачных планов. — Саку, мне же просто интересно... — начал было Мадара, оборачиваясь к ней со своей привычной медвежьей нежностью. — Отец, — Сакура выделила это слово голосом, и в её изумрудных глазах на секунду проступила та самая несокрушимая, фамильная сталь Учиха, которую Мадара ценил в ней больше всего. Она сжала его пальцы чуть крепче. — Пожалуйста. Давай сменим тему. Старший Учиха замер на полуслове, внимательно вглядываясь в её покрасневшее лицо, и тут же всё понял по-своему. Он решил, что дочь действительно слишком сильно стесняется обсуждать личные границы при родственниках, и понимающе, снисходительно кивнул. — Ладно, кошечка, твоя правда, — Мадара расслабил плечи и ухмыльнулся, переводя разговор на грядущие котировки акций и судебные процессы Фугаку. Сакура плавно отпустила его руку и сделала ещё один глоток вина, стараясь выровнять дыхание. Атмосфера за столом снова вернулась в русло светской беседы, но Сакура кожей чувствовала: Саске Учиха не спустит ей этот раунд. — Кстати, Сакура, — Микото изящно отставила свой бокал и с мягким, чисто женским любопытством подалась вперёд. — А вообще у тебя парень-то был? Ну, до всей этой вашингтонской суеты, ты встречалась с кем-нибудь всерьёз? — Эм... Да нет, как-то времени особо не находилось, — спокойно ответила Сакура, вернув лицу безупречное выражение уставного безразличия. Она изящно поправила рукав своей блузы и с тонкой ухмылкой добавила: — Да и папа... любой кандидат прекрасно понимал, что отец его просто прибьёт ещё на пороге нашего дома. Сакура тихо, коротко хихикнула, а Мадара в ответ лишь довольно, монументально кивнул, подтверждая каждое её слово. В его глазах не было ни капли шутки. — Ну нельзя же её так маниакально опекать, Мадара, — покачал головой Фугаку, хотя сам прекрасно знал, что такое отцовский инстинкт Учиха. — Девке двадцать шесть, она координирует проверки Министерства юстиции, а ты её как зеницу ока прячешь. — Можно, — веско, словно отрезал, произнёс Мадара. Он обвёл стол тяжёлым взглядом и мягко приобнял Сакуру за плечо. — Она прекрасно знает, что она — папина дочь. И если кто-то посмеет её обидеть или перейти ей дорогу, я лично буду крутить шеи. Без оглядки на чины и звания. — Радикально, — с тонкой, едва заметной ухмылкой отозвался Итачи, переводя многозначительный взгляд на младшего брата. — Слышишь, Саске? Смотри там, не очень разгоняйся в штабе со своими штурмовыми замашками. А то дядя Мадара приедет в Бюро и открутит тебе шею быстрее, чем твои парни займут позиции. — Очень смешно, — процедил сквозь зубы Саске. Его низкий баритон прозвучал пугающе сухо. Он медленно пригубил свой тяжёлый стакан с виски, буравя кузину потемневшим, обещающим крупные неприятности взглядом. Родственнички развлекались как могли, даже не подозревая, что «папина дочь» уже превратила его этаж в филиал министерского ада. — Можете не переживать, дядя Мадара, в штабе SWAT всё под полным, тотальным контролем, — внезапно подала голос Сакура. Она сделала небольшую паузу, смакуя момент, и с леденящим торжеством добавила: — Моим контролем. В этот момент казалось, что Саске своим взглядом прожжёт в её высоком кружевном воротничке сквозную дыру. Желваки на его скулах перекатились с такой силой, что послышался едва заметный скрежет зубов. Он едва сдерживал первобытную ярость — эта розовая выдра сидела в его родовом гнезде, пила дорогое коллекционное вино и открыто, ехидно улыбалась ему прямо в лицо, упиваясь своей абсолютной министерской неприкосновенностью. Завтрашнее утро в офисе ФБР обещало стать не просто аудитом, а личной вендеттой, где Саске Учиха был намерен вернуть себе власть над своим сквадом любой ценой. Итачи, обладавший феноменальной, чисто агентской наблюдательностью, уже пару минут молча фиксировал, как Саске сидит натянув пальцы, как его ладонь едва не крошит тяжёлое хрустальное стекло стакана, а желваки на скулах ходят ходуном от каждого слова кузины. Понимая, что младший брат находится в одном шаге от того, чтобы сорвать семейный ужин и выдать их офисную войну, Итачи под столом чётко и веско стукнул своей туфлей по его ноге. Саске на мгновение расслабился — удар брата был внезапным и сработал как заземление. Он медленно прикрыл глаза, делая глубокий, контролируемый вдох и возвращая себя в рамки жёсткой семейной субординации. Перед отцом и дядей Мадарой лицо нужно было держать железно. — Что ж, Сакура, а чем ты ещё увлекаешься за пределами своих бесконечных министерских проверок? — мягко спросила Микото, переводя тему и пытаясь разрядить обстановку. — Ну... — Сакура на секунду задумалась, её аккуратные брови слегка сошлись на переносице, пока она перебирала в голове свой скудный график в Вашингтоне. — Пожалуй, верховой ездой. Думаю, на этом всё. Моя должность в Офисе Генерального инспектора сжирает практически все двадцать четыре часа в сутки, так что на что-то большее времени просто не остаётся. Езда помогает немного разгрузить голову. — Верховая езда — это прекрасный выбор, полезно для осанки и здоровья, — солидно поддакнул Фугаку, оценив увлечение племянницы, но тут же прищурился, глядя на неё с чисто мужским, системным интересом. — А оружие? Хоть раз в жизни реальный пистолет в руках держала, Сакура? Всё-таки в Бюро работаешь. — Нет, — моментально, чеканя слово, ответил за неё Мадара. Он даже не дал дочери открыть рот. Старший Учиха перевёл свой тяжёлый взгляд на брата и с тонкой ухмылкой спросил: — А твоя Микото часто пистолет держит? — Нет, — спокойно качнул головой Фугаку. — Вот и Сакура — нет, и никогда не будет, — отрезал Мадара, и в его голосе прорезался непреклонный тон человека, который привык диктовать правила Квантико. — Это совершенно не девичье дело — портить себе нервы и тело пороховой гарью. Ей двадцать шесть лет, вся жизнь впереди, ей ещё когда-нибудь предстоит становиться матерью и растить моих внуков. А воронёная сталь — это привилегия и обязанность исключительно для нас, мужчин. — Ну, мне же просто стало чисто профессионально интересно, Мадара, — Фугаку примирительно повёл плечом. — Она работает на Министерство юстиции, мотается по полевым офисам страны. Всякое в нашей системе бывает. Девочка должна элементарно знать, как себя защитить в экстренной ситуации, если рядом не окажется штурмовиков. — Ну, пару базовых приёмов самообороны Квантико я всё-таки знаю, дядя Фугаку, — с тонкой, леденящей ухмылкой вставила Сакура, изящно пригубив вино. На секунду её мысли вернулись к ночной встрече с Хиданом — там приёмы самообороны ей не помогли, но это была совсем другая, нерегламентированная игра. — Это полная херня и абсолютное ничего, если тебя захотят убрать на самом деле, — вдруг подал голос Саске. Его низкий, вибрирующий баритон прозвучал пугающе буднично и уверенно. Он сидел, слегка откинувшись на спинку стула, и продолжал буравить её лицом. В его голове, подстёгнутой алкоголем и дневным унижением, всё ещё крутилась та самая тёмная, дикая фантазия — он слишком отчётливо представлял, как его пальцы будут ломать её сопротивление и как её приёмы Квантико окажутся бесполезными против физической силы начальника SWAT. Сакура не отвела взгляда. Она медленно опустила бокал на скатерть, принимая этот вызов, и её изумрудные глаза сверкнули фамильной сталью. — Это уже что-то, супервайзер, — ледяным тоном парировала Сакура, глядя на него в упор. — По крайней мере, этого достаточно, чтобы успеть нажать кнопку вызова Окружной прокуратуры. Завтра проверим мою подготовку... на ваших рапортах. — Кстати, Сакура, — Мадара задумчиво нахмурился, переводя взгляд со стакана на приёмную дочь. — А почему ты мне сразу не сказала, что твой аудит проходит именно в его подразделении? — Я как-то не обратила особого внимания вначале, папа, — абсолютно спокойно, сохраняя безупречный покерфейс, ответила Сакура. Она сделала изящный глоток вина, бережно удерживая хрупкую ножку бокала пальцами с идеальным маникюром. — Конечно, я зафиксировала в документах и специфические маркеры нарушений, и фамилию руководителя. Но когда погрузилась в ведомости, стало уже как-то не до родственных связей. А потом у меня появились другие дела. Личные. — Это те самые дела, что сейчас вянут в хрустальной вазе на кухне? — со снайперской точностью и леденящей ухмылкой поддел её Саске. Сакура замерла на долю секунды, но тут же упрямо вскинула подбородок. Её изумрудные глаза сверкнули фамильной сталью Учиха. — Пусть так, — хлёстко парировала она, сужая глаза. — Имеешь что-то против моих личных дел, Саске? Она впервые за весь вечер обратилась к нему напрямую, по имени и на «ты». Они сидели за одним семейным столом, и рамки официального протокола Бюро здесь временно не действовали. — Мне абсолютно всё равно, — сухо бросил Саске, хотя внутри его Нью-Йоркского эго всё полыхало от ярости. Ему было далеко не всё равно. В его тактической голове с сухим, страшным щелчком наконец-то закрылся финальный капкан. Теперь он слишком отчётливо, до омерзения понимал, почему окружной прокурор Манхэттена сегодня утром в его кабинете так яростно, сыто и по-хозяйски пожирал взглядом кружевной воротничок Сакуры. Эта девка играла на стороне обвинения не только на бумаге. — Супер, — отрезала Сакура, собираясь окончательно закрыть тему, как вдруг из глубины коридора пентхауса, прямиком из её спальни, донёсся настойчивый, громкий звук разрывающегося смартфона. Из-за идеальной акустики квартиры этот трезвон казался оглушительным. — Чёрт... Я забыла выключить звук. Прошу прощения, я на пару минут. Сакура плавно поднялась из-за стола, поправляя подол чёрного сарафана, и, чётко чеканя шаг лакированными шпильками, покинула гостиную. Едва массивная дверь её спальни захлопнулась, Сакура практически подбежала к кровати и выудила телефон из сумки. Экран горел как сумасшедший. Это были не просто звонки — это были уведомления из того самого закрытого, анонимного веб-сайта, на котором она тайно зарегистрировалась, чтобы найти себе подходящего Доминанта. Её анкета столичного аудитора с жёсткими запросами выстрелила: ещё несколько статусных мужчин Нью-Йорка «клюнули» на её профиль и теперь вовсю разрывали её личные сообщения, требуя подчинения. Сакура судорожно перевела аппарат в беззвучный режим, отбросила его на покрывало и тяжело, обессиленно прислонилась спиной к прохладной стене. Через панорамное окно спальни на неё смотрел бескрайний, залитый огнями ночной Центральный парк. — Бред... Какой же это бред, — прошептала она в звенящую пустоту комнаты, закрывая лицо ладонями. — Он племянник моего отца. Родной племянник Мадары... Как мне теперь с ним работать завтра в девять утра? Как копаться в его рапортах, зная всё это? Она тяжело выдохнула, пытаясь унять бешеный пульс, но в этот момент смартфон на кровати снова коротко и требовательно завибрировал. Пришло новое текстовое сообщение с засекреченного номера. Хидан: Примешь доставку, лапуля? Сразу предупреждаю: лично я в квартиру к твоему грозному папочке не заходил, цени мою заботу. Сакура нахмурилась, её пальцы быстро вбили ответ: Сакура: Что? Какую ещё доставку, Хидан? Но было уже слишком поздно. Из прихожей пентхауса донёсся глубокий, отчётливый звон дверного колокольчика. Курьерская служба Манхэттена сработала минута в минуту, и Сакура поняла, что её прокурорский секрет сейчас снова окажется под прицелом всего клана Учиха. — Ей там телефон небось ухажёры обрывают. Иначе кто ещё будет названивать девушке в восемь вечера, — с тонкой, чисто отцовской иронией подметил Фугаку, провожая взглядом закрывшуюся дверь спальни. — Надеюсь, что нет, — леденящим тоном отчеканил Мадара. Внутри него первобытный инстинкт защитника семьи уже не просто бодрствовал, а буквально выл сиреной. Старший Учиха ещё не понимал истинной причины своей тревоги. Разумеется, он понятия не имел, что в эту самую секунду анкета его приёмной дочери на закрытом сайте разрывала умы ещё нескольких элитных мужчин Нью-Йорка, жаждущих подчинить себе столичного аудитора. Мадара этого не знал, но его колоссальный опыт Квантико подсказывал: эти звонки не имели никакого отношения к регламенту Министерства юстиции. Вдруг в прихожей пентхауса глубоко и требовательно зазвонил дверной колокольчик. Мадара молча поднялся из-за стола. Его густые брови сошлись на переносице, превращая лицо в суровую маску. Он первым размашистым шагом направился к выходу, потому что Сакура как раз показалась в дверях спальни — бледная, с застывшим в лёгких воздухом. Мадара с силой потянул на себя массивную дубовую дверь. На пороге застыл растерянный курьер, едва удерживающий в руках огромный, невероятно объёмный букет. Это была не просто флористика — это было заявление. Композиция из тёмно-красных экзотических орхидей, багровых калл и редких антуриумов, бережно упакованных в плотную чёрную матовую бумагу. Роскошный, порочный букет выглядел по-настоящему, пугающе красивым. — Доставка для мисс Сакуры Хару... — парень не успел закончить фразу. Мадара молча, мёртвой хваткой перехватил охапку экзотики и прямо перед носом бедного доставщика с глухим стуком захлопнул дверь. Среди багровых лепестков он моментально зафиксировал аккуратный чёрный конверт с запиской. Пальцы руководителя Квантико уже потянулись к плотной бумаге, намереваясь вскрыть её прямо здесь, но Сакура оказалась на долю секунды быстрее. Её рука с идеальным маникюром молниеносно выхватила карточку. Она мельком скользнула взглядом по размашистым буквам и чуть не умерла прямо на этом паркете. «В цвет твоих синяков, детка. Наслаждайся». Слава богу, она успела перехватить этот прокурорский выпад до того, как его прочитал отец. Если бы Мадара увидел это, Манхэттен завтра остался бы без окружного прокурора. Сакура судорожно зажала записку в кулаке, пряча её в карман чёрного сарафана. — Так, Сакура... — Мадара повернулся к ней, его взгляд потяжелел. Он держал букет как тактическое оружие. — По “почерку” я уже прекрасно вижу, кто именно прислал этот гербарий. Этот твой прокуроришка совсем страх потерял в своём судебном округе. — Пусть ухлёстывает, какая разница, папа, — Сакура упрямо вскинула подбородок. Она умышленно не стала забирать цветы из рук отца, демонстрируя абсолютное, холодное безразличие. — Это его личные проблемы и его бюджет. Из-за обеденного стола в гостиной донёсся восхищённый голос Микото: — Какая роскошь... Мадара, не будь занудой, цветы действительно потрясающие. У этого мужчины определённо есть вкус. Итачи, сидевший с безупречной уставной осанкой, лишь тонко ухмыльнулся, бросив мимолётный взгляд на младшего брата. Саске же сидел неподвижно, словно каменная статуя. Его кулаки под столом сжались до хруста суставов. Ни он, ни его сквад SWAT, ни тем более старшее поколение Учиха понятия не имели о тайных комнатах «Медеи». Но этот вызывающий, агрессивно-красный букет посреди семейного ужина бил прямо по его Нью-Йоркскому эго. Прокурор метил на его территорию, и Саске это дико бесило. Сакура спокойно, чеканя шаг на шпильках, вернулась на своё место за столом, полностью игнорируя экзотический презент. Мадара, тяжело вздохнув, неторопливо положил багровый букет на мраморный кухонный остров — прямо рядом с первыми лилиями — и медленно сел во главе стола. — Ладно, — Мадара вернул себе маску светского хозяина, но в его голосе звенел металл. — Продолжим ужин. Но завтра, Саске, когда вы будете разбирать рапорты, проследи, чтобы твоё ведомство не пересекалось с Окружной прокуратурой Манхэттена больше, чем нужно для дела. Слишком много внимания от этого юриста на один квадратный метр моей семьи. Саске медленно поднял глаза, встречая леденящий, торжествующий взгляд Сакуры в упор. — Папа, при чём здесь вообще его ведомство и эти цветы? — Сакура устало вздохнула, возвращая бокал на скатерть. Маска ледяного вашингтонского спокойствия снова сидела на её лице как влитая. — На работе я исключительно работаю. Мои личные пересечения с прокуратурой никак не влияют на регламент Офиса Генерального инспектора. — Кстати, об этом, Сакура, — Фугаку солидно отодвинул от себя тарелку и скрестил крупные ладони на краю стола. Его суровый взгляд зацепился за её безупречную, натянутую как струна осанку. — Почему именно аудит? Это мой старший брат на тебя так повлиял? Решил по своей воле отправить девчонку в этот министерский гадюшник, где волки друг другу глотки грызут за каждый цент? Ты ведь им вообще не родная по крови, Мадара мог выбрать для тебя любое тёплое кресло в Квантико, подальше от силовиков. Сакура сделала небольшую паузу. На её губах заиграла едва заметная, сухая и утончённая ухмылка столичного хищника. Она медленно обвела взглядом мужчин из клана Учиха, задерживая свои изумрудные глаза на Саске чуть дольше обычного. — Скорее потому, дядя Фугаку, что мне безумно нравится чистый, концентрированный эффект от этой работы, — бархатным, вкрадчивым голосом произнесла Сакура, и в тишине гостиной этот тон прозвучал пугающе веско. — Приятно осознавать, что даже самые грубые, опасные и упрямые мужчины в тактических жилетах и шагу не могут ступить без моего официального одобрения. Это приносит почти физическое удовольствие — смотреть, как они ломают зубы о систему и понимают, что их легко и изящно заткнула за пояс какая-то... Она сделала крошечную, театральную паузу, приподняв идеальную бровь, и её ухмылка стала откровенно хищной: — ...какая-то «министерская выдра». Саске на секунду буквально застыл с поднятым стаканом виски у самых губ. Его Нью-Йоркское эго штурмовика пропустило хлёсткий, точечный удар. Эта девка прекрасно, до единого слова знала, как именно её сегодня костерили на этаже SWAT, и сейчас она цинично швырнула это оскорбление им же в лицо, упиваясь своим абсолютным превосходством. — Господи... Это кто вообще позволяет себе такие грязные уличные выражения в федеральном ведомстве?! — Микото в чисто женском возмущении прижала ладонь к груди и мгновенно, словно по указке тактического радара, резко развернулась всем телом к младшему сыну. — Саске! Вы же там, в своём SWATике, не обижаете девочку? Надеюсь, твои подчинённые ведут себя прилично с кузиной? Итачи, сидевший рядом, тихо кашлянул в кулак, пряча откровенный смешок. Саске медленно опустил стакан на скатерть. В его голове за одну долю секунды прокрутился весь грандиозный, безумный таймлайн сегодняшнего дня. Он вспомнил, как бледный Наруто Узумаки пару часов назад взорвался и едва не придушил Сакуру прямо у её стола; вспомнил свои собственные дикие ментальные фантазии в спортзале, где он в деталях ломал её гордую шею под своими руками. И, наконец, перед глазами со всей отчётливостью встала сюрреалистичная картина, которая разворачивалась в штабе прямо сейчас: Дейдара, проклиная всё столичный министерство, со злостью и матами отскребает от лакированного стола её любимую фарфоровую кружку, которую он умудрился намертво приклеить промышленным суперклеем. Внутри Саске поднялась глухая, ироничная волна смеха. Ситуация была настолько абсурдной и далёкой от семейной идиллии, что Учихе-младшему стоило колоссальных усилий удержать лицо. Слава Богу, что эта розовая выдра Харуно пока не знала обо всех деталях офисной вендетты его парней. — Что ты, мама, — абсолютно спокойно, с безупречным уставным покерфейсом ответил Саске, глядя кузине прямо в её торжествующие изумрудные глаза. — Конечно, нет. Мы в SWAT относимся к проверкам Министерства юстиции с максимальным... трепетом и уважением. Мисс Харуно у нас в полной безопасности. Сакура в ответ лишь ехидно прищурилась, пригубив вино. — Так она вас там, получается, строит по струнке, племянник? — вдруг с затаённым смешком спросил Фугаку, переводя взгляд с Сакуры на младшего сына. — Отец, — спокойно, но с такой леденящей, истинно учиховской интонацией произнёс Саске, что на этаже SWAT в этот момент оперативники уже лежали бы лицом в пол. — А вот это уже совершенно не ваше дело. Итачи, сидевший рядом, резко прижал салфетку к губам, едва не задохнувшись в безуспешной попытке сдержать рвущуюся наружу ухмылку. Он слишком отчётливо, во всех красках помнил, как Саске со вчерашнего дня обрывал ему личный телефон, глухо рыча в трубку, что собственноручно придушит одну розововолосую министерскую выдру и закопает её в доках Бруклина. Мадара во главе стола довольно, хищно хмыкнул. Саске с самого детства отличался крутым нравом и непробиваемой строгостью, которую не стеснялся демонстрировать даже собственным родителям. В этом парне была правильная, системная порода. Сакура лишь изящно вскинула тонкую бровь, делая очередной глоток вина. В чём-то этот невыносимый супервайзер был прав — старшему поколению клана Учиха действительно совершенно не нужно было знать, какая кровопролитная война за власть и федеральный бюджет разворачивается сейчас на тридцатом этаже офиса ФБР. Семейный ужин затянулся ещё на добрых три часа. Время близилось к полуночи, когда Сакура к своему полному ужасу узнала, что его родня из-за разыгравшегося на улице ливня остаётся ночевать в гостевом крыле пентхауса. В этот момент её министерское сердце едва не отдало Богу душу. Единственное, чему она искренне порадовалась — это тому, что её огромная спальня была полностью автономной, со своей собственной скрытой гардеробной и отдельной ванной комнатой. Лишний раз пересекаться в коридорах с Саске — или, чего доброго, с проницательным Итачи — в её планы не входило. Кто-то из этих двоих парней точно вынес бы ей сегодня окончательный приговор без права на помилование. Ближе к часу ночи в огромной гостиной-студии воцарился уютный полумрак. Мадара, Фугаку и Микото устроились прямо на большом пушистом ковре у панорамного окна, за которым шумел ночной Нью-Йорк. Мужчины неторопливо потягивали тяжёлый виски, Микото крутила в пальцах бокал с вином, и все трое о чём-то тихо, приглушённо разговаривали в сумерках, делясь воспоминаниями юности. Сакура тихо вышла к ним из своего крыла. Свою министерскую броню она сменила на длинный, струящийся халат из тяжёлого чёрного шёлка с очень широкими, почти японскими рукавами. — Всем спокойной ночи, — негромко произнесла она, направляясь к массивному двухстворчатому холодильнику за бутылкой ледяной воды. Она старалась двигаться максимально плавно, размеренно и не делать широких шагов, чтобы полы тяжёлого шёлка случайно не разлетелись в стороны и не оголили её бёдра. Там, под тонкой кожей, всё ещё горели те самые багровые полосы — в абсолютный, пугающий тон экзотического прокурорского букета, который теперь безмолвно высился в хрустальной вазе на мраморном острове. — Спокойной ночи, малышка, — на полном автомате, даже не оборачиваясь, отозвался Мадара, увлечённый разговором с братом. — Папа, я же тебе уже говорила... — Что ты уже не маленькая девочка, да-да, знаю, — Мадара тяжело, с напускным отцовским сокрушением вздохнул, заставив Фугаку ухмыльнуться. Сакура тихо фыркнула и двинулась обратно к своей спальне, на ходу откручивая крышку бутылки. Она мягко повернула голову в сторону гостиной, с тёплой улыбкой наблюдая за тем, как её обычно суровый, монументальный отец наконец-то полностью расслабился в компании единственных близких людей. И, разумеется, из-за этого минутного отвлечения она абсолютно не смотрела, куда идёт. На стыке тёмного коридора она на всём ходу с размаху врезалась в кого-то массивного и твёрдого. Удар был такой силы, словно она наткнулась на железобетонную опору бруклинского моста. Сакура от неожиданности охнула, едва не выронив воду, и на мгновение полностью забыла, как дышать. Она медленно, с колоссальным внутренним напряжением повернула голову и подняла глаза вверх. Прямо перед ней в полумраке коридора монолитной скалой стоял Саске. На нём были свободные чёрные пижамные штаны и такая же шёлковая рубашка, вот только верхние пуговицы были полностью расстёгнуты, обнажая мощный рельеф его груди и чёткие линии ключиц. Вся её столичная, уставная неприступность мгновенно осыпалась пеплом. Сакура почувствовала, как густая, горячая краска стыда моментально залила лицо и шею — начальник SWAT видел её в одном лишь домашнем халате, с растрёпанными розовыми волосами, полностью лишённую её привычной министерской брони Квантико. — О Боже... Извини, я... я не хотела, — впервые за всё время их знакомства по-настоящему стушевалась Сакура, инстинктивно делая шаг назад и крепче запахивая полы чёрного шёлка на груди. Саске не шелохнулся. Его тёмный, пугающе глубокий взгляд медленно скользнул по её лицу, задерживаясь на повлажневших губах, а затем опустился ниже — туда, где под тонкой тканью халата угадывались изящные изгибы её тела. В этой ночной тишине, нарушаемой лишь шумом дождя за окном, его присутствие казалось удушающе плотным. — Ничего, — спокойно, без единой эмоции в голосе ответил Саске. Он сделал размеренный, ленивый шаг в сторону, освобождая ей узкий проход в полумраке коридора. Однако его взгляд, тяжёлый и сканирующий, слишком отчётливо зацепился за изящную линию её шеи и острые ключицы, которые так маняще очерчивал тонкий чёрный шёлк халата. Без министерского воротничка Сакура Харуно казалась хрупкой, почти беззащитной, и этот контраст заставил Саске на секунду прищуриться. — Спасибо, — уже вернув себе привычное хладнокровие, сухо бросила Сакура. Она буквально прошмыгнула мимо него, инстинктивно вжимаясь в противоположную стену, и толкнула дверь своей спальни. До заветной цели оставалось каких-то жалких полметра, надо же было так позорно просчитаться. Оказавшись в комнате, Сакура мягко защёлкнула замок и всем телом прижалась к прохладному дереву двери, судорожно выдыхая скопившийся в лёгких воздух. Она досадливо стукнула себя ладошкой по лбу. «Надо же было так глупо налететь на него, Сакура! Чёрт... Кто угодно, но только не этот мнимый бруклинский альфа со своего штурмового этажа!» Мысль о том, что Саске видел её секундную слабость, дико раздражала её вашингтонское эго. Она сделала глубокий вдох, пытаясь успокоить взвинченные нервы, и прошла вглубь роскошной спальни. Поставив бутылку ледяной воды на прикроватную тумбочку, Сакура подошла к панорамному окну и приоткрыла его на несколько дюймов. В комнату мгновенно ворвался свежий, влажный запах нью-йоркского ливня. Достав из потайного кармана дорожного несессера тонкую пачку сигарет, она чиркнула дорогой зажигалкой. Огонёк на секунду выхватил из темноты её бледное лицо. Об этой её привычке Мадара, разумеется, не знал — для него она всегда оставалась безупречной, примерной дочерью. Сакура начала курить около года назад, ровно тогда, когда окончательно признала и приняла свою тёмную, скрытую сторону — непреодолимую тягу к БДСМ-культуре. Качественный табак приносил ей то же тонкое, ментальное расслабление после жёсткого прессинга, что и закрытые тематические сессии. Она была порочной, глубоко испорченной девкой из элитной, кристально чистой семьи министерских чиновников. Контраст между её уставным днём и нерегламентированной ночью был колоссальным, пугающим и сводящим с ума. Сакура сделала сильную, глубокую затяжку, прислонившись лбом к холодному стеклу. Прямо перед глазами вспыхнуло воспоминание о том, что происходило буквально позавчера в закрытых комнатах клуба «Медея». Она слишком отчётливо вспомнила жёсткие, властные руки Хидана, его хлёсткие удары и то, как этот манхэттенский законник наглядно, прямо на массивном столе показал ей, кто здесь настоящий хозяин. От этого мимолётного ментального флешбэка внизу живота мгновенно, сладко заныло, а багровые синяки на бёдрах отозвались тупой, тягучей болью. Она затушила окурок о край пепельницы, выпуская тонкую струю дыма в дождливую пустоту Нью-Йорка. Игра становилась слишком сложной. Завтра утром ей придётся снова натянуть маску ледяного аудитора и выйти к Саске Учихе, который засыпал всего в нескольких метрах от её двери, даже не подозревая, какие демоны управляют его вашингтонской кузиной. Утром Сакура на чистых, сонных рефлексах вышла в гостиную к завтраку. Её мозг, утомлённый ночными мыслями и ментальным прессингом, напрочь стёр тот факт, что в гостевом крыле пентхауса со вчерашнего дня обосновались ещё четверо чистокровных Учих. — Доброе утро, папа, — хрипло, со сна пробормотала она, лениво потирая лицо ладонью и толком ещё не открыв один глаз. Тяжёлый чёрный шёлк ночного халата мягко шуршал при каждом шаге. Только когда она дошла до кофейной зоны, до её сознания наконец донёсся мерный, тихий стук фарфора. За массивным обеденным столом в полном составе сидело всё бруклинское и вашингтонское руководство клана. Фугаку солидно читал утреннюю прессу, Микото изящно разливала чай, Итачи о чём-то негромко переговаривался с Мадарой, а Саске... Саске сидел в свежей, идеально отглаженной белой рубашке и с леденящим, сытым превосходством наблюдал за её утренним дефиле без брони. Сакура мысленно выругалась, но отступать было поздно. Нажав кнопку на кофемашине, она дождалась, пока чашка наполнится плотным, ароматным эспрессо. Стоило ей поднести фарфор к губам, рассчитывая сделать первый спасительный глоток, как оставленный на мраморном острове смартфон взорвался резкой, уставной дорожной мелодией. На экране ядовито вспыхнул засекреченный значок Министерства юстиции. — Чёрт... — едва слышно шикнула она сквозь зубы. Посмотрев на своё смутное отражение в глянцевой дверце двухстворчатого холодильника, она быстрым движением руки пригладила слегка растрёпанные розовые волны волос, выпрямила спину и нажала кнопку приёма, одновременно активировав видеосвязь по требованию протокола Квантико. — Харуно, — из динамика тут же раздался тяжёлый, басистый и абсолютно безжалостный голос Главного федерального инспектора. — Доброе утро, инспектор. Вы сегодня непривычно рано, — Сакура мгновенно включила свой профессиональный, леденящий тон, напрочь стирая утреннюю сонливость. Она решила остаться стоять прямо у кухонной зоны, чтобы камера фиксировала только её лицо, а на заднем плане размытым фоном виднелось панорамное окно и часть гостиной. За обеденным столом воцарилась идеальная, звенящая тишина. Даже Мадара отложил свой прибор, внимательно вслушиваясь в разговор дочери с её вашингтонским начальством. Саске медленно опустил чашку, и на его губах заиграла едва заметная, хищная ухмылка. Он прекрасно понимал, по чью душу звонят из столицы. — Меня интересует твой промежуточный рапорт по Нью-Йоркскому силовому блоку, Сакура, — пробасил мужчина на том конце провода, и в его интонации не было ни капли дружелюбия. — Где документы? Сроки вышли ещё три часа назад. Вашингтон требует закрытия квартального баланса, а у меня на столе пусто. — Отчёт в процессе, инспектор, — спокойно, не дрогнув ни единым мускулом на лице, произнесла Сакура, хотя внутри неё всё горело от подступающего раздражения. — В процессе?! — голос инспектора в трубке потяжелел, превращаясь в плотный министерский прессинг. — Харуно, ты улетела в Нью-Йорк не для того, чтобы затягивать регламент! Мне нужен чёткий аудит расходов SWAT, а не твои отговорки. Если до конца дня я не увижу цифры, Генеральный инспектор лично поднимет вопрос о твоей служебной некомпетентности. Ты меня услышала? Почему SWAT до сих пор висит в "красной" зоне? Сакура с трудом сдержала судорожный вздох, кожей чувствуя, как Саске на другом конце комнаты буквально упивается этим моментом. Она прекрасно знала, почему рапорта до сих пор нет. Этот проклятый Нью-Йоркский SWAT под руководством её новоявленного кузена уже второй день подряд просто физически не мог предоставить ей чистые, вылизанные ведомости. То Узумаки лажал в цифрах, то Дейдара устраивал саботаж с клеем и фейковыми атаками, то сам Саске включал режим упрямого вожака, отказываясь подчиняться вашингтонским квотам. И сейчас вся эта силовая задержка била прямой наводкой по её собственной карьере. — Я поняла вас, инспектор, — Сакура ещё сильнее сжала корпус телефона, и в её изумрудных глазах прорезалась опасная, острая сталь. — Возникли технические задержки локального характера со стороны проверяемого подразделения. Руководство филиала предоставляет данные с явным нарушением уставных сроков. Я зачищу этот вопрос в течение нескольких часов. Рапорт будет у вас на столе к полудню. Лично проконтролирую. — Надеюсь на это, Харуно. Спуска не давай этим бруклинским волкам, они там совсем от рук отбились. Жду, — буркнул инспектор и отключил связь. Сакура медленно опустила руку с телефоном. Обернувшись к столу, она встретила прямой, ироничный взгляд Саске, который лениво подпёр подбородок ладонью. Бумажная война официально перешла в стадию цейтнота, и завтрак обещал стать очень коротким. Сакура с силой швырнула телефон на столешницу. Аппарат, жалобно пискнув, проехал по мраморной поверхности и с глухим стуком ударился о тяжёлую хрустальную вазу, в которой высился багровый прокурорский букет. От этого удара вода выплеснулась, но Сакуре было уже глубоко плевать. Она круто развернулась, так что полы её длинного чёрного шёлкового халата взлетели в воздух, и стремительным, хищным шагом направилась обратно в своё крыло. Едва массивная дверь её спальни захлопнулась, из глубины коридора донёсся отчётливый, леденящий и полный бессильной ярости возглас: «СУКА!» И следом — оглушительный, страшный БА-БАХ. Сакура с размаху, со всей дури ударила пяткой в дверное полотно, заставляя всю конструкцию жалобно содрогнуться. Злость Министерства юстиции требовала немедленного выхода. В гостиной снова воцарилась парализующая тишина. Только тихо шумела кофемашина. За столом всё семейство Учиха в полном составе сидело не шелохнувшись. Итачи медленно перевёл озадаченный взгляд с закрытой двери на младшего брата. Мадара Учиха, чьё лицо за секунду превратилось в каменную маску, медленно поднял глаза и в упор уставился на Саске. — Саске, — его глубокий, баритон прозвучал пугающе спокойно, как смертный приговор. — Ответь мне прямо сейчас: это именно из-за твоего ведомства у моей дочери сейчас возникли такие серьёзные проблемы с Квантико? Ты не даёшь ей чистые рапорты? — Скорее из-за её невыносимого, вашингтонского нрава, — спокойно, без единой эмоции ответил Саске. Он лениво подпёр подбородок ладонью и медленно, с вызовом посмотрел на дядю. — Твоя кошечка привыкла душить бумажками министерских чиновников, а Нью-Йоркский SWAT не играет по правилам её регламента. Мы ловим пули, а не подделываем цифры в ведомостях. Если она не успевает в срок, это её профессиональная некомпетентность. Казалось, в воздухе гостиной сейчас вспыхнут искры. Мадара медленно сжал кулак на скатерти, а Итачи под столом с силой пнул брата по ноге, моля его закрыть рот. Саске сидел не шелохнувшись, принимая этот вызов. Ситуация была на грани тотального семейного взрыва. Ровно спустя двадцать минут дверь спальни снова с грохотом распахнулась. Сакура вылетела в гостиную, и её вид был просто безупречен, словно она только что сошла с обложки журнала Forbes. Свою утреннюю сонливость и домашний халат она сменила на боевую, уставную броню Квантико. На ней был шикарный, приталенный костюм-тройка насыщенного, тёмно-бордового цвета. Двубортный жилет с бархатистой фактурой и рядом пуговиц идеально, до миллиметра облегал её фигуру, подчёркивая изгибы, а под ним виднелась свежая белая рубашка и плотный галстук в тон жилета, завязанный безупречным узлом. В руке она крепко сжимала снятый бордовый пиджак, а её пальцы с идеальным маникюром уже судорожно перебирали лежащие в кармане ключи от «Мерседеса». Свои мягкие розовые волны волос она оставила распущенными, они мягко каскадом ниспадали на плечи, но лицо... лицо было маской ледяной решимости. Те самые хищные, идеально ровные стрелки, которые в «Медее» Хидан пожирал взглядом, уже были на своём месте, подчёркивая стальной блеск её изумрудных глаз. Сакура, не глядя ни на кого, стремительным, хищным шагом на шпильках, чётко чеканя каждый шаг по паркету, направилась к входной двери. Бумажная война официально перешла в стадию цейтнота. — Саку, ты хотя бы позавтракай! Успеешь ещё, — напомнил Мадара, когда она пролетала мимо стола. — У меня нету времени, папа! — даже не оборачиваясь, отчеканила она, её бархатный голос прозвучал как удар хлыста. — Мне ещё нужно проверить три огромных тактических отчёта SWAT, которые эти идиоты в Бюро второй день не могут переписать по регламенту Квантико, и собственноручно написать промежуточный рапорт в Министерство! И на всё про всё у меня осталось жалких три часа! Даже меньше... уже два с половиной, пока я в спальне собиралась! Она с силой выхватила ключи из несессера на кухонном острове и, не прощаясь, вышла из квартиры, с грохотом захлопнув за собой массивную дверь. В тишине пентхауса ещё долго отчётливо звучал мерный, удаляющийся стук её убойных шпилек. Завтрак в клане Учиха официально закончился, и теперь Саске должен был зачистить этот вопрос в течение нескольких часов, если не хотел, чтобы его сквад пустили под нож сокращения.