Этот лес полной нечисти сведет меня с ума!

***

      Ощущение тепла и мягкой постели заставило девушку слегка потянуться во сне. На удивление ей снился вовсе не привычный церковный двор или тихие деревенские улицы, а чужой, мрачный лес, укрытый снегом. Там она встретила старого друга, а закончилось все пугающим кошмаром, от которого даже во сне по телу пробегал холод. И приснится же такое…       Но стоило ей медленно раскрыть глаза, как сонливость тут же начала исчезать. Перед собой она увидела вовсе не стены собственной комнаты, а старое потемневшее от времени дерево. Девушка нахмурилась и медленно приподнялась на локтях. Зеленые глаза растерянно скользнули по незнакомой избе. Небольшое помещение освещал теплый свет печи. В воздухе стоял запах дыма, старого дерева и чего-то еще. По углам были разбросаны вещи, а огонь в печи тихо потрескивал, нарушая вязкую тишину. Сердце тревожно екнуло.       Она резко села, начиная судорожно вспоминать, как вообще здесь оказалась. Перед глазами всплывали лишь обрывки воспоминаний: кладбище, лес, чей-то силуэт в темноте... и чужие пугающие глаза. Тори нервно сглотнула и только сейчас заметила фигуру, лежащую на печи.       — Так это был не сон... — едва тихо пробормотала девушка себе под нос.       Она осторожно поднялась с кровати, чувствуя неприятную слабость в ногах. В комнате было жарковато, особенно после морозного леса. Только теперь Тори поняла, что так и уснула в верхней одежде. Да и после случившегося она почти ничего не помнила. Девушка медленно подошла ближе к печи и наклонилась к Лололошке. Парень спал слишком неподвижно, что начинало её пугать.       — Ло?… — тихо позвала она, осторожно тронув его за плечо. Никакой реакции. Она чуть сильнее потрясла его, пытаясь разбудить, но тот лишь едва заметно нахмурился во сне и снова затих. Неужели он всегда так крепко спал?.. В церкви за подобное его бы давно уже отругали, решив, что он просто отлынивает от дел. Если только он не заболел… И эта мысль заставила девушку напрячься сильнее.       Тяжело выдохнув, она все же поняла, что будить его сейчас бесполезно. Поэтому она медленно отошла обратно и снова села на кровать, поджав ноги. Несколько секунд девушка просто смотрела на свои колени, нервно теребя край рукава. Тишина в избе казалась слишком странной после всего произошедшего ночью.       Некоторое время та просто сидела на кровати, прислушиваясь к тихому потрескиванию огня в печи. В избе стояла странная, почти давящая тишина. Даже ветер за окнами будто стих, оставляя лишь редкие поскрипывания старых деревьев. Девушка нервно подняла взгляд, снова осматривая комнату. Теперь, когда паника после пробуждения немного улеглась, ей стало еще неуютнее находиться здесь одной.       Лололошка продолжал крепко спать на печи, даже не шевелясь, а сама изба казалась слишком чужой. Внезапно сверху послышался тихий шорох. Тори вздрогнула и резко подняла голову к потолку. Чердак.       Несколько секунд она напряженно вслушивалась в тишину, стараясь понять, показалось ей или нет. Но вскоре шорох повторился снова, уже чуть громче. Будто кто-то осторожно возился среди старых вещей наверху. По спине тут же пробежали мурашки. Девушка нервно сжала край своей одежды, не сводя взгляда с потолка. Подниматься и проверять совершенно не хотелось, да и она не знала как туда забраться. Ведт входа изнутри она не видела. После всего, что произошло ночью, ее воображение и без того рисовало слишком много пугающих вещей.       Хотя... возможно, там просто птицы. Старый чердак вполне мог стать местом для какого-нибудь гнезда. Или ветер двигал старые доски. Тори попыталась успокоить себя этой мыслью, но тревога внутри все равно не исчезала. А потом сверху вдруг послышались шаги. Словно кто-то осторожно прошёлся прямо над ее головой. Девушка замерла, чувствуя, как сердце начинает колотиться всё быстрее.       Нет. Птицы так не ходят. Она испуганно оглянулась на спящего парня, будто надеясь, что тот сейчас проснется, успокоит её и проводит до деревни, но парень продолжал неподвижно лежать на печи. Его грудь размеренно поднималась и опускалась, будто для него эти шорохи и звуки были не слышны. Тори нервно сглотнула.       Ей внезапно стало совершенно ясно, что оставаться здесь дальше она не хочет. И, возможно, не должна. Данное ей время было на исходе. Поднявшись с кровати, девушка еще раз посмотрела на Лололошку. На мгновение в груди неприятно кольнуло чувство вины. Все таки он спас её, привел сюда, а она собирается просто уйти.       — Прости... — едва слышно прошептала зеленоглазая, сама не до конца понимая, за что именно извиняется. После этого она быстро накинула верхнюю одежду и осторожно вышла из избы, стараясь не шуметь. Холодный воздух сразу ударил в лицо, заставив девушку поежиться. На улице все ещё было темно, а снег тускло поблескивал в свете раннего утра.       Тори нервно огляделась по сторонам, после чего заметила неподалеку длинную сухую палку, торчащую из сугроба. Подобрав ее, девушка начала медленно идти в сторону деревни.       Время от времени она проводила палкой по снегу, оставляя длинную заметную линию позади себя. Так ей было спокойнее. Если придется возвращаться обратно. Хотя бы не заблудится. Снег тихо скрипел под ногами, а лес вокруг все ещё казался пугающе тихим. Тори то и дело оборачивалась, проверяя, не идет ли кто-нибудь следом.        После ночи ей постоянно мерещились чужие взгляды среди деревьев. А также казалось, что между деревьев пробегает женская фигура. Это было странно и страшно одновременно, ведь в лесу обычно в такое время суток ни одна живая душа не решается бродить. Если, конечно, это не нечисть. Она продолжала чертить палкой дорожку почти до самой деревни, стараясь запомнить путь как можно лучше.       Наконец впереди начали показываться знакомая стена и дома. Тори облегченно выдохнула и остановилась, переводя дыхание. После этого девушка медленно обернулась в сторону леса, пытаясь примерно запомнить дорогу, ведущую именно к избе. Теперь она хотя бы понимала, как можно найти это место снова.       Она и подумать не могла, что сумеет закончить сразу два дела так быстро. Ещё вчера ей казалось, что это практически невозможно.       Во-первых, нужно было убедиться, что Войд действительно мертв. Не просто увидеть могилу, а прочитать молитву, как ее учили, чтобы мертвец не смог подняться снова. После всего, что происходило в лесу и деревне в последнее время, люди слишком сильно боялись подобных вещей. Особенно церковь. Во-вторых найти Лололошку. И именно это казалось самым трудным.       Она даже не надеялась, что наткнется на него так быстро, да еще и прямо в лесу. Будто сама судьба решила сыграть с ней странную шутку. Девушка предполагала, что тот давно покинул эти места и перебрался в другую деревню, где его могли принять. Но из-за таких подарков судьбы ей было неспокойно. Тори медленно шла вдоль деревни, задумчиво проводя палкой по снегу. Единственное, чего ей совершенно не хотелось — рассказывать обо вскм брюнету. От одной мысли о нем внутри всё неприятно сжималось. Но выбора у нее особо не было.       Как бы ни хотелось ненавидеть его, именно благодаря ему ее мать прожила дольше, чем должна была. Когда болезнь начала медленно убивать ее, именно он приносил лекарства, еду... и кров. Она до сих пор помнила те ночи, когда мать едва могла дышать, а на следующий день ей внезапно становилось легче. Тогда она была слишком маленькой, чтобы понимать, какой ценой все это доставалось.       Теперь понимала. И от этого становилось только хуже. Брюнет никогда ничего не делал просто так. Каждая помощь превращалась в долг. И этот долг она все еще не смогла выплатить до конца. Поэтому ей приходилось подчиняться. Даже если этого не хотелось. Она уже тогда, когда Войд направил её в церковь, поняла, что её более-менее спокойной жизни пришел конец. Теперь её жизнь была в руках святого отца, которому она была обязана женой. Вот только после смерти Войда, Калеб не женился на ней. Чему она была невероятно рада.       Девушка тяжело выдохнула, чувствуя, как холодный воздух неприятно обжигает лёгкие. Ей совсем не хотелось впутывать Лололошку во все это. Особенно теперь, когда она наконец убедилась, что тот жив.       – У меня нет другого выхода, поэтому да простит меня господь… – Сжав в своих руках крест, промолвила брюнетка. Её взор был направлен в небо, на котором только-только всходило солнце…       Добравшись до нужного места, она еще некоторое время стояла у двери, собираясь с мыслями. Внутри все неприятно сжималось от тревоги. Ей совершенно не хотелось идти туда и тем более разговаривать с ним после всего произошедшего. Но выбора не было. Тяжело выдохнув, девушка все же осторожно постучала и вошла внутрь.       Комната встретила ее привычным видом и запахом старой древесины, смешанным с чем-то металлическим. Брюнет сидел за столом, лениво листая какие-то бумаги. Услышав шаги, он лишь коротко поднял взгляд на девушку.       — Ну? — спокойно произнес мужчина, откидываясь на спинку стула. — Сделала то, что я просил?       Тори нервно кивнула. Подойдя ближе, она быстро начала рассказывать все, что успела узнать. Чтобы не запутаться, девушка даже взяла лежащий рядом лист бумаги и начала схематично показывать дорогу, отмечая деревню, кладбище и тропу через лес.       Пальцы слегка дрожали, пока она выводила линии. Брюнет внимательно наблюдал за этим, иногда задавая короткие уточняющие вопросы. Его лицо оставалось совершенно спокойным, но от этого становилось лишь только неуютнее. Будто он уже заранее что-то замышлял.       Когда девушка закончила, в комнате ненадолго повисла тишина. Мужчина медленно перевёл взгляд с рисунка на неё и едва заметно усмехнулся.       — Свободна. Дальше я сам разберусь. — Она тут же молча кивнула и поспешила уйти, стараясь как можно быстрее покинуть комнату. Уже у двери девушка на мгновение обернулась, будто хотела что-то сказать, но в итоге лишь тихо вышла наружу, склонив голову.       Как только дверь закрылась, Калеб некоторое время продолжал задумчиво смотреть на неумелый рисунок После этого он медленно поднялся из-за стола и покинул кабинет.       Коридоры церкви встретили его привычной тишиной. Лишь редкие шаги гулко отдавались по деревянному полу. Мужчина лишь мельком скользнул по своей двери взглядом, после чего направился дальше, в сторону старой комнатушки, где раньше жил Лололошка.       Открыв дверь, он медленно вошёл внутрь. Комната почти вовсе и не изменилась. Все такая же тесная, холодная и бедно обставленная. Несколько вещей все еще лежали на своих местах, будто хозяин вышел всего на пару минут и вот-вот должен вернуться обратно. Брюнет тихо усмехнулся и провел пальцами по поверхности старого стола.       Калеб устало выдохнул и, не особо церемонясь, лег прямо на кровать парня, закинув одну руку за голову. Матрас тихо скрипнул под весом тела. Он прикрыл глаза, пытаясь хоть немного привести мысли в порядок. Жаль только, что надолго остаться здесь не получится. После смерти старосты навалилось слишком много обязанностей. Церковь буквально кипела всех обязанностей. Даже просто уединиться и спокойно все обдумать становилось почти невозможным.       

***

      — Ай-ай-ай, больно, Дилан! – Недовольно шипел Лололошка, сжав пальцы на руках в кулаки. Боль в руке от укуса упыря всё еще была и никуда не ушла.       — Это твоя вина, что ты решил идти куда не вздумается, особенно ночью. Я же тебе несколько раз говорил об этом…! — леший тяжело выдохнул, сжимая чужую кисть. Он своей рукой чуть надавил на ярко-красный укус, который становился только краснее, заставив шатена шикнуть. — Как ты не понимаешь очевидного?       Юноша промолчал, отводя взгляд и не решаясь смотреть тому в глаза. Ну что он мог сделать со своим любопытством?       — Будешь у меня некоторое время жить, пока все точно не заживет полностью. Да и сложно тебе будет в быту и в избе что-либо делать. Про того непутевого домового вообще молчу.       — Дилан… – немного нахмурившись, позвал Лололошка Лешего.       — Кхм... что? — брюнет поднял взгляд, смотря на темные глаза и недовольное румяное личико.       — Не нужно с ним так. – Ло тут же вспомнил Воланда, что довольно улыбался, как ребёнок, когда он подарил ему рубаху. А как он светился от счастья, когда смертный готовил вкусный ужин из рыбы и других продуктов. – К нему просто нужен особенный подход. Наверное...       — Тц, дай осмотрю твои губы. — Рогатый приблизился к тому, указательным пальцем беря за подбородок. Большой палец лег на губу, им же он оттягивал и рассматривал искусанные ранки. Заставив шатена смотреть только на него, он невольно заставил его щеки порозоветь от такого действия. — Упыри одним своим укусом могут тебе всю плоть разорвать, а ты и не успеешь даже вовремя среагировать.       От его слов Ло представил как его тело разрывают на куски, кровь разлетается по сторонам, а крики боли разбудили всех обитателей леса. Он тяжело сглотнул, прижав губы в тонкую полосу. Дилан заметил изменившиеся настроение смертного и почувствовал себя виновато. Ему стоило говорить помягче, Лололошка всё же обычный, слабый смертный. Хотя обычный на вряд ли…       – Кхм... Я попробую тебе что-нибудь приготовить. Какие-нибудь мази для губ и для руки, чтобы быстрее заживало.       Опустив голову, он отошел на пару шагов, отворачиваясь к столу и начиная перебирать какие-то травы. В это же время банник сидел на краю стола, поглядывая за всей этой ситуацией. Ло под его зелеными любопытными глазами невольно сжался, вызвав хитрую улыбку.       — Любит же он повилять языком, да? – Обратился Ричард к Дилану, а в этот момент приблизился к смертному и улыбался ему. Ло не понравилось то, как парень выразился и нахмурился.       — Ричард, не хватало того, чтобы он еще и заболел чем-то. – Шикнул Леший на сожителя, который на это закатил глаза. – Отойди от него.       — Ну-ну. — Недовольно махнув головой, сказал зеленоглазый.       Они еще долго молчали. В избе стояла лишь тишина, разбавляемая потрескиванием огня в печи да тихим шуршанием трав под руками старшего. В воздухе смешался запах сушеной полыни, хвои и чего-то горького. Лололошка сидел на краю койки, поджав под себя ноги и иногда поглядывая то на Ричарда, то на широкую спину лешего. Тишина становилась все тяжелее и тяжелее, будто давила на плечи. В конце концов парень не выдержал.       — Там все так... забыто что ли? — тихо спросил он, опустив взгляд на свои руки, сжатые в замок. Пальцы нервно теребили друг друга. — Не думал, что увижу знакомые лица из деревни.       Он ненадолго замолчал, задумчиво нахмурившись.       — Хотя, если честно, когда я провел ночь в той заброшенной церкви, мне показалось там довольно умиротворенно. Если не считать тех двоих... — Нервный смешок сорвался с губ шатена. В следующую секунду Дилан резко ударил ладонями по столу. Глухой звук эхом разнесся по избе, заставив и Ричарда, и Лололошку вздрогнуть.       — Не нужно было тебе вообще туда идти, — процедил брюнет сквозь зубы. Он тяжело выдохнул, запуская пальцы в волосы. — Слава богу, ты еще не поплелся к порту. Иначе я бы точно нашел только то, что осталось от тебя по кускам. А мне этого уж больно не хочется.       Леший повернулся к нему боком, сложив руки на груди. Темные глаза недовольно сверкнули в полумраке землянки.       — А точно... что насчет порта?.. — осторожно начал Лололошка.       — Нет. — Голос Дилана прозвучал резко и холодно. Он поднял взгляд, буквально пригвоздив человека к месту тяжелым взглядом. — Умерь свое любопытство, человек. Никуда ты не пойдешь.       Шатен недовольно нахмурился, отвернувшись от пристального взгляда синиг глаз.       — Ты не можешь решать за меня, Дилан. Я сам выберу, что считаю нужным. И где мне оставаться тоже. —Он хмыкнул, поджав ноги ближе к себе. На несколько секунд в избе снова воцарилась тишина.        Только Абилка, словно не замечая напряжения между ними, лениво крутилась возле ног Дилана. Пушистая кошка терлась о его одежду, громко мурча и требовательно мяукая. Иногда она падала на бок прямо под ногами лешего, переворачиваясь животом вверх. Кошка просила ласки, крутясь под ногами.       — И что тебе мешает остаться рядом с нами? — уже спокойнее спросил Дилар, не оборачиваясь. — Мы точно не причиним тебе вреда в этом лесу.       — Дело не в вас… и не в лесе. Просто я… — Парень запнулся. Он и сам не понимал, как объяснить это чувство. Годы, проведенные в изоляции, оставили после себя слишком глубокий след. Любопытство внутри него давно стало чем-то болезненным, почти навязчивым. Ему хотелось узнавать новое, говорить с кем-то, видеть что-то кроме привычных стен церкви.       Пусть даже это место и было опасным. Но оно хотя бы было каким-то. Гораздо лучше, чем снова запирать себя в одиночестве. Лололошка опустил взгляд, так и не договорив. Брюнет ничего не ответил. Лишь отвернулся обратно к столу и продолжил возиться с мазью, аккуратно перетирая травы в деревянной чаше, начиная помаленьку измельчать траву.       Ричард, все это время молча наблюдавший за происходящим, неловко сидел на койке, рассматривая комнату так, будто видел ее впервые. Его взгляд скользил по пучкам трав под потолком, старым полкам и разбросанным баночкам. Спустя пару секунд он осторожно коснулся плеча парня, привлекая внимание.       — Пошли примем ванну, — тихо произнес зеленоглазый — Тебе сейчас точно нужно расслабиться.       Лололошка устало выдохнул, но спорить не стал. Они быстро оделись и вышли наружу, оставляя хозяина леса одного. Лес встретил их прохладным воздухом и тишиной. Между деревьями лениво стелился туман, а где-то вдали слышался плеск воды. Небольшая деревянная баня стояла чуть поодаль от остальных построек, а из трубы уже шел дым. Брюнет быстро затопил печь, после чего сел на скамью у стены, терпеливо дожидаясь, пока шатен разденется.       Когда шатен наконец осторожно опустился в большую деревянную купель с теплой водой, по телу сразу разлилось приятное тепло. Усталые мышцы медленно расслаблялись, а раны неприятно защипало. Парень тихо выдохнул, прикрывая глаза.       Ричард сидел неподалеку, удобно устроившись на лавке и наблюдая за ним. Теплый пар постепенно заполнял помещение, делая воздух влажным и тяжеловатым. Вода в глубокой купели тихо плескалась каждый раз, когда Ло двигался, устраиваясь удобнее. С плеч стекали капли, дорожками скользя по коже обратно в воду. Где-то рядом потрескивали раскаленные камни, а Ричард время от времени лениво подбрасывал на них ковш холодной воды, заставляя помещение наполняться новым густым паром. Он ударял в лицо почти обжигающе.       — Ну и видок у тебя был, когда Дилан начал тебя отчитывать, — усмехнулся банник, сидя позади него на лавке. — Я уж подумал, что ты станешь одним из упырей, что только и желают человеческой крови.       — Очень смешно, — буркнул Лололошка, прикрывая глаза.       — А я и не шучу. — Теплая вода неожиданно полилась ему на голову. Шатен вздрогнул, машинально зажмурившись, пока пальцы банника осторожно убирали мокрые пряди назад. – Он же мог тебя обратить или даже убить, а тебе хоть бы что.       – Вообще то я и сам не рад был стать ужином какого-то зомби… – Буркнул Лололошка, но тут банник положил свои руки ему на плечи.       — Сиди спокойно.       — Я и так спокойно сижу. – Он закатил глаза, но всё-таки решил помолчать и не тратить нервы.       Ричард тихо хмыкнул и принялся медленно массировать его плечи, медленно переходя к голове. Пальцы приятно проходились по коже, иногда слегка цепляя ногтями. Напряжение в теле постепенно начинало уходить, хотя сам парееь упорно старался не показывать этого. Запах от травяного настоя был непривычным, что-то хвойное, смешанное с полынью и золой.       — Чем ты вообще мне голову моешь? — недоверчиво спросил парень.       — Мыльным корнем и травами. Иногда золой еще пользуются. А что, смертный, ожидал заморские мыльнянки…? — с усмешкой протянул Ричард.       — Звучит ужасно. – Скривив лицо, ответил Лололошка. Это немного задело банника, но тот не придал виду.       — Однако волосы у тебя после этого мягче будут. — Ло на это тихо фыркнул, а Ричард тем временем продолжал осторожно промывать его волосы теплой водой. Капли стекали по шее, заставляя того временами вздрагивать.       Некоторое время они сидели молча. Лишь шум воды и треск печи нарушали тишину. Но любопытство, как обычно, долго молчать не дало.       — Слушай... — вдруг подал голос смертельный — Почему вообще мертвецы оживают?       — И это ты решил спросить именно сейчас? – Немного удивился зеленоглазый, даже на мгновение остановившись.       — А когда еще? — Банник тихо рассмеялся от довольно глупые слова Ло, от чего тот подумал, что ему ничего не расскажут. Однако Ричард долго не смеялся и всё-таки начал рассказывать.       — Неупокоенные души, человечишка. Те, кто не смог уйти спокойно. Иногда их держит обида. Иногда месть. Иногда какое-нибудь незаконченное дело. Душа цепляется за мир живых и начинает гнить вместе с телом. – Он зачерпнул ковш воды и медленно вылил тому на волосы.       – Значит все мёртвые, что не смогли упокоится одинаковые? И они ничем не различаются? – Стал задавать вопросы Ло.       — Нет, не все мертвецы одинаковые. Некоторые просто бродят. Некоторые помнят, кем были. А некоторые уже и не люди вовсе. — Юноша чуть нахмурился, слушая внимательнее.       — А упыри? — На этот раз Ричард замолчал ненадолго.       — Упыри появляются, когда нарушается естественный порядок. Смерть, похороны, сама грань между живым и мертвым. Иногда человека похоронили неправильно. Иногда тело осталось без обряда. Иногда при жизни он уже был слишком... гнилым внутри.       Ричи провел рукой по мокрым волосам, убирая их назад, наклоняя голову назад смотря в чужие глаза.       — В старых деревнях таких боялись больше всего. Им в рот могли класть камни, связывать ноги, вбивать колья. Лишь бы не поднялись снова. – Лололошка нервно усмехнулся. Он на даже представил, как людишки это делали из страха смерти.       — Очень успокаивающе звучит, если не знать о том, что им на это наплевать.       — Верно, людишки пытаются сделать всё, лишь бы остаться живыми и не провиниться перед господом. — Ричард слегка толкнул его плечом, явно забавляясь чужой реакции.       — А правда, что такие, как домовые, не могут далеко уходить от дома? – Немного отойдя от темы, решил спросить Лололошка. Всё же эта информация не укладывалась у него в голове с вчерашнего дня.       — Могут не все. — Он тут же лениво оперся локтем о колено. — Некоторые сущности привязаны к месту. Так, например, домовые к дому, а водяные к реке или озеру. Есть даже острова в лесу, куда определенная нечисть стягивается сама собой. Дилан говорил, что знает одно такое место. Но сам туда почти не ходит. Этот лес его часть. Он служит ему. Так что даже он не всегда понимает, кто способен уйти далеко, а кто нет. — Он задумчиво посмотрел в сторону печи.       — А ты?       — А я банник, человек. Баня — мой дом. Без нее долго не протяну. — Он сказал это усмехаясь. Казалось что в барн пар стал намного гуще. Ричард неожиданно поднялся со скамьи. — Ладно, хватит с меня разговоров, пора уже заканчивать…       — Чего?.. — Не успел Лололошка договорить, как ему на спину резко вылили целый ковш прохладной воды — А…!!        Парень моментально вскочил на ноги, вздрагивая всем телом. Холод пробежался мурашками по коже, заставив его резко обхватить себя руками. Банник же залился смехом, схватившись за живот. Рукой он бил по колену, смотря на недовольного парня. Но тут же замолк, когда тот зыркнул на него.       — Ты совсем?! — зло прошипел он, оборачиваясь. Брюнет уже успокоился и стоял чуть поодаль с самым невинным выражением лица. А в следующую секунду его силуэт начал расплываться темным дымком.       — Зато бодрит, — послышался смешок.       — Ричард!       — Да ладно тебе, Лололошка. Подожду, пока ты оденешься. Заодно узнаю у Дилана, как там твоя мазь. И прежде чем парень успел хоть что-то ответить, банник окончательно исчез, оставляя после себя только тихий смех.       –Дурак, это был последний раз, когда я остаюсь с ним наедине в бане. Кто знает, что ему еще в голову взбредёт… – Бурчал Ло, направляясь к двери в предбанник.

***

      Когда Лололошка открыл дверь избы, в лицо сразу ударило приятное тепло. После холодного воздуха снаружи и горячей бани внутри дома казалось особенно уютно. Печь тихо потрескивала, освещая комнату мягким оранжевым светом, а в воздухе стоял запах свежей еды и трав. И, честно говоря, после такой бани ему действительно стало легче.       Особенно когда выходишь зимой на мороз, а потом снова возвращаешься в тепло. Парень даже поймал себя на мысли, что хотел бы однажды иметь рядом с домом собственную баню. Не приходилось бы каждый раз переходить через реку, чтобы добраться до лешего. Конечно, жили они недалеко друг от друга, но зимой дорога стала для него одним в испытанием. Сугробы, метель и иногда снег мешали легко добраться.       Пока он задумчиво снимал верхнюю одежду, Дилан уже поставил перед ним деревянную миску с горячей едой и положил рядом ложку. Лололошка моргнул, только сейчас осознавая, насколько проголодался.       В миске оказалась густая похлебка с картофелем и грибами и крупой. Сверху плавала мелко нарезанная зелень. Рядом лежал ржаной хлеб, от которого шел приятный запах печи.       Парень осторожно попробовал первую ложку и невольно прикрыл глаза. Удивительно вкусно. Он и не заметил, как брюнет сел рядом за стол, молча наблюдая, чтобы тот нормально ел. Ричард тут же потянулся к хлебцу, но его руку мгновенно хлопнули по тыльной стороне.       — Ай… —Банник недовольно посмотрел на лешего. — Это вообще-то мое.       — Ты уже ел сегодня. – Недовольно смерив его взглядом, сообщил Дилан.       — А вдруг я еще хочу? – Хмыкнул банник, снова потянувшись за хлебцем. Но как и в первый раз получил по руке.       — Перехочешь. — Ричард фыркнул и отвернулся, демонстративно поглаживая пострадавшую руку.       Эта сцена невольно заставила человека тихо усмехнуться. Но улыбка быстро исчезла, когда в руке снова неприятно запульсировала боль. Укус болезненно дернуло, заставив его чуть заметно скорчиться. Он не хотел отвлекать Дилана от еды, однако леший заметил все сразу.       — Показыаай что там. — Лололошка не успел ничего ответить, как чужие пальцы уже осторожно перехватили его руку.       Он сначала рассмотрел её, примечая что-то для себя. А затем Дилан поднес ближе небольшую деревянную чашу с зеленоватой смесью и аккуратно начал размазывать мазь по ране. Холодная. От неожиданности парень тихо шикнул.       — Потерпи немного. — движения у того были удивительно осторожными. Он медленно распределял смесь по воспаленной коже, стараясь не причинить лишней боли. Мазь пахла травами, чем-то хвойным и немного мятой. Холод постепенно снимал неприятное жжение, хоть и не сразу.       Лололошка молча наблюдал за сосредоточенным лицом лешего, пока тот заканчивал обработку укуса.       — Не шевели рукой лишний раз, — пробормотал Дилан, убирая остатки смеси с пальцев. Когда с едой было покончено, парень уже собирался что-то сказать, но леший поднялся раньше него. — Пора спать.       — Я вообще-то полон сил, — тут же возразил Лололошка. — Мы могли бы еще поболтать…       — Нет. — Он даже слушать не стал. Схватив его за запястье, он потянул человека к кровати. Парень возмущенно попытался сопротивляться, но после бани и еды тело предательски расслабилось, так что сил на нормальный спор уже не оставалось. В итоге его буквально уложили на кровать и укутали тяжелым теплым одеялом.       — Дилан…? — Леший лег рядом, устраиваясь за его спиной. Тепло от него чувствовалось почти сразу, а тяжелая рука легла поверх одеяла, будто не позволяя человеку снова сбежать куда-нибудь ночью.       Лололошка только хотел возмутиться, как кровать с другой стороны прогнулась.       — И без меня улеглись? Какая жестокость…! — Ричард бесцеремонно устроился с краю, тут же пытаясь прижаться ближе. Банник довольно ухмыльнулся, прижавшись к смертному. От него действительно тянуло прохладой, словно он только что с улицы пришел. Дилан раздраженно цокнул языком и закатил глаза.       Лололошка тихо выдохнул, оказавшись зажатым между ними. С одной стороны холодные руки Ричарда, а с другой теплые руки. Странный контраст. Те начали шикать друг на друга показывая язык и закатывая глаза. Ло улыбнулся и сам того не заметив, медленно начал проваливаться в сон.

***

      Он проснулся резко. Будто кто-то грубо выдернул его из сна, не дав даже понять, где заканчивается сон и начинается реальность. Несколько секунд он просто стоял, тяжело дыша и растерянно оглядываясь по сторонам.

Деревня.

      Над ней нависало тяжелое красное небо, окрашивая снег и крыши домов в тревожный багровый оттенок. Парень медленно поднял взгляд выше. Облака были темными, густыми, почти черными по краям. Они лениво тянулись по небу, словно дым после большого пожара.       И тишина пугающая. Такая тихая, что начинало звенеть в ушах. Ни ветра. Ни скрипа веток. Ни единого звука вокруг. Даже собственное дыхание казалось здесь чем-то непонятным. Дышал ли он вообще?       Парень стоял возле старого входа в деревню, напряженно сжимая пальцы. Знакомые ворота выглядели так, будто простояли здесь сотню лет без единого человека. Потемневшее дерево, сгнившие обереги из трав, перекошенные столбы. Все казалось таким безжизненным.       Повернувшись назад его встрела картина из деревьев. Вот только... чернота между деревьев выглядела настолько плотной, будто могла проглотить человека целиком. Лололошка тут же отвернулся обратно, чувствуя, как внутри неприятно сжимается тревога.       Ему не хотелось идти дальше. Вообще никуда не хотелось. Ну вот почему именно такое ему видеться во снах. Парень нервно провел ладонью по лицу и медленно двинулся вперед, стараясь не смотреть по сторонам слишком долго.       Снег тихо хрустнул под ногами…       Этот звук прозвучал настолько громко среди мертвой тишины, что он невольно вздрогнул. Дома тянулись вдоль дороги пустыми силуэтами. Где-то покосился забор. Где-то дверь осталась приоткрытой. На снегу валялись старые ведра, поломанные доски. Но жителей не было. Ни одного. Будто тут и никого раньше не было.       С каждым шагом становилось все тяжелее дышать. Тишина начинала давить на голову. Даже собственное сердце стучало как-то приглушенно. А потом впереди показалась церковь.       Лололошка сразу остановился. Внутри все неприятно сжалось. Нет. Туда ему совершенно не хотелось. Темный силуэт церкви возвышался над деревней огромным мрачным пятном. Почерневший крест криво нависал над крышей, казалось что вот и еще немного и он отвалиться приземлившись недалеко от парня.       Парень уже хотел отвернуться и уйти в другую сторону, как вдруг... Старые двери дрогнули. Будто кто-то медленно толкнул их изнутри. Лололошка замер…       Створки чуть приоткрылись. И тут же снова захлопнулись. По спине мгновенно пробежали мурашки.       — Кто здесь?! — Двери снова начали трястись. Старое дерево жалобно заскрипело. Словно кто-то по ту сторону пытался выбраться наружу. Парень нервно сглотнул, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Но взгляд все равно цеплялся за вход, будто его что-то тянуло ближе.       Старые ступени тихо скрипнули под ногами. Шатен медленно протянул руку к железной ручке. И в этот момент рядом раздался резкий крик птицы. Парень вздрогнул так сильно, что едва не отшатнулся назад. На старом деревянном заборчике сидела птица. Странная…       Ее перья переливались темно-красным и фиолетовым оттенками, будто пропитанные закатным светом. Блестящие глаза внимательно смотрели прямо на него. Он невольно нахмурился. Разве такие вообще здесь водятся?       Птица вновь громко крикнула. Пальцы сами собой разжались, отпуская ручку двери. Та резко вспорхнула и полетела прочь по дороге, ведущей к выходу из деревни. И почти сразу двери церкви с грохотом затряслись сильнее.       Лололошка резко обернулся. Словно еще немного, и они распахнутся настежь. По телу пробежал ледяной ужас. Парень быстро попятился назад, а после сорвался с места, поспешив вслед за птицей. Та летела совсем низко, временами скрываясь между домами. В какой-то момент одно перо медленно опустилось на снег.       Темно-фиолетовое. Парее машинально поднял его. И в ту же секунду позади раздался оглушительный треск. Двери церкви распахнулись. Парень резко обернулся. Но уже ничего не видел, кроме кромешной тьмы.

***

      Лололошка судорожно вдохнул, резко распахивая глаза. Темнота землянки встретила его потрескиванием печи и тяжелым дыханием рядом. Все тело было покрыто холодным потом, а сердце колотилось так сильно, будто пыталось вырваться наружу.       Больная рука неприятно пульсировала, отдавая тупой, ноющей болью. Терпимо. Но достаточно, чтобы окончательно выдернуть его из остатков сна. Парень тяжело выдохнул и уставился в потолок, пытаясь прийти в себя. Руки Дилана все еще крепко обнимали его за талию поверх одеяла, будто леший даже во сне не собирался отпускать человека. Со стороны спины ощущалось тепло его тела.       А с другой стороны почти вплотную прижался Ричард, уткнувшись носом куда-то ему в плечо. От банника, как обычно, тянуло легкой прохладой. Лололошка медленно прикрыл глаза. После того сна эта теснота почему-то казалась даже успокаивающей.       Он еще некоторое время просто лежал, слушая тихий треск огня в печи и чужое дыхание рядом. А потом усталость снова медленно потянула его обратно в сон. Но в этот раз ему не приснилось ничего, поэтому он спокойно дремал до самого утра.

***