Чердак

Весь июнь Фреда преследовали ноги. Стройные загорелые ноги в жёлтых сандалиях и с облупившимся красным педикюром. Джинни сплела ей браслет и эта девчонка зачем-то нацепила его на щиколотку. Теперь каждый раз, когда она ходила босиком по траве или сидела, поджав ноги, на крыльце Норы, этот браслет болтался на её лодыжке, приковывая его взгляд. Иногда она надевала белые кеды с белыми носками, и тогда контраст между тканью и загаром становился просто убийственным. Он никогда не думал, что будет задерживать на ней взгляд. Серьёзно, она была последней девушкой, на которую он планировал смотреть дольше пары секунд. В школе она была вечно взлохмаченной заучкой с перепачканными чернилами пальцами. Но этим летом всё изменилось. Может, она выросла. Может, он наконец прозрел. А может, дело было в том, что она перестала быть его врагом номер один по части школьных правил и теперь могла просто быть собой. Он не знал конкретной причины. Этим летом они с Джорджем наконец съехали от родителей — купили магазинчик, сняли квартиру наверху и с упоением наслаждались свободой. Но Фред всё равно с пятницы по воскресенье торчал в Норе. Каждые выходные без пропусков. Мама с папой были счастливы, а он на самом деле приходил только ради того, чтобы поболтать с ней или просто смотреть на неё. И она, в общем-то, была не против его общества. Если весь прошлый год они с ней только ссорились — её должность старосты и его бесконечные испытания забастовочных завтраков на младшекурсниках были несовместимы, — то этим летом они вдруг нашли общий язык. Наверное, она просто выдохнула, что их с Джорджем больше не будет в школе и ей не придётся за ними следить. Или же она наконец по достоинству оценила их изобретения — вроде когда они с Гарри и остальными зашли в магазин в начале лета, она что-то там похвалила. Джордж стал замечать, что Фреда так и тянет в родительский дом, хотя они вместе мечтали оттуда съехать. Сначала он просто поднимал бровь, когда Фред в пятницу вечером начинал собираться. Потом начал задавать вопросы. А после и вовсе стал приходить вместе с ним в Нору — и наблюдать. И, конечно, этот засранец догадался, ради кого он часами пытается усмирить свои волосы. — Грейнджер? — спросил Джордж, когда они зависли в воздухе на мётлах возле дома, и Фред уже минут десять летал туда-сюда, заглядывая в окно на чердаке. Эта волшебница проводила там всё своё свободное время. Между прочим, это было его любимым местом в доме до того, как Гермиона Грейнджер ворвалась в жизнь семьи Уизли и бесцеремонно его оккупировала. — Вот на неё ты запал? — Нет, я на неё не запал! — рявкнул Фред и резко спикировал вниз, приземляясь на лужайку, потому что видел: Джордж уже открыл рот, чтобы разразиться аргументами в пользу теории о его влюблённости. И это была правда. Фред не запал на Грейнджер. Ну вот это всё — «бабочки в животе», «сердце пропускает удар», «думаю о ней каждую секунду» — это было не про него. Фред не был девственником уже два года — он целый год встречался с Кэти Белл, и они оба тогда решили, что пора, — и спал с другими девушками после расставания. Он прекрасно умел разделять любовь и похоть. И к Грейнджер он испытывал именно второе. Она была умной, красивой, дерзкой, и ему до чёртиков хотелось затащить её в постель, зацеловать и пощупать наконец эти ноги. Но он же не мог просто наброситься на неё! Конечно нет. Это было бы по-свински, и к тому же она бы ему врезала. Нужно было подготовить почву: рассмешить её, пофлиртовать, пообещать достать звезду с неба, — и в конечном итоге затащить в постель. «Фу, какой же ты мерзкий», — Фред скривился и задрал голову вверх. Гермиона как раз выглянула из окна. Оперлась локтями на подоконник, и просто пялилась на небо, то и дело поправляя свои кудри, которые лезли ей в рот. Она вздохнула, заправила непослушный локон за ухо, и Фред прочертил взглядом линию её шеи, ключицы, плеча. Непонятно, почему эта девчонка делала из него озабоченного парня. Она не строила ему глазки, не кокетничала, не надевала откровенных нарядов. Она просто существовала — и этого было достаточно, чтобы он терял голову. Так ещё она не поддавалась на его уловки! Он флиртовал с ней — она закатывала глаза. Он делал комплименты — она подозрительно щурилась. Он пытался быть обаятельным — она говорила: «Фред, прекрати, у тебя глупый вид». Ни одна девушка не устояла бы перед его шармом, а эта… Ну и как прикажете заняться с ней сексом, при этом не встречаясь с ней, но и не став при этом полнейшим мудаком? Он ломал голову над этим вопросом всё лето и до сих пор не нашёл ответа.

***

— Фредди, дорогой, отнеси, пожалуйста, клубничку Гермионе на чердак. Девочка совсем там засиделась, — миссис Уизли сунула проходящему мимо сыну поднос, на котором была пиала с клубникой, высокий стакан и кувшин с охлаждённым лимонадом. — Я не хочу! — проворчал Фред, косясь на поднос с недовольством. Он планировал спокойно поваляться в тени старого дуба, подышать свежим воздухом и, может быть, даже вздремнуть пару часиков. — А я не хочу орать, чтобы звать Гарри, Рона, Джорджа или Джинни, которые сейчас заняты работой в огороде, в отличие от некоторых, — мать пригрозила пальцем. — Не глупи. Отнеси и всё. Фред вздохнул, принимая поднос, и поплёлся наверх, проклиная всё на свете. Ему не стоило оставаться наедине с Грейнджер. Особенно на душном чердаке в самый знойный день лета. Он и так загорался рядом с ней — стоило ей просто войти в комнату, как температура его тела подскакивала на пару градусов, — а тут ещё и эта проклятая жара. Она вскипятит его мозги, и он точно ляпнет что-то не то. Так уж действовали на него все эти горячие собратья: солнце, фейерверки, секс… Он усмехнулся собственной шутке и толкнул дверь кухни плечом. Любимое место Фреда — чердак — находилось на самом верхнем этаже, прямо над спальней Рона. Шаткая лестница, ведущая наверх, располагалась в коридоре — как раз возле двери брата, и Рон вечно ворчал, что Фред то и дело перекрывает ему выход. В детстве мама заставила его предупреждать Рона каждый раз, когда он хочет там посидеть, иначе младший не мог добраться до туалета. Никакого личного пространства! А потом появилась Гермиона Джин Грейнджер. Впервые она посетила Нору летом перед чемпионатом мира по квиддичу, и в тот же вечер он обнаружил её сидящей в его священном месте. Распахнула окно, забралась в его импровизированное кресло — две большие шины от магловской машины и потрёпанные подушки, которые он избирательно выискивал по всему дому, чтобы создать идеальное место для размышлений, — и читала какой-то свой дурацкий учебник. Как они с ней тогда поругались! Рону и Джорджу пришлось их разнимать, и Фред ещё неделю не мог прийти в себя от злости. Они тогда составили расписание, но с каждым годом она занимая его территорию всё чаще, пока в конечном итоге не выселила его оттуда окончательно. Любимое кресло он из вредности выкинул. Но Гермиона была не промах: мило похлопав глазками перед его матерью, она уговорила её попросить отца перенести на чердак старый диван из гаража. Отец обрадовался и теперь довольствовался какой-то скамейкой из магловского парка. Его родители — предатели. В общем, Фред потерял какой-либо интерес находиться на чердаке и теперь гулял вдоль озера, который находился в лесу неподалёку. И, кстати, там ему нравилось больше — не было так душно. — Грейнджер, я вхожу! — крикнул он, постучал костяшками по деревянным перекладинам и начал подниматься, проталкивая поднос вперёд. — Мама тут тебе… Фред потерял дар речи от увиденного. Они, конечно, все собирались пойти на озеро после обеда, но он не ожидал, что она уже переоделась. Настолько обнажённой он её никогда не видел. Гермиона растянулась на диване, закинув ногу на ногу, и болтала лодыжкой с браслетом. Она была одета в раздельный жёлтый купальник с клубничками, поверх которого была накинута белая рубашка, расстёгнутая на все пуговицы. Распаренная летним зноем, она практически сияла — на груди и голом животе проступали капельки пота. Эта девчонка просто обожала жару! — Что? — Гермиона повернула голову и, ничуть не смутившись своего вида, встала с дивана. Поставила поднос на тумбочку и взяла ягоду в рот. Ему нужно было срочно отвлечься. Фред подошёл к окну, стараясь не оборачиваться и не смотреть, как она ест эту чёртову клубнику. Потому что каждая её ягода вызывала у него мысли о поцелуях. Он представлял, как покусывает и облизывает её кожу — бедро, живот, грудь, щёки, мочку уха, уголок губ. Как сок стекает по её подбородку, и он слизывает его. Что на вкус она как сладость и лето. «Прекрати», — приказал он себе и вцепился в подоконник. — Как ты вообще терпишь эту духоту? — фыркнул он, выглядывая наружу, надеясь, что свежий воздух остудит его пылающую голову. Вид с чердака всегда был шикарным: лес тянулся зелёной стеной до самого горизонта, озеро блестело на солнце, далёкие крыши домов Оттери-Сент-Кэтчпоул утопали в зелени. Летом ещё пахло жимолостью, сиренью и куриным помётом со двора — но этот запах был таким родным и домашним, что Фред почти не замечал его. Он уже давно приписал себя к городским жителям — Косая Аллея, шум, толпы, магазин, — но даже прогуливаясь по Лондону, его всё равно тянуло к уединённой деревенской жизни. Наверное, когда он станет конкретно таким взрослым мужчиной — с сединой на висках и своим домом, — то обязательно поселится где-то неподалёку от Норы. И не будет искать себе в жёны городскую фифу, которая будет против природы, куриного помёта и пруда с квакушками. — Не знаю, просто нравится, — Гермиона легонько толкнула его бедром. — Отойди. Она оттеснила его от окна, встала на его место и высунулась, подставляя лицо солнцу. Фред сделал шаг назад, чтобы дать себе пространство, и ухмыльнулся, оглядывая её фигурку. Розовые пятки, упирающиеся в деревянный пол. Коленки с синяками — где она их вечно ставит? На левой красовался свежий, тёмно-фиолетовый, на правой — уже заживающий, зеленоватый. Он представил, как она обо что-то ударилась, читая на ходу, и усмехнулся. А уж её пятая точка в этих плавках — так и манила её шлёпнуть! А может, просто сжать или нет… Прикусить! Он сглотнул и перевёл взгляд выше. Гермиона одной рукой откинула свои густые кудри назад, открывая шею. Её пальцы задержались на затылке, массируя кожу. А потом она взяла ещё одну клубничку. Он не мог оторваться от этого зрелища. Она поднесла ягоду ко рту, но вместо того, чтобы сразу откусить — прикоснулась к ней губами и медленно втянула в рот. Она прикрыла глаза, обсасывая нежный плод. Вообще-то нужно кусать, а она практически целовала эту клубнику. Фред почувствовал, как кровь приливает к паху, и мысленно выругался. Шорты стали теснее, и он незаметно поправил их. Хорошо, что он стоял позади неё. Чёртова Грейнджер. Она делала это нарочно? Или она правда не понимала, как действует на него? Гермиона, кажется, учуяла, что за ней наблюдают. Она развернулась, присев на подоконник, и посмотрела на него в упор. — Что такое? — спросила она и прикончила наконец ягоду. — Купальник у тебя детский! — отшутился Фред. — С клубничками, Грейнджер? Тебе сколько лет, пять? Он усмехнулся, надеясь, что шутка хотя бы немного сбавит обороты в его штанах. Потому что член уже был готов начинать заниматься интересными делами, и если она сядет рядом или, не дай Мерлин, дотронется до него, он опозорится. Гермиона закатила глаза: — Очень смешно, Уизли. Хотя бы не с мишками, в отличие от некоторых пижам, которые я видела в этом доме. — Ай, больно! — Фред приложил руку к сердцу, изображая смертельную обиду. — Ты ранила меня в самое сердце. Моя пижама с мишками — это классика. Гермиона улыбнулась покачивая головой. Фред тоже усмехнулся. Ему нравилось вот так с ней по-дружески перекидываться колкостями и шутить. Было что-то эдакое в её улыбке. — Ну и что ты стоишь столбом? — спросила она, болтая ногами в воздухе. Пятки стучали по деревянному ящику под подоконником, и браслет на щиколотке глухо бряцал в такт. — Налил бы лимонаду, раз уж пришёл. Или обслуживание в тариф не входит? — Ради такой вредной мисс, как вы, сегодня наш сервис будет расширен! — Фред шутливо поклонился и шагнул к тумбочке. Он взял запотевший кувшин, налил лимонад и направился к ней. Подойти к ней было ошибкой. Ему стало жарко до головокружения. — Держи, — сказал он, протягивая стакан. Гермиона сделала большой глоток, запрокинув голову. Он смотрел, как движется её кадык, как пульсирует жилка на шее, как лимонад перекатывается во рту, прежде чем она проглотила. С губ сорвалась одна единственная капелька и покатилась вниз. Фред стал заворожённо следить за ней. Капелька скользнула по её подбородку, потом по шее, нырнула в ложбинку между ключицами, задержалась там на мгновение и поползла дальше — по груди, где начинался вырез купальника. Ткань впитала часть влаги, но капелька нашла путь дальше, пробежавшись по складкам живота, и, наконец, остановилась в впадинке пупка. Фред думал о том, как было бы здорово провести языком по этому пути — от подбородка до пупка, чувствуя соль её кожи. Как он спустился бы к промежности, где ткань скрывает всё самое интересное. Насколько мокрой к тому моменту она бы стала? Насколько сильно она бы выгибалась под его губами? Насколько громко она бы застонала? В голове помутнело. Жара сделала своё дело. Или её близость. Или то, как она облизнула губы после глотка, глядя на него из-под ресниц. — Слушай, Грейнджер… Давай перепихнёмся. Гермиона подавилась. Лимонад брызнул ей на рубашку, она закашлялась и принялась стучать себя по груди кулаком. — Что? — она вытаращила на него свои карие глаза. «Что я сказал? Что я, чёрт возьми, сказал?!» — Ну то есть… — он замялся, соображая как бы выкрутиться, и выдал первое, что пришло в голову: — Перепихнём подушки с дивана. Чтобы… ну, знаешь, проветрить. Гермиона тупо смотрела на него несколько секунд, а потом расхохоталась. — Фред Уизли, ты только что сказал «перепихнёмся»… про подушки? Так вообще-то не говорят. — Ну прости, что я не стопроцентный грамотей, как ты, Грейнджер! — буркнул он, чувствуя, как щёки заливает краской. — Ты опять включаешь свою зануду. «Так не говорят», «Это неправильно», «Фред, ты идиот»! — Я не говорила, что ты идиот, — возразила она, хохоча ещё сильнее. — Твои глаза сказали, — огрызнулся он и резко развернулся. Он чуть не споткнулся о порог лестницы, но удержался и быстро начал спускаться, чувствуя спиной её взгляд. — Лимонад вкусный, спасибо! — крикнула она ему вдогонку. «Я предложил ей переспать, — подумал он в своей комнате. — Я реально, блять, предложил ей переспать». Фред нервно рассмеялся. Слава Мерлину, он быстро выкрутился. Но если она догадалась… Если она хоть на секунду поняла, что он имел в виду на самом деле… Ему нужно срочно найти Джорджа и нажраться. Это лето его доконает.

***

Нажраться не получилось. Джордж наотрез отказался пить алкоголь в такую жару, а спаивать младших, Гарри и Рона, Фред не собирался хотя бы потому, что мама всё равно узнала бы и устроила разнос на всю Нору. Так что ему пришлось переться на озеро трезвым. Но он прихватил яблочный сидр — процент алкоголя в нём был смехотворно низок, но Фред надеялся, что хоть чуточку расслабится и перестанет думать о том, что случилось на чердаке. На берегу уже кипела жизнь. Джинни с Гермионой расстелили два пледа на песке, расставили корзинки с едой и достали полотенца. Гарри тут же увлёк Джинни в воду, и Фред заметил, как его рука задержалась на её талии. Что-то между этими двумя начиналось, и, судя по тому, как Джинни прижалась к Избранному, она была не против. Джордж, уже по пояс в воде, стал зазывать брата: — Фредди, иди сюда! Водичка — просто прелесть! Но Фред остался на берегу, устроившись на теплом песке. Он стянул рубашку — солнце калило по-страшному, и новая порция веснушек была обеспечена. Рон и Гарри усадили девушек себе на плечи, и теперь подруги пытались друг друга потопить. Джордж, русалка в прошлой жизни, заплыл подальше и лежал на спине, не шевелясь и глядя в небо. Вторая бутылка сидра была выпита в момент, когда команда Гарри и Гермионы опять выиграла у Рона и Джинни. Фред уже немного разморило — алкоголь сделал своё дело, — и он просто наслаждался звуками воды и звонкого смеха. Конечно, смеха Гермионы. Он как-то научился его различать среди остальных. — Пошли купаться с нами, — раздался голос прямо над ухом. Фред не заметил, как задремал, уютно устроившись на своей скомканной рубашке. Он моргнул, поднимая голову, и увидел Гермиону. Она сидела перед ним на корточках и улыбалась во весь рот. Волосы потемнели от воды и облепили шею и плечи. — Мне и тут хорошо… — Да пошли же! Всем весело, и только один ты портишь весь вид! — она усмехнулась и кивнула на пустые бутылки рядом с ним. — Сидр стащил! — Он был холодненьким, — пожал плечами Фред — Пошли купаться, так и остынешь! — Гермиона схватила его за руку, крепко сжала ладонь и потянула вверх. Фред нехотя поднялся, позволяя девушке себя увлечь. Вид у него открывался шикарный — круглый зад в мокрых плавках, загорелые ножки, капли воды, стекающие по внутренней стороне её бедра. Они вошли в воду. Фред ахнул, когда прохлада обожгла разгорячённую кожу. Он огляделся: Гарри, Рон и Джордж уже были на мелководье и высматривали камешки; как дети, перекрикивались и спорили, у кого получится сделать «блинчик». Джинни явно собиралась стать профессиональной пловчихой — она то и дело ныряла, появляясь в самых неожиданных местах. Но Гермиона не остановилась поблизости с другими. Она тянула его в глубину, подальше от шумной компании. «Странно. Позвала ко всем, но, кажется, хочет наслаждаться только моим обществом». — Здесь прохладнее, чем там, — коротко объяснила она, точно прочитав его мысли. — Не замёрзнешь? Ты вообще из воды не вылезала. — Конечно нет! — Она наконец остановилась и обернулась к нему лицом. Вода доходила ей до основания шеи. — Вот мы и на месте. Фред остановился рядом. Он был выше, поэтому вода доставала ему только до груди. Он оглянулся — макушки остальных были маленькими точками у берега. — На месте, — повторил он, не зная, что ещё сказать. Наступила какая-то странная тишина. Они просто пялились друг на друга, и Фред впервые в жизни не мог понять, как же разрядить обстановку. Гермиона глубоко вздохнула, её лицо стало очень серьёзным. — Ты предложил мне перепихнуться с тобой, — сказала она. Так вот зачем она так далеко его увела! Хочет устроить разговор по душам. Как же вовремя, Грейнджер. Прямо посреди озера, где он стоит в одних мокрых шортах. — Я же говорил — подушки… — Врёшь, — Гермиона сделала шаг и приблизилась к нему. Вода колыхнулась, и он почувствовал, как её нога задела его коленку. — Я заметила, как ты на меня пялишься этим летом. В саду. За завтраком. На чердаке. Я всё вижу. — Я на всех девчонок пялюсь. Люблю я дам. Красота — она такая, её грех не оценить. — А заняться сексом тоже всем предлагаешь? — спросила она, хитро прищурившись. Девушка сделала ещё один шаг. Теперь между ними оставались считанные сантиметры. Гермиона подняла руку и, не отрывая от него взгляда, опустила её под воду. Её пальцы коснулись его торса. — Грейнджер, — Фреда прошибло молнией от её близости. — Ты что творишь? — Проверяю, хочешь ли ты заняться сексом со мной или правда просто «перепихнуть» подушки, — она коварно улыбнулась и прошлась пальцами по кубикам пресса. — Поймала меня на лжи, признаю, — хрипло отозвался он и перехватил её руку. — А ты? Хочешь или нет? Гермиона прикусила губу. Её взгляд метнулся от его глаз к губам и обратно. — Ммм… Наверное, хочу… У Фреда всё внутри перевернулось от радости. Он уже почти у цели! Ещё чуть-чуть, и эта девчонка — его. — Но не знаю как… — договорила она. — Ну, этой ночью мы трансгрессируем в магазин, я проведу тебе экскурсию, а потом мы поднимемся наверх в квартиру и… — Я девственница, Фред! — пискнула Гермиона. Улыбка сползла с его лица. — О… о… Вот как. Он вообще-то думал, что Грейнджер — ну, не девочка. Фред как-то подслушал её разговор с Джинни в прошлом году, и она что-то там говорила про опыт — про поцелуи, про мальчиков, про то, что «это не так уж сложно». Он тогда сделал выводы. Ошибся. — Перехотел? — Гермиона смущенно потупилась и чуть отодвинулась, но Фред не дал ей уйти — придержал за локоть. — Ну… это осложняет задачу, — честно пояснил он, глядя ей в глаза. — Понимаешь, первый раз он… В общем, он ужасный. Обычно. Больно, неловко, быстро и совсем не так красиво, как говорят. И лучше разделить его с тем, кого ты по-настоящему любишь. А не с каким-то левым парнем, что клеит тебя на чердаке. — Я могу подготовиться к нашему… занятию! — выпалила она. — Прочитать книжки, всё выучить! Анатомию я знаю, так что если я подготовлюсь морально и теоретически, то первый раз будет не таким ужасным, верно? — Ты в своём репертуаре, Грейнджер! — Фред расхохотался. — Собралась штудировать секс по учебникам! Где ты вообще возьмёшь такие книжки? «Магическая сексология для чайников»? «Сто один способ доставить удовольствие ведьме»? — Дурак! — она брызнула в него водой, целясь прямо в лицо. — Эй! — Фред тут же ответил ей, зачерпнув ладонью воду и отправив волну в её сторону. Завязалась водная битва. Они забыли про то, что обсуждали секс, и стали плескаться, смеяться, нырять друг от друга и снова атокавать, пока вода вокруг них не превратилась в бурлящий котёл. Фред поймал её за талию, когда она попыталась нырнуть у него между ног, и рванул наверх. Гермиона взвизгнула и в следующую секунду, обвив ногами его талию, оказалась прямо на нём. Он положил её руки на бёдра, она — на его плечи. — Этому нельзя научиться по книжкам, лапуля, — произнёс он тихо. — Нужно чувствовать и отдаваться моменту прямо как сейчас. — Спорим, что к концу августа я научусь? — Она провела пальцами по его затылку, запутываясь во влажных волосах. — И на что спорим? Гермиона без колебаний ответила: — Ты займёшься со мной сексом, если я выиграю. — Так… Я не понял… Ты научишься тому, как заниматься сексом по книжкам, и если ты этому научишься, то я тебя трахну? Это что за кривая логика, Грейнджер? Ты сама-то слышишь, что говоришь? И главное — как мы это вообще проверим? Ты собираешься сдавать мне устный экзамен? Писать контрольную? — Я знаю про оргазм, — она гордо вздёрнула подбородок. — Если я доведу тебя до оргазма, то, считай, я всё изучила и усвоила материал. Это будет финальный экзамен. Гермиона Грейнджер, всезнайка, староста факультета и гордость школы, — сидит на нём верхом и предлагает пари, по которому она будет учиться доводить его до разрядки. Что за хрень сейчас происходит?! — То есть ты остаток лета будешь учиться дрочить член и делать минет? — он с вызовом произносил каждое слово, которое Гермиона точно считала пошлым и неподобающим. Она ярко покраснела, но не отвела взгляд. Слишком гордая девчонка для такой явной провокации! — Д-да… — дрожаще выдохнула она. — Вот это всё. Фред вызывающе ухмыльнулся и специально качнул бёдрами, чтобы она почувствовала, с чем именно ей придётся работать. Его член, уже полувозбуждённый от её близости, ткнулся ей в промежность. Гермиона ахнула и крепче вцепилась пальцами в его плечи. — Член, Гермиона. Начни с того, чтобы говорить это слово вслух. И «трахаться». И «сперма». А то как ты собираешься учиться, если даже произнести это не можешь? — Я могу! — возразила она. — Просто… не привыкла. — Привыкай. У тебя мало времени. Она глубоко вздохнула, собираясь с духом: — А если я проиграю? Что тогда? Фред ухмыльнулся. — Искупаешься голышом в этом самом озере, — подмигнул он. — Ночью, при луне, чтобы я увидел, какая ты смелая. — Детский сад! — У меня в голове ещё крутился вариант со стриптизом, но это для тебя чересчур. А вот озеро — оно скроет всё, что надо. Или не скроет, если ты захочешь посветить своей попой на мелководье. Решать тебе. — Ты знаешь, что терпеть твои шуточки очень сложно? — Догадываюсь. Так что? Спустя парочку секунд раздумий, Гермиона утвердительно кивнула: — Я согласна. Фред широко улыбнулся, отцепил её ноги от своей талии и мягко поставил на дно. — Что ж, по рукам, — он развернулся и поплыл к берегу. — Принесу тебе завтра связку бананов! — Фред! — донёсся до него её возмущённый визг. — Я знаю, как это делается! — Знать и уметь — разные вещи, Грейнджер! — крикнул он. — Нужна практика! Фред вышел на берег, стряхивая воду с волос, и принялся обтираться полотенцем. Он не понял, что сейчас произошло, но, кажется, Гермиона Грейнджер собралась делать ему минет или дрочить, или вообще и то, и другое. Похоже, он и правда затащит её в постель, потому что до оргазма она может довести его, даже просто появившись в этом клубничном купальнике ещё раз. Оказалось, Грейнджер нужно было просто попросить о сексе! Главное — не дать никакой любви одержать верх над похотью. Это будет просто весёлый, жаркий, летний секс без обязательств, чувств и долгих разговоров. А девственность… Ну, нормально, справится. А потом они, как взрослые люди, разойдутся и забудут об этом.