Пепел нашей памяти

Кайнан отмывал её руки в ручье. Лиана сидела на камне, безвольно опустив ладони в ледяную воду, и смотрела, как красное превращается в розовое, а потом исчезает совсем. — Моя мать говорила, — сказала она тихо, — что кровь, однажды пролитая, никогда не смывается до конца. Она остаётся в памяти воды. — В Морвейне говорят иначе, — ответил Кайнан, осторожно оттирая засохшие пятна между её пальцами. — Кровь — это просто жидкость. Важно, для чего она пролита. — Для чего мы её пролили? — Чтобы ты жила. — Это достаточная причина? Кайнан поднял голову. Их взгляды встретились. — Для меня — да. Она хотела ответить, но книга, лежащая на соседнем камне, полыхнула серебром. Страницы зашелестели сами собой, остановившись на середине. «Глава восьмая. Сделка с памятью. Имир предлагает выбор.» Лиана вытерла руки о подол платья, подошла к книге. На странице было всего несколько строк: «Я вижу, что вы сделали. Вы убили во имя любви. Теперь вы готовы слушать правду. Я — Имир, сын Аранеи и Морвейна. Меня убили за то, что я пытался соединить ваши миры. Моя душа заточена в этой книге 300 лет. Освободите меня — и я сниму барьер между королевствами. Плата: ещё одно воспоминание. Самое дорогое из оставшихся.» — Она шантажирует нас, — сказал Кайнан. — Имир — книга — кто бы это ни был. Они знают, что мы согласимся. — Потому что мы уже согласились, когда поцеловались, — ответила Лиана. — Мы уже на крючке. Вопрос только в том, какую память отдать. — Я отдам, — сказал Кайнан без колебаний. — У меня почти не осталось тёплых воспоминаний. Потеряю ещё одно — не страшно. — Нет, — Лиана схватила его за руку. — Ты уже отдал лицо матери. Если отдашь что-то ещё, ты станешь пустым. А я не хочу любить пустоту. Она сама не заметила, как сказала это. «Любить». Слово повисло в воздухе, тяжёлое и неловкое, как топор. Кайнан покраснел — впервые за всё время. Его бледная кожа обрела слабый румянец. — Ты меня… — начал он. — Не важно, — перебила Лиана быстро. — Важно то, что я отдам воспоминание. У меня их больше. — Какое? Она закрыла глаза, перебирая в голове всё, что осталось. Мать — запах уже забыт, но лицо ещё помнит. Дом — знает, как выглядит, но не может вспомнить запах пирогов. Детство — смутные образы, как сны на рассвете. — Я отдам воспоминание о том, как моя мать умерла, — сказала она. — Оно самое тяжёлое. И самое дорогое, потому что именно оно сделало меня эмпатом. — Если ты его отдашь, ты перестанешь понимать, почему ты такая, какая есть. — Значит, стану другой. Кайнан сжал её пальцы. — Не делай этого ради меня. — Я делаю это ради Имира, — солгала Лиана. — Ради мира. Ради того, чтобы никто больше не убивал во имя разделения. Она коснулась страницы. Книга полыхнула. Лиана почувствовала, как воспоминание вырывают с корнем — больно, словно выдёргивают зуб без заклинания. Картинка: мать лежит на кровати, бледная, с синими губами, шепчет: «Не плачь, маленькая. Смерть — это просто уход в другую библиотеку». А потом тишина. Всё. Мать умерла снова — теперь уже навсегда, потому что Лиана не могла вспомнить ни лица, ни слов, ни того, как плакала, прижимаясь к холодной руке. Она открыла глаза. — Готово. Кайнан всё ещё держал её за руку. — Что ты чувствуешь? — Ничего, — сказала Лиана. — Я не чувствую ничего. Ни боли. Ни облегчения. Просто… пустоту на том месте, где была мама. Книга перелистнулась. «Воспоминание принято. Теперь вы знаете, за что я боролся. Глава девятая — Дитя двух миров. Слушайте.» Страницы начали светиться всё ярче, а потом — из книги поднялся призрак. Мальчик лет четырнадцати, с тёмными волосами и странными глазами — один золотой, один серебряный. Он парил в воздухе, глядя на них с невыразимой печалью. — Здравствуйте, — сказал Имир. — Наконец-то вы дошли до меня.