Пепел нашей памяти

Призрак мальчика не касался земли. Он парил в полуметре от мха, просвечивая насквозь, и каждая его эмоция была видна невооружённым глазом — тоска, одиночество, надежда. — Ты… ты книга? — спросила Лиана. — Я — душа в книге, — ответил Имир. — Меня убили, но я не хотел умирать по-настоящему. За три сотни лет я научился разговаривать с теми, кто доходит до восьмой главы. Но вы — первые, кто дошёл. — Почему мы? — Потому что вы не побоялись ни поцелуя, ни убийства, ни потери памяти. Вы идёте до конца, даже когда больно. — Он посмотрел на Кайнана. — Ты убил инквизитора, чтобы спасти её. А ты, — обернулся к Лиане, — отдала воспоминание о матери. Вы платите не за себя — друг за друга. Именно это я искал. Кайнан шагнул вперёд, загораживая Лиану. — Зачем ты заточил себя в книге? — Не я. Мои родители, — Имир горько улыбнулся. — Мать — из Морвейна, отец — из Аранеи. Они полюбили друг друга, когда война только начиналась. Думали, что их союз положит конец вражде. Вместо этого — их убили. А меня заточили, потому что я был живым доказательством того, что магии можно смешивать. — Ты был нейтральным магом? — спросила Лиана. — Единственным. Я мог брать силу и у жизни, и у смерти. Мои родители считали, что я — мост между мирами. Их палачи решили, что я — угроза. — И теперь ты хочешь освободиться, — сказал Кайнан. — Я хочу не просто освободиться. Я хочу разрушить барьер, который разделяет Аранею и Морвейн. Не магический — человеческий. Барьер в головах, который заставляет вас видеть врага в каждом, кто дышит иначе. Лиана почувствовала, как эмпатия дрожит. Имир не лгал. — Как нам тебя освободить? — Дойти до последней страницы. Там записан ритуал, который вернёт меня в мир живых. Но для этого нужно принести последнюю жертву — не воспоминание, а имя. — Чьё имя? — спросил Кайнан. — Одно из ваших. Тот, кто отдаст имя, станет безликим. Забудет, кто он, откуда, кого любил. Но взамен — я смогу выйти. Тишина. — Я отдам, — сказал Кайнан. — Нет, — Лиана схватила его за плечо. — Ты уже отдал слишком много. — А ты отдала мать. Теперь моя очередь. Имир смотрел на них с печальным любопытством, как ребёнок, который смотрит на муравьёв, старающихся перетащить соломинку. — Вы можете подумать, — сказал он. — У вас есть время до заката. А пока — я расскажу вам правду о той войне, которую вы ведёте 300 лет. Вы думаете, что ненавидите друг друга из-за магии? Нет. Вас поссорили. У каждой войны есть заказчик. — Кто? — спросил Кайнан. Имир поднёс палец к губам. — Это — секрет последней страницы. Не торопите события. Призрак растаял, оставив после себя холодный воздух и тишину. Лиана опустилась на мох. — Он прав. У нас есть время до заката. — Я решил, — сказал Кайнан. — Я отдам имя. — А я говорю, что нет, — Лиана посмотрела на него с вызовом. — Ты не имеешь права умирать для мира, который даже не знает, как тебя зовут. — Это не смерть. Я просто забуду. — Ты забудешь меня, — голос Лианы дрогнул. — Ты забудешь, почему мы здесь, зачем целовались, почему я смотрела на тебя так, как смотрела. Ты превратишься в пустую оболочку, которая будет жить, но не будет чувствовать. — А если я не отдам имя — что тогда? — Тогда Имир останется в книге. Барьер не рухнет. Война продолжится. И однажды, Кайнан, ты убьёшь кого-то, кого не должен был убивать. Снова. И на этот раз рядом не будет меня, чтобы сказать, что это не твоя вина. Он закрыл глаза. — Ты жестокая. — Я эмпат, — ответила Лиана. — Я чувствую боль лучше, чем вы все. И я выбираю ту боль, которая ведёт к жизни, а не к смерти. Она взяла его за руку. Лёд отозвался в её ладони, но не обжёг. — Мы найдём третий путь, — сказала она. — Мы всегда находили. Книга, лежащая на мху, дрогнула, но не открылась. Словно Имир давал им время.