Пепел нашей памяти

— Мило, — сказал Солан, и его голос сочился ядом, сладким, как мёд, от которого тошнит. — Архивариус Лиана целуется с палачом Морвейна. Что сказал бы Совет? Лиана шагнула вперёд, заслоняя Кайнана собой. — Что ты здесь делаешь, Солан? Твоя юрисдикция кончается за стенами Астерия. — Моя юрисдикция, — он медленно пошёл к ним, поигрывая световым клинком, — там, где я её устанавливаю. А я устанавливаю её здесь и сейчас. Ты нарушила приказ Совета. Вместо того чтобы найти книгу и вернуть её, ты… — Я нашла книгу, — перебила Лиана. — И выяснила, что она не о разделении магии. Это ловушка. Если мы попытаемся использовать ритуал, мир рухнет. — Ты выяснила? — Солан рассмеялся. — Ты, девочка, которая три года перебирала пыльные фолианты? Или, может, это твой ледяной дружок вдохновил тебя на такие выводы? — Не смей говорить о нём в таком тоне. — О, защищает, — Солан остановился в трёх шагах. — Значит, всё серьёзно. Я пришёл с предложением, Лиана. Отдай книгу. Вернись в Аранею. Я похлопочу, чтобы тебя не казнили за измену. — А если откажусь? — Тогда, — он щёлкнул пальцами, и инквизиторы окружили их полукольцом, — я заберу книгу силой. А твоего любовника убью. Медленно. Кайнан вышел из-за спины Лианы. Он не доставал оружия — у палачей Морвейна не было оружия, кроме их собственных рук. Лёд затанцевал на его пальцах, холодный, голодный. — Попробуй, — сказал он тихо. Солан усмехнулся. — Не боись, мёртвый. Я научу тебя умирать по-настоящему. Он взмахнул клинком. Кайнан отразил удар ледяной стеной, но из-за спины Солана выскочили двое инквизиторов — световые плети обвили ноги Кайнана, повалили на землю. Лиана выбросила руку, пытаясь использовать эмпатию как оружие — залить их чувством страха, парализовать. Но их было слишком много. Один из инквизиторов ударил её по голове рукоятью меча. Мир поплыл. — Не трогайте её! — закричал Кайнан, и лёд вырвался из него волной — сильнее, чем когда-либо. Двое инквизиторов превратились в сосульки на месте. Остальные отступили. Солан подскочил к Лиане, схватил её за волосы, приставил клинок к горлу. — Ещё одно движение, и она умрёт. Клинок отравлен ядом Морвейна. Даже если она выживет, то останется камнем навсегда. Кайнан замер. Лёд застыл на его руках, но не исчез. — Отпусти её. — Отдай книгу. — Книга не моя. — Тогда, — Солан понизил голос, — тогда я заберу не книгу. Я заберу её память. Вы же любите игры с воспоминаниями. Я сделаю так, что она забудет, как дышать. Лиана, оглушённая ударом, с трудом разлепила веки. Кайнан смотрел на неё. В его глазах было то самое выражение, которое она уже видела — когда он рассказывал о сестре. Отчаяние пополам с решимостью. Он не мог её спасти, не убив Солана. Но если он убьёт Солана, его магия вырвется наружу — и тогда Лиана тоже замёрзнет. Клинок отравлен, расстояние слишком маленькое… Выхода не было. Кайнан закрыл глаза. — Я отдам книгу, — сказал он. И в этот момент книга выскользнула из сумки Лианы, раскрылась в воздухе на странице, которую никто из них не видел раньше. «Лекарство от яда Морвейна — сердце того, кто отравил.» Кайнан понял раньше, чем Солан. Он сделал шаг. Ледяная рука пробила грудь инквизитора насквозь — быстро, чисто, без боли. Солан удивился, посмотрел вниз, на кровавое пятно, растущее на мантии, потом на Кайнана. — Ты… — прошептал он. — Да, — ответил Кайнан и вырвал сердце. Тело Солана упало. Инквизиторы замерли на секунду, а потом — разбежались. Никто не хотел умирать так же. Лиана лежала на земле, глотая ртом воздух. Яд уже распространялся по венам — она чувствовала, как кожа на руках твердеет, превращается в серый камень. — Кайнан… — прошептала она. Он опустился перед ней на колени, разжал ледяной кулак. Сердце Солана всё ещё билось — слабо, но билось, переливаясь тёмным светом. — Держи, — он вложил сердце в её ладони. — Книга сказала: съешь. — Что? — Съешь, или умрёшь! Лиана, трясясь от отвращения, поднесла сердце ко рту. Один укус. Второй. Кровь — тёплая, солёная, чужая — потекла по подбородку. Камень на её руках пополз обратно, исчез. Магия Солана, отравленная и злая, перетекла в неё — на секунду Лиана почувствовала его ярость, его одержимость, его боль от того, что она его отвергла. А потом это прошло. Осталась только усталость. Кайнан обнял её, прижал к себе. Его холод обжигал, но она не отстранялась. — Ты убил его, — сказала она в его грудь. — Да. — Из-за меня. — Да, — его голос дрожал. — Теперь мы оба — палачи. Книга перевернула страницу. «Сердце врага съедено.