Убить грешника

Убить не получилось. Стоя перед его фотографиями, я, опираясь руками о стену, ненавижу самого себя за решение дать девушке пожить до вечера. Я хотел убить в темноте, изуродовать тело, но теперь мне придется ждать, чтобы не вызвать подозрений у других. А сколько ждать — неизвестно. Внизу послышался звук открывающейся двери и голоса родителей. Они говорили на повышенном тоне, а значит, снова ругались. Это было нормально для моей семьи, я вырос в ругани и криках. Отец часто бил меня за плохие оценки в школе, за плохое поведение в детстве и, бывает, повышает голос сейчас. Мне же абсолютно все равно. Он может себе хоть всё горло надорвать. Мама громко ответила ему, он тоже повысил голос и вдруг послышался шлепок. Такой громкий, четкий и сильный. Застыв на пару секунд, я чувствую, как по телу пробегает волна злости, и через мгновение вылетаю из комнаты, бегу к родителям и нахожу их на кухне, где мама стоит и плачет, приложив руку к лицу, а отец тяжело дышит. — Гуки… — тянет мать, увидев меня. Отец оборачивается, и в его глазах нет ни капли сочувствия. Только удовлетворённость и злость. И эти чувства мне очень знакомы. — Иди в комнату, — отец указывает рукой на коридор, но я чувствую, как ноги приросли к полу и сделать шаг не могу. Меня хватает ровно на то, чтобы одарить отца-урода убийственным взглядом, который, как мне показалось, напугал его. — Меня мало, так на мать переключился? — Гуки, ты чего? У нас просто недопонимание. Мать всегда оправдывала отца. Даже когда он ударил ее, когда мне было пять. Напрасно многие думают, что дети мало что помнят из детства. Просто есть моменты, о которых не стоит говорить. И это один из таких. — Разве? — я вскидываю бровь и еле сдерживаюсь, чтобы не схватить нож со стола. — Да. Сынок, иди в комнату. Мать дрожит. Голос стал тише, а отца это только радует. Он расслабляется, немного тянет уголки губ вверх, осознав, что победа за ним, ведь мать, по его тупому мнению, я послушаю. Но я стою на месте и снова пронзаю взглядом мудака. И, к его счастью, в кармане штанов у меня вибрирует телефон, который отвлекает. — Тронешь её ещё раз — я сломаю тебе руки. Свои договора будешь ногой подписывать. — Эти слова вылетают у меня без капельки сожаления, и они оба меняются в лице. Как и хотел отец, я ухожу. По пути в комнату достаю телефон из штанов, вижу имя друга — "Чимин" — и улыбаюсь. Какая ирония. Звонит тот, кто меня бесит. Ещё со школы, ведь он был ближе всех к моему Богу. Чертов Пак. — Привет, Чим, — я отвечаю радостно, как делал это всегда. — Эй, Чон, что делаешь? Я тут с Хосоком неподалеку, хочешь выйти прогуляться? — Да, можно. Выйду на угол к магазину через пару минут. — Добро. Ждём. Отключившись, я закрываю дверь своей комнаты на замок, окидываю взглядом фотографии и улыбаюсь. — Тебя же не будет, да? — спрашиваю я скорее самого себя и спешу к шкафу за толстовкой, размышляя, что вся наша компания странная. Начни с того же Юнги — он не дурак, далеко нет, весьма привлекательный, но всегда один. Его никто не видел с девушкой, что вызывает у меня подозрения. Он никогда о них не говорит, не показывает, кто ему нравится. Но постоянно смеется с Хосоком, когда тот начинает издеваться над Намджуном. Для меня это странно, ведь он, по крайней мере, женат, и все знают, что ему нравятся женщины. Вернее, одна женщина. Пак Чимин, тот, кто вызывает у меня трясучку, потому что он очень близок с моим Богом, тоже странный. Девушки я у него не видел, он одержим танцами, и, скажу по правде, его тело довольно привлекательное. Как и смазливое лицо, которое хочется разбить. Каждый его взгляд на Тэхена полон какого-то спокойствия, нежности и чего-то ещё, чего я понять не могу. Да, они изначально были лучшими друзьями, выросли вместе. Они знают друг о друге всё, но всё же Чимин точно что-то скрывает. Ещё один сумасшедший среди нас – Хосок, простой парень. Он часто меняет девушек: стоит им переспать, как через пару дней появляется новая. Он не вызывает у меня подозрений. И остаётся Сокджин. Трудяга. Пашет за всю семью, а свою построить не может. Он также не вызывает у меня подозрений. Да и я не так часто с ним общаюсь, потому что он вечно на работе. Схватив ключи с тумбы, я покидаю квартиру и иду в сторону магазина. Издалека сразу видно парней, которые что-то обсуждают, но, заметив меня, их бурный разговор стихает, они улыбаются. – Чего это вы решили прогуляться в моём районе? От тебя, Пак, далековато будет. Он убирает волосы с лица, открыв лоб, и, облизав губы, оставив на них слюну, которая блестела под светом фонарей и уличных вывесок, ответил: – Я от Тэхена шёл, а Хосок по работе тут был, вот и встретились. Услышав имя моего Бога, я сжал кулаки. Из его уст оно прозвучало опять слишком нежно, и я злюсь. Он не должен так произносить его. – Эй, Чонгук, ты чего? – раздаётся голос Хосока, и меня будто током бьёт. Я тут же прихожу в себя. – Да ничего. Родители ругались сегодня, отец мать ударил, и я что-то вспомнил это… – Ударил? – Пак удивился. – Слушай, у вас это не в первый же раз. Почему она терпит? – Не знаю, – я отмахнулся. Продолжать этот разговор, который к ним вообще не имеет отношения, не было смысла. Такие, как они, никогда не поймут меня. Ни меня, ни моей семьи, ни моих проблем. Наверное, Хосок это заметил, потому что он первый сменил тему. Он заговорил о новой девушке, что было не удивительно. Я даже улыбнулся, и мы сели за стол возле магазина. Пока я слушал Хосока, делая вид, что мне интересно, Чимин сходил в магазин, купил каждому по лимонаду и сел рядом, уткнувшись в телефон. Он что-то кому-то писал, иногда улыбался, немного краснел, и тут я не выдержал. Перебил Хосока и обратился к Паку. – Чимин, а у тебя есть девушка? Он в мгновение растерялся, забегал большими глазами, с трудом сглотнул слюну и сжал телефон. Я знал, что он испытывает – страх и волнение. Люди часто так себя ведут, когда что-то желают скрыть. – У меня нет никого, – ответил он тихо. – Почему? – я снова надавил, а он опять растерялся. – Я не знаю. Как-то не ладится. Я сейчас думаю о работе только, нужно устроиться хоть куда-нибудь. – Ты так и не нашёл ничего? – встрял Хосок. – Есть одно место на примете. Доеду завтра до него. – Эх, работу нормальную найти сейчас проблема. Пак кивнул и с улыбкой ответил: – Особенно по специальности. За непринуждённым разговором, который продолжился потом, мы просидели около часа, и Чимин решил уйти первым. Он быстро попрощался с нами и направился в сторону моего дома, потому что в той стороне находилась автобусная остановка. Провожая его взглядом, я с подозрением смотрел на удаляющуюся фигуру, как меня позвал Хосок, заговорив настолько серьёзно, что я напрягся. – Слушай, твой вопрос Чимину… Ты разве не в курсе? – Чего? – У него никогда не было девушки, – Хосок заговорил тише, будто опасаясь сказанных слов, и огляделся, – Ему парни нравятся. – Парни? – я чуть было не вскочил, и в ту же секунду в голове промелькнули кадры, как он смотрел на Тэхена, как говорил с ним. – Да. Наверное, он тебе не говорил, раз ты так реагируешь. Короче, он ещё в школе это рассказал мне и Юнги, что у него проблемы с девушками. – Может, просто он не тех выбирает? Хосок откинулся на спинку стула и покачал головой. – Нет, он признался потом, что подозревал давно о своём предпочтении в выборе партнёра. Короче, мы его поддержали, но не разговариваем на счёт этого. Можешь тоже не поднимать эту тему? Я задумался и спросил: – А Тэхен знает? Они же с детства дружат. – Не знаю. Возможно. Говорю же, мы не разговариваем на эту тему. Неопределённый ответ Хосока меня напряг, но, зная, что мой Бог против таких, как я, на душе появилось спокойствие. Если бы между ними что-то было, то в ту ночь его бы не стошнило от меня. Значит, мой Бог чист и тронут только мной. Что ж, это хорошо. Мимо нас ходили люди. Начиная от девушек в коротких платьях, на которых оглядывался Хосок, заканчивая парнями и мужчинами, которые вообще не были похожи на Тэхена. Где-то вдалеке из-за угла вышел мужчина в кепке, пошёл в сторону остановки. Из кафе напротив вышла парочка, миленько обмениваясь ласковыми словечками, от которых меня тошнило. Ненавижу эти сопли. Из магазина рядом вышел мужчина в костюме и колоратке – ещё один священник. Он пошёл в сторону церкви, где работал и жил мой Бог, и я задумался, что никогда прежде не видел его. Продолжая наблюдать за ним, повернувшись в полоборота, я задумался: "А не уехали ли Тэхен с той дрянью, раз какой-то священник идёт в сторону единственной церкви в этом районе?" Я задрожал и вскочил. – Ты чего? – Хосок распахнул глаза. – Всё хорошо? – Слушай, мне отойти надо. Хосок встал. – Ну давай тогда расходиться. Как только прозвучала эта фраза, я рванул с места в сторону церкви, обогнал святого отца и побежал дальше. Миновав перекрёсток и быстро поднявшись на гору, я увидел крышу пристройки через деревья, монахинь, что-то делающих во дворе, несколько юных парней – диаконов, которые помогали монахиням, и несколько девушек. Было непонятно: они будущие монашки или просто прихожане. Да и мне это было неинтересно – я пробежал дальше, миновал сад, пробежал мимо сестры Нам, крикнув, что я к отцу Киму, и ворвался в его комнату. Я молил Бога, чтобы он был внутри, ведь если я не найду его, то убью всех тут. И я не нашёл. На кровати лежала куртка, на столе колоратка и телефон, в углу у входа стояли ботинки и кроссовки. А вокруг не души. Приступ злости так резко взял вверх, что я даже разуваться не стал и прошёл в комнату. Окинув её взглядом, хотел найти что-то, чем убью всех людей здесь. Увидел ключи с непонятными пятнами, лежащие на маленьком столике перед телевизором. И ничего такого, чем можно было… – Чонгук? – голос раздался неожиданно. Я обернулся. Я даже не услышал, как он подошёл. Тэхен стоял передо мной в футболке на размер больше нужной, широких, явно пижамных штанах и слегка влажными волосами. Он даже закрыл дверь, чего я тоже не услышал. – Ты стоишь в обуви. Не научили, что… Я не дал ему закончить говорить – подлетел к нему так быстро, толкнул к стене, отчего полотенце выпало из рук, и застыл. От него пахло свежестью, ладаном и чем-то сладким. Все эти запахи вызвали дикое возбуждение, поэтому, чтобы его скрыть, я чуть отодвинул бедра назад, но продолжил разглядывать. – Где ты был? – мой голос самому себе показался странным. Хриплым и тихим. – В душе. – Ладно, – скользнув взглядом по его равнодушному лицу, я улыбнулся. – Ты знал, что Чимину мужики нравятся? – Что за бред? – Ах вот как, – смех вырвался из груди, а взгляд упал на крестик на шее Тэхена. – Твой лучший друг такой же, как я. Моя рука коснулась его креста, и я будто коснулся огня, тут же убрав её. Тэхен сохранял удивительное спокойствие: дышал ровно, смотрел спокойно, не нервничал. Я мог ему только позавидовать, ведь в отличие от него, я сгорал внутри. Я помню, как та девка назвала его имя. Я уверен, что они виделись, и сейчас я был готов ударить его так сильно, чтобы он навсегда понял, что принадлежит мне. Только мне. Полностью. Но показать свой гнев я не мог. Нельзя. Я итак поспешил прошлой ночью. – Я не хочу тебя видеть, Чонгук. Уходи. – Из-за секса? – Ты ещё смеёшь это так называть? – А как нужно назвать? – я сделал паузу. – И ещё, кажется, на твоих ключах кровь. Расскажешь, что случилось? Тэхен тут же метнул взгляд в сторону столика и вернул на меня. – Порезался. Я быстро оглядел его взглядом, пытаясь найти порез, но его руки были в полном порядке. Лицо тоже, не было видно следов бриться. – Ты должен беречь себя, – мой голос слишком тихий, и, наверняка, он не услышал слов, поэтому резко поднял взгляд и заглянул в его тёмные, такие любимые глаза. Беру его руки, крепко сжимаю и играю с пирсингом в губе языком. Тэхен бросает секундный взгляд на него, и я чувствую, как мурашки бегут по спине. Он посмотрел на мои губы. Посмотрел. – Чонгук, что с тобой случилось? Ты не был таким. – Каким? Я всё тот же Чонгук. – Нет. Руки Тэхена холодеют, и я сплетаю его пальцы со своими. Они длинные, и в ту же секунду в голове появляются пошлые мысли, от которых я прикусываю губы. Нет, нельзя. Я должен терпеть. – Я тебе не нравлюсь? Если нет, то ударь. – Мне не нравится твое поведение. С тобой я уже смирился. – То есть, тебе не нравится, что я проявляю симпатию, а не будь я таким, ты был бы ближе ко мне? Тэхен убирает руки и отталкивает меня. – Ты не дурак, Чон. Мне плевать, что ты тащишься по мужикам, но не подкатывай ко мне. Все было бы хорошо, если бы ты… Тэхен делает паузу, отводит взгляд, и даже мне понятно – он стесняется закончить предложение и тяжело сглатывает слюну. Такой красивый. – Я подожду. Немного времени у меня есть, но не затягивай. – Чонгук, ты действительно ничего не понимаешь? – вдруг спрашивает мой Бог несколько нервно. – Видимо, придется объяснять по-другому. Пойдем выйдем. Я отпускаю его, и мы выходим на улицу. Тэхен ведет меня за пристройку, где вокруг ни души, идет дальше к деревьям и останавливается возле высокого клена, которого я не видел раньше. Или просто не замечал. – Подойди, – его приказы будоражат кровь. Загипнотизированный, я подхожу к нему, сгорая изнутри от такого его голоса, и неожиданно он хватает меня за рукав, замахивается и бьет по лицу кулаком, после чего толкает к дереву,держит, чтобы я не упал, и продолжает бить. – Родители не выбили это из тебя, так это сделаю я! – рычит он и бьет, бьет, бьет, а я улыбаюсь, потому что мне это нравится. – Чертов псих! – Еще, – прошу я тихо, издаю стоны и чувствую эйфорию. – Да что с тобой не так!? Тэхен отпускает так же резко, как и схватил. Ноги не держат, и я встаю на колени перед ним, но успеваю схватить его штаны, подползти ближе и уткнуться в них носом. – Тебе стало легче, Тэхен? – Оставь меня в покое, Чонгук. Перестань преследовать. – Но ты нужен мне, – обхватив его ногу, будто я ребенок, я отказываюсь подчиняться его словам. Это просто невозможно. – Ты больной. Чонгук, тебе нужен врач. – Нет. Ты просто не понимаешь… – Чего? – Тэхен оттолкнул меня ногой, на которой я висел. Упав на задницу, я смотрел на него. Он молчал и, не дождавшись моего ответа, развернулся и ушел.