Убить грешника

— Здравствуйте, отец Ли, — я поклонился мужчине, не веря, что он наконец-то здесь. — Отец Ким, погляди на себя. Так изменился. Я улыбнулся и ответил: — Спасибо, что пришли. — Ну, когда ты позвонил и сказал, что не понимаешь, что происходит с твоей душой, я не мог проигнорировать это. Давай сядем и расскажешь все. Я повернул голову и посмотрел на места для прихожан, но отказался. — Отец Ли, помните, вы сказали, что люди сами несут свой грех? Когда парень пришел исповедаться и признался, что ему нравятся мужчины. Я тогда осудил его, а вы… — Полагаю, ты теперь на его месте? — перебил меня отец Ли. — Нет! Вы что! Просто я знаю человека, который сбился с пути. Он одержим другим человеком, и мне кажется, что это уже переходит все границы. Отец Ли завел руки за спину и посмотрел на крест. — Тут не в силах помочь ни ты, ни я. Здесь нужен врач, чтобы ему объяснили, что это неправильно. Я знал, что отец Ли так скажет. Я сам это понимал, но достучаться до Чонгука не мог. Он будто отказывался слышать меня, отказывался понимать. За последние дни я практически перестал спать. После той ночи с ним я возненавидел себя так, что стоял перед крестом два часа и вымаливал прощения за свой проступок. Я просил Бога дать мне сил жить с этим дальше. Так было странно: я мог убить и не почувствовать вину, а вот секс, если это можно назвать сексом, вывел меня из равновесия. Даже встреча с подругой, которая сама позвонила, как будто почувствовала, что я теряюсь во тьме, не помогла. Я не перестал думать о Чонгуке и той ночи. Даже разбить ему лицо оказалось недостаточным, когда он заявился ко мне три дня назад. — Может быть, пусть он придет исповедаться, и я с ним поговорю? — Отец Ли, я не хочу ему звонить, но могу попросить друзей. Я был бы признателен вам за разговор с ним. Отец Ли кивнул, и этим же вечером я позвонил Юнги и попросил его привести Чонгука в церковь. А пока не наступил вечер, я решил посмотреть новости, найти очередную свою жертву и ночью выйти на охоту. И я нашел. Несколько месяцев назад был пойман и отпущен на свободу мужчина по фамилии Син. Ведущий судья приговорил мужчину к штрафу, так как улик было недостаточно, чтобы привлечь его к полной мере ответственности. Мужчина выплатил все, пожил две недели спокойно и снова приступил убивать. Его последней жертвой стала девочка десяти лет. Что ж, значит, пора убить грешника. Когда наступил вечер, я дождался прихода Юнги и Чонгука. Встретив их у дороги, я услышал, как Мин выдал, что на святую землю не ступит, и вообще ему нужно вернуться на работу. Поэтому Чонгук остался со мной. На нем была черная футболка по фигуре, узкие джинсы и ботинки. Это меня крайне удивило, ведь обычно он носил спортивное. Толстовка или широкая футболка были его излюбленным образом. — Ты же прогнал меня вчера. Что изменилось? — Пойдем со мной. Кое-кто хочет поговорить с тобой. Я развернулся, пошел вперед и прислушивался к шагам Чонгука, которые были слишком тихими, оглядывался. Он молча шел. Чуть приподнял уголки губ, пронзал взглядом, который я не мог описать, и это чувство приводило меня в ужас. Обычно я контролирую эмоции и всегда понимаю, что чувствую, но сейчас… Я не знаю. Будто за спиной враг, но доказать этого не мог. Мы дошли до входа в церковь, Чонгук перекрестился и посмотрел на меня. Я же смотрел вперед и ждал, когда отец Ли выйдет к нам. — Ты простил меня? — спросил он, будто мы просто не поделили конфету или он наступил мне на ботинок. Через минуту я почувствовал его руку на себе — он положил ее на плечо и крепко сжал. Боли не было, но неприятное чувство присутствовало. — Убери руку. — Прости. Я же не хотел всего этого. Просто чувства… — Отец Ким, вот вы где, — Чонгука перебил отец Ли, который очень вовремя вышел из церкви и подошел к нам. — Это ваш друг, про которого вы говорили? Я кивнул. Чонгук тут же убрал руку и заиграл скулами. — Отец..? — Ли, — закончил святой отец. — Может, зайдем в церковь. Там можно присесть и поговорить. — О чем? — нервно спросил Чонгук, и я увидел боковым зрением, как злость охватывает его. Он так крепко сжал кулаки, что побелели костяшки пальцев. — Чонгук, поговори с отцом Ли. Расскажи, что ты чувствуешь, о своем грехе. Быть может, он сможет направить тебя на верный путь. Чон резко повернулся ко мне, улыбнулся и кивнул. Неужели послушал? Как только они ушли, я поспешил в свою комнату, быстро переоделся в привычную одежду для вылазок и ушел. Я не хотел, чтобы Чонгук успел перехватить меня, поэтому пришлось бежать до дороги и только после пошел пешком к месту, где часто видели того мужчину, как рассказывали по новостям. Прибыв на место, мне пришлось ждать. Около часа я простоял под козырьком дома, и когда увидел его, слегка пьяного, то пошел следом. Он не спешил. Был спокоен, и я удивился — как грешники могут спать спокойно и ходить по улицам вот так непринужденно? Он свернул направо, и я следом. А после его приспичило отлить. Прислонившись к стене, встал возле мусорных баков, он начал справлять нужду, и я, тем временем, надел перчатки, поднял бутылку из-под вина, валяющуюся у стены здания, и тихо подкрался. Через минуту, оглушив его, я вонзил острие в шею, заставив мгновенно захлебываться кровью. Отчаяние и страх смерти отразились в его глазах, когда грешник упал на асфальт. Он умер возле мусорных баков, истекая кровью, а я, вытерев перчатки о его тело, снял их, спрятал в карман и поспешил покинуть место преступления как можно быстрее. Сколько прошло времени с момента его преследования до момента смерти — я не знаю, поэтому я смел предположить, что Чонгук давно ушел домой. Я шел не спеша в сторону церкви, размышляя о своем. На душе стало легче, что я избавил город от очередного урода и отправил его душу в ад. Однако стоило мне выйти на перекресток, где располагались магазины, я встретился с ним. С Чонгуком. Он вышел из круглосуточного магазина с бутылкой пива и, увидев меня, улыбнулся так широко, что я непроизвольно остановился и сделал шаг назад. — Думал, куда же ты ушел, — сказал он. — Ну что, отец Ким, значит, меня проще уложить в больницу, нежели ответить на чувства? — выдал Чонгук, открыв бутылку пива. – Отец Ли сказал, что я болен. Что иметь такое сильное влечение к человеку – неправильно, – добавил он с неким презрением ко мне. – Я хотел образумить тебя. – И что, думаешь, получилось? – Чон подошёл ближе, сделал глоток пива. – Почему ты в кепке? И что за пятна на куртке? Не жарковато, кстати? Я попятился назад. – И от тебя чем-то пахнет. Будто медью. – Тебе кажется, – выпалил я. – Слушай, я пойду. Сделав шаг в сторону, я почти обошел его, но он резко схватил меня за руку, крепко сжал и потащил туда, где я только что убил мужчину. Паника окутала, сковала, и я стал брыкаться. Пытаясь выдернуть руку, я выглядел глупо, ведь в моем-то возрасте не дать отпор парню – было бы слишком стыдно. Но я не мог. Он почему-то был сильнее, или мой страх оказался настолько сильным, что ослабил меня. Чонгук тащил дальше, до самого поворота, где лежало тело мужчины. Он оглядывался, внимательно осматривал все. Дойдя до поворота, он замер. Наверное, он искал укромное место, чтобы снова поддаться своему греху. Этот поворот был единственным укрытием: дальше только главная улица и очень людное место. Я почувствовал, как его рука задрожала, и по спине пробежал холодный пот. – Здесь труп, Тэхен, – тихо сказал Чонгук, прищурив взгляд. – Ты в каких-то пятнах, прячешь лицо… Тэ… Неужели, ты… Чон отпустил меня и пошел вперед, к мусорным бакам. Делал маленькие шаги, будто оттягивал время. Специально это было подстроено или нет, но я схватил его за локоть, толкнул к стене и поднял осколок стекла от разбитой мою бутылки. Прижав его к горлу парня, я чуть надавил. А он и не пытался высвободиться. – Я не хочу еще одной смерти, – начал я. – Невинных я не трогаю, но ты увидел то, чего не следовало. – Хочешь убить меня? – глаза Чонгука горели безумием. Так не реагирует нормальный человек. – Хочу, чтобы ты молчал. Чонгук не пытался вырваться или защититься. Он просто смотрел на меня, будто желал этого, мечтал об этом долгие годы и сейчас получил долгожданную награду за столь долгое терпение. Его тело дрожало. Чертов псих. – Я буду молчать, – вдруг выдал он. – Никому не скажу. Обещаю. Заглядывая в его глаза, где-то сбоку послышались голоса, и я повернул голову. Кто-то идет. Кто-то совсем близко, и теперь дрогнула моя рука, оставив порез на шее Чонгука. Маленький, не смертельный. Шаги все ближе, голоса громче, и я мгновенно понимаю: если сюда кто-нибудь свернет, мне придет конец. Я буду пойман, отдан полиции, а убийства невинных продолжатся. Я буду осужден, скорее всего, отправлен на смертную казнь, и все, что я делал, было напрасно. Я начал испытывать дикий страх. Теперь дрожь свойственна мне, а не Чонгуку. Он же стоит совершенно спокойно, будто ничего не происходит. Поглядывает на меня расслабленно, тянет уголки губ вверх, дышит ровно. Я бы мог позавидовать такому, но увы. Я бледнею, слышу, как бьется сердце, чувствую тошноту и резко отхожу от Чона, уронив осколок в ноги. – Беги, – тихо говорю я. – Скорее. Надень мою кепку. Я срываю с головы головной убор, протягиваю ему, но Чонгук как стоял, так и стоит. – Чего ждешь?! – нервно повышаю голос. – Беги, твою мать! Чонгук медленно опускает плечи, забирает кепку, надевает ее и берет мою ладонь. – Присядь на корточки возле трупа, – говорит он и отходит. – Не тяни только. – Что ты задумал? – Давай же, – говорит он и идет к выходу из переулка, но останавливается в нескольких метрах. Я же делаю, как он велит, и замираю. В эти минуты меня переполняет ужас. В затылок что-то бьет, дышать трудно, а голоса очень близко, и вот-вот кто-то пройдет мимо. Это мой конец. – Эй, ребят, не подскажите, аптека далеко? Моему другу плохо, съел что-то и тошнит. Я слышу голос Чонгука и замираю. Прохожие что-то ему отвечают, и он благодарит их, после чего я слышу, как ко мне приближаются шаги. Резко вскочив, я разворачиваюсь и смотрю в глаза Чону, который улыбается. Сняв с себя кепку, он возвращает её на меня и молчит. – Одежду мою нужно выбросить. Меня видели те подростки. Дашь что-нибудь из своего гардероба? Я не раздумывая кивнул. Даже не задумался, почему он заговорил об этом. Люди редко думают о таком, когда паникуют и скрывают убийства. Конечно, если ты спокоен, как Чонгук, тогда да. Или если ты уже убивал… Тогда ты знаешь, что от улик нужно избавиться. А Чонгука видели. Кепка, конечно, скрыла его лицо, но одежду – нет. – Удивлён, что помог? – Чонгук возвращает меня в реальность. – Не переживай. Я буду молчать, говорил же это. Так что с одеждой?

☠️

Меня достали убийства. Я ненавижу отбросов, вроде серийных убийц, маньяков и всех подобных. Жить они не заслуживают, но когда их кто-то убивает, то я задаюсь вопросом: тот, кто уберает этот мусор, такое же зло или нет? Вроде бы нет, ведь он, призрак или Жнец, как его прозвали в участке, действительно делает этот город чище. Люди даже заговорили о нём. Мол, кара небесная, сам Жнец смерти забирает грешников, и я согласен. Только вот бегать за ним мучительно. Нет никаких улик, нет ничего, что могло бы вывести нас на него. Он прячется так хорошо, что любой серийник мог бы поучиться у него. Я вздохнул, выругался из-за жары, которая тоже достала, и осмотрелся. Камеры в этом районе работают разве что с молитвой. Одна или две на весь периметр. Остальные же висят для вида. Люди, которые работают здесь, тоже ничего не видели. Говорят, что всё как обычно: куча пьяных, подростков и просто гуляющих парочек. Ничего подозрительного не было. Однако труп лежит у мусорных баков, воняет так, что аж тошнит. Я снова вздохнул. – Детектив Мин, мы нашли горлышко от разбитой бутылки. Передали её экспертам на снятие отпечатков. Больше ничего нет. – Да вашу ж мать, – выругался я и посмотрел на парня, которому было не больше двадцати пяти. Уж слишком юный. – Простите. – А вы-то тут причём? – Ну, мы не можем его поймать. – Эй, Хван Хиджу, успокойся. Дело не в вас, а в убийце. Парень ответил: – Жнеце? – Да. Ещё один геморрой в заднице. Так, заканчивайте и поезжайте в участок. Эксперты пусть пришлют мне на почту файл экспертизы по отпечаткам. Я пока поеду по району, может, найду что-то. – Есть. Мы разошлись, и как только я сел в машину, то выругался так громко, что проходящие мимо люди обернулись. Меня всё раздражало. Я не спал толком по ночам и, кажется, потихоньку схожу с ума. Просидев в тишине около двадцати минут, я поехал по району. Останавливаясь на каждом углу, записывая название улицы, где были камеры. Останавливался возле магазинов и кафе, просил передать данные видеонаблюдения. Те, конечно, сначала смотрели с подозрением, но всё же предоставляли данные. В итоге я забрал три флешки, которые предстоит пересмотреть сегодня ночью. Добравшись до участка, мне сказали, что ничего не готово, и я снова завёлся. Проклинал триста раз своё руководство, которое посчитало нужным кинуть меня сюда. Я хотел повышения, но не хотел головной боли и огромной занозы в заднице. Увы, видимо, моё желание рассмотрели иначе. Тем же вечером, дома, я сел за просмотр видеозаписей. Взяв пару банок пива, приготовился к долгому сидению на одном месте и был готов, что завтра моя пятая точка точно будет каменной, как вдруг в дверь позвонили. И я снова выругался. Открыв дверь, на пороге увидел Чонгука. Он махнул рукой, поднял пакет с бутылками пива, которые бились друг об друга, и ехидно заулыбался. – Не помешал? – Я работаю, но ты можешь тихо посидеть в углу, как кукла. – Я всегда так делаю, – Чонгук зашёл, разделся и прошёл в комнату. Первый час я был погружён в просмотр видео настолько, что когда Чонгук встал и пошёл в туалет, я испугался. Я забыл, что он вообще находился у меня. Когда он вернулся, я уже приступил ко второй флешке, но тут Чонгук поставил передо мной сушёных кальмаров. – Закуси. Ты же пьёшь сто процентов на голодный желудок. Я усмехнулся. Чонгук был прав. Он очень во многом прав, и порой меня удивляет это. Человек не может всё замечать вокруг. Но, к удивлению, Чонгук может. – Почему не рассказал, что Чимину парни нравятся? – Он попросил молчать. Малой, ты же знаешь, как сейчас живётся в мире таким, как Чимин. Один неверный взгляд – и всё. – Я знаю, – как-то грустно ответил Чонгук. – В ты чего такой? Обычно ты приходишь ко мне домой, когда что-то случается? Отец снова орёт? – Нет. Его я сам могу приструнить. На душе не спокойно. – Тогда тебе к Тэхену, – я засмеялся. – Церковный мальчик поможет. Чонгук тоже поддержал мою шутку и заулыбался. – Надо будет сходить. Я сделал глоток пива и съел кальмара. Не то чтобы я любил закусывать эту воду, но нужно было хоть что-то закинуть в желудок, чтобы пото м не было плохо.До полуночи я провозился с просмотром видео и в итоге ничего не нашёл. Следующим утром я, злой, приехал в участок, полдня ходил сам не свой, а вечером раздался звонок об очередном убийстве с изнасилованием.