Метка вечной любви

      Ветер бил в лицо, где-то в закромах темного неба раздавался гром. Минхо начал свое путешествие около трех часов назад. За это время он успел покинуть густой лес, в котором пряталась его деревня. Он вышел на протоптанную дорожку и шел прямо уже продолжительное количество времени. За этот длительный промежуток его мысли не прекращали свою деятельность. Они перескакивали с темы на тему, вырывали из памяти все травмирующие моменты, почти забытые обиды, скопившиеся эмоции.       Он думал о том, что никто даже не заметит его исчезновения. До момента, пока кому-то снова не понадобится заточить лезвие кухонного ножа, плуг или любую другую приблуду для рутины. Почему же так произошло? Почему всем все равно?       Минхо родился блондином в деревне брюнетов, его родители тоже имели темные волосы, на фоне чего между ними часто разгорались конфликты. В конечном итоге они разошлись по разным домам и не общались, но отец хотел вернуть мать себе. Он не хотел Минхо, не считал своим сыном. Он смог простить матери измену, которой не было, но не смог принять Минхо в семью, признать, что он для него родной и любимый.       Было ли дело только в цвете волос? Такая глупая причина, но для жителей маленькой деревни она оказалась достаточно веской. С детства все тыкали в него пальцем, обижали, подставляли подножки и кидались камнями. Если отец игнорировал любые выпады в сторону сына, то мать — нет. Минхо не хотел утруждать маму лишними жалобами. Вдруг она его разлюбит так же, как и отец? Поэтому не сообщал ей ничего. Только тогда, когда Минхо приходил с явными и видными ранами, мама беспокойно трясла с сына информацию, кто это сделал, и шла разбираться. Ему была приятна эта забота, но особой пользы она не приносила. Мама была по своей натуре мягкой и доверчивой, поэтому речи, что для нее казались строгими и суровыми, со стороны звучали как тихий писк потерянного котенка. Его продолжали гнобить.       Минхо пришлось рано научиться защищаться, уметь постоять за себя. Он помнил самый первый случай, когда не дал себя в обиду, как наяву. Вот какой-то лохматый наглый мальчик со всей силы кидает камень в спину Минхо, а он оборачивается, поднимает его и кидает в ответ. Как же приятно было то чувство отомщения. К сожалению или к счастью, он попал тому в глаз. Хулиган сразу же побежал жаловаться родителям, которые быстро распустили по всей деревне слухи о том, что Минхо агрессивный, злой, грубый мальчишка. Что его стоит сторониться, а детям не позволять с ним как-либо контактировать.       Злые слухи и оскорбления сына запудрили голову матери. Она не считала своего сына таким. Чувствовала, что ее Минхо не такой. Но лучшая подруга матери не считала так с самого начала, она каждый день устраивала ей лекции, что Минхо проклят, а внутри него сидят демоны. Наивная и угнетенная мать таки поверила ей. Она стала бояться Минхо. Перестала смотреть тому в глаза, рассказывать сказки и истории перед сном. Больше не ходила разбираться и защищать его перед другими.       Минхо не понимал, почему мама его больше не любит. Та ласковая и заботливая женщина вдруг превратилась в холодную и отстраненную незнакомку. Каково пятилетнему ребенку видеть, как от него отвернулся отец, а потом и мать? А Минхо знал. Это было больно. Он не плакал от ссадин, ударов, но каждую ночь, в которую мама не оставляла поцелуй на лбу, он горько плакал. Закусывал одеяло и старался делать это тихо, чтоб мама не услышала. Может ли он после этого вообще звать ее мамой?       Из злых детей вокруг и их таких же родителей, лживых слухов, ошибочных суждений, неоправданных оскорблений и предательств, в Минхо начала зарождаться она. Пронизывающая каждую клеточку тела, проскальзывавшая в каждом движении, пропитанная каждым предметом в доме ярость.       Минхо особо не фильтровал свою речь и знал это. Знал, что большинство людей, с которыми ему удосуживалось пересечься, считают его плохим, грубым, злым и никак не наоборот. Он не стремился поменять мнение о себе. Успел смириться со своей ролью. Какая-то частичка разума все равно продолжала нашептывать ему, что он не такой, но случая выявить и доказать это никак не выдавалось. Минхо не хочет, чтобы его воспринимали так, но не может ничего с этим поделать. Многие складывают свое мнение о человеке, основываясь на первой встрече и внешности собеседника, но все в деревне уже знали о нем из тех злорадных слухов, боялись и не нуждались во встрече. Волосы цвета лунного свечения отпугивали, а с бездонными глазами лишний раз не хотели сталкиваться, вдруг утянут в ловушку? Вот все кусочки пазла всегда и складывались так, что он был дерзким и грубым для всех. — Тьфу ты, — первая капля начинающегося дождя упала Минхо на нос. Хоть он и работал кузнецом, имел сильные руки и тело, но к таким длинным дистанциям не привык. Он почти не чувствовал ног. — Что делать то… — он начал оглядываться по сторонам, убирая все мысли куда подальше. Вокруг был лишь сплошной лес и тропинка, по которой он шел. Пройдя еще пару шагов, он увидел вдалеке деревянную беседку. «Точно, это же то место, про которое рассказывали недавно…забыл кто. Неважно».       Улыбка озарила лицо, а шаги ускорились. Вступив наконец внутрь, под деревянную крышу, он устроился на скамейке и положил свою авоську на стол. Из нее выкатилось зеленое яблоко, которое сразу напомнило Минхо, что он ничего не ел с самого утра. Слопав его за пару укусов, он положил голову на руки на столе, решив отдохнуть.       Вдруг на тыльной стороне ладони он почувствовал жжение, от которого невольно сжал руку в кулак. «Комары надоели», — прозвучало в голове у Минхо и он хлопнул по месту жжения другой ладонью, после чего улегся обратно и провалился в сон. В нем он снова маленький, мама его пока что любит. Гладит по голове и поправляет одеяло повыше. К самому подбородку. Пока его тело обдавал холодный ветер, во сне ему было так хорошо и тепло, что он бы предпочел никогда больше и не просыпаться.

***

— Джисон, ауу, ты слушаешь? — щелкает Чонин перед глазами. — А? Да-да, слушаю. — Ладно-о, начнем!       Джисон сидел в кругу друзей у себя в комнате. Они любили так собираться почти каждый вечер, но сегодня он был особенным — Чонин предложил ребятам погадать. Все знали, что его бабушка была колдовкой, но сам Чонин никогда не вызывался показывать какие-то свои магические способности и умения. Он считал, что знает недостаточно, боялся, что его бабка будет гневаться на том свете, если увидит, что он неправильно растрактовал карту, перепутал ингредиенты зелья, неаккуратно срезал кроличью кожу для ритуала. На этот раз он посчитал, что теперь уж точно знает каждую карту наизусть. В таком деле ошибаться было нельзя — каждый расклад имел свою обратную силу. За неправильную трактовку даже не для себя, а для кого-то другого, он мог получить такой откат, что мало не покажется. — Итак, Джисон, что бы ты хотел узнать? — Про любовь давай! — влез Феликс, подаваясь вперед и чуть ли не падая с кровати. Остальные ребята хихикнули и поддержали его идею. — Ладно, так уж и быть, давай про любовь. — Что-о ждет Джисона в любви в ближайшем месяце, мои дорогие, любимые, драгоценные карты?       Колесо Фортуны, Влюбленные, Смерть. Все стали разглядывать старшие арканы, недоуменно почесывая подбородки. — Кружок, голые люди и скелет на коне? Это оргия с ролевыми играми? — пошутил Сынмин, но Чонин быстро шикнул на него. — Тебя ждет судьбоносная встреча, Джисон! — Пф-ф, с кем? С белкой в лесу или с гадами из соседней деревни? — Джисон не то чтобы верил в подобное. Пытался отшутиться, но что-то екнуло внутри. — Да нет же-е! С партнером твоим! Наверное… Только вот итог этой встречи…хм…будет означать, что ты перейдешь на новый уровень. — Чонин тщательно подбирал каждое слово, чтобы ненароком не получить откат. Карты знать он знал, а объяснять кому-то вслух их значение давалось тяжко. — А может эти отношения перейдут на новый уровень? Любовь до гроба и все такое. Поцелуи до утра, а может и… — Хенджина прервал Джисон, пихнув того в плечо. — Чушь не неси, буду я сейчас а-аууч… — тыльная сторона ладони начала печь и больно покалывать. — Что такое? — поинтересовался Феликс. — Комары надоели…