Метка вечной любви

      Лучи солнца неприятно легли на веки, заставив сменить положение головы. Минхо почувствовал, что руки онемели, от чего все-таки пришлось раскрыть глаза. Приходя в себя, он оглянулся вокруг и начал вспоминать события прошлого дня. Колдовка, быстрый сбор вещей, непрекращающие свой поток мысли и начинающийся ливень. Все начало вставать на свои места.       Опасно было вот так вот засыпать одному в беседке среди густого леса, тут и медведь может неожиданно нагрянуть, и волчок за бочок укусить. Решив не пытать судьбу во встрече с хищником, он достал из авоськи два зеленых яблока. Перекусить перед дорогой же надо? — Последние, блин, — во время сборов он был погружен в тягостные думы, от чего совсем забыл нормально пополнить сумку запасами пропитания. Перебирая в голове варианты решения проблемы, он вспомнил о другой деревне, которая находилась в паре километров от его. Тропинка, по которой он все время шел, и вела к чужому поселению. Протоптанной она была из-за того, что раз в две недели пара человек ходили на чужой рынок, а после продавали купленные товары в деревне Минхо. Сам он никогда туда не ходил — не было надобности. Теперь же весь оживился, приободрился. Интерес взял вверх и стал настойчиво просить быстрее сгрызть эти несчастные яблоки и отправляться в путь, что Минхо и сделал.       Солнце нещадно палило, ветви деревьев будто специально расступались в стороны, не давая тенька. Запах хвои и мокрой земли бил в нос. Спустя километров так восемь он начал сдавать, идти медленнее, останавливаться на отдых чаще. В один из таких моментов сидения на пеньке дуба, он услышал детский смех. «Показалось?».       Но после он увидел и источник звука. Девчонка с большими карими глазами в красном платье в белый горошек явно играла с кем-то в прятки и только что была найдена, но сдаваться не хотела. Начала сбегать. Она встретилась взглядом с Минхо, но не испугалась ни его волос, ни его глаз. Наоборот подбежала ближе и даже не отдышавшись начала задавать кучу вопросов. — Здравствуйте! А как вас зовут, дядя? Я раньше вас не видела! Чего на пеньке сидите? Колючий же. Выглядите уставшим. Почему? Хотите воды? А может с нами в прятки? Меня, кстати, зовут Ха Ын, приятно познакомиться, — девочка не могла устоять на месте и постоянно ходила то взад, то вперед, качалась с пятки на мысок и поправляла собранные в косичку волосы. — Привет, Ха Ын, — никто еще так легко не заводил с ним диалог, от чего он был не то что приятно удивлен, а скорее напуган. То ли смелостью юной незнакомки, то ли своей забитости. Неужто он и вправду такой нелюдимый? Оно и неудивительно. — Меня зовут Минхо, — улыбка невольно легла на лицо. — Красивое имя, дядя Минхо, вы и сам весь такой необычный и красивый, — Ха Ын радостно вытянула руку вперед, подходя еще ближе. Минхо с неким страхом протянул свою в ответ, принимая рукопожатие. Будто боялся, что девочка сейчас исчезнет, что это был лишь плод его фантазии, которая сейчас, между прочим, любезно представляла ему картины с чистым рудником или заполненным колодцем со вкуснейшей водой. — Спасибо, Ха Ын, у тебя тоже красивое имя и глазки. Ты упоминала воду? Тут поблизости есть водоем? — Да, дядя Минхо, около моей деревни есть! Давайте проведу? — Было бы славно, спасибо.       Улыбка девочки расширяется еще сильнее после согласия. Она, не разрывая рукопожатия, тянет Минхо за собой. Он спешно встает, закидывает авоську на плечо и пытается поспевать за этим маленьким сгустком энергии. — Ты тут была одна или с кем-то? От кого ты бежала? — От гномиков, — Ха Ын удивленно раскрывает глаза, смотря на скривленную физиономию Минхо. — Неужели не знаете их? Ну, такие, которые маленькие и зелененькие. — Как-то не встречал раньше, — вот и внешний мир стал открываться Минхо. Какие еще гномики? К его деревне такие не подходили, хоть сама деревня и была, считай, частью леса. Стволы деревьев встречались и тут, и там, но никто их не срубал из-за каких-то старинных традиций. Мол духи леса оберегают, ни в коем случае трогать нельзя. — Я вас обязательно познакомлю с ними, дядя Минхо. Мы, кстати, почти пришли.       И вправду, лес начал редеть, стали видны очертания домов, чья архитектура не походила на его деревенские дома. Уже издалека он заметил толпу людей, водящих хоровод. Праздник? Длинные яркие гирлянды в виде флажков навешаны меж домов. Поляна из разных пахучих цветов окружала поселение по периметру. Сплошное загляденье. Уловив носом ароматы лакомых булочек, жареной курочки и чего-то пряного, бурление в животе дало знать о том, что двух яблок ему явно не хватало для нормальной жизнедеятельности. — Хи-хи, ничего, ничего, и напоим, и накормим! — Спасибо, Ха Ын, за твою благосклонность, но твои родители разве не буду против того, что ты привела незнакомца в деревню? — Вы выглядите добрым, дядя Минхо, я это вижу. А раз я вижу, значит и родители увидят. Все будет хорошо, — с детской ноткой наивности она перевела взгляд на Минхо и уже в привычной манере широко улыбнулась, сжав его руку покрепче. Никто и никогда не говорил такого ему. Внутри что-то будто дало трещину. Нос больше не ловил запаха съестного, а разум застлала пелена из непонимания, неприятия. Как всегда злой вмиг стал добрым в чужих глазах? Ее совсем не пугает необычная внешность? Или она просто не зомбирована слухами про него, как другие жители родной деревни? — Ты действительно считаешь меня добрым? — Конечно, дядя Минхо. Я вам по секрету скажу, вы только никому, хорошо? У меня мама волшебница! У нее волшебные руки. Говорит, что и мне ее способности передались, просто пока рановато что-либо практиковать, помимо простеньких рецептов и заклинаний. Знаете, мне так обидно с этих слов стало, что я начала заниматься волшебством втайне от нее. С её полок брала и читала книжки, другие мамины записки из блокнотов. А в какой-то момент начала видеть свечение вокруг человека. Как аура, понимаете? Каждый волшебник её видит вокруг другого человека и себя. Так вот от вас она фиолетовая. — Разве же это не негативный цвет в магии и подобном? — Везде пишут, что фиолетовый загадочный и таинственный. Скрывает много, не показывает никому. Но у вас тако-ой приятный оттенок! Ежевичный чтоли? Наверное. На него так и хочется смотреть, не опуская глаз. Теплом веет. Я доверяю этому теплу. — Ха Ын, ты очень хорошая, спасибо тебе еще раз. Я тебе очень благодарен и обязательно отплачу за твою доброту, — Минхо улыбнулся, взгляд потеплел. Пелены как и не было. Эти слова отпечатались в памяти и теперь не сотрутся ничем. Возможно, они сейчас положили начало к чему-то большему. Может Ха Ын и не до конца осознает, сколько значили ее слова, но главное, что Минхо осознает это для себя. Знает и принимает эту незнакомую и новую…доброту в его сторону? Имя девочки прекрасно олицетворяет её характер. Как корабль назовешь, так он, видимо, и поплывет.

***

      Шагая по каменной дороге главной улицы Минхо ловит на себе любопытные взгляды, но в них нет ненависти, презрения. Лишь чистый интерес. Девочка, идущая все также спереди, будто расчищает дорогу. Жители невольно расступаются, но из уважения, а не из страха. Это не может не радовать и волновать. В положительном плане. Наконец Минхо решается осмотреть толпу незнакомцев подробнее. Его одаряют добрыми улыбками, приветственными поклонами и кивками. Даже как-то неловко чтоли? В новизну. Ха Ын резко останавливается у фонтана, из-за чего он чуть ли не врезается в нее. — Вот и центр нашей деревушки, — девочка отпускает руку, приглашая осмотреться, но к ним быстро подходит другой житель. — Извините, а из какой вы деревни? Раньше не видел вас. Приятно познакомиться, я Бао, — подошедший делает неглубокий поклон и протягивает руку для рукопожатия. Улыбается так же, как и Ха Ын, во все тридцать два, хотя Ха Ын, наверное, пока только в двадцать. Все тут такие открытые и улыбчивые. Волосы у мужчины лет тридцати коротко стрижены, светлая рубаха аккуратно заправлена в льняные бежевые свободные штаны, края которых заткнуты в темные кожаные ботинки. Не сильно отличается от стиля в его деревне. Только слишком искренние эмоции, слишком широкие улыбки, слишком теплый прием отличают это место от его «дома». — Здравствуйте, меня зовут Ли Минхо, я из деревни хвои, тоже рад знакомству. Впервые у вас в гостях, — от количества взглядов и людей он начал нервничать, но голос старался держать уверенным. Не боится, просто не привык. — В первый раз? Что же, не будем тогда медлить? У нас тут как раз все только начинается!       Ничего не остается, кроме как согласиться. Он и не против. Последующие часа три Минхо водят по разным прилавкам, предлагая испробовать каждое лакомство, испить свежей воды и не только ее. Показывают местную достопримечательность в лице статуй двух гномов, которые дарят друг другу цветы, что походят на растущие в ближайшем поле. Впутывают в хороводы, посвящают в фольклор их деревни цветов. Под конец Минхо совсем забывается под дурманящими ароматами, выпитым ромашковым вином и громкими звуками музыкальных инструментов.       Оставшись без сил и отдавшись вечеру на все сто, он понимает, что ни на секунду давящее на легкие беспокойство не покидало его. Даже увеличилось. Он мог игнорировать неприятные ощущения, но они не собирались оставаться незамеченными, всякий раз являя себя головной болью, завязывающейся все сильнее невидимой веревкой на шее. Минхо присел на лавку и уложил локти на колени, ладонями прикрывая лицо, а после начал массировать пальцами виски. — Дядя Минхо, вам плохо? Отвести вас к моей маме? Она волшебница, она обязательно поможет, — не дожидаясь ответа, Ха Ын схватила его за руку и потащила в сторону своего дома, Минхо же был не в силах сопротивляться. Устал.       Дом стоял неподалеку. Двухэтажный, аккуратный и без изъянов, как и, впрочем, все здешние дома. Не стуча в дверь она открыла ее и зашла внутрь, поспешно скидывая с себя свои белые туфельки. — Мама, ты тут? Можешь подойти, пожалуйста! —откуда-то со второго этажа послышались быстрые шаги и обеспокоенный женский голос. — Ха-а Ын! Только не говори, что тебе опять стало жалко кустик сирени и ты принесла его домой… — мама быстро спустилась по лестнице и только сейчас увидела незнакомца на пороге. — Ой, здравствуйте, не ожидала, что Ха Ын приведет живого человека, а не растение. — Здравствуйте, а вы простите за резкий визит, — Минхо стушевался и лишь глубоко поклонился, не решаясь вступить внутрь дома. Перед ним стояла статная и уверенная в себе женщина. Бордовый подол платья доходил до пола, а кожаный корсет во всей красе показывал тонкую талию. Цвета глубокой ночи волосы собраны в пучок и проткнуты серебряной шпилькой. В ушах видны длинные сережки, а на руках простой формы браслеты. Стильно, со вкусом. — Мама, дядя Минхо плохо себя чувствует. Весь день так себя чувствовал, я видела. Это не просто…не просто простуда, помоги ему, пожалуйста.       Мама Ха Ын начала активный анализ Минхо своими глазами. Прошлась от головы до пят. Тот стоял в черной рубахе с красными швами, что вырисовывали красивые узоры на груди, темными штанами с немного оттянутыми коленками и кожаных ботинках. Она увидела его приятного цвета ауру, тепло, которое тот источает. Но на эфирном уровне заметила сгусток чего-то темного на сердце, легких, голове. И вправду не простуда. Но что же это такое? Проклятье? Нет, никогда в жизни она не видела такого проклятья. — Вы Минхо, правильно? И вы не отсюда. С какими целями прибыли к нам? — голос стал тверже и строже, руки сложились на груди, а сама поза женщины стала отдавать недоверием. Только не это… Ну все, его сейчас выгонят к чертям. Придется снова спать в беседке, и то в лучшем случае. — Мама! Не будь такой грубой, дядя Минхо не желает нам зла. — Все в порядке, Ха Ын, — набрав побольше воздуха в легкие, он начал свой рассказ. Упомянул все чувства и мысли, что его терзают. Ту колдовку из своей деревни. На этом моменте женщина понимающе кивнула. Поняла, про кого конкретно говорил Минхо? Рассказал о своем пути и о встрече с Ха Ын. — Как-то так. Но я действительно ни в коем случае не желаю никому зла, не поймите меня неправильно. — Спасибо за рассказ, Минхо. Я вижу как ваши беспокойства буквально кружат вокруг вас темной энергией. Честно говоря, впервые такое вижу. Но смею предположить, что это ваши духовные терзания начали выливаться из духовной оболочки, распространяясь на физическую. — Как я могу их убрать? Мне просто продолжать идти на север? Эта идея звучит бредово. Я даже не представляю, что должен почувствовать, когда найду ответ. Как его найти вообще? Сколько еще идти? — Минхо обхватил себя руками, начиная замерзать на пороге дома. Ха Ын, заметив озноб, завела его внутрь, на что тот благодарно кивнул, но продолжил смотреть пустым взглядом в одну точку. Все доконало. И эта тревога, и, казалось бы, не такая уж длинная дорога. Постоянное недоверие и предвзятость к нему. — Не знаю, насколько глубоки твои познания в волшебном мире, как говорит Ха Ын, но вот, что я могу сказать. Я не волшебница, я — колдовка. Как и та, что с твоей деревни. Наши методы и практики разнятся, но я, к сожалению, тоже чувствую только нужное направление. — Север? — Север.       Минхо устало выдохнул, покосился на Ха Ын и улыбнулся так, как мог сейчас: вполсилы, но искренне. — Мама, можно дядя Минхо останется переночевать у нас? На одну ночь, пожалуйста! — скосив настолько щенячий взгляд, насколько смогла, Ха Ын поскакала к маме и взяла ее за руки. Долго уговаривать не пришлось. — Ладно, хорошо, но только на одну ночь! Я подготовлю гостевую, — взгляд мамы Ха Ын смягчился. Раз уж дочка так просит, да и аура у Минхо безопасная. Ладно. Один раз. Первый и последний. — Благодарю вас! Безмерно благодарю, но чем же я могу отплатить? И как мне вас звать? Позвольте узнать. — Не нужно, бросьте. Мне от вас ничего не требуется. А зовут меня Анджи. — Я запомню вашу доброту и обязательно отплачу тогда, когда смогу, Анджи. — Как пожелаете, Минхо, — наконец на лице женщины выступила первая улыбка. Она кивнула Ха Ын, сказав успокоиться и перестать прыгать от счастья. Приказала ей идти готовиться ко сну. — Спасибо, спасибо, спаси-ибо, мама! И спокойной ночи, дядя Минхо. — Спокойной, Ха Ын, — наверное, Минхо никогда не улыбался так часто, как сегодня. Девочка скользнула вверх по лестнице в свою комнату, чуть не чертыхнувшись пару раз. Анджи спустя недолгие минуты копошения завела Минхо по коридору направо и показала подготовленную комнату.       Она была небольшой с такой же небольшой кроватью. Главное, что она вообще тут есть. Главное, что спать не на скамейке. Еще раз отблагодарив женщину, они наконец пожелали друг другу спокойной ночи, и Анджи удалилась к себе, а Минхо закрыл дверь комнаты. Спустя считанные секунды шмыгнул под кровать, но почувствовал знакомое жжение на тыльной стороне ладони. Осмотрел ее внимательнее. «Потянул где может?».

***

— Когда ты и меня научишь стрелять? — вопрос Джисона был адресован Чану, что сейчас тренировался стрельбе из лука по дальним мишеням. Тренировался он по несколько раз в неделю, Джисон старался посещать каждый. Присаживался рядом на траву и наблюдал. Иногда к ним присоединялись и другие ребята.  — Когда будет свободное время, Джисон. Почему ты вообще хочешь научиться стрелять? - Чан обернулся на Джисона, доставая очередную стрелу из колчана на спине.  — Вдруг что-то случится? Я же должен уметь постоять за себя и своих родных.  — Ты до сих пор думаешь о том случае? — А как о нем не думать? Те ублюдки безбашенные, они явно не отправят предупреждающую весточку на голубе, чтоб мы успели подготовиться. — в его словах была своя правда. Деревня по соседству давно негативно относилась к ним из-за старого конфликта. Он произошел еще во времена, когда на эту землю только-только пришли люди. Они рассорились из-за разницы во взглядах, поделились на два лагеря. Из них в последствии стали полноценными деревнями, не изменились только взаимоотношения между ними. Совсем недавно уроженец вражеской деревни ночью вырезал половину скота. Как на такое можно не злиться и не бояться, что дальше будет не скот, а люди? — Джисон…я понимаю тебя и твои переживания. Поэтому я, Хенджин, Чанбин и другие ребята стоим на страже деревни. Твоя же роль заключается в другом.  — И в чем она заключается? Не думаю, что разнорабочий это…а-айй, — Джисон скорчил лицо в гримасе боли, хватаясь за тыльную сторону ладони.  — Снова комары? Твоя кровь, по всей видимости, стала слаще или что-то типо того, — Чан усмехнулся и начал снова прицеливаться в мишень. Он не забыл незаконченную фразу Джисона, но пока не знал, что стоит ответить. Все то время, что он знал Джисона, а точнее с самого раннего детства, он не занимался чем-то интенсивно, не имел любимого дела, хобби. В их деревне вереска не было четкой ролевой иерархии, но каждый все равно старался приносить пользу как мог. Джисон тоже старался, но если все с их компании в конце концов нашли свою стезю, то Джисон - нет. Везде делал понемножку, но до чего-то более существенного никогда не доходило. Чан не мог подобрать нужных слов, все возможные были сказаны в прошлые такие разговоры да и он сам в такой ситуации не оказывался, чтоб раздавать дельные советы. Он обязательно подумает над этим еще, научит его стрелять. Чувствовал, что обязан, ведь был всем как старший брат. Брал ответственность за других, следил за их безопасностью. Да, и Джисону поможет, но тогда, когда поймет как правильнее подступиться.  — Не похоже на комаров. У меня даже следов от укусов не остается, — Джисон будто гипнотизировал свою руку, пытаясь выявить что-то подозрительное, но безрезультатно. Чем дольше он на нее смотрел, тем больше начинал беспокоиться. Почему так происходит? Не понимает. Обволакивающее чувство ожидания непонятно чего, тревога без причины. Нет, его и раньше преследовал повышенный уровень тревожности и беспокойства, но сейчас он переходит все грани. В последние дни стал более заторможенным, что не прошло мимо глаз друзей.  — Джисон-и, привет! И тебе привет, Чан! Я не пропустил ничего интересного? — Нет, Ликс-и, не пропустил. Чего ты тут?  — Хотел предложить тебе сходить со мной в лес. Сегодня будем готовить с мамой пирог, а ягод совсем не осталось. Пойдешь со мной? — Хорошо, пошли, — Джисон встал с земли и начал отряхиваться. — Пока, Чан, еще увидимся.        В ответ он кивнул и улыбнулся, а они отправились в путь. Феликс видел подавленное состояние Джисона и пытался отвлечь разговорами, но Джисон всякий раз снова начинал пялить в одну точку и не моргать, замирать с сорванной малиной в руке. Промчался целый час, почти наступила ночь. За это время две полные корзинки ягод были набраны. Ребята распрощались на выходе из леса и каждый пошел в сторону своего дома.        Перед сном Джисон долго не мог найти нужное положение, было то жарко, то холодно. А в голове лишь мысли, мысли, мысли. Им не были конца.  «Что-то произойдет совсем скоро. На нас нападут? Ночью или днем? Почему так щемит грудь? Почему жжет? Надо будет попросить помощи в стрельбе еще и Хенджина с Чанбином. Надо будет сходить к Феликсу. Если произойдет, то как скоро? Завтра? Голова болит. Что-то точно будет…».        Только спустя неопределенное количество времени, когда солнце стало проникать лучами сквозь окно комнаты, Джисон таки смог заснуть.