Стригой

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: глава содержит в себе графическое описание убийства! Читать с осторожностью! «Запись: ночь 22 ноября, 1878 год. Я уезжаю в Бухарест. Немедленно. Этот чёртов сумасшедший накинулся на меня ночью с ножом, и я едва сумел убежать, а после ещё и узнаю такие новости! Что с людьми в этой деревне, чёрт бы его побрал?! Старик вовсе из ума выжил! Побоялся, что я что-то сделаю ему, вот и решил опередить меня. Что ж, одной проблемой меньше... Иначе бы он мог разнести непотребные слухи. Заеду на несколько суток к тётушке Кристине. Скажу, что просто возжелал её проведать ꟷ этой уставшей женщине не стоит знать первопричин. Может быть, мне удастся проветриться и этот случай забудется... Лучше не появляться эти несколько дней в деревне». Мягкий, тёплый свет рассеивался по комнате, едва тлея в керосиновой лампе. Он насилу доставал до кровати, падая лучами лишь на небольшой участок возле стола. От фитилей тянулся тонкой нитью серый дымок недавно потухших свечей, разносясь минутным запахом гари, сразу выветриваясь в потонувший в глубокой ночи двор поместья через открытый балкон. Рядом с легко покачивающимися портьерами на пороге балкона стояла пара длинных до колен «гессенских» сапог, отполированных и идеально начищенных, сверкающих даже в тёплом, приглушённом полумраке. За столом, закинув одну ногу на другую, сидел Димитрие, почитывая книгу над керосиновой лампой, щуря глаза. К концу дня ему показалось, что за этот день он стал всё чаще жмуриться и видеть размытые без границ пятна ꟷ иногда предмет вдалеке просто-напросто двоился, заставляя напрягать зрение сильнее обычного. Выонтасе, чтобы проверить свои догадки окончательно, решил выбраться в библиотеку имения что-нибудь почитать и взглянуть, будут ли буквы выглядеть так же размыто. Поначалу Димитрие долго ходил между полками, не зная, что бы выбрать на этот вечер. Первое время он расхаживал между кожаных томов немецкой классики, затем перешёл и к французской, и к английской, и всё же забрел в отдел народной литературы. Тогда Дотторе, верно и привычно сидящий на плече, ткнул на один из потрёпанных переплётов. Димитрие, не находя сил отказать выбору ворона, решил взять её. Выонтасе как-то цинично хмыкнул себе под нос в тот момент: Артур и Альберт Шотт ꟷ «Валашские сказки», полностью на немецком. Поначалу Димитрие сторонился книги, но время до его ночной вылазки нужно было убить и поскорее, а потому Выонтасе, пока Михай не нагрянул к нему в покои, приглушил свет в комнате, создавая нужную атмосферу. В оглавлении он видел разные разделы: были тут и морои, и стригои, и иеле, даже, оказалось, есть некие духи ветра вынтоасе ꟷ идеально созвучные с фамилией Димитрие. Тогда он снова хмыкнул себе под нос, но приметил ещё одну вещь ꟷ он и правда начал плохо видеть, а потому при чтении вечно щурился и растирал глаза. Несмотря на небольшую досадность, она не помешала Димитрие продолжить чтение, остановившись на разделе про стригоев. Он дочитывал всего-то четверть от всей информации, но даже так находил для себя много удивительного. ꟷ Торе, ты знал, что, оказывается, стригои способны внедряться в сны и даже создавать их? ꟷ он приподнял голову на сопящего рядом ворона, что каждый раз подрывался на слова хозяина. Птица приоткрыла глаза, громко каркнула и кивнула головой. Плечи Выонтасе задрожали, а на выдохе из груди вырвался смешок. ꟷ Киваешь? Какая ты просвещённая птица, ꟷ он усмехнулся, вновь опустив голову в книгу. Время шло дальше, и в какой-то момент Димитрие постепенно начинал качать головой: она медленно опускалась, спадая на плечо, пока Выонтасе не открывал глаза и не вырывал себя из сна, тут же возвращаясь мыслями в текст. Даже ворон, кажется, уже не особо мог мыслить здраво в убаюкивающем полумраке. Димитрие, хмурясь и кривя ртом, вдруг подорвался и выкрутил лампу на полную, подавая как можно больше огня в фитиль. Свет вмиг осветил комнату, доставая тёплым желтоватым светом до входных дверей, и в глаза ударил яркий блеск бархатного покрывала кровати. Выонтасе внимательно осмотрел покои, всё ли освещено как положено, вслед за тем обернувшись обратно к столу. ꟷ Хватит на сегодня сказок, ꟷ он грубо захлопнул книгу и небрежно откинул её в угол стола. Димитрие упёрся в спинку кресла, задрав голову, и засмотрелся на едва освещаемый потолок. До ушей из открытого балкона доносился только цокот сверчков и тревожная мелодия ночного ветра, оповещающая о скорой полуночи. Он вздохнул, а затем скучающе рывком привстал на ноги, выглянув на часы: половина одиннадцатого ꟷ Михай должен был в скором времени подоспеть в покои, а затем уйти спать, открывая Выонтасе выход для своей небольшой вылазки. До полного конца дня в этом поместье оставалось всего каких-то жалких тридцать минут, но сердце Димитрие билось всё так же ровно: казалось, его совсем не заботят риски выходить глубокой ночью на улицу. Он чувствовал, что делал всё правильно: разве мог он сделать своё расследование днём, когда слуги вертятся рядом и при любых обстоятельствах на голову бедного меланхоличного помещика взваливался груз в виде сотни вопросов о том, где он и с кем, или вовсе расспросы о его состоянии и мыслях? Димитрие поступал крайне опрометчиво и глупо, но это его нисколько не волновало ꟷ он до сих пор прокручивал в голове тот сегодняшний ночной кошмар и слова госпожи Марии: как ему могло присниться то, чего он не знал? И то, что произошло в самом деле? Может быть, сказки о всяких видениях у гадалок не такие уж и сказки? Глупости! ꟷ Как думаешь, Торе, тот мужчина, которого я постоянно рисую ꟷ мог ли мой мозг просто спроецировать знакомое лицо на кошмар? Или этот мужчина взаправду был помещиком и так жестоко убит? ꟷ Димитрие склонил голову вбок, а его веки тяжело опали ꟷ он взмахивал густыми длинными ресницами, из-за которых выглядывали горящие янтарные радужки. Ворон ничего не ответил ꟷ он только вглядывался в лицо хозяина, приоткрыл клюв, и его глаза странно сверкали с неким восхищением и нежностью, засмотревшись на сонное, мягкое выражение Димитрие. ꟷ Тот сожжённый... ꟷ Выонтасе резко отвёл голову в сторону, взглянув на лампу, ꟷ ...наши лица были идентичны. Отличалось всего пару деталей. Если расчленённого звали Иль Дотторе, то как звали сожжённого? Он улыбнулся, хмыкнув себе под нос. ꟷ Я никогда не думал, что буду рассуждать о таких дуростях... ꟷ Димитрие снова устало вернул своё внимание на птицу. ꟷ Тебе правда так нравится это имя? Дотторе, ꟷ произнёс Выонтасе его медленно, шёпотом, смакуя. Ворон приподнялся на лапы, клюв открылся шире, как в человеческой улыбке, а крылья стали дыбом. Он задорно соскочил со стола на колени Димитрие, усаживаясь поудобнее и ютясь головой к корпусу хозяина. Выонтасе усмехнулся нежнее, и ладонь легла на голову птицы, аккуратно водя пальцами по загривку. В сон клонило всё больше, и когда голова уже опустилась на грудь, в двери раздался стук ꟷ настолько громкий, что Димитрие через уши словно пропустили зажжённую спичку. Он в мгновение ока проснулся и механически подхватил ворона под лапы, прижимая к корпусу. Выонтасе привстал с кресла, обернувшись лицом к двери. ꟷ Войдите! ꟷ громко воскликнул Димитрие, через долю секунды прокашлявшись от внезапного нападка хрипоты. Он разомкнул руки, позволив Дотторе вырваться и взлететь, а затем ворон присел на своё коронное место ꟷ на плечо. Входные двери распахнулись, и на пороге показался Михай: камердинер прошёл глубже в комнату, осмотрел её и удивлённо взвёл глаза. ꟷ О, вы... ꟷ он взглянул на аккуратно сложенную уличную одежду на кровати, а затем на отчищенные сапоги у балкона. Димитрие подошёл ближе, схватил одежду, протянув камердинеру. ꟷ Просто отнеси. Можешь идти спать, ꟷ помещик улыбнулся. Михай, часто заморгав глазами, неловко и неуверенно перехватил сложенные вещи, не позволяя приложить их к корпусу, будто держал на руках святыню. ꟷ А ваши сапоги? ꟷ Пускай. Ранним утром желаю выбраться на пленэр, они мне будут нужны, ꟷ Димитрие скрестил руки на груди, закутываясь сильнее в свой тёплый шлафрок. ꟷ Утром можете не заходить. Думаю, я уйду до того, как все проснутся. Михай прокашлялся себе в кулак, выравнивая сбившийся тон. ꟷ Как пожелаете, господин. Прикрутить светильник? ꟷ О, нет. Пусть будет. Я... ꟷ он обернулся к столу, украдкой оглянув книгу в углу, ꟷ ...хочу ещё почитать. Так что идите. Доброй ночи. ꟷ Доброй ночи, господин, ꟷ Михай уклонился, а затем медленно и вальяжно удалился из комнаты, аккуратно прикрыв за собою двери. Димитрие прислушался. Шаги постепенно удалялись, и когда они окончательно затихли, Выонтасе сорвался: он подбежал к кровати, поначалу встал, давая птице взлететь и усесться на другую поверхность, а после опустился на колени, доставая из-под кровати брюки для верховой езды, что он запрятал сразу по приходу с улицы. Он мигом натянул их, а затем скинул с себя шлафрок, под которым оказалась простая белая льняная рубаха, что надел заранее. Димитрие был в полной готовности, стоило ему натянуть те самые сапоги. Выонтасе не спешил выходить. Птица снова взлетела ему на плечо, и тогда он наконец вышел на балкон. ꟷ Ну! Лети! ꟷ ворон, издав громкое карканье, сорвался с рук хозяина. Димитрие внимательно проследил, где именно остановился Дотторе, и только тогда, оставив балкон открытым, подбежал к лампе. Он прикрутил огонь, создав нужное тусклое и глухое освещение, и тихими шагами поспешил вниз. Из покоев выходил бесшумно, побаиваясь лишний раз скрипнуть дверьми. Выонтасе, осматриваясь, медленно спускался по лестнице, освещая лампой только свои ноги, вместо того чтобы крутить ею вокруг. Когда он оказался в вестибюле, Димитрие победно поставил лампу на тумбу, а сам принялся снимать своё пальто с вешалки. Накинув тяжёлое сукно на плечи, он обнадёженно выдохнул, ведь первая часть миссии была успешно завершена. Выонтасе, победно хмыкнув, взял лампу в руки и коснулся медной вытянутой ручки. ꟷ Господин Выонтасе? ꟷ прошептал кто-то позади в темноте. Из горла Димитрие сорвался хриплый надрывчатый вдох, такой, что он едва не подавился, а после, подскочив, обернулся назад. ꟷ Кантемир?! ꟷ испуганно прошипел помещик. ꟷ Что вы делаете, господин Выонтасе? Вы куда-то уходите? Час ведь вон какой поздний на дворе... ꟷ юноша замялся, вытянувшись струной перед господином. ꟷ Господи! Ты напугал меня до смерти! ꟷ запыхавшись, выдавил из себя Димитрие. ꟷ Дотто... Омбра... Димитрие шикнул, прикусил язык, и только затем продолжил. ꟷ Он вылетел в окно, и этот глупый зверь, кажется, решил заночевать на псарне или в саду. Я сам его заберу. Иди в постель, уже поздно, ꟷ Выонтасе, не дождавшись ответа, подскочил и распахнул двери, выбегая на улицу из вестибюля. Кантемир остался на месте, неловко ударив себя по лбу. Допрашивать так господина прислуге совсем не гоже. Как-нибудь он обучится манерам и субординации. Но это явно случится не сегодня. Ноги неслись в спешке словно сами по себе, и Димитрие прожогом, только выйдя из поместья, уже через секунду оказался у массивных медных ворот. Дотторе, отсиживавшийся на кирпичной арке, пристально наблюдал за хозяином, и как только ворота с протяжным и мерзким скрипом отворились, а Димитрие оказался за территорией имения, ворон слетел с арки, цепляясь за плечо. Димитрие устало выдохнул, оглянулся назад и, не остановившись, побежал как можно скорее к реке. В его сердце даже не соизволило закрасться хотя бы малейшее сомнение о своих действиях ꟷ он безоговорочно верил в свою правоту и считал своим долгом выяснить всё, что только возможно, об этом замке и убийстве тех двух помещиков. Столько вопросов вертелось в голове, что тревога с каждым часом становилась сильнее, не давая покой и концентрацию на чём-то другом. Может быть, Димитрие бы передумал, будь он немного благоразумнее, но что-то тянуло его к тому холму, скрытому за вуалью густого тумана, и объяснить эту тягу самому себе было невозможно, а потому добиться понимания от других было напрасной идеей. Выонтасе быстро пробежался по мосту, и стоило ему перейти реку, достаточно отдалившись от поместья, шаг его стих, и Димитрие обнадёженно выдохнул ꟷ теперь он мог в спокойном темпе продолжить свой путь, и никто не сумеет ему помешать или опровергнуть импульсивное решение. Цокот сверчков, устрашающие завывания сов и холодный ветер, беспокойно колышущий чёрные тени деревьев, принуждали ёжиться, оглядываться и сбиться дыханию в необъяснимой панике. В окнах деревянных, полакированных домов не виделось даже малейшего тусклого света ꟷ везде был мрак, который удавалось побеждать лишь тусклым блеском керосиновой лампы ꟷ она пошатывалась, неприятно скрипела, а об стеклянный колпак бились языки пламени, следующие за беспорядочным потоком ветра. Оттого в сердце закрадывался страх, что холод был способен потушить единственное свечение, оставив с тёмной удушающей мглой один на один. Тёмные дворы сменялись друг за другом: у кого-то они были меньше, и их можно было пройти меньше чем за десять секунд, а некоторые были большими, жуткими по своим размерам и напиханными кучей всякой дребедени ꟷ будь то поленья, миски, тазики или даже грязные кастрюли. Кантемир говорил Димитрие однажды, что они могли совсем не использоваться дома, а исполняли функцию намешать еды для кур, гусей, уток или свиней. Выонтасе не особо смыслил в этом всём, но деталь запомнил, чтобы однажды это отобразить на одной из картин, если ему всё же придёт что-то в голову. Маленький огонёк брёл по улицам деревни, посреди кромешной тьмы ꟷ Луны, скрытой в фазе тонкого серпа, на небе не было, и только слабое свечение звёзд помогало ориентироваться в пространстве. Димитрие ступал тихой ходой, оглядываясь то назад, то по бокам, прерывисто дыша, а сердце его колотилось как церковный колокол на ранней службе. С час он брёл в неизвестном направлении, на ощупь, едва вспоминая, как днём он выбирался в поле к лесу. Мало-помалу деревянные дома начали встречаться всё реже, а дорога постепенно спадала в мягкий склон, заводя в поле. Димитрие не мог развидеть, что было впереди, а потому он продолжал слепо идти прямо, не смея сворачивать лишний раз. В какой-то момент, когда его ноги ступили за границу деревни и он оказался на глухой, безлюдной тропе посреди поля, его плечи пробрало противными мурашками, а белёсые мелкие волоски стали дыбом на выступившей гусиной коже. В какой-то момент единственным успокоением стала не мысль о том, как его тянуло к замку, а ворон, сидящий на плече, что внимательно вертел головой, будто проверял пространство на безопасность для своего хозяина. Земля была влажной, вязкой, слякоть приятно чавкала под ногами, и лицо Выонтасе морщилось и кривилось от осознания, что ему придётся чистить это непотребство. Он беспорядочно переваливался с одной ноги на другую, каждый раз проваливаясь стопой глубоко в грязь. Может быть, он просто тихо проберётся с утра в дом босыми ногами, подождёт где-то с час, а затем пойдёт в подвал ꟷ якобы взять все принадлежности для пленэра, а там и вернётся ближе к девяти или десяти утра, чтобы уж точно оправдать грязь на своих сапогах. Возможно, Димитрие даже успел пожалеть о своём решении, пока устало плёлся по нескончаемой тропе, а каждый раз, подсвечивая лампой, не видел ничего, кроме густой, высокой и мокрой травы. Но ворон держался вполне себе уверенно, и даже когда Выонтасе просто поворачивался в сторону осмотреться, ворон громко рявкал, заставляя Димитрие смотреть ровно вперёд, не отвлекаясь на лишние движения. И, доверившись ворону, Выонтасе брёл ровно туда, куда указывала птица. Постепенно болото начинало смешиваться с жёлтыми, сухими листьями, а вокруг всё чаще мелькали длинные, продолговатые стволы. Димитрие остановился, подняв голову вверх: на фоне звёзд мрачные, высокие чёрные тени деревьев величественно возвышались, запугивая только собственным видом. Он смотрел так с минуту, не решаясь ступить дальше: пути назад уже не будет. Димитрие громко вдохнул воздух ноздрями, и нога, с чавкающим звуком под ней, грубо двинулась вперёд, пока свободная рука лихорадочно сжималась в кулаке, и белая рубаха погрязла в кромешном мраке. Через густую крону не было видно даже тусклого звёздного света, и керосиновая лампа, поскрипывающая в руке, осталась единственным тёплым и жёлтым светлячком в округе. Но чем дольше Димитрие находился в лесу, тем лучше его глаза привыкали к темноте, и тем легче ему удавалось различать нужную дорогу, даже если очертания жутко двоились и размывались. Выонтасе ступал на ощупь, совсем не зная дороги к холму, а потому полностью вслушивался в карканья ворона и внимательно всматривался, в какую сторону тот поворачивает клюв. ꟷ Откуда же ты знаешь дорогу... ꟷ бормотал себе под нос Димитрие, продолжая шелестеть сухими листьями под ногами. Идти становилось сложнее ꟷ грязь вместе с листвой смешались в такую гадкую кучу компоста, что от чистоты сапог оставалось только абстрактное понятие ꟷ к подошве приклеилось уже порядком с сотни листков, скреплённых на нескольких слоях мерзкой чёрной жижи. Димитрие хоть и морщился, но продолжал идти вперёд, даже если чувствовал, насколько тяжёлыми становились сапоги. Ветра тут почти что не было. Только блуждающий поток иногда взъерошивал врановые волосы и царапал лицо. Димитрие ступал медленно, плечи подрагивали, а корпус согнулся дугой, словно принимал попытки спрятаться за чёрными тенями кустов. Он светил бьющимся огнём о стеклянный колпак себе под ноги, не находя в себе сил поднять лампу выше, чтобы взглянуть вперёд. Впереди будто бы что-то было настолько страшное, чего Выонтасе нельзя было видеть воочию никогда, чтобы не замереть навечно запертой в лесу каменной статуей. Димитрие ступил ещё один шаг, как вдруг что-то под стопой хрустнуло, носок сапога провалился в болотную жижу, и он, едва не выронив лампу, пошатнулся, навалившись прямо в кусты. Ворон подорвался с плеча, но тут же вернулся обратно на своё место, когда Выонтасе слегка приподнялся и некоторое время постоял на месте, возвращая себе равновесие. Он осмотрелся, покрутился и подсветил лампой свои руки: они были все в грязи, но хотя бы брюки удалось спасти от этого дерьма. Димитрие приглушённо гаркнул себе под нос, обтирая руки о листья кустов, что он нащупывал во мраке. ꟷ Чёрт бы побрал эту глушь! ꟷ прошипел он и устало выдохнул. Когда Димитрие уже желал выйти из зарослей на тропу и продолжить свой путь, чья-то тяжёлая рука легла на рубаху, скомкав ткань так, словно пытался оторвать целый лоскут. Выонтасе рвано ахнул, подскочил и рывком обернулся назад, выставив дрожащую руку с лампой вперёд ꟷ ноги его снова пошатнулись, и он запнулся, отступив назад и с трудом удержав шаткую устойчивость. Он лихорадочно вертел лампой из стороны в сторону, пытаясь найти хоть что-то отдалённо похожее на ветку дерева, но были лишь густой мрак и узкая протоптанная тропа. ꟷ Тут кто-то есть? ꟷ пискнул Димитрие и громко сглотнул. Его грудь в трясучке вздымалась от тяжёлого дыхания, а на лбу выступил холодный пот. Он постоял так ещё несколько минут в ожидании. Никого. Димитрие глубоко вдохнул, а затем выдохнул, попытавшись себя успокоить. Ему просто показалось. Он утёр локтем пот со лба, медленно обернулся и наконец снова вышел на основную тропу. Ворон молчал, преданно держась за плечо, притираясь головой к виску хозяина, будто так он пытался привести Выонтасе в чувство. Димитрие аккуратно положил свободную руку на корпус птицы, так и оставив её, чтобы ему было спокойнее. Только стоило ему немного пройти, как где-то вдалеке послышались умоляющие, хрипящие всхлипы. Димитрие замер, выставив лампу вперёд. Он прислушался: рыдания слышались отовсюду. Плач бился о кору деревьев, отдавая жуткое эхо, пробирающее каждый уголок. Всхлипы накладывались друг на друга поочерёдно женскими и мужскими голосами, будто рыдало сразу несколько человек. Между всхлипами слышались протяжные болезненные, подавленные крики ꟷ как будто человек натужно выл от тяжёлого осознания, что не мог выбраться из леса. Крики сменились на стоны. Димитрие стоял, громко дышал, глаза его заслезились, а грязную руку он намертво приложил ко рту, затыкая собственные хриплые вздохи. Он вслушивался в те крики и стоны, не зная, откуда они исходили: они были сзади, спереди, где-то на западе и в то же время на юге. Справа, кажется, страдающе выл юноша, а слева ꟷ маленькая девочка. Но их крики и хрипы настолько накладывались друг на друга, что различить голоса было невозможно. Он сходит с ума. Вдалеке показалась тень. Димитрие дрожащей рукой повернул лампу куда-то вправо ꟷ никого. Затем что-то в кустах шелохнулось, но Выонтасе уже не находил сил ꟷ он стоял как вкопанный, не двигаясь. Конечности не слушались: он не мог побежать, не мог повернуть головой ꟷ только чувство пристального взгляда позади и хриплый плач где-то над ухом. Казалось, что даже его дыхание остановилось. Всхлипы становились ближе, и когда стоны подошли совсем близко, ворон злобно подорвался с плеча и рявкнул несколько раз, взлетев куда-то вверх на ветку дерева. Целый рой ворон поднялся вверх, пролетев над лесом, и Димитрие задрал высоко голову, пытаясь разглядеть птичьи силуэты за чёрной, густой кроной деревьев. Вместо плача послышалось два протяжных, болезненных крика, словно человека застрелили из ружья, а затем ꟷ мёртвая тишина. Крик Дотторе слышался ещё несколько секунд, а затем птица умолкла, вслушиваясь. Никого не было. Ворон слетел с ветки, оказался подле хозяина и вместо того, чтобы сесть на плечо, схватился когтистой лапой за свободную руку Димитрие и потянул на себя. Выонтасе поначалу попытался оттянуть её, но ворон не слушался и тянул хозяина обратно за собой. Димитрие всё же повиновался птице, осознав, что с этого проклятого места надо было бежать как можно скорее. Всего немного, и Дотторе уже взлетел, ведя Выонтасе за собой, пока тот гнался что есть силы в глубь леса за птицей. Он не знал, сколько бежал, как и не видел того, что происходит вокруг. Только когда Димитрие увидел маленькую постройку перед собой, ему вмиг стало легче. Хода его стихла, а ворон улетел куда-то вперёд, присев на маленькую крышу треугольником. Выонтасе подошёл ближе и подсветил лампой, заметив, что Дотторе сидит на верху колодца. Он медленно прошёл вперёд ещё, пока аккуратно не положил лампу на каменный выступ и не опёрся о круглую стенку. Постепенно сбитое дыхание успокаивалось, и Димитрие омерзительно кривился от осознания, что он весь потный, грязный и уставший: он не знал, как оправдаться перед слугами в поместье за такой вид, но он что-нибудь обязательно придумает. Пока ему надо было добраться до холма, и если помнить слова госпожи Марии, то колодец находится прямо возле той самой «страшилы», а это значит, что Димитрие уже близко. ꟷ Торе, ты золото, а не птица... ꟷ громко глотнул он и рвано выдохнул. ꟷ Ты слышал? Кто-то плакал, а затем закричал, когда ты отозвался. Может быть, кому-то нужна помощь, а я так бесцеремонно испугался? Он ещё раз безнадёжно выдохнул, продолжая дальше приводить дыхание в порядок. ꟷ Посидим немного и двинемся дальше... Наверное, где-то здесь должно быть подножие холма, раз мы уже у колодца, ꟷ Димитрие приподнял голову, заглядывая на ворона. Выонтасе стоял так с минуту, и его дыхание наконец-то более-менее пришло в норму. Он желал уже крепко взвестись на ноги, как тут в стороне что-то шелохнулось. ꟷ Кто здесь?! ꟷ не выдержал Димитрие, рявкнув что есть силы, вложив весь свой уставший испуг в одну фразу. Тень аккуратно вышла из-за дерева, прошла вперёд, и мягкое свечение лампы упало на обвислое усталое лицо мужчины с потёртым, глубоко насученным картузом на главе, серой шерстяной куртке поверх узорчатого свитера. Мужчина держал в руках какую-то корзинку, набитую всякими травами и какими-то снастями, что было сложно рассмотреть в темноте. ꟷ Вы разговариваете с вороном? ꟷ спросил глубокий грубый голос. Плечи Димитрие опали, а поза выпрямилась струной, став из враждебной более дружелюбной. ꟷ Да... ꟷ пробормотал он. ꟷ Это... ꟷ Выонтасе замялся, но вмиг сжал в руки кулаки и набрал в лёгкие воздуха, ꟷ это моя птица. Долгие годы уже со мной. ꟷ Ваша птица, говорите? ꟷ мужчина прошёл немного вперёд, хмыкнув себе под нос. ꟷ Кто вы? ꟷ Это я должен спрашивать ꟷ кто вы? ꟷ отчеканил старик. ꟷ Вы не местный. Наши знают, что сюда в глубокую ночь соваться нельзя. Мужчина пробежался быстрым взглядом по силуэту напротив. ꟷ Вы тот барин, что приехал к нам недавно? ꟷ он помолчал. ꟷ Худющий, бледный, брюки для езды и сапоги... Что вам здесь нужно? ꟷ Я... ꟷ Димитрие поджал губы, не зная, что придумать, ꟷ ...к холму хотел прогуляться. Заблудился... ꟷ Вот как, ꟷ мужчина странно улыбнулся и снова хмыкнул, подступив ближе. Он подошёл к колодцу, обошёл помещика и поставил корзинку на каменную оградку колодца, начав доставать всякие предметы: маленький берестяной туесок, очищенный жир и воск. Он разложил всё аккуратно по порядку, а затем взглянул на Димитрие, что внимательно наблюдал за действиями старика. ꟷ Что вы делаете? ꟷ полюбопытствовал Выонтасе. ꟷ Подношение. ꟷ Кому? ꟷ Стригою, господин барыне, ꟷ безразлично дальше вёл мужчина. Димитрие удивился, начав более детально рассматривать предметы. Они показались ему настолько странными, что в голову тотчас стрельнул вопрос, зачем такое непотребство понадобилось Стригою. Старик, заметив пристальный взгляд помещика, улыбнулся шире. ꟷ Думаете, почему именно такое подношение? Выонтасе, которого застали врасплох, ничего не ответил. ꟷ Стригой учёный, господин барыне. Был, точнее. Вот ему отвар для ясности ума в туеске, а жир и воск ꟷ потому что Стригой слеп, ꟷ он махнул головой и похлопал деревянный туесок по крышечке. ꟷ Я слышал, что в лесу кто-то плакал... ꟷ неловко отозвался Димитрие. ꟷ Это морои, барыне. Слышали, как они кричали? ꟷ Слышал... ꟷ кивнул помещик. ꟷ О, ꟷ старик улыбнулся и поднял указательный палец вверх. ꟷ Это, барыне, значит, что Стригоя разозлили. Он тут хозяин. И если плачут слишком много, то наказывает их. ꟷ Зачем вы делаете подношение ему? Разве стригои ꟷ не мертвецы? ꟷ недоуменно покосился Димитрие. Птица в это время спустилась на каменную оградку, усевшись на крышке туеска, опустив клюв к жиру и воску. А когда увидел их, открыл широко клюв, словно улыбался, и слегка раскрыл крылья, с благодарностью взглянув на старика. Мужчина повернулся к ворону, нахмурился, а затем с недоверием выглянул исподлобья на помещика. ꟷ Как бы оно так, господин барыне. Но Стригой в Пьердереа особенный. Защищает он нас. И мой род испокон веков благодарит Стригоя. ꟷ Но мне говорили, что он тут скот портит и по ночам в окна смотрит... Мол, вторую душу свою ищет... ꟷ Знаете, у нас в деревне не принято особо говорить об этом событии. Вам интересно? Димитрие закивал, пока птица в это время выбралась хозяину на плечо и аккуратно присела, приготовившись слушать старика. Мужчина всё недоверчиво зыркал на ворона, но ничего говорить не стал. ꟷ У нас тут все говорят, что погром просто был. Провели там какой-то ритуал, и вот теперь Стригой по домам ходит. Такую ведь версию вы слышали? Выонтасе неуверенно кивнул. ꟷ О, ꟷ снова улыбнулся старик и спёрся на каменную оградку колодца, поглядывая на тлеющий огонь керосиновой лампы между ним и помещиком. ꟷ Оно-то так, только без деталей. My род передаёт эту историю из уст в уста и не смеет забывать. Мы помним доброту Стригоя к нам... Старик сделал паузу. ꟷ Мой дед с несколькими приставками «пра-», что жил тут двести лет назад, застал погром в 1689-м... Всё началось с того, что в Пьердереа приехали два помещика ꟷ итальянцы. Оба мужчины, с девочкой под их опекой приехали. Сами понимаете, сразу поняли, что срамники они проклятые, ꟷ с отвращением выплюнул старик. Ворон на плече Димитрие как-то странно покосился, и глаза его прищурились. ꟷ Но это такое... Он махнул рукой, будто уже и такое простить можно было. ꟷ Жили они у нас долго, рассказывали. Балакали едва на том ломаном румынском. Один был мужем учёным, разбирался там во всяких звёздах, мог починить всё, что ему только дашь, составлял там свои какие-то теории буквенные, называя это математикой, так ещё и на врачевании знался очень хорошо. Семья пересказывала слова деда, что тот быстро понял, как общаться на румынском, и коверкал так-сяк слова с латыни. Итальянский с нашим же чот там на один лад, в целом. Понять итальяшек нам не так сложно, это они едва нас понимают. Мужчина глухо и хрипло засмеялся. ꟷ А со вторым что? ꟷ Ой, рассказывали, что противным был. Такая рожа у него была наглая и скупая, что аж противно. Конечно, тот чернокнижник такой же, но не настолько жесток, как второй, рассказывали мне. Он был торговцем или каким-то там финансистом ꟷ поди разбери всё это, на один смысл кучу хрени понапридумывали, ꟷ старик хрипло прочистил горло. ꟷ Ну так вот... Он сделал паузу, раздумывая, как продолжить. ꟷ Была у этих двоих девочка. Умная, как будто чёрт окрестил, её вся церковь шарахалась будто приблуду. Сдружилась с каким-то там парнишей, что работал там в поместье, замке том. Что там произошло у тех двоих ꟷ только Бог знает. Повесились двое в этом лесу. Как нашли, то церковь тут же окрестила двух помещиков союзниками самого Дьявола. Ну и устроили погром, справедливость там какую-то восстановить. Вы уж простите, барыне, что щас рассказывать всякое буду. Старик почесал голову. Димитрие же не дрогнул, прекрасно зная продолжение. По спине пробежали сотни мурашек, как только образы всплыли в голове. ꟷ Мой тот дед гробовщиком был... Выонтасе резко рвано вздохнул, рывком обернув голову в сторону мужчины. ꟷ ...ну, и ему дали расчленить одного. Второму просто вилы на голову насадили, да и всё, так и помер на месте. А первый мучился. Над ними ритуал провели ꟷ ритуал развязывания. Знаете такой? ꟷ Откуда же мне знать? ꟷ как-то прозвучало с упрёком. ꟷ Ваша правда, барыне. Ну, слушайте, ꟷ старик сделал паузу, ꟷ ритуал этот был для того, чтобы души больше воссоединиться не могли. Одного расчленили, тот Стригоем стал. А второго ꟷ сожгли и прах его на ветру развеяли, отправив душу в постоянные циклы перерождения. Нигде эта душа упокоиться не может, и в каждой жизни она мучится: в обществе не принимают, в семье раздор, как гадкий утёнок для всех, в общем. Так вот, к чему клоню... А к тому, что даже если души и встретятся каким-то чудом, ꟷ то друг друга не узнают. Стригою надо в зеркало глянуть, чтобы вторую душу узнать, а как он эт сделает, раз слепым бродит? Ну, может, есть свои методы, через сосуд там какой-нибудь, но это такое уже, барыне, детали. Он ведь как раз и слепой, чтобы не увидеть своё, родное, как бы оно гадко не звучало, ꟷ мужчина вдруг рассмеялся. ꟷ Что ещё вам рассказать... Скажите вы, и я скажу... Старик замялся, раздумывая, всё ли он правильно выложил, почесав затылок. ꟷ А, вспомнил, дырявая башка, ꟷ он хлопнул себя ладонью по картузу, ꟷ почему ж мы подношения ему носим... Там священник, что ритуал проводил, расчленённому голову переставил между ног. Эт чтобы когда мертвец Стригоем стал, не смог себя собрать и запутался. Ну... а мой дед, хоть и расчленил лично, но всё же поставил голову обратно и перекрестил мёртвого. А перекрестить ꟷ это значит дать право на Божье благословение. Он и второго перекрестил. Как-то рассказывали мне, что дед говорил, мол, однажды на Ночь Святого Андрея этот Стригой явился к нему ꟷ улыбнулся своей зубатой пастью и ушёл. Но с тех пор у нашего рода был самый лучший урожай, здоровье у всех было, как у быков. Так тот дед мой и решил, что надо и ему благодарность Стригою выразить. Вы ж думаете, барыне, чего я сюда хожу? Мы так всей семьёй ходим. Вон ему отвар, жир и воск притащил. Стригой ведь, со временем, и всю деревню под опеку взял. Мороев с леса не пускает. Плачут и человека пытаются забрать ꟷ наказывает негодяев. Всякая дрянь сразу дохнет, ненужная деревне. Но за это плату просит ꟷ скот портит и иногда питает соки с тех, кто уж совсем его не уважает. Знают тут все, Стригой ꟷ хозяин, и ему решать, что с деревней будет. И вот тут самое интересное: Стригой Пьердереа от Божьего наказания за погром тот бережёт. Если упокоится чёрт ꟷ то и деревни нашей не станет. Уж слишком сильно присосался этот зубатый, ꟷ старик улыбнулся и протяжно засмеялся. ꟷ Так что бережём это чудище от второй души как можем. Ворон, услышав последнюю фразу, резко приоткрыл клюв, загривок его нахохлился, он привстал на лапы и приподнял крылья, с враждой пронзая мужчину взглядом. Что-то хищное блеснуло в бордовых бусинках, и старик, заметив тот блеск, недоверчиво нахмурился и слегка отодвинулся от помещика. Димитрие не заметил изменений, он поначалу беспристрастно вглядывался в успокоившийся тёплый огонёк в керосиновой лампе, а затем выглянул на мужчину исподлобья. ꟷ А того деда вашего... не Давидом звали, случаем? ꟷ глаза Выонтасе прищурились. Старик замер. Губы раскрылись в немом вздохе, брови поднялись вверх, и его голова медленно, заторможенно повернулась на помещика. ꟷ Откуда поведали? ꟷ грубо отказал мужчина. ꟷ К слову, вас звать-то как, барыне? Димитрие некоторое время помолчал, а затем на его лице скривилась странная ехидная усмешка. ꟷ Для вас ꟷ господин Регратор, Панталоне Регратор, ꟷ голос прозвучал сухо, властно, и он деловито протянул руку, сверкая лукавым, пылающим янтарём. Старик отмахнулся, резко отпрянул от каменной оградки колодца и отступил к ближнему дереву, оставаясь в районе падающего света лампы. Глаза его боязливо забегали, затряслись, а рука механическими движениями крестилась. Миловидное лицо помещика, что он видел несколько минут назад, превратилось в вытянутое, хищное, с острыми углами ꟷ губы тонкие, нос прямой, лоб высокий, а недавние достающие кончики волос до шеи удлинились, и небольшая, ещё недотягивающаяся прядь касалась левого плеча. Кроткие, чувственные глаза стали твёрдыми, грубыми и сухими, слегка по-лисьи прищуренные. Из-под густых ресниц выглядывали янтарные радужки, пылающие чем-то жутким, непотребным и гадким, заместо той самой выраженной меланхоличности. Улыбчивое лицо Панталоне вмиг опало, насупилось, и помещик обиженно опустил руку. Он задрал нос высоко, взгляд стал холодным и высокомерным, а губы поджались, надувшись. ꟷ Вы невежественны, ꟷ выплюнул язвительно помещик, ꟷ или вы совершенно не осведомлены в манерах? Старик ступил снова шаг назад, сунув руку в карман куртки. ꟷ Изыди, нечистый! ꟷ крикнул мужчина, и рывком в его ладони блеснуло лезвие ножа ꟷ он вытянул его вперёд себя, в предупредительном жесте. ꟷ Только попробуй подойти ближе! Панталоне оставался на месте. Он брезгливо скривился и что-то буркнул себе под нос. Его ладонь вальяжно согнулась в локте, и указательный палец аккуратно коснулся заострённых перьев на бородке под клювом ворона, медленно почесав. Птица прогнулась, наклонилась, подставляясь под руку сильнее. ꟷ Ты слышал это? ꟷ Регратор повернул голову к Дотторе, что тут же отозвался протяжным карканьем, будто кровожадным хитрым смешком. Помещик хмыкнул себе под нос, усмехнувшись. ꟷ Ты! ꟷ взвыл старик, и голос его сорвался на дребезжащий, старческий фальцет. Он затрясся всем телом, тыча в помещика скрюченным, грязным ножом. ꟷ Это ты! Пеклом меченный! Сожжённый! Та самая душа, что из круга вырвалась! Прочь! Прочь отсюда, ирод! Мужчина ступил шаг вперёд, замахнувшись рукой, и Панталоне едва сумел отскочить, погрязнув выпадшей стопой глубоко в грязи. Ноги, что вдруг озарила сильная боль, стали хрупкими словно хрусталь, и Регратор, потеряв равновесие, схватился за дерево, прислонившись к стволу всем телом. Ворон взлетел вверх, усевшись сверху на ветку, продолжая за всем пристально наблюдать. ꟷ Сумасшедший чёрт! ꟷ выкрикнул Панталоне. ꟷ Прикуси свой гнилой язык, пока я не сделал это за тебя! ꟷ он вытянул руку, в трясучке тыкнув пальцем в старика. В ответ тот сделал выпад, рывком оказавшись прямо у помещика ꟷ его морщинистая рука схватила Регратора за предплечье, потянула на себя и, взяв на удушающий, повернула Панталоне спиной к себе, приложив к горлу нож. Он больно задрал его голову, и в шее позвонки отозвались хрустом ꟷ мужчина прижимал чужое тело к себе, беспокойно дыша помещику прямо над ухом, прижимаясь щекой к врановым, волнистым волосам. Панталоне беспощадно впивался ногтями в чужую шерстяную куртку, раздирая ткань пальцами, пытаясь вырваться, но как только горло натыкалось на холодное острие, он снова задирал голову, замирая, пока не начинал повторять действие снова и снова. ꟷ Сгинь! Сгинь, проклятый! ꟷ старик больно надавил лезвием на кадык, заставляя Панталоне вытянуться струной. ꟷ Думаешь, лицо сменил, так и судьбу обманул? Хрен тебе в дышло! Ты ꟷ та самая гниль, та вторая душа, из-за которой Стригой в окна воет! Не дам вам сойтись! Костьми лягу, а тебя в адово пекло верну! Сдохнешь, тварь, здесь же, у колодца, как и два века назад! Нож с кадыка скользнул вбок, и рука мужчины желала сделать надрез, как он замер. Сотни, тысячи ворон поднялись с деревьев, витая над лесом хаотичными, кривыми и ломаными траекториями, издавая рявканья, крики и гортанные рыки. Старик остановился, приподнял голову, но лицо его злобно нахмурилось, руки затвердели, и он вернул себе прежнюю решимость. Острие вновь крепко прижалось к горлу, и Панталоне непроизвольно глухо простонал, широко в страхе распахнув глаза, продолжая раздирать шерсть на куртке. Рука старика резко сделала рывок по диагонали, и Регратор, визгнув, свалился на землю корпусом вперёд. Раздался протяжный мужской крик, и Панталоне, вздрагивая и громко дыша, невзирая на грязь обернулся назад ꟷ нож старика затерялся где-то в грязи под сухими листьями, а из его горла вырывались хриплые стоны и крики: он хватался ладонью за щеку, прикрывая глаз, и постепенно те хрипы переходили в всхлипывания. Регратор, с приоткрытым ртом, покрывшись холодным потом, с широко распахнутыми глазами повернул голову в сторону ꟷ позади старика стояла птица, и в клюве она сжимала окровавленное глазное яблоко, что она сдавливала, а затем вновь разжимала, будто бы выдавливая из него всё больше крови, упиваясь ею. Панталоне как можно резче подорвался на больные ноги и, пошатываясь, склонился над каменной оградкой, схватившись дрожащими руками за керосиновую лампу. Рукой он резко оттолкнулся от колодца и, позабыв о какой-либо боли в ногах, сорвался на бег, лихорадочно оглядываясь назад, пока тёплый огонёк не скрылся во мраке. Старик, застонав, в страхе повернулся в сторону ворона. Он упал на плечо и, барахтаясь в болотной жиже, пытался отползти назад. ꟷ Пощади, Хозяин! ꟷ взвыл старик; его голос задрожал, а из отсутствующего глаза лились слёзы с кровавыми примесями, пачкая щеку и стекая красной юшкой на шею. ꟷ Не губи! Смилуйся, зубатый! Род мой верой и правдой служил! Пощади, ради хлеба и соли, что деды мои носили! Не рви душу, Хозяин... Пощади! Птица, сглотнув кровавое глазное яблоко, безразлично склонила голову вбок. Рой ворон, бьющийся в небе, скрыл в шелестах деревьев жалобный, хриплый вопль. Панталоне, завалившись меж ветвями, рассекал руками острые ветки кустов, больно бьющие по лицу и оставляющие красные следы на щеках. Он едва держал равновесие, когда стопа путалась в засушенных листьях и тонких побегах, и каждый раз Регратор то и дело, что слишком сильно наклонялся корпусом вперёд, а затем резко задирал его назад, чтобы не упасть. Колени, изнывая, всё с большим трудом несли помещика. Но старческий вопль, раздавшийся глубоко позади, заставил дать последний рывок сил в бег, и Панталоне продолжал гнаться что есть мочи подальше от колодца. Его слух, улавливая неподалёку звонкое журчание воды, вёл его в ту сторону, словно ко свету в тёмном туннеле. Из кустов он мгновенно выбрался обратно на главную дорогу, и перед глазами наконец открылся вдалеке просвет из деревьев к берегу речки. Панталоне кинулся ещё быстрее, чем прежде, и как только ноги его коснулись более твёрдой поверхности, он свалился на колени, выронив лампу, и на четвереньках дополз до воды, игнорируя всякую грязь под руками. Он громко, прерывисто дышал вперемешку со всхлипами и глухими стонами себе под нос; грудная клетка вздымалась высоко, так, будто была готова коснуться подбородка, а глаза слезились от пронзительного жжения в ногах, отдающего ноющей тягостью в суставы. Панталоне заглянул в своё отражение и вскрикнул: на щеке красовалась красная царапина, а вся шея была залита кровью, и под кадыком пульсировал глубокий надрез, вскрывший плоть до мышечной ткани. Регратор надавил на него двумя ладонями, будто желал остановить кровотечение, но только больше пачкал пальцы и рукава грязной от болота рубашки в кровавые пятна. Такое он точно не объяснит в поместье! Но плевать! Плевать! Нужно было что-то делать и выбираться отсюда, да поживее. Только Панталоне вовсе не понял, как забежал ещё дальше вглубь леса, и теперь совсем не знал, что делать дальше. Огонёк в лампе тускло теплился, и Регратор, слегка успокоившись, потянулся к ней. Поставив рядом, он начал тщательно отмывать руки и шею речной водой, вздымая из-под неглубокого дна мерзкий, скользкий ил. Кровотечение это вряд ли остановит, да и воротник был тоже испачкан, а потому по возвращении он сожжёт эту поганую рубаху и забудет об этом событии как о страшном сне. Нет! Он уедет отсюда! Всего на пару дней, но уедет! Если он тут так и останется, то слуги из его поместья точно смогут найти несколько важных переменных для задачи: помещик, что прибежал весь в болоте с глубоким надрезом на шее, и убитый старик у колодца с выколотым глазом! А, может быть, ещё и разорван теми птицами, что поднялись над лесом. Ну уж нет! Если он уедет, то слуги будут говорить только об отъезде, а это значит, что он обязательно оповестит о сборах вещей только Михая и больше никого другого. Он тщательно скроет порез, рубашку выкинет куда-то в речку, а брюки и сапоги отчистит лично и никому эти вещи не доверит. Никто не должен знать о произошедшем. Панталоне, успокоившись, в последний раз издал в мокрые руки стон, и дыхание его стало глубоким и нервозным, пока сердце натужно билось в тахикардии. Регратор плюхнулся назад, поджав колени под себя, и беспомощно вглядывался в противоположный берег речки. Он уедет отсюда на пару суток. Только если выберется отсюда. Но единственное, что сейчас волновало ꟷ где Дотторе? А если с ним что-то случилось? Никогда в жизни он не думал, что когда-то сумеет расстаться с птицей хотя бы на секунду. Казалось, что в душе даже закралось чувство вины, что он упустил ворона и забыл о нём. Сначала он должен найти Дотторе, а уже после он отправится на поиски выхода из этого гадкого леса. Ещё раз выдохнув, Панталоне уже желал снова подняться на больные ноги, что до сих пор ныли, как вдруг за спиной раздалось карканье. Регратор подскочил, чуть не свалившись на спину, подавился и закашлялся, ударив себя несколько раз по грудине. Он, хрипя, рывком повернулся назад, задрав голову: на ветке сидел крупнее многих других ворон с окровавленным клювом и то и дело что зыркал на Панталоне. Птица приоткрыла клюв, ещё раз отозвалась и слетела с дерева прямо на плечо помещику. ꟷ Бог ты мой! ꟷ крикнул он, грубо схватив птицу за шею, вмиг прижав её сильнее к груди. ꟷ Ты наглая, дрянная птица! Посмел улететь и теперь смеешь заявляться так просто! ꟷ отчеканил язвительные слова Панталоне, будто золотой монетой об асфальт. Ворон забился у помещика в объятиях и, вырвавшись, снова вернулся на плечо, потираясь головой о висок хозяина. Регратор устало выдохнул, вновь засмотревшись в своё отражение в речной воде. Острые черты лица, вытянутое лицо, прямой нос и врановые волосы. Панталоне пригляделся и нахмурился: его прядь будто бы всего за пару минут успела отрасти ещё сильнее, и теперь густые локоны пошатывались на левом плече. Он приподнял руку и боязливо коснулся прядей подушечками пальцев, медленно и нежно проведя по ним; Регратор намотал кончик себе на палец, а затем резко отпустил, и он подпрыгнул, пошатнувшись. Он хмыкнул высокомерно себе под нос. ꟷ Надо выбираться отсюда, ꟷ отрезал Панталоне и, невзирая на жгучую боль в коленях, опёрся на руки, приготовившись. Он глубоко вдохнул, поджал губы и сильно зажмурил глаза, дав все силы в ноги. Регратор сделал рывок и, зашипев, сумел встать. Тогда придерживая ворона за корпус, нагнулся и взял лампу, оказавшись теперь в полной готовности. Птица тут же отозвалась и взлела с плеча хозяина. Окровавленным клювом ворон схватил Панталоне за рубашку, потянув на себя. ꟷ Ты знаешь, куда идти? ꟷ недоуменно покосился Регратор. Ворон снова крикнул, повторив своё прошлое действие. Панталоне выдохнул, сжал до побелевших косточек руки в кулак, позволив птице вести за собой.

*

Поместье ещё глубоко спало, когда Димитрие, весь в грязи и крови, добрался до порога. Слабость в теле и дрожащие конечности не помешали Выонтасе вырвать своего личного камердинера из седьмого сна ꟷ Михай, перепугавшись внешнего вида господина, совсем позабыл о другой прислуге, принявшись срочно исполнять приказы, что Димитрие отдавал ему. Но Михай странно щурился, кривился, ведь в его господине что-то изменилось: ранее он не замечал острых черт, вытянутого лица и столь яркого янтаря, коим глаза блестели даже при белом свете. Он не припоминал, чтобы волосы его господина были такими длинными и волнистыми ꟷ разве у господина Выонтасе они были не прямыми? Но среди тысячи вопросов и ни одного ответа Михай лишь слышал подрагивающий голос, который твердил, что он желает убраться из Пьердереа как можно скорее на некоторое время. Некогда меланхоличный тон стал твёрже и властнее, словно ночью случилось то, после чего не оставалось ничего, как возмужать до конца. До четырёх утра всё было готово. Михай удивился, ведь господин Выонтасе не засомневался ни на секунду и даже упрашивал не предупреждать никого из прислуги, а поехать вместе с ним и замолчать о том, что случилось. На утро по деревне прогремела новость, что местный и глубокоуважаемый травник Григоре Гросу был жестоко растерзан птицами в лесу у колодца; шептались, что старик лишился глаза ещё прежде, чем дух покинул его тело. Только Димитрие в поместье уже не было.