Звери спрятались в кусты...

      Вода обволакивала всё тело. Повязки промокли насквозь, окрашивая холодную жидкость в ярко алый цвет. Наконец-то ощущаю себя свежо, хорошо. Голова постепенно прояснялась, но я всё ещё слышал пение. Обернувшись на девочек, я не мог понять, слышат ли они тоже это. Окунулся с головой. Вода заполнила уши, резала глаза, но я продолжал опускаться на дно, хорошенько задержав дыхание. Не знаю, насколько меня хватит.       Я опускался ниже, подобно камню, достигая самого дна. Озеро было не очень глубоким, можно увидеть небо через толщу воды. Тело расслаблялось, раны промывались. Повязки совсем слезли, направляясь медленными медузами к поверхности. Я смотрел на это, прислушивался к гулу в сердце, ощущая покой. Вода была застоявшейся, на поверхности я чётко мог ощутить это. Но сейчас всё казалось совсем иначе. Будто она кристально чистая, никогда не тронутая ни человеком, ни другими живыми существами.       Интересно, почему она одновременно и мутная, и чистая? Как же странно, не логично, совсем неестественно. Или это просто обман разума? Что, если я просто обманывал себя и считал, что могу увидеть небо из этой тёмной глубины? Это всё равно, что видеть свет в конце тоннеля, или верить в крохотную надежду, находясь в полном отчаянии. Может, я не вовсе ничего не вижу?       Пение стало всё отчётливее и громче. Здесь точно кто-то обитает, и этот кто-то навредил Ане. Но я не боялся встретиться с этим лицом к лицу. Отчего-то мне было очень спокойно. Я расслаблялся всё больше. Воздуха постепенно заканчивался. Скоро начну задыхаться, нужно поскорее всплывать. Так лень. - О, путник, услышь мой зов~ - ангельское сопрано повторяло эту строчку раз за разом. – Мы рады твоему приходу~ Окунись в наши воды, найди здесь покой~       Под водой не было ничего, кроме камней, водорослей, каких-то странных рыб. Вряд ли это они научились петь. Хотя, кто знает? Здесь может произойти и не такое – это уже стало очевидным. Я осмотрелся, вставая коленями на дно, ощущая под руками и ногами приятный песок, который податливо проваливался под пальцами, немного подымаясь вверх, но также быстро опускаясь. - О, путник, услышь мой зов~       На дне вода была зеленоватой, мутной, из-за этого тяжело было что-то рассмотреть дальше вытянутой руки. Но поверхность всё ещё была чёткой. Всё будто бы что-то скрывало, мешая рассмотреть. Казалось, что я попал в другое измерение, совсем иной мир, живущий по своим законам. Я прополз немного вперёд. - Мы рады твоему приходу~ Мне слудует всплыть на поверхность и взять ещё немного воздуха. - Окунись в наши воды… Я оттолкнулся от дна и попытался всплыть. - …найди здесь покой!~       Меня резко схватили за ногу, не позволяя всплыть. Я начал активно болтать ногами, пытаясь сбросить груз, но нечто выпустило когти, царапая больную и ещё пока здоровую ноги. Опустив взгляд, я увидел только чёрные силуэты рук, которые росли из песка, подобно водорослям. Активно болтая ногами и гребя руками, я пытался сдвинуться с места, ощущая, как постепенно накатывает паника. Меня крепко держат, воздух заканчивается, а я беспомощно болтаюсь здесь, подобно камню.       Меня тянули на дно. Рук становилось всё больше. Новые пары хватали меня за колени, бёдра, намереваясь достать выше, утянуть меня в свои сети. Я бился изо всех сил. А затем в один момент ощутил слабость во всём теле. Закончились силы. И кислород. Я обмяк, невольно давая существам утянуть меня на дно, прямо в песок. И хоть здесь было не так глубоко, но это сейчас имело большое значение для меня и моей жизни. Я мог умереть от утопления.       Как только моё тело опустилось на песок, руки постепенно начали ослаблять свою хватку. Я задыхался, но противостоять им больше не было сил. Кашляя, выпуская остатки воздуха, ощущая жжение в глазах и проникновение воды в горло и нос, я хватался руками за шею и лицо, будто бы это могло что-то изменить. Локтем я что-то толкнул, сначала даже не понял что. Усилием воли заставил себя посмотреть, что же это.       Мутный взгляд заметил, что руки скрылись в песке. Поднявшийся песок осел вместе с ними, и я увидел то, что явно не был готов увидеть. Глаза. Такого же цвета, что и Анины. Новая волна кашля заставила меня предпринять хоть что-то для своего спасения. Быстро схватив глаза, я сел на корточки, а после оттолкнулся от дна. Кто-то громко завизжал, руки снова потянулись ко мне.       Я плыл. Задыхаясь, совсем без сил, но я пытался добраться до поверхности. Адреналин от шока дал немного энергии на то, чтобы просто всплыть. - ОТдАй! – визжало нечто. – Это мОё!       Я двигал ногами. Туда-сюда. Грёб руками. Туда-сюда. И вот, желаемый воздух. Вдох-выдох. Было очень больно просто дышать. Теперь осталось добраться до берега. Раз-два-три. Тук-тук-бум. Визг. Руки не могли выбраться на поверхность. У них, судя по всему, был определённый радиус досягаемости. Они могут действовать только на дне.       Видимо, они заманивают в воду своим пением, заставляя погружаться всё глубже и глубже. Или всё-таки в другое измерение?       Как только я ощутил дно под ногами, начал ползти, отхаркивая остатки воды из лёгких. По крайней мере я больше не был потным и грязным, это радовало. Только раны кровоточили, и теперь я пах тиной. А ещё пребывал в шоке. Сердце продолжало бешено колотиться.       Раскрыв ладонь, я увидел два глазных яблока. Голубые, цвета ясного неба. Точно Анины. Они были такие маленькие, упругие. Мне приходилось осторожничать с ними, чтобы случайно не раздавить. И это то, что забрало существо у моей подруги, лишив её зрения...       Меня вывернуло. Какая мерзость. Ощутив снова резкий запах рвоты, вперемешку с тиной и химозы, мои глаза закололо, я рефлекторно прикрыл нос рукой, морщась. На языке всё ещё оставался этот противный привкус желудочного сока, хотелось вымыть его хоть чем-нибудь, но под рукой ничего не было. Воду точно не возьму в рот. Плакал мой обед. Или ужин.       Я пополз в сторону девочек, которые уже не верещали, а просто сидели в обнимку. Ира вся перемазалась кровью Ани, а та продолжала рыдать и что-то судорожно бормотать себе под нос. Сил встать не было. Я полз на коленях, так как руки держали глаза подруги. Ужасно, просто ужасно.       На меня накатила паника. Я выронил глаза, хватаясь за голову. Всё тело бросило в холодный пот, напала несдерживаемая дрожь. Я ощутил животный ужас, в глазах потемнело. Бух-бух. Я упал, хватая ртом воздух. Бух-бух. Закричал. Горло прорезало от этого крика. Было больно. И страшно. Бух-бух. Бух-бух. - Саша! Саша, что с тобой! - Саша? - Саша!       Сердце забилось быстрее. Пульс выше нормы. Бум-бум – гулом в ушах. Воздуха опять стало не хватать. Я ощутил сильную панику, перед глазами забегали чёрные пятна. Бух-бух-бум. Пытался хватать ртом воздух, откидываясь на спину. Хрипел, кряхтел, пугая этим девочек. - ОтдаЙ! ОнО НашЕ! – слышалось нечеловеческим голосом в голове. Хватался руками за горло, волосы, царапая ногтями собственное тело. Шею с силой сдавило, но не было ни верёвок, ни рук. Что-то невиданное, неизвестное. Глаза жгло, из рта потекла пена. Я кряхтел, заглотнуть хотя бы каплю воздуха не получалось. Ко мне бросилась Ира, её глаза были сужены и бешено бегали по моему лицу, по телу и временами возвращались к подруге. - Что делать?! Саша! Сашенька! – по щекам текли слёзы. Она, наверное, за сегодня выплакала всё, что только могла. Потом целый год плакать не будет. Перед глазами потемнело. «Только снова не потеряй сознание» приговаривал себе. «Не закрывай глаза. Борись. Живи. Тебе ещё ребят выводить. Потом делай что хочешь». Ира в панике дала мне пощёчину, и это на удивление сработало. Перевернула меня на бог. Заставила приоткрыть рот. В мои лёгкие пробился свежим потоком воздух. Я опёрся на локти, жадно заглатывая вдох за вдохом. Перед глазами всё ещё мельтешили пятна, тело горело. Неприятный писк в ушах постепенно утихал. - Вор! вОр! ВоР! – кричали существа в голове, вызывая сильную боль в висках. Я зажмурился, пытаясь сконцентрироваться на своём дыхании. Тяжело. Больно. Страшно. Но надо терпеть. «Терпи, ты же не тряпка какая-то. Терпи. Будь сильным».       С жадностью глотал воздух, царапая себя ногтями, чтобы окончательно ощутить реальность и своё тело. Появление новых порезов не сделает хуже. Столько всего это тело уже успело повидать, пережить… Дай Бог, если я смогу нормально снова ходить когда-нибудь уверенно. В моём нынешнем положении это кажется чем-то недостижимым.

***

- Ты уверен, что это то место? – вновь занудел Никита.       Мы уже час бродили по заброшенной больнице, пытаясь найти секретные сведения о жителях посёлка. Кто-то верил, что они хранят нечто ужасное, кто-то не верил вовсе, что там что-то могло остаться. Мы надеялись найти хотя бы что-то интересное – карточки бывших пациентов, книги, учебники. Хоть что-то, что мы могли бы изучить для развлечения или отдать кому-нибудь на пользование.       Белые холодные стены отражали свет фонарика. Обшарпанные старые двери были закрыты на ключ, некоторые слетели с петель, когда их выбивали. Кто это сделал, мы не знали, но следовали их же примеру, устраивая настоящий вандализм в бедном здании. Никакой этики в этот час.       Наши шаги отдавались громким эхо, заставляя напрячь нервы до предела. Если что-то внезапно упадёт или выскочит, мы точно испугаемся до чёртиков. В нос бил сильный запах лекарств, особенно медицинского спирта и пыли. И как только он не выветрился за всё это время? Так сильно впитался, будто бы вжился в здание. Некоторые лампочки в аварийном режиме мигали на лестницах и в коридорах, придавая окружению ещё более жуткий вид. Мы ощущали себя в фильме ужасов, и вот-вот на нас должно напасть чудище – жертва экспериментов врачей. Но, конечно же, всё это была лишь фантазией. В нашем посёлке ничего такого не могло произойти. - Да, точно. - Тут уже давно всё разобрали сто процентов. - Ага. - Мне кажется бред всё это, давай пойдём в другое место? – пытался вразумить нас темноволосый. - Ты испугался? – решил ответить ехидным подколом. - Нет. – сразу же насупился. - Просто ну не похоже оно на то, что мы ищем. - Хватит нудеть, просто проверим и всё. - Да, точно! Хватит нудеть. Всю дорогу бу-бу-бу-бу, уже голова болит! – взорвалась Аня, очевидно, уставши от нашей болтовни. Она вздрагивала от каждого шороха, прячась за первого попавшегося под руку. - Ты вообще помолчи! Женщинам слова не давали! - Ууу, как мы заговорили. Потом не подлизывайся ко мне – не поверю ни одному твоему слову! - Да сдалась ты мне! - Никитос, закрой свой рот! Сейчас на твой крик все прибегут и хер мы что найдём! – взорвался уже я. - Ля, опять я виноват остался?! Ну молодцы! В другом конце коридора кто-то зарычал. Мы напряглись. Никита продолжал бубнить себе что-то под нос, сбивая нас и не давая прислушаться. - Замолчи! - Тише! - Ещё указывать мне будут… - затем что-то залаяло. Судя по всему – собака. - Ребята, вон там! – Ира указала в конец тёмного коридора, прямо к пожарной лестнице. - А? - Туда!       Мы сорвались с места и побежали на звук, хотя стоило было побежать от него. Открыв массивную дверь, которая поддалась с лёгкостью, перед нами лаяла большая чёрная собака. Увидев нас, она сразу же подбежала и начала тереться о наши ноги, прыгая, выпрашивая ласки. - Какая хорошая! – умильнулась Ира, обняв собаку и гладя её по голове, спине. - Эй, будь осторожней! Она ведь может укусить! – предостерегла подруга, пытаясь оттащить девочку от животного. - Ну ты посмотри на него! – собака высунула язык и быстро дышала, активно крутясь между нами и виляя хвостом. – Он тут один? - Не знаю. Может, он охраняет больницу? - Давайте его заберём? – Ира умоляюще смотрела на нас, будто кот в сапогах из «Шрека». - Оно тебе надо? Он же блохастый! – брезгливо добавил Никита. - Сам ты блохастый! А даже если и блохастый, то что с того? Оставлять его тут, одного? - Ладно, поступай как хочешь.       Ира посмотрела с вопросом на меня. Я лишь пожал плечами. - Почему бы и нет?       Собака выглядела неухоженной и очевидно голодной. Но это ей не мешало радостно встретить нас. Пожалуй, мы нашли то, что искали.

***

      Надо мной нависала Ира, вся в слезах и крови. Я мутным взглядом посмотрел сначала на неё, затем на небо. Его не было видно совсем, даже капля солнечного света не проникала через листву, как и капли прошедшего дождя. И как я мог увидеть хоть что-то, будучи под водой? - Саша! Слава богу ты живой! – всхлипывала девушка, обнимая меня за голову. - Что случилось? - Тебе стало плохо, и ты отключился. - Мда, дела… - попытался приподняться на локтях, но сразу же завалился назад, похоже, на колени Иры. - Как себя чувствуешь? - Паршиво. – сделал долгую паузу, окончательно приходя в себя. - Что с Аней? - Она… она… - Ира задрожала и снова истерически зарыдала. - Понятно…       Попытался встать, но тело было ватным. Не реагируя на попытки Иры помочь, я пополз в сторону светловолосой. Она сидела молча, неподвижно, аккуратно щупая что-то в своих руках. Видимо, глаза.       Я подполз к ней, но дотрагиваться не стал, чтобы не напугать. Хотя, скорее всего, она слышала меня. - Привет. – еле слышно. - Привет… - голос слабый, хриплый. - Как ты? - А не видно? – вопрос действительно был неуместным в данной ситуации, поэтому неудивительно, что она раздражённо ответила. - Да, прости… - я не знал, что стоит сейчас сказать. Ей определённо точно было тяжело. – Как это произошло?       Она молчала. То ли не хотела рассказывать, то ли подбирала слова. Я не стал торопить её. Пусть соберётся с силами. - Я слышала песню… - тут я напрягся. – Меня звали голоса, и я шла на них. Мне было хорошо. Я думала, что наконец-то смогу обрести покой, что найду своё место. Что я смогу понять, что мне делать дальше… - она сделала непродолжительную паузу. - Такое было ощущение…       Я с вопросом посмотрел на Иру, не совсем понимая, о чём говорит светловолосая. Она также с вопросом смотрела то на меня, то на Аню. Похоже, мы многого о ней не знали. - Я вышла к этому озеру, и меня поразила его красота. Здесь было… не так, как во всём лесу. Мне захотелось здесь остаться. – она закрыла лицо руками и задрожала. – Я подошла ближе, всматриваясь в своё отражение. И мне было противно от самой себя. Всё вокруг было красивым, и одна я, как пятно на фоне всего этого. Клякса. Мне не хотелось больше видеть себя. – она всхлипнула. – Голоса позвали меня искупаться, и я окунулась в воду. А потом… Что-то вцепилось в меня и не хотело отпускать, я кричала, чуть ли не задыхаясь, пыталась выбраться. А потом ощутила сильную боль в глазах и перестала видеть. – Она повернулась своими пустыми глазницами в мою сторону. – Как мне теперь быть? Я не этого хотела! Совсем не этого!       Прижимая глазные яблоки к груди, она вся сжалась, падая плечом на землю. Из её глаз снова полились маленькие кровавые ручейки. Она рыдала в голос, взвывая и истерически вбирая воздух.       Ира снова бросилась к подруге, обнимая её. Они плакали. А я лежал в шоке. «Нужно быть осторожным со своими желаниями». Мне было безумно её жаль. Из-за меня она осталась навсегда слепой. Хотя, может есть способ помочь ей? Но в наших ли это силах? Мы многого ещё не знали, что не могло не удручать. Пожалуйста, пусть всё это будет одним долгим кошмаром.       Аня крепко вцепилась в подругу, рыдая в голос, приговаривая «я не этого хотела!». Сердце разрывалось от этой сцены. - Прости… Прости меня! – кричала светловолосая, чуть ли не разрывая остатки одежды на подруге, пытаясь ухватиться за неё посильнее или будто бы желая поглотить. – Я была не права! Прости! - Аня! Всё хорошо! Анечка! Дорогая! – захлёбываясь слезами приговаривала в ответ темноволосая. Бедные девчонки… Настрадались за наше «путешествие».       Я приобнял их за плечи, смотря на светловолосую. Они выбились из сил, плакать уже больше не получалось. - Прости… - Ты их слышишь? – я напрягся. Её голос звучал холодно, отчасти угрожающе. И такая внезапная перемена в тоне. - Кого? - Голоса. – я не знал, стоит ли мне говорить ей правду или отшутиться. - Да, я их слышу. И слышу пение временами. - Я тоже их слышу. – она вздохнула с облегчением. – Значит, я не одна.       Меня тоже успокоила эта информация. Взял её за руку. Аккуратно коснулся плеча, дружески поглаживая. Она уткнулась мне в плечо. - Мне было так страшно всё это время. – красные дорожки пачкали кожу и её блондинистые испорченные волосы. Я ощутил, как уши загорелись, а сердце забилось быстрее. – Они говорили со мной, звали. А потом вырвали мне глаза, сказав, что мне они больше не нужны. Они говорили мне то, что я и так знала. Что я не такая, как Ира, что я страшная, что никто меня не полюбит, никому я не нужна, ни отцу, ни матери, ни… Никите. – на его имени её голос сорвался и она залилась истеричными рыданиями. Я обнял её крепко, отпуская руку Иры. Её очаровательные плечики вздрагивали. Пальцы сжались на моей груди. Я запустил руку в её волосы, поглаживая их и замечая, что их текстура была лучше, чем выглядела со стороны. Такие мягкие, приятные.       Ира обняла нас, так мы и сидели некоторое время. Не знаю, сколько это продолжалось. Мы тряслись, то ли от слёз, то ли от холода. Скорее всего, от всего сразу. - Нам нужно идти. Нет смысла сидеть здесь. – сказал тихо, будто бы боясь спугнуть их. - Но куда? – взволнованно прошептала Аня, цепляясь за меня. - Знаю одно место. – мы переглянулись с Ирой. Она поняла меня без слов. Нам нужно вернуться в сторожку и отдохнуть. Это единственное место, где мы частично могли бы быть в безопасности. Даже если мы снова наткнёмся на Миру и её пса, есть вероятность попробовать уболтать её. Я надеялся на это, что было очень наивно. - Идём. – помог подняться светловолосой, подхватил её за талию, и мы медленно поплелись, как два инвалида. Она – из-за отсутствия глаз ступала медленно, боясь сделать каждый шаг. А я хромал на одну ногу, ощущая невыносимую боль во всём теле.       Одна Ира шла уверенно, но ей приходилось замедляться из-за нас. Она подхватила подругу с другой стороны, нежно взяв за предплечье и придерживая, подсказывая, где ей стоит ступить осторожно, где пригнуться, а где переступить через что-нибудь.       Аня была боса. Вся её одежда была мятая, мокрая, в грязи и крови. Дрожащая от холода, страха, она крепко вцепилась в нас, тяжело дыша, боясь запнуться и упасть. От неё пахло болотной водой, кровью и немного её парфюмом, который почти выветрился. Моё сердце сжималось от одного её вида, мне стоило было найти её раньше, предотвратить всё это, защитить. «А лучше вообще никого никуда не тащить».       Где-то завыла собака.       Аня вздрогнула, оглядываясь по сторонам, будто могла бы что-то сейчас увидеть, в своём-то положении. - Не переживай, всё хорошо. – уверила темноволосая подругу, крепче прижимаясь к ней. - Что это? - Это собака. Не бойся, она далеко. - Я слышала её уже до этого. - Правда? Мы тоже. Но волноваться не о чем, мы всё проверили.       Я закусил губу, подавляя внутри неприятные ощущения. Сейчас нужно дойти до сторожки, позаботиться о ней, осмотреть, вдруг сможем найти что-нибудь полезное. Ира уверенно вела нас, будто бы знала куда идти. - Ты запомнила дорогу? - Немного. – она пожала плечами. – Думаю, мы всё-таки сможем дойти обратно. Главное не наткнуться на то чудище. - На что? – встревоженно спросила Аня, поворачивая голову в сторону Иры, на её голос. - Расскажем потом. – она осторожно погладила её по руке. – Всё хорошо. Не переживай. – Аня закусила губу, угукнув в ответ.       Ей в некоторой степени «повезло» - она не увидит тех странных существ, которые намереваются поймать нас и убить. Единственный ужас, который она увидела и испытала – то озеро и этот лес. Я сжал её руку крепче, она ойкнула от боли. - Прости. - Всё хорошо.       Шли мы медленно, но, казалось, дошли намного быстрее, чем в прошлый раз. Возможно, всё на деле находилось рядом, а уставший разум искажал ощущение времени и пространства. Сторожка всё также одиноко стояла среди деревьев, зазывая войти в неё и отдохнуть. В этот раз она выглядела немного иначе – заброшенной, холодной и совсем не жилой. Одна сторона строения покосилась и начала проседать в землю, пара окон в трещинах, дверь вовсе вылетела с петель.       Мы с Ирой переглянулись. Та ли это сторожка? Или их тут несколько? - Что думаешь? - Надо осмотреться.       Я первый вступил вперёд, ковыляя к постройке и отпуская светловолосую. Ира, всё ещё придерживая её, шла за мной. Трава была влажная и неприятно прилипала к ногам, местами царапая. Из сторожки будто бы повеяло холодом, вызывая мурашки по всему телу. Я поёжился. Шурх-шурх, слышалось под ногами. Тук-тук, слышалось в голове. Из строения повеяло запахом пыли, влаги и плесени. Аккуратно заглянув через порог внутрь, я не увидел там того, чего ожидал. Одиноко стояла сломанная кровать, табурет был скинут на пол. На столе беспорядочно валялись тарелки, какие-то записки. Мебель наполовину сгнила, стёкла были выбиты. Сделав шаг, под ногами скрипнула со стоном половица. Проверил наличие света или свеч. Остались какие-то небольшие, прилипшие к поверхности подоконника и стола. Нужно найти спички. Пошаривщись в темноте пару минут, нашёл что-то похожее и зажёг несколько свечей. Стало немного лучше. - Здесь чисто, заходите.       Ира осторожно завела подругу внутрь и усадила на кровать. Та жалобно скрипнула, будто издавала последний свой стон, перед тем как навсегда уйти на покой. Хоть что-то здесь не изменилось с нашего ухода.       Пока Ира возилась с подругой, осматривая её на наличие других травм, успокаивая и рассказывая, что произошло с нами, я подошёл к столу и осмотрел содержимое бумаг. Их было немного, всего три листа, исписанных с двух сторон неровным почерком. Листы были жёлтые, почти серые, пропитанные то ли водой, то ли чем-то другим жидким, а также местами виднелись яркие алые пятна.       Взяв один лист в руки, было ощущение, будто они вот-вот могут либо рассыпаться, либо треснуть. Шершавая текстура бумаги оставляла странные ощущения под подушечками пальцев, что-то скользкое и неприятное. Они пропахли влагой и плесенью. Я попытался в слабом свете прочитать написанное.

***

      Мне очень страшно. Пишу это, постоянно оборачиваясь по сторонам. Мне кажется, что я начинаю сходить с ума, если вовсе не сошёл. Мои руки трясутся, а сам я почти не ощущаю воздуха. Моё тело перестаёт меня слушаться, а разум временами мутнеет.       Я не знаю, что стало с этим местом, но оно точно не то, каким было до моего принудительного ухода. Я вернулся сюда спустя столько лет, ожидая увидеть свою семью, но придя в этот дом, здесь ничего не было. Будто и вовсе никто не жил.       Я нигде не смог найти следы своей жены, сына и дочери. Вся комната была в разрухе, а на полу лужи крови. Всё стало понятно без слов – их наверняка убили в тот же день. Но что, если нет?       Я бродил по лесу пару дней, ел, что попадётся под руку, заработал себе несварение. Какая-то чертовщина творится! Нигде нет ни одной живой души, вокруг бродят странные существа. Меня настигают галлюцинации, после которых я не могу вспомнить что делал только что.       Меня пробивает холодный пот. Я пытался уйти отсюда, но все дороги приводили меня к этому проклятому дому. Я слышу голоса, чьё-то пение. Существа гонятся за мной, я уверен. Мне не выжить. Мне не убежать.       Я раскаиваюсь за то, что сделал. Я во всём виноват и вот моё наказание за всё. Я подверг опасности своих любимых и их настиг такой ужасный конец. Я сбежал, оставив их в опасности. Если мои любимые ещё живы, я надеюсь, что у них всё хорошо. А если нет и это их души хотят свершить правосудия, то так тому и быть.       Я был очень грешным человеком. Сделал много плохого и вот мой конец. В одиночестве, в холодном и страшном лесу. На полу, пропитанным кровью родных. Стоило тогда остаться с ними и встретить свой конец вместе.       Я пишу это, в надежде, что смогу получить прощение и искупление. Глупо и жалко с моей стороны. Я искренне извиняюсь за всё. Мне бы очень хотелось сейчас снова увидеть --- (слова были смазаны в этом месте). Интересно, какой она стала? Такой же красавицей и умницей? Или могла стать.       Я снова слышу вой. Мне пора. Если кто-то это читает – я не завидую вам.

***

      Прочитанное вызвало у меня неприятное ощущение под ложечкой. Это был только первый лист, но что же на других? - Саша, подойди сюда. Я обернулся. Девочки выглядели обеспокоено. С улицы послышался вой пса. - Что такое? - Аня готова рассказать всё.       Решив оставить осмотр записок на потом, я подошёл к девочкам и сел прямо на грязный холодный деревянный пол. Обхватил руками колени, поднимая голову на них. - Всё хорошо? – обратился к Ире. Она кивнула. - Да, мы в порядке. Отчасти. – затем приобняла подругу за плечи. Та тоже кивнула и смотрела своими пустыми глазницами в сторону моего голоса. - Расскажешь? - Да. – её голос был тих, совсем охрипшим. Моё сердце снова с силой сжалось, будто вот-вот было готово разорваться изнутри. – Я помню, как нас с Ирой отрезало от вас с Никитой. Помню, как поругалась с ней. А потом туман. Я не помню ничего с того момента как начала кричать на Иру и до момента как поняла, что бью её. – она запнулась. – Я очень испугалась тогда. Мне показалось, что я больше не владею собой, что в меня кто-то вселился. И я не понимала, что происходило вокруг меня.       В моменте я поняла, что и вовсе не осознаю, где я. Убежала прочь, бродила по лесу, пытаясь найти выход к дороге или хотя бы кого-то из вас. Но по итогу вышла к озеру, где и просидела большую часть времени плача. Пыталась уйти, но всегда возвращалась к нему. А когда начала ощущать голод и сильную усталость, в моей голове будто бы появились другие люди, голоса.       Они звали меня. Усиленно, пытались успокоить, пожалеть. Говорили разные приятные вещи. Я действительно успокоилась. А потом снова провал в памяти. Я вроде бы подошла к озеру, посмотрела в своё отражение, а в следующий момент уже была на дне, судорожно хватала воздух и пыталась всплыть на поверхность, но ничего не видела. Лицо местами жгло, особенно глаза. Я пыталась открыть их, всё жмурилась, а потом, когда уже всплыла и пыталась нащупать хоть что-то, ничего не нашла. – она всхлипнула.       Ира прижала её к себе, гладя по грязным волосам и пытаясь успокоить. Я смотрел на них, глубоко сожалея обо всём. Я нес за них ответственность, и я же подверг их опасности. Что я скажу их родителям? Если мы действительно сможем уйти. Если нас отпустят.       Я тяжело вздохнул. Что делать со всем этим? Поднялся, ощущая неприятную боль в пояснице. Девочки плакались друг другу, что-то шепча. Я вернулся к запискам. Стоит оставить пока девочек наедине, у них явно есть о чём поговорить.       Взяв все листы и стараясь не порвать их, я вышел на улицу и сел на пенёк недалеко от сторожки. Все руки измазались в какой-то пыли и подобии масла. Второй лист был исписан с двух сторон размашистым почерком, будто бы человек писал в спешке и был в панике. Судя по первому листу, было очевидно, почему.

***

      Они идут за мной. Я чувствую это. Я слышу их шаги у себя за спиной. Я слышу их зов, голоса. Они кричат, что я виновен. Но я ничего не делал! Я не делал!       Это всё вина той девчонки. Она виновата. Я знал, что она стерва! Никогда мне не нравилась! Исчадие ада! Сразу после её рождения я знал – от неё будут одни проблемы.       Она не мой ребёнок. Я не мог зачать подобное. Моя жена точно изменила мне. Как я могу быть уверен, что мой сын тоже не от другого мужчины?       Не зря мне говорили, что нечего с ней связываться, она ведьма и потаскуха – жди беды. А я не поверил, дурак! Думал, что просто слухи, не более. Как же я ошибался! Они всё ближе. Я не хочу умирать. Они идут за мной. Помогите, пожалуйста. Умоляю.

***

      Мне не понравилось, что вторая записка отличалась от первой по настроению, как и написанное в ней. Мужчина явно сходил с ума и от прежнего раскаивания не осталось и следа. Из-за страха перед смертью открылась его истинная сущность. Я мог ощутить это через текст. Такая скользкая, грязная, неприятная. Пахнущая помоями.       Я сморщился, убирая с глаз долой второй лист. Третий был исписан только с одной стороны. Почерк снова был в норме.

***

      Существо, которое преследует меня и желает моей смерти – моя собственная дочь. Она зла на меня за то, что я позволил ей и её матери с братом умереть. Я не знаю как, но она точно жива, я её видел. У меня получилось убежать, спрятаться, но я знаю, что она следует за мной по пятам, вместе со своим паршивым псом.       Я постарался оставить несколько меток в лесу. Они помогут вам узнать, что произошло на самом деле.       Не слушайте её. Не верьте ей. Она лжёт. Я не виноват в том, что произошло. И у меня нет времени рассказать всё здесь. Не позволяйте ваш разум затуманить. Не позволяйте играть с вами. Если вы будете начеку, она не навредит вам.       Не ешьте ничего, что она предложит.

***

      Я был ошеломлён тем, что только что прочитал. Пришлось очень хорошо подумать над тем, что это всё могло значить. Можно ли доверять автору записок? Он явно не в себе. Но в его словах будто бы есть доля правды.       Дочь и мать? С маленьким ребёнком… Это точно сходится с тем, что я видел в своих снах. Чёткий образ Миры рядом с трупом женщины и младенца. Получается, автор записки – её отец. И он уже мёртв. А Мира либо выжившая, либо призрак умершей когда-то девочки. И её отец виноват в произошедшем.       Но что произошло?       Я почувствовал, как в груди загорается азарт. Кровь разгорячённо неслась по сосудам. Мне было интересно, что же произошло на самом деле. Либо всё это – один сплошной заговор, либо настоящая мистика. Нужно доказать, что тут твориться. И я сделаю это. Мы сделаем это.