​🖤 Пепел и Дикая вишня

Сон продлился не больше пары часов, но для измотанного организма Чимина он стал спасательным кругом. Когда он открыл глаза, вокруг по-прежнему стояла кромешная тьма, разрезаемая лишь тусклым лучом красного тактического фонаря. ​Юнги не спал. Он сидел в той же позе, держа винтовку наготове, и сканировал взглядом каждый темный угол парковки. Его плечо, к которому прижимался Чимин, затекло, но альфа даже не шелохнулся, пока омега сам не отстранился. ​— Выдвигаемся, — негромко скомандовал Юнги, поднимаясь на ноги с грацией хищника. — Синдикат ушел. Либо решили, что мы сдохли внизу, либо пошли на перехват к мостам. В любом случае, здесь оставаться нельзя. ​Чимин кивнул, разминая задеревеневшие мышцы. Бок отозвался тупой болью, но лихорадка, отступившая благодаря феромонам Юнги, пока не спешила возвращаться. ​Они пробрались через завалы искореженных машин к служебным дверям, ведущим в туннели метрополитена. Внизу царил могильный холод. Рельсы давно покрылись ржавчиной, а бетонные своды поросли густым, фосфоресцирующим мхом, который излучал слабое зеленоватое свечение. ​Идти по шпалам было тяжело. Каждый шаг гулким эхом отдавался в абсолютной тишине, заставляя инстинктивно вжимать голову в плечи. ​— Смотри под ноги, — бросил через плечо Юнги, перешагивая через человеческий скелет, вплавившийся в грязь. — На этой ветке три года назад пытались разбить лагерь беженцы. Плохая была идея. Твари загнали их в угол между станциями. ​Чимин сглотнул, обходя жуткие останки. Весь туннель был усеян костями, брошенными чемоданами, детскими игрушками и ржавым оружием. Это была братская могила, растянувшаяся на километры. ​Воздух здесь был спертым, пахло сыростью и старой смертью. Запах дикой вишни Чимина, едва сдерживаемый остатками мази, казался в этом склепе чужеродным, слишком живым. ​Спустя час изнурительной ходьбы Юнги резко остановился. Впереди слышался мерный шум воды. ​Луч фонаря выхватил из темноты затопленный участок туннеля. Черная, маслянистая вода переливалась через край дренажных каналов, скрывая под собой рельсы на протяжении доброй сотни метров. ​— Черт, — выругался Юнги, опуская винтовку стволом вниз. — Обвал на станции повредил грунтовые воды. Придется идти вброд. ​Он повернулся к Чимину и оценивающе оглядел его. — Рана на боку. Если туда попадет эта жижа, сепсис убьет тебя быстрее любого мутанта. ​Чимин подошел к кромке воды, вглядываясь в мутную глубину. — Я замотаю бок пищевой пленкой из аптечки и пойду по краю. Нельзя возвращаться назад. ​— Пленка не спасет, если ты оступишься и уйдешь под воду с головой, — отрезал Юнги. Он снял свой тяжелый рюкзак, перекинул его на грудь, а затем забросил винтовку за спину. — Иди сюда. ​— Что? — Чимин непонимающе моргнул. ​— Залезай мне на спину, принцесса, — мрачно пояснил альфа. — Я понесу тебя. ​— Я не... я не настолько слаб, чтобы меня несли, — возмутился омега, чувствуя, как щеки предательски вспыхивают. — Я вешу почти как ты! ​Юнги закатил глаза. — Твоя гордость нас в могилу сведет. Я наемник, Пак Чимин. Я таскал на себе ящики с патронами потяжелее тебя. Залезай, пока я не передумал и не бросил тебя гнить на этих рельсах. ​Чимин стиснул зубы, но спорить не стал. Он неловко приблизился и, стараясь не тревожить раненый бок, запрыгнул на спину альфы. Юнги подхватил его под бедра сильными, уверенными руками. ​Вода оказалась ледяной. Юнги шумно выдохнул, когда черная жижа сомкнулась на его бедрах, но продолжил идти вперед, осторожно прощупывая дно каждым шагом. ​Чимин инстинктивно вцепился в плечи альфы, обхватив его шею руками. Его лицо оказалось в миллиметрах от затылка Юнги. Запах горького дыма здесь, вплотную, был таким густым и обволакивающим, что у омеги слегка закружилась голова. Впервые за долгие годы он позволил себе расслабиться в руках альфы, довериться чужой силе. ​— Ты легкий. Одни кости, — вдруг нарушил тишину Юнги, делая очередной медленный шаг в воде. — Чем вас кормили на той ферме? ​— Питательными смесями. Ровно столько, чтобы поддерживать репродуктивные функции, — тихо ответил Чимин, уткнувшись носом в воротник куртки Юнги. — Вкус настоящей еды я забыл еще до того, как попал туда. ​Юнги промолчал, но его хватка на бедрах Чимина стала чуть крепче. В этом жесте было больше сочувствия, чем в любых словах. Они выбрались из затопленного участка и прошли еще пару километров, прежде чем туннель начал уходить вверх. Впереди забрезжил тусклый серый свет. ​— Выход на поверхность, — констатировал Юнги, опуская Чимина на сухой бетонный парапет технического помещения, примыкающего к туннелю. — Это северная окраина Сеула. Отсюда начинается Мертвая пустошь. ​Техническая будка оказалась на удивление сухой и целой. Юнги плотно закрыл ржавую железную дверь, отрезая их от сквозняков туннеля, и зажег небольшую газовую горелку. ​Чимин сполз по стене, чувствуя, как его накрывает новая волна жара. На этот раз это была не лихорадка от ранения. ​Это была течка. ​Организм, окончательно очистившийся от синтетических подавителей, с которыми он жил годы, начал перестройку с пугающей скоростью. Внутри живота скрутился тугой, горячий узел, а дыхание сбилось. ​Запах дикой вишни взорвался в замкнутом пространстве будки, сметая остатки вонючей мази. Он стал густым, тяжелым, липким. Это был не просто запах страха или стресса — это был первобытный призыв. ​Юнги, который как раз доставал из рюкзака сухпаек, замер. Банка консервов с глухим стуком упала на пол. Альфа медленно повернулся. Его зрачки расширились, почти полностью затопив радужку черным цветом, а грудь тяжело вздымалась. ​Чимин сжался в комок, обхватив себя дрожащими руками. — Прости... — прошептал он, зажмуриваясь. — Я не могу... это контролировать. ​Инстинкты вопили. Тело омеги умоляло о прикосновениях, о защите, о подчинении, но разум Чимина, искалеченный прошлым, бился в истерике. Он ожидал грубости. Ожидал, что сейчас этот сильный альфа поддастся природе, возьмет то, что само предлагает себя. ​Юнги сделал шаг вперед. Затем еще один. Он возвышался над сжавшимся на полу омегой, как скала. Тяжело дыша, он опустился на одно колено. ​Чимин вздрогнул и зажмурился еще сильнее, готовясь к рывку. ​Но вместо грубой хватки, на его макушку опустилась тяжелая, теплая ладонь. Юнги зарылся пальцами в пепельные волосы, жестко, но без капли насилия массируя кожу головы. ​— Дыши, — хрипло, на грани рычания, приказал Юнги. — Дыши вместе со мной. Вдох. Выдох. ​Чимин распахнул глаза. Лицо наемника было искажено от напряжения. На виске альфы пульсировала вена, а челюсти были сжаты до белизны костяшек. Юнги боролся со своим внутренним зверем — боролся ради него. ​— Ты... ты не... — голос Чимина сорвался. ​— Я не Кан Дэсон, — процедил Юнги, не убирая руку с его волос. Его собственный феромон горького дыма ударил в пространство мощной волной, но не для того, чтобы подавить, а чтобы укрыть. Создать кокон, в котором бушующие гормоны омеги могли бы найти равновесие. — Я контролирую свои инстинкты, а не они меня. ​Дым начал медленно смешиваться с вишней, успокаивая зуд в венах Чимина. Боль внизу живота притупилась, сменившись изматывающей слабостью. ​— Это ненадолго, — тяжело сглотнув, сказал омега. — Без блокаторов... меня будет накрывать каждый день. Я привлеку всех мутантов в округе. ​Юнги убрал руку и резко поднялся на ноги, отходя к противоположной стене. Ему нужно было расстояние, чтобы окончательно вернуть контроль над рассудком. ​Он достал из разгрузки старый шприц-тюбик с мутной жидкостью. ​— Это транквилизатор. Смесь обезболивающего и миорелаксанта, — сказал Юнги, бросая шприц Чимину на колени. — Он не остановит течку, но замедлит процессы в организме. Снизит температуру и интенсивность запаха. Хватит часов на двенадцать. ​Чимин посмотрел на тюбик, затем на альфу. — А потом? ​— А потом мы перейдем Хребет, — Юнги кивнул на бронированную дверь, за которой завывал холодный ветер Мертвой пустоши. — Там, в горах, запах быстро сдувается ветром, а от холода рецепторы мутантов притупляются. Если мы не сдохнем от обморожения, то через пять дней будем у базы «Хванго». ​Чимин молча снял защитный колпачок со шприца и всадил иглу себе в бедро. Лекарство обожгло мышцу, но почти сразу по телу разлилась спасительная тяжесть. Мысли стали вязкими, а первобытный зов внутри приглушился. ​— Мы не сдохнем, — тихо, но уверенно произнес омега, глядя прямо в глаза Юнги. — Мы заберем эти блокаторы. ​Уголок губ Юнги дернулся в подобии улыбки. — Отдыхай, напарник. Завтра начинается настоящий ад.