Thunder | Гром

      Вспышки заклинаний, казалось, были бесконечны. Пахло страхом, отчаянием, болью, воздух можно было схватить рукой, как болотную тину, пронизанную зелеными нитками Авады. Ему дышалось тяжело, он винил себя, что сбегает, пока они там.       Пока Падма и Парвати спиной к спине бросают один Экспеллиармус за другим, окруженные толпой Пожирателей. Пока огромный паук неуклюжей ногой скидывает кого-то сильно похожего на Колина Криви с моста…       Пока он видит, как зеленый луч настигает в грудь Римуса. Сердце в груди падает куда-то, но не приземляется: Тонкс, как он посмотрит ей в глаза? Он еще не знает, что она тоже погибла. Как он сможет смотреть на Невилла, который лишился ноги, когда пытался отрубить голову Нагайны и получил ее укус чуть выше колена?       Но он не останавливался, зная, что получит ответы уже через минуту, когда за ним захлопнется дверь директорского кабинета.       Снейп.       Гарри шумно выдохнул. Он так и не нашел сил признаться Рону с Гермионой, что это не Малфой. Так сильна была его ненависть к выродку Люциуса за нападение Пожирателей на Хогвартс, что он выбрал лучшим решением объявить его виновным в смерти Дамблдора. Гарри часто стоял в палатке перед крошечным зеркалом на брезентовой стене и смотрел на себя, видя за зелеными радужками слово «трус».       Он останавливается перед гаргульей, ведущей на винтовую лестницу, понимая, что не знает пароля. Наугад говорит: «Принц.» Гаргулья разворачивается, запуская механизм лестницы, напоминающей бесконечный маггловский эскалатор. Удивительно, что в такой момент его мозг без промедления выдал нужный пароль.       Северус не сильно изменил кабинет, относительно того, каким Поттер помнил его при Дамблдоре, но было одно существенное отличие – портреты директоров со стен пропали. Снейп, как будто, стыдился своего присутствия здесь.       Несколько шагов, манящее заклинание, плывущий к нему Омут. Зеркальная гладь становится мутной от дымки воспоминаний и Гарри погружает голову в ледяную воду. Привычный рывок крюком в районе живота.       Воспоминания Снейпа летят одно за другим: мать Гарри, его отец, Дамблдор с почерневшей рукой. «Ты должен будешь убить меня, Северус». «Значит мальчик должен умереть?». «Именно поэтому он мог говорить со змеями, видел его сны». «Всегда».       Еще рывок и он снова в полутемном кабинете, на согнутых коленях стоит перед Омутом Памяти, держась за живот от подступающей рвоты. За окном директорской башни гремит гром, и это не погода.       Гарри уже давно догадывался, что слышит Волдеморта не потому, что они связаны пророчеством. Слишком простое объяснение для того, что он чувствует на самом деле. Что ж, он больше не позволит гибнуть своим друзьям, по крайней мере, не из-за него.       Гром прекращается, и голос, принадлежащий тому, кто должен был его убить чтобы исчезнуть самому, эхом отражается от стен замка. Волдеморт, как подачку, кинул им передышку в обмен на Гарри. И тот, зная, что в этот раз встреча будет по его инициативе, достал из нагрудного мешочка мантию-невидимку. Он понимал, что она не скроет его с Карты Мародеров, но наверняка у Рона были дела поважнее, чем искать его.       Последним, что видел Поттер перед тем, как убежать из мощеного камнем внутреннего двора с воспоминаниями Снейпа, было тело Молли Уизли, покрытое десятком тонких длинных разрезов, главный из которых приходился на шею, а из нее, булькая, вытекал тугой ручей крови. Он помнит, как изменилось лицо Рона, так, что даже его веснушки на похудевшем лице показались бледными, как его глаза на миг вспыхнули и потухли. Как он кинул, казалось с десяток невербальных сразу в Беллатриссу, которая смеялась от восторга, встретив достойного для дуэли соперника. Рон сильно улучшил свои боевые навыки за время поисков крестражей.       Гарри быстро покинул замок через западные ворота, обогнул поле для квиддича, сокращая расстояние между ним и Запретным Лесом. Он подумал о снитче, который потерял во время их очередной стычки с егерями в лесу. «Я открываюсь под конец». Наконец, у него была бы возможность узнать, что бывший директор имел ввиду, но снитч пропал, и Гарри моргнул, вместе с мыслью, улетающей из его головы.       Возможно, сейчас он был идеальным противником для лучшего окклюмента, потому что если бы тот попытался проникнуть в его голову, то не нашел бы вообще ничего. Ноги, набитые ватой, сами несут его через лес, где уже чуть видны дорожки между деревьев и на горизонте бледнеет полоска рассвета.       Поляна, на которой стоит около дюжины Пожирателей, окружая Волдеморта, слабо освещается парой Люмосов, висящих между деревьев. Он хочет думать о Джинни, как бы много он хотел сказать ей на прощание, как хотел бы разделить с ней горе утраты Молли, рассказал бы ей о том, как больно никогда не знать материнской любви, но ни одной чертовой мысли, ни один мускул на его лице не шевелится. Мантия-невидимка скользит с его плеч на влажную от росы траву. – Авада Кедавра! – Зеленая вспышка настигает его грудь, и он улыбается. Так встретила его смерть, и забрала себе, и ушли они, как равные.       Нарцисса Малфой быстро подошла к телу, приложила два пальца к шее Поттера, и как будто легкий удар тока коснулся ее кисти. Пульса не было. – Мертв. – Холодным спокойным тоном произносит Нарцисса. Толпа одобрительно галдит, кто-то смеется и издает победный вопль. Она делает шаг в сторону тела Волдеморта в черной атласной мантии, проделывает то же самое и с ужасом замирает. Их Лорд, их повелитель, такой же неподвижный и такой же бездыханный, как и Поттер. Её потряхивает, и ведьма разгибается, бегая глазами по присутствующим, не в силах даже открыть рот. – Ну же, Цисс, что с тобой? Мы знали, что все может пойти не по плану, дай ему время вернуться к нам! – Сестра спокойно и с улыбкой шагает в сторону Нарциссы и тел, но тут же со вздохом открывает рот и ее глаза округляются, а голос срывается на истеричный крик. – Чертов Поттер! Маленький крысёныш, что ты наделал!?       Лейстрендж кидается к телу своего Лорда, женщину бьет крупная дрожь, она хватает его за плечи и кладет на свои колени. Из глаз катятся крупные слезы, она невнятно кричит, пока Нарцисса подходит к ней сзади и кладет руку ей на затылок. На периферии зрения Нарциссы, по краям поляны, вверх взлетают черные столбы дыма. Пожиратели, один за другим, как крысы с тонущего корабля, трансгрессируют с места смерти их господина. – Трусы! Я найду и задушу голыми руками каждого из вас! Смерть покажется вам раем, чертовы ублюдки! – Кричит Беллатрисса, пока последний Пожиратель не остается на поляне и не приближается к ним медленным шагом. Люциус Малфой берет под руки сестер, и вместе с ними становится лишь столбом черного дыма, оставив на поляне два безжизненных тела.

***

      В Хогвартсе тихо, уже не рушатся стены, не летят снопы искр от заклинаний. Оставшиеся на ногах левитируют раненных в Большой зал, где Помфри развернула магический военный госпиталь. У Горация Слизнорта от попавшего в него проклятия Долохова течет кровь из обоих глазниц, заливая изумрудную мантию. Он стонет среди тихо перешептывающихся подростков и преподавателей.       Гермиона стоит на коленях перед второкурсницей из Когтеврана, кажется, ее зовут Анна. По щекам маленькой девочки катятся слезы, и Грейнджер что-то тихо говорит, пытаясь её успокоить, гладит по спине и плечам. Рон сидит на краю лестницы, ведущей к разбитым волшебным часам факультетов, изумруды и рубины вперемешку разбросаны вокруг.              Переворачивает и снова рассматривает Карту Мародеров. «Должно быть он в Выручай-комнате, чертов Поттер, вершит свои Великие Дела, или может в лесу?» Уставший и разгоряченный мозг Уизли заставляет снова и снова просматривать каждый уголок проклятой карты. Гермиона садится рядом и накрывает его свободную руку своей. – Уже без четверти одиннадцать, Рон. Он не вернется. Я знаю. – Подруга с болью и беспокойством заглядывает ему в глаза, видит, как он меняется и гнев Рона обрушивается на неё как лавина. – Да что ты, блять, говоришь? – Его голос режет тихие переговоры выживших. – Ваш Великий Поттер мертв по мнению Гермионы! Спасения нет, Волдеморт победил! – Рон срывается на крик, привлекая взгляды, с вызовом смотря на окружающих. Гермиона понимает, что это лишь его способ справиться с утратой, и крепче сжимает своей ладонью его руку. Тревожный комок змей из беспокойства за друга разворачивается в ее груди.       В другом конце Большого зала, за грудой камней, скрытые от глаз большинства лежат тела. Их счет перешел с десятков на сотни. Минерва, Римус, Нимфадора, Падма и Парвати, Захария, Колин, Джастин, Полумна, Фред… Молли… Артур… Перси… Горячими гвоздями имена мертвых Уизли врезались ей в голову. Она не хотела добавлять к ним имя Гарри, но все было слишком очевидно.       На покрытом грязью лице появились светлые дорожки, ведущие от глаз к подбородку. Она знала, что права, что Волдеморт дал им всего лишь час в обмен на Гарри, но прошло пять. Пять самых долгих часов в её жизни, с осознанием того, что Гарри Поттер мертв.       На следующий день Хогвартс, подлатавший раненных и отдавший дань погибшим, встал плечом к плечу. Жалкое подобие оставшегося Ордена прочесало Запретный лес. Они нашли тела. Однажды, на этой поляне на первом курсе они нашли лужицу крови единорога, первый вестник возвращения Волдеморта, а теперь там лежал он, Гарри, у его ног лежала палочка Малфоя, сломанная пополам – насмешка от Пожирателей.       Джинни Уизли перестала разговаривать, реагировать на людей, отказывалась от скудного обеда, принесенного выжившими домовиками.       Так посреди Черного озера появилась ещё одна гробница. Скромная, наспех сколоченная из обломков стен Хогвартса, на контрасте с белым мрамором Дамблдора. Это был их знак протеста.       На небе собирались тучи с самого утра и на прощании с Гарри накрапывал мелкий назойливый дождь. После того, как разошлась основная толпа, у гробницы остались лишь Джордж, Джинни, Рон и Гермиона. Младшая Уизли вынула палочку из сапога и взмахнула ею перед импровизированным склепом. Из палочки вырвалось бело-голубое облачко и осело на землю, растворившись, а следом из травы показались крошечные белые цветы. Она молча встала и развернулась, уходя прочь. Оставшиеся трое переглянулись между собой. Гром оглушающе упал на их головы.