Thunder | Гром

      Волшебный Лондон сегодня был на удивление светел, на небе лишь редкие облака смазанной дымкой лениво тащились в сторону горизонта. Люди в Косом Переулке осторожно собирались в группы и возбужденно перешептывались, передавая из рук в руки последний Пророк. – Вы действительно считаете, Эйлин, что назначить Коккерела на пост Министра было решением большинства голосов Визнегамота? Я полагаю, что здесь не обошлось без подтасовки…– Спрашивал старый маг в шляпе цвета бутылочного стекла и мантии в тон у своей седой собеседницы.       Гермиона шла твердым уверенным шагом вдоль магазинов, и до её слуха долетали сплетни, как назойливые мухи, от которых хотелось отмахнуться. Такое решение Кингсли вынес на последнем собрании Ордена, буквально поставив всех перед фактом.       Эдвард Коккерел был 46-летним мужчиной с безобразно торчащими в разные стороны мышиного цвета волосами, носил овальные очки, которые постоянно съезжали с тонкого носа, а мантия, которая едва прикрывала его щиколотки, явно была ему не впору.       Если не знать, что 11 лет своей жизни мужчина посвятил служению Суду Визенгамота, можно было принять его за брата Ксенофилиуса Лавгуда, свихнувшегося примерно в той же степени, что и старик Ксено. Но Кингсли был непреклонен. Легкая придурковатость Коккерела с лихвой маскировала наложенный на него Империус.       Большая часть Ордена Феникса после смерти Поттера перестала считаться с какими-либо нормами морали. Отлов оставшихся Пожирателей был их единственной целью, но как только они накрывали одну группировку, где-то на другом конце Британии появлялись новости о десятке магглов, замученных Круциатусом и подвешенных за лодыжки. Это изматывало, безусловно не оставляя шансов на жалость.       Спустя 3 года после окончания Второй Магической Войны выжившие участники Ордена стали чем-то вроде отряда элитных авроров, под эгидой Министерства. У них был небольшой штаб в самом конце второго уровня, скрытый от случайно проходящих мимо волшебников заклинанием отвода глаз, а если даже человек подходил слишком близко – видел лишь старую дверь уборной с табличкой «не работает».       Но Орден работал. Ежедневно под руководством Билла Уизли 24 волшебника и волшебницы, поделенные на группы по шесть человек, разрабатывали планы по поимке и аресту Пожирателей, рассредоточившихся после войны.       Войдя в отделение волшебной почты, Грейнджер подошла к упитанной рыжей сипухе, и сова приветственно ухнула, дружелюбно вытягивая девушке лапку для письма. На пергаменте было бегло нацарапано убористым почерком с сильным наклоном: «18:00, место то же, шесть бутыльков о.з.». Она протянула 4 кната женщине за стойкой, та свистнула и сипуха, важно хлопнув крыльями, выпорхнула в окно под потолком.       Гермиона давно привыкла посещать Хогвартс под оборотным, но сегодня всё её нутро противилось этой идее. В третью годовщину смерти Гарри хотелось быть самой собой, но рисковать было запрещено. Командир специальной группы Ордена не может подставляться, ни сейчас, ни вообще. К тому же Невилл давно усовершенствовал рецепт оборотного зелья, сделав его вкус похожим на мятную жвачку из детства.       Она задумалась о бывшем гриффиндорце. Из Долгопупса, под строгим контролем лишившегося зрения Слизнорта, вышел отличный зельевар. Громко стуча протезом левой ноги, он быстро перемещался по лаборатории Ордена, хлопая шкафчиками с ингредиентами, держа во внимании десяток котлов сразу.       Оборотное зелье и экстракт бадьяна выходили особенно хорошо, но арсенал подразделения пополнили так же зелье мгновенного исчезновения, скрывающее человека от любых обнаруживающих чар и летящих заклинаний, и жидкая чума, разбив флакончик которой, всё в радиусе сотни метров сгнивало до состояния, в котором невозможно определить, чем объект являлся раньше.       Долгопупс со Слизнортом стали не только коллегами, но и отличными друзьями, коротая вечера за бутылкой огневиски в Дырявом котле или на кухне Норы. После смерти Полумны Невилл стал диковат, сильно возмужал, и не смотря на отсутствие ноги, строго следил за своей физической формой, сражаясь с душевной болью очередной сотней отжиманий. Но сейчас они оба были в Уэльсе, помогая местному филиалу Министерства обучать новобранцев в отдел Разработки Зелий, так что ей приходилось искать другие выходы.       Хлопок трансгрессии и Грейнджер стояла в центре гостиной Норы, где ее уже ожидали. – Опаздываешь, Герм! – Слегка раздраженно рявкнул Рон, укладывая в рюкзак мантию Гриффиндора, которая явно была ему мала. Он сильно раздался в плечах, стал ещё выше, но больше всего взросление выдавал взгляд: глаза его горели огнем неокончившейся войны, а тени, которые залегли под ними, выдавали десятки бессонных ночей. – В Гринготтсе жуткие очереди, все видимо… - Она начала оправдываться, но Рон посмотрел на неё так, что она замолкла, опустив глаза. – Я знаю, что ты переживал, прости.       Уизли коротко кивнул и поставил рюкзак на диван. Джинни была особенно бледна сегодня и это было ожидаемо. Она давно была готова и сидела в кресле у потухшего камина, обнимая небольшую дорожную сумку и смотрела на окно, выходящее в давно заросший сад.       Джордж уже перебинтовывал щиколотку, в которую на днях срикошетила чья-то Сектумсемпра, рана почти затянулась, но всё ещё мешала ему ходить. – Билл и Флёр будут в Хогсмиде ровно в 18:20, надеюсь в этот раз нас ничто не задержит? – Рон метнул раскалённый взгляд в сторону Гермионы. Она промолчала в этот раз. Каждый год жизни с ним как будто отнимал у неё пять. Он давно перестал быть ласковым или дружелюбным, ни с ней, ни с кем-либо другим.       Майский вечер был особенно хорош, свежий ветер слегка трепал волосы, было уже достаточно тепло. На улицах Хогсмида было уютно и, прямо как в школьные годы, горелигирлянды из волшебных светлячков в банках, а воздухе пахло выпечкой из пекарни Мадам Мистери. В груди Гермионы защемило от тоски. Четыре года назад они втроем прогуливались между домов, захмелев от сливочного пива, еще не зная, какой кошмар коснется их всех.       Толпа волшебников со звоном колокольчика на двери возмущенно вывалилась из Кабаньей Головы, под недовольное ворчание Аберфорта. Рон, Джинни, Джордж и Гермиона вошли молча, опустив головы, а Дамблдор похлопал Джорджа по плечу в знак приветствия.       В комнате, скрывающейся за барной стойкой пахло старыми тряпками и затхлым хлебом. В тусклом свете портрет Арианы, висевший на стене, улыбнулся им, открыв проход и выпуская из него шесть студентов Гриффиндора, восхищенно смотрящих на героев войны. В дверь постучали трижды. – Войдите – Громыхнул Аберфорт, чуть громче, чем нужно. – Кхм-кхм, к вашим услугам, мисс Грейнджер – Наземникус растянулся в елейной улыбке, отвешивая театральный поклон в сторону девушки. На нем был пиджак фиолетового цвета, который был велик ему в плечах, с вышивкой из мелкого тошнотно-оранжевого цветочного орнамента. Лысина блестела, как снитч на солнце, а густые черные брови почти полностью скрывали маленькие черные глаза, которые бегали по комнате, осматривая присутствующих. – Принес? – Холодно спросила Гермиона. – Принес, конечно, уважаемая мисс, шесть бутыльков оборотного зелья! 8 галлеонов и 4 сикля, плюс моральный ущерб за парочку Пожирателей, что встретил на пути к вам… – Флетчер, скользкий ты соплохвост, уговор был на 7 галлеонов! – Рявкнул Джордж, возмущенно подпирая бок рукой. – Цены на шкуру бумсланга на черном рынке растут, плюс доставка прямиком до дверей, уважаемый мистер Уизли. – Залепетал, улыбаясь, Наземникус, и стал убирать бутыльки обратно в карман огромного пиджака. Рон достал палочку из кобуры на левой руке и направил на низкорослого мужичка. – Семь, и ни кнатом больше, сраный ты барыга. Или я размажу твои мозги по этой стене, быстрее, чем ты успеешь вспомнить, как зовут твою мамашу. – Рявкнул Рон, холодно глядя ему в глаза и навел палочку на лоб перекупщика. – Семь галлеонов, ув-важаемый м-мистер… - Дрожащим голосом пропищал Флетчер, но не успел договорить, как Рон уже вырвал из его рук связку бутыльков и убрал палочку обратно в кожаный чехол, ремнями прикрепленный к его руке.       Гриффиндорцы, ранее выбравшиеся из-за портрета, жались друг к другу на диване у камина, с ужасом глядя на Рона Уизли – героя войны. Гермиона перевела взгляд на них, понимая, что сбилась со счета детей, на которых накладывала Забвение, но исключений быть не должно. Джордж швырнул в перекупа мешочек звенящих монет, и тот в секунду трансгрессировал из комнаты. – Мелкий гад, никакого уважения к работникам Министерства, как его ещё не задушили за торгашество где-нибудь в Лютном… - Ворчал Джордж. Аберфорт тем временем что-то говорил студентам, всё ещё пытающимся стать одним целым с диваном. Он обернулся, протягивая Гермионе шесть волосков, совпадающих с цветами волос ребят. – Ваше здоровье – Джордж бросил волосок во флакон, взятый у Рона, и то забурлило, став цвета похожего на недозрелую морковь. Он опрокинул в себя весь бутылёк и с хлопком стал на фут ниже. Остальные проделали то же, становясь копиями детей, сидящих на диване. – Это, конечно, не варево Невилла, но жить будем. – Придавая голосу уверенность сказала Грейнджер. В дверь вошли Билл и Флёр, когда присутствующие уже начали переодеваться в поношенную форму Хогвартса. Молчаливо обменялись кивками приветствия. Билл узнал Рона по кобуре, оставшейся на руке, и отвел его в сторону, тихо переговариваясь, пока Флёр морщила нос, нюхая зелье, принесенное Флетчером. – Это делал кто? Пахнет троллем… - С отвращением сказала она, рассматривая жидкость за стеклом. – Mi Amore, мы можем достать то чудесное зелье от мсье Долгопупса? – Пей давай, принцесса, у нас мало времени на пустую болтовню. – Буркнул Рон, кидая волос в зелье. Джинни уже стояла у прохода, выглядевшая сейчас как мальчик лет 15 с длинными руками, как у макаки, свисающими вдоль тела. Гермиона видела, что она сдерживает слезы в уголках глаз, пытаясь незаметно утереться рукавом мантии.       Ровно в 18:30 они вышли из прохода в пустую Выручай-комнату, служившую теперь лишь проводником между Кабаньей Головой и восьмым этажом замка. Пройдя мимо гобелена с изображением Варнавы Вздрюченного, пытающегося обучить троллей балету, они двинулись к южной лестнице, ведущей прямиком в обход Большого зала. Сейчас все на ужине, и никто не обратит внимание на кучку учеников, спешно покидающих школу. План был отработан, и до гробницы они добрались без проблем, не считая миссис Норрис на втором этаже, которую Рон, не удержавшись, пнул под хвост.       Закат медленно катился к кромке алеющей воды озера, когда у надгробия Гарри Поттера стояло шесть учеников. Гермиона вдохнула до боли в ребрах и задержала воздух, не в силах выдохнуть. Джордж, принявший облик пухлого паренька с каштановыми волосами, пнул камень, лежавший у гробницы. Джинни с руками-веревками стояла дальше всех, коротко дыша и вдруг упала на колени, но к ней никто не осмелился подойти. Теперь она не прятала рыданий и её грудь сотрясалась в беззвучном крике. Так было уже в третий раз. Билл, ставший белобрысым тощим мальчиком с родинкой на скуле, махнул палочкой, оглушив пространство, и Джинни заплакала в голос, давая выход боли, которую носила в себе каждый день, на протяжении трех лет. Рон подошел к Гермионе и руками сзади обнял её за талию, положив голову крепкого гриффиндорца на плечо. – Мне каждый день его не хватает… И мамы с папой, и Фреда с Перси. – Тихо заговорил он ей в ухо. – И каково ещё сотням детей, оставшихся без родных по вине одного сраного ублюдка, которому захотелось власти над миром… Знаешь, я однажды перебью их всех, вытащу кишки и развешу, как флажки на ярмарке.       Голос Рона в тишине маленького островка звенел горечью и злобой. Белые бутоны клевера виднелись из травы у гробницы. Гермиона думала о Джинни, почему она не мстит? Почему как Рон не сражается до последней капли сил, вкладывая своё отчаяние в число поверженных Пожирателей? Наоборот, отстранившись от сражений, растеряв всё мастерство, что имела в школе, Джинни Уизли оставалась в Ордене во время самых важных операций и помогала Поппи с раненными, обучилась целительству и волшебной диагностике, собирала травы и делала мази для заживления ожогов и ран.       Она была тенью самой себя, тихой и незаметной. Не вступала в полемики насчет местонахождения очередной группировки, не вызывалась добровольцем втразведку, лишь запиралась в кабинете и часами смешивала жир шишуги с травами, пополняя запасы. Казалось, если она встретит дементора, то он проплывет мимо, ничего не почувствовав.       Флёр тихо охнула, показывая пальцем в сторону Леса. Не менее дюжины темных фигур стояло между деревьев, не выходя на свет. За ними наблюдали. Гермиона почувствовала, как напряглись плечи Рона, как он стал вытягиваться, и развернувшись увидела рыжие пряди у него на лбу. Джинни встала с колен, на лице проступили веснушки, она стала чуть ниже и стройнее. – Урод Наземникус продал нас Пожирателям! Оборотное было фальшивкой! – Зарычал Рон, разворачивая к себе Гермиону и глядя на ее лицо, начинавшее приобретать черты девушки. Все остальные так же начинали походить на себя. Фигуры в Лесу не двигались, и они тоже.       Путей отхода не было. Джинни вдруг шагнула вперед. – У меня есть 18 капель мгновенного исчезновения. Не более 15 минут на каждого.       Вокруг толща воды. Перед ними Хогвартс, сзади Пожиратели, детские ботинки неимоверно жмут, сердце отплясывает безумный марш в груди. – 8 минут хватит чтобы доплыть до берега, дальше придется бежать. И снимите обувь. – Джиневра Мюрриэль Уизли, ты что, вернулась к жизни? – Бросил Джордж, с восхищением глядя на сестру – Давно носишь с собой такие вещички? – Заткнись, иначе прокляну. – Парировала в ответ Джинни, и леветировав несколько камней с земли, затем трансфигурировала их в лабораторные пробирки. Она подняла край рубашки, и на ее поясе оказалась маленькая черная сумочка, из которой она выудила флакон. Поровну разлитое кислотно-зеленое зелье она палочкой отправила по воздуху всем шестерым. – Раз! – Два! – Три! – Донеслось из леса низким знакомым голосом и в них полетели красные лучи, нокомпания уже сорвалась с берега. Вода мгновенно пропитала одежду, и та липла к телу и тянула за собой. Гермиона освободилась от мантии, взяв палочку в зубы и отчаянно гребла.       Этот голос не выходил из головы, но она не могла вспомнить, где слышала его раньше. Кричал мужчина, взрослый, это очевидно. Сосредоточившись на движениях руками, она убрала мысль в дальний ящик.       Она не знала сколько они плыли, но у них была фора, пока погоня, огибая озеро, бежала к ним. Выбравшись из воды и не успев отдышаться, они бросились бежать, Джордж хромал, пытаясь не отстать. «Три..» эхом звучало в её голове. – ФЛЁР! – Завопил Билл и побежал в сторону озера. С ними не было Флёр. – Билл, нет, нужно бежать, мы не можем…! – Кричал Джордж, сбивая дыхание. – Она справится!       Но Флёр уже выползала из озера на коленях и протянула руку Биллу, пока все остальные бежали к замку. Вдруг, светло-голубая вспышка летит в спину девушке, кашляющей водой на четвереньках, и она падает навзничь. Они догнали.       Билл останавливается в пяти метрах от нее, в поисках того, кто выпустил Петрификус, и снова допускает ошибку. Красный луч летит в него, и палочка отлетает в траву, скатываясь с холмика всё дальше.       Почему исчезновение больше не действует? Куда они забрали Билла и Флёр? Дыхание режет гортань острой бритвой, двери Большого зала в двух метрах от них открываются, и перед мирно ужинающими школьниками появляются четыре бойца Ордена, бегущие к преподавательскому составу вдоль столов факультетов. Поднимается гам, ученики с дальних столов привстают, чтобы получше разглядеть происходящее. – Они здесь. Забрали Билла. Проверьте защиту. – Выплевывает Рон, задыхаясь в лицо МакГонагалл, и это последнее, что видит Гермиона, слыша шум крови в ушах и теряя сознание.