Polar Opposites

Школьный туалет встретил их привычной прохладой кафеля и резким запахом дешевого освежителя воздуха. Кенни по-хозяйски толкнул плечом тяжелую дверь, проходя внутрь, и сразу же повернул защелку на кабинке. Кайл зашел следом, чувствуя себя немного неловко в этой тесной, стерильной комнате. — Ну что, добро пожаловать в главную комнату нашей интеллектуальной элиты, — ухмыльнулся Кенни. Он сунул руку в бездонный карман своей потрепанной оранжевой куртки и выудил оттуда два сокровища, поцарапанную электронную сигарету ядовито фиолетового цвета и круглую, полупустую пластиковую баночку со снюсом. На крышке была наполовину содрана этикетка с норвежским предупреждением о вреде здоровья, но Маккормика это, очевидно, волновало меньше всего. Кенни ловко щелкнул крышкой шайбы и протянул её Кайлу. — Будешь? Настоящий, шведский. Сводит скулы так, что ебнуться можно. Самое то перед уроком музыки Кайл брезгливо посмотрел на коричневатые порционные пакетики и покачал форменной ушанкой. — Нет, спасибо. Мне не нравится снюс. Кенни замер, уставившись на него с неподдельным комичным удивлением. Он шумно захлопнул баночку и весело хмыкнул. — В смысле «не нравится»? А ты его вообще пробовал хоть раз? — Ну... нет, — признался Кайл, чувствуя, как щеки предательски розовеют. — Но я знаю, что это мерзость. От него десны гниют и, вообще, это выглядит отвратительно. — Аргумент, конечно, железобетонный! — Сказал блондин со смехом, запрокинув голову. — Как тебе может не нравиться то, чего ты даже в рот не брал? Ладно, дело твое. Больше достанется трудовому народу, по типу меня. С этими словами блондин ловко подцепил пальцами один пакетик и привычным движением закинул его под верхнюю губу, слегка поморщившись от мгновенного жжения. Пока Маккормик прятал шайбу обратно в карман, Кайл, повинуясь какому-то секундному импульсу, перевел взгляд на фиолетовую одноразку, сиротливо лежащую на краю раковины. Внутри него всё еще дрожала злость после выходок Картмана, а пустой желудок требовал хоть какого-то суррогата сытости. Хотелось просто забить рецепторы чем-то резким. Не говоря ни слова, Кайл протянул руку, перехватил девайс и прежде чем Кенни успел хоть что-то сказать, прижал пластиковый мундштук к губам и сделал глубокую, затяжную затяжку. У Кенни от такой наглости глаза буквально вылезли из орбит. Он даже забыл, как дышать, наблюдая за тем, как этот правильный, домашний мальчик в ушанке спокойно втягивает в себя порцию солевого никотина. Кайл задержал дыхание на секунду, а затем медленно выдохнул густое, плотное облако пара. — Охереть... — Кенни аж присвистнул, когда к нему вернулся дар речи. — А ты, оказывается, с двойным дном, Брофловски! А кричал «десны гниют, мерзость». — Это другое, — буркнул Кайл, возвращая электронку на место. В горле приятно запершило, а в голове мгновенно разлилась легкая, расслабляющая слабость. Никотиновый голод, который он даже не осознавал, на секунду притупил фоновое чувство тревоги. — Курить это курить. А жевать табак это удел извращенцев. — Ну-ну, утешай себя, — Кенни затянулся запасной одноразкой, и кабина окончательно превратилась в туманный альбион. Минут через пять они наконец вышли наружу. Стоило двери туалета со скрипом открыться, как в пустой коридор школы вывалился легкий, сизый дымок, несущий за собой стойкий, приторно сладкий аромат химозного винограда. Кенни довольно заправил капюшон, а Кайл поправил рюкзак, чувствуя, что готов встретиться со следующим уроком. Следующим пунктом их выживания числилась музыка, и кабинет находился на третьем этаже с разительным отличием от стерильного класса биологии. Здесь стены были обиты мягкими звукоизоляционными панелями, а у дальней стены выстроился целый ряд новеньких синтезаторов Yamaha и пара акустических гитар. Учитель, какой-то эксцентричный мужчина с растрепанными волосами и в безразмерном вязаном свитере, даже не подумал представиться. Стоило звонку прозвенеть, как он хлопнул в ладоши, привлекая к себе внимание. — Так, девятый класс, слушаем меня внимательно и не мычим, — громко объявил он на английском, видимо, специально ради Кайла, хотя и с жутким скандинавским произношением. — В этом триместре у нас большая практическая работа. Теории не будет, сейчас вы быстро делитесь на группы по три человека, берете ключи от свободной музыкальной комнаты в подвале и выдумываете песню. Текст, простенький мотив, все на ваш выбор. На всё про всё у вас несколько месяцев, и в конце четверти будет живое выступление. Вопросы? Вопросов нет. Делю вас сам, чтобы вы не сбивались в свои привычные стаи гиен. По классу пронесся разочарованный гул. Кайл сжал челюсти. Только не это, сейчас засунут к каким-нибудь местным отличникам, которые будут игнорировать его существование, или, что еще хуже, к Картману. Учитель начал быстро зачитывать список, тыкая пальцем в журнал. — Так... Картман, Баттерс, Клайд будет первая группа. Далее... Маккормик, Марш и... Брофловски. Вы трое комната номер четыре, забирайте ключи на столе и проваливайте. Кайл выдохнул так громко, что Кенни рядом снова хихикнул. Это был лучший расклад из всех возможных. Кенни уже был его приятелем, а Стэн... Что ж, Стэн, по крайней мере, не выглядел как человек, который станет над ним издеваться. Стэн Марш подошел к их парте сам. К удивлению Кайла, сейчас, вне поля зрения учителей и Картмана, парень в синей шапке был на совершенно другом, куда более приятном вайбе. На его лице больше не было той кислой мины. Он мягко улыбнулся Кенни, стукнувшись с ним кулаками, а затем повернулся к Кайлу. — Привет, — спокойно сказал Стэн на чистом, практически идеальном английском без этого раздражающего норвежского акцента. — Я Стэн. С прибытием в наш… Даже не знаю как это назвать. — Кайл, — Брофловски пожал его протянутую руку, и она была теплой, в отличие от всего остального в этой стране. — Спасибо, Кенни сказал, ты хорошо говоришь по-английски. — Моя мама из Германии, так что у нас дома всегда была солянка из языков, — Стэн пожал плечами, забирая со стола учителя ключ с тяжелой деревянной биркой. — Пошли в подвал, пока все нормальные комнаты не разобрали. Нам нужна та, где есть нормальный диван и много инструментов. Они пошли по длинному коридору, спускающемуся в полуподвальное помещение школы. Кенни прыгал рядом, умудряясь одновременно жевать снюс и напевать какой-то дурацкий мотивчик из тик-тока. — Так, чуваки, нам нужно название, — заявил Марш, открывая крашеную серую дверь четвертой комнаты. Внутри действительно оказалось уютно, небольшой диванчик, пара стульев, старое пианино в углу и две гитары на стойках. — Без названия группы песня не пойдет. Они расселись, Стэн устроился за пианино, лениво нажимая на клавиши, Кайл сел на край дивана, а Кенни развалился на нем в полный рост, задрав ноги на подлокотник. — О, я знаю! — Кенни резко поднял указательный палец вверх. — Как насчет... Атомные бомбы? Atomic Bombs. Звучит максимально взрывоопасно и брутально. Кайл на секунду задумался, представив, как мистер Гаррисон будет объявлять это название со сцены, и не выдержал. Он коротко фыркнул, а следом за ним покатился со смеху и Стэн, ударив ладонью по клавишам, отчего пианино издало громкий, фальшивый аккорд. — Чувак, мы в Норвегии, какие атомные бомбы? — сквозь смех выдавил Стэн. — Но ладно, пускай будут Бомбы. Это хотя бы смешно. Кайл, ты как? — Я за, — улыбнулся рыжеволосый, чувствуя, как внутри окончательно тает лед. — Отлично, с брендингом разобрались, — Стэн вытащил из рюкзака чистый лист бумаги и ручку. — Теперь текст. Кенни, у тебя есть идеи, кроме сисек и сигарет? — Конечно есть! — обиделся Маккормик. — Давайте напишем про что-то экзистенциальное. Про то, как мир катится в задницу, а у меня порвался левый носок. Следующий час превратился в абсолютный, чистокровный бред. Они пытались набросать строчки, но совместное творчество упорно не клеилось. Кенни постоянно продвигал идеи о вонючих носках, грязном белье и о том, как Картман объелся просроченного йогурта и обосрался. Стэн пытался разбавить это подростковым ангстом и депрессивными метафорами о темных фьордах и вечной мерзлоте, которые крутились в его собственной голове из-за развода родителей. Кайл же выступал в роли редактора, пытаясь переводить этот хаос на английский и связывать рифмами. В итоге на бумаге получился дикий винегрет, депрессивные куплеты о безысходности бытия в перемешку с припевом про дерьмо и дырявую обувь. На них постоянно оборачивались ребята из соседней открытой кабины, награждая троицу откровенно негативными, осуждающими взглядами, но парням было абсолютно плевать. Они хохотали так, что у Кайла начали болеть мышцы живота. Впервые за долгое время он поймал себя на мысли, что его пустой желудок больше не сжимается от судорог тревоги, и его вытеснил этот дурацкий, живой смех. Урок музыки пролетел незаметно. Когда школьный звонок громко затрещал над дверью, Стэн с сожалением закрыл тетрадь. — Ладно,мна сегодня хватит. Текст это шедевр, Моцарт перевернулся бы в гробу. Пошли в столовую, я жрать хочу как собака. Упоминание столовой мгновенно вернуло Кайла с небес на землю. Смех внутри него тут же затих, уступая место привычному, холодному страху. Общественное место, где все будут смотреть, что и сколько он ест. Кенни уже вскочил с дивана, потягиваясь, а Стэн закинул рюкзак на плечо, выжидательно глядя на Кайла. Рыжеволосый парень медленно поднялся, натягивая на лицо привычную, непроницаемую маску спокойствия. Ему снова нужно было собирать всю свою волю в кулак, чтобы просто дойти до раздачи и выдержать этот обед.