Polar Opposites

Комната пахла стойким парфюмом, кофем и стерильной чистотой съемного жилья. Так пахнет дом, в котором еще не успели нормально, по настоящему пожить. Кайл сидел на полу перед раскрытым чемоданом, из которого уже вываливались джинсы и пара носков, и это было похоже на попытку впихнуть всю свою прошлую жизнь в несколько квадратных метров норвежского минимализма. Он достал помятый свитер, из складок которого высыпались крошки какого то печенья и запах дома, оставшегося за тысячи километров отсюда. Новоприбывший уставился в окно, рассматривая фьорды, покрытые тонким слоем снега. — Кайл, ты скоро? Тебя там мама просит помочь с коробками на кухне. — В дверях комнаты Кайла показался Айк. Маленький канадец выглядел в этом доме еще более растеряннее, чем его старший брат. — Сейчас, Айк. Иди, я подойду. Кайл даже не обернулся. Когда младший вышел, тот попытался всунуть вещи обратно и быстро закрыть тугой чемодан. Парниша взглянул на свои руки, которые все ещё подрагивали от многочасового перелета, и вспомнил о том, сколько еще будет привыкать. Он поднялся с пола, когда внизу что то с грохотом упало, а следом раздался резкий голос матери. Шейла была на взводе из-за переезда, который выбил из неё все силы, и теперь она пыталась заглушить тревогу суетой, которая немного пугала Кайла. Спустившись на кухню, тот замер в дверях, пытаясь понять что происходит. Мать бегала между коробками и чемоданами, расставляя тарелки в шкафчики, которые явно были не для этого предназначены. Когда та заметила сына, сразу выпалила. — Кайл, ну наконец то. Помоги мне с этим… этим… — Она неопределенно махнула рукой на свалку из вещей. — Где то там завалялся заварочный чайник. Как всё странно здесь, мне вообще кто нибудь поможет? Джеральд! Ты нашел переходники? Ответа не последовало. Отец ушел полчаса назад, сказав о необходимости сходить в продуктовый, но видимо ему просто монопенисуально на все что делается в доме. Из комнаты Айка доносились приглушённые звуки выстрелов, чьи то выкрики в наушниках и куча из матов его друзей. Брат, видимо, нашел свой способ интеграции. Ему лишь бы зарыться в виртуальный мир, где неважно, на каком языке ты говоришь, пока ты отыгрываешь катки на все 100. Для Айка Норвегия ограничивалась экраном монитора и парой квадратных метров ковра. — Папы нет, мам — Тихо добавил Кайл, стараясь не смотреть ей в глаза, иначе это начнет раздражать её еще больше. — Я помогу разобрать коробки. — Вечно ходит где то, а помощь его не помешала бы… — Шейла всплеснула руками и резко уставилась на сгущающиеся сумерки. Её раздражительность сменилась на какую то безнадежную усталость. — Ты ел сегодня, Кайл? Я книши приготовила. В холодильнике можешь взять что то еще. Кайл посмотрел на тарелку, которая одиноко стояла на пустом столе. Желудок сразу же отозвался привычным, урчающим спазмом, рыжеволосый немного скорчился от отвращения. Мысль о том, что бы запихнуть в себя мучное казалась невыносимой. В голове сразу же щёлкнул примерный счёт калорий, все больше отдаляющий его от нормального приема пищи. — Я не буду есть. Немного нервничаю из за завтрашнего дня. — Кайл, надо… — Нет — Резко отрезал он. На этот раз Шейла просто поджала губы, и спорить не стала. Сегодня больше не было ресурсов на всё это. Она тяжело вздохнула и повернулась к горе посуды, надеясь хоть этим отвлечь себя. Кайл развернулся и быстро, почти бегом поднялся на второй этаж. Щелкнув замок на двери своей комнаты, он мигом повалился на кровать прямо в уличной одежде, глядя в потолок, который в свете мимо проезжающих машин казался болезненно бледным. Мысли о завтрашнем дне навалились тяжелым комом в горле, особенно о новом учебном заведении, где он в очередной раз будет новеньким для всех, хоть и идет с начала года. Он прикрыл глаза, пытаясь представить себе нормальный разговор. Кайл неплохо знал английский, спасибо книгам и играм, они были единственным спасением. Норвежский все еще звучал для него как странный набор звуков, от которых быстро начинала болеть голова. «hei, jeg er Kyle, jeg kommer fra…» — он проговорил это шепотом, пробуя норвежские слова на вкус. Они казались ему абсолютно чужими и произносить их было неловко. Как же глупо он будет выглядеть, пытаясь шутить или спорить на языке, который для него является функциональным инструментом, а не душевными эмоциями. Он до жути боялся насмешек, но еще больше боялся жалости. Наверняка в классе найдется упырь, который обязательно заметит акцент и его растерянность. Ему хотелось верить, что среди некоторых норвежцев найдется хотя бы один человек, способный понять его и по настоящему хорошо общаться. Кайл был сонным, но сам сон не шёл. Тишина давила на него, не было привычного гула машин или отдаленных голосов, и вместо этого за окном стояла вязкая пустота. Он перевернулся на бок, чувствуя, как тазовые кости будто бы неприятно впиваются в матрас через широкие джинсы. Кровать была новой и очень мягкой, но для его тела сейчас любая поверхность казалась ужасно некомфортной. Желудок, который он так туго игнорировал, решил подать голос в виде тупого и ноющего звука, от которого покалывала голова. Кайл попытался сосредоточиться на контроле, потому что если он может победить потребность в еде, он все еще управляет своей жизнью. После долгих раздумываний о происходящем, у Кайла все таки получилось провалится в сон, больше не заботясь ни о чем.