Шумный дом

Утро после приезда гостей началось с суматохи. Кофеварка работала на пределе, Саша пыталась пожарить сразу две сковородки яичницы, Аня раскладывала тарелки, а Влад с Мишей, как обычно, сидели в углу, тесно прижавшись друг к другу, и синхронно пили чай из одной кружки — по очереди, передавая её из рук в руки. — Вы когда-нибудь заведёте себе вторую кружку? — спросила Эмбер, выходя из гостевой в пижаме с единорогами. — Зачем? — искренне удивился Миша. — У нас есть одна. Влад ничего не сказал, только улыбнулся в кружку и чуть плотнее прижался плечом к Мишиному. Аделия, уже одетая и причёсанная, сидела на подоконнике с ноутбуком — что-то просматривала. Пётр варил ей кофе, потому что знал, как она любит: с корицей, без сахара, но с капелькой мёда. Илья, заметив это, скорчил рожицу и демонстративно налил себе апельсиновый сок. — Ревнуешь? — тихо спросила Эмбер, подходя к нему. — Не ревную, — буркнул Илья. — Просто... он для меня никогда кофе не варил. — А ты просил? — Нет. — Ну вот, — Эмбер хмыкнула и потрепала его по макушке. — Глупый. Илья хотел возразить, но промолчал. Потому что Эмбер была права — он никогда не просил. Он просто врывался в комнату Пети, прыгал на кровать, требовал внимания, но никогда не говорил: «Сделай мне кофе». Почему-то это казалось слишком личным. За завтраком все разместились, как могли. Большой стол был рассчитан на шестерых, но теперь их стало восемь — пришлось пододвигать дополнительный стул и табуретку. Илья сел между Петей и Эмбер, напротив — Аделия и Аня. Влад с Мишей, естественно, заняли одно место на двоих — точнее, одно кресло, в котором они уместились вдвоём, и это никого не удивляло. — Вы всегда так? — спросила Аделия, глядя на них с лёгким недоумением. — Всегда, — ответил Влад, не отрывая взгляда от Миши. — С того самого дня, как Миша переехал, — добавила Саша, жуя тост. — Я сначала думала, они просто друзья. Ну, знаете, такие очень-очень близкие друзья. — А потом? — подала голос Эмбер. — А потом я увидела, как Миша смотрит на Влада, когда тот спит, — Аня тихо засмеялась. — И всё поняла. Миша покраснел — редкое зрелище, учитывая, что обычно он был невозмутим, как лёд на катке. Влад же, наоборот, только усмехнулся и легко поцеловал Мишу в висок. — Она преувеличивает, — сказал Миша, но голос его дрогнул. — Не преувеличиваю, — парировала Аня. — Ты сидел над ним целый час и улыбался. Как дурак. — Я и есть дурак, — неожиданно признался Миша и посмотрел на Влада так, что Аделия, которая держала кружку, замерла. — Ого, — выдохнула она. — Вот это взгляд. — Что? — не понял Влад. — Ничего, — Миша взял его за руку под столом. — Ешь давай. После завтрака все разбрелись по своим делам. Саша с Аней ушли на лёд — у них была дневная тренировка. Пётр вызвался показать Аделии окрестности, и они ушли вдвоём, оставив Илью стоять в коридоре с потерянным видом. — Эй, — Эмбер тронула его за плечо. — Идём, покажешь мне свой любимый парк? Ты же говорил, тут рядом есть отличное место. — Ага, — Илья встрепенулся. — Да, идём. Они вышли, и в доме стало тихо. Остались только Влад и Миша. — Насыщенное утро, — сказал Миша, падая на диван в гостиной. — Слишком много людей, — согласился Влад, ложась рядом, головой ему на грудь. Так они могли лежать часами. Миша перебирал пальцами Владовы волосы — мягкие, чуть вьющиеся на концах. Влад слушал, как бьётся Мишино сердце — ровно, спокойно, надёжно. — Ты знаешь, — начал Влад негромко, — я иногда думаю: а что, если бы мы не встретились? — Я не думаю об этом, — ответил Миша. — Бесполезно. — Потому что мы всё равно бы встретились, — Влад поднял голову и посмотрел на него снизу вверх. — В другой стране, в другом времени. Я бы тебя везде нашёл. Миша усмехнулся, но в глазах блеснула влага. — Ты слишком романтичный для фигуриста. — А ты слишком холодный для того, кто любит меня. — Я не холодный, — Миша наклонился и поцеловал Влада в лоб, долгим, медленным поцелуем. — Я просто не умею говорить красиво. — А ты не говори. Просто смотри, как вчера. Как на кухне. — Как? — Как будто я — единственное, что имеет значение. Миша закрыл глаза. Он знал этот взгляд — тот самый, который заметила Аня. Он сам не замечал, когда так смотрит. Просто иногда Влад делал что-то обыденное — пил чай, завязывал шнурки, смотрел в телефон — и Миша вдруг понимал, что больше ничего не нужно. Ни медалей, ни мировых рекордов, ни оваций. Только этот человек, рядом. Дышит. Существует. — Владь, — сказал он хрипло. — М? — Ты мой дом. Знаешь это? Влад прижался щекой к его груди, пряча улыбку. — Знаю. Ты тоже мой. Они лежали так, пока за окном не начало темнеть. Никто не мешал. Никто не входил. В доме было тепло, пахло Сашиными духами, Аниными книгами, Ильиным апельсиновым шампунем и Петиной мятной жвачкой. И этим особым запахом — общим, который возникает только когда живёшь вместе долго и счастливо. — Помнишь, как мы поняли? — спросил Влад, переплетая свои пальцы с Мишиными. — Не помню, — честно сказал Миша. — Это было как-то... плавно. Ты просто всегда был рядом. — Даже когда я злился на тебя за то, что ты украл мою шапку. — Это была хорошая шапка. — Это была моя шапка. — А теперь она наша, — Миша улыбнулся. — Как всё. Влад засмеялся — тихо, грудью, и Миша почувствовал эту вибрацию всем телом. — Знаешь, что я люблю в тебе больше всего? — спросил Влад. — Что? — Что ты никогда не говоришь лишнего. Когда я падаю на тренировке, ты не говоришь «всё будет хорошо». Ты просто подходишь и берёшь меня за руку. Этого достаточно. Миша промолчал. Вместо ответа он сжал Владову ладонь крепче. — Вот, — шепнул Влад. — Опять. Они пролежали так до тех пор, пока не услышали, как хлопнула входная дверь. Вернулись Пётр и Аделия — весёлые, раскрасневшиеся, с пакетами из магазина. — Мы принесли пирожные! — объявила Аделия, заглядывая в гостиную. — Ой, а вы всё лежите? — А вы всё гуляете? — парировал Влад, не меняя позы. — Пётр показывал мне город, — Аделия скинула куртку. — Классное место. Может, перееду сюда. — Не переедешь, — сказал Пётр, проходя на кухню. — У тебя там семья, карьера, тренер. — А если я захочу? — Аделия прищурилась. — Тогда я ничего не смогу сделать. Влад и Миша переглянулись. — Они флиртуют? — одними губами спросил Влад. — Не похоже, — так же беззвучно ответил Миша. — Скорее, проверяют друг друга. Через полчаса вернулись Илья с Эмбер. Илья был задумчив, Эмбер — оживлена. — Мы видели белку! — сообщила она с порога. — Настоящую! Она ела орех прямо с руки Ильи! — Да, — подтвердил Илья. — И она была маленькая и пушистая. — Как ты, — добавила Эмбер и чмокнула Илью в щёку. Тот не отстранился, но как-то странно посмотрел на дверь кухни, за которой возился Пётр. — Я сейчас, — сказал он и ушёл. Эмбер осталась в коридоре одна и встретилась взглядом с Аделией, которая вышла из гостиной за водой. — Устала? — спросила Аделия. — Немного, — призналась Эмбер. — Илья молчал всю дорогу. Это на него не похоже. — Думаешь, из-за Пети? — Думаю, да. Он не говорит, но я вижу. Аделия подошла ближе, опираясь плечом о косяк. — Петя тоже странный сегодня. Смотрит на меня, но как будто сквозь. Думает о ком-то. — О ком же? — Эмбер усмехнулась. — Не притворяйся, что не понимаешь, — Аделия качнула головой. — Они оба друг на друга смотрят, только боятся признать. — А мы с тобой не боимся, — вдруг сказала Эмбер. Тишина повисла между ними — долгая, звонкая. Аделия опустила глаза, но не отступила. — Нет, — ответила она тихо. — Не боимся. И ничего больше не добавила. Просто улыбнулась — краем губ — и ушла на кухню, оставив Эмбер стоять в коридоре с колотящимся сердцем. Вечером все снова собрались за столом. В этот раз — с пирожными и чаем. Пётр сидел рядом с Ильей — так получилось само собой, потому что Эмбер заняла место рядом с Аделией, а Влад с Мишей, конечно, в обнимку на единственном свободном диванчике. — Расскажите про вас, — попросила Эмбер, глядя на Мишу и Влада. — Как вы стали парой? Это так... красиво. Двое фигуристов. Миша вздохнул — не тяжело, а скорее задумчиво. — Мы долго не решались, — начал он. — Жили в одном доме, тренировались вместе, но каждый думал, что другой не хочет. — Я первым сказал, — перебил Влад. — Не выдержал. — Что сказал? — подала голос Аня. Влад посмотрел на Мишу — тем самым взглядом, который, казалось, мог прожечь лёд. — Сказал: «Я не могу без тебя дышать. Если ты меня прогонишь, я уеду в другой город, но всё равно буду тебя любить». За столом стало тихо. Даже Илья перестал жевать печенье. — И что Миша ответил? — спросил он шёпотом. — Ничего, — улыбнулся Влад. — Он просто поцеловал меня. А потом сказал: «Не уезжай». Миша сидел красный, как пионерский галстук, но не отворачивался. Вместо этого он взял руку Влада и поднёс к губам — поцеловал кончики пальцев, один за другим. — Вы невыносимы, — выдохнула Саша. — В хорошем смысле. — Мы знаем, — ответили они хором и рассмеялись. Поздним вечером, когда все разошлись, Влад и Миша остались на кухне вдвоём. Мыли посуду — Влад мыл, Миша вытирал. Без слов, без спешки. Просто рядом. — Слушай, — сказал Влад, выключая воду. — А что, если Петя и Илья тоже... ну. Как мы с тобой. Вдруг они когда-нибудь... — Они уже, — перебил Миша. — Просто не знают об этом. — Ты думаешь? — Я вижу. Как ты на меня смотришь — так же Илья смотрит на Петю. И Пётр — на него. Влад задумался, опираясь на край раковины. — И сколько им ещё ходить вокруг да около? — Столько, сколько нужно, — Миша повесил полотенце. — Нельзя торопить такие вещи. Они выключили свет на кухне и пошли в свою комнату. Там Влад задернул шторы, а Миша включил ночник — мягкий, тёплый, который они купили вместе на какой-то ярмарке. — Обними меня, — попросил Влад, укладываясь в кровать. — Ты просишь об этом каждый вечер. — И каждый вечер ты делаешь вид, что не рад. Миша лёг рядом, обнял, прижал к себе. Влад уткнулся носом ему в шею, и они замерли — два человека, которые нашли друг друга в этом огромном, шумном мире. — Я рад, — прошептал Миша в темноту. — Каждый вечер. Влад улыбнулся, но не ответил. Он уже засыпал — спокойный, умиротворённый, потому что рядом был Миша, а это значило, что всё правильно. А в гостевой комнате Эмбер и Аделия сидели на кровати, поджав ноги, и смотрели какой-то фильм на ноутбуке. Плед был один на двоих, и их плечи соприкасались. — Адель, — позвала Эмбер. — М? — Ты бы хотела когда-нибудь... остаться здесь? Не в гостях, а по-настоящему? Аделия помолчала, глядя на экран, но ничего не видя. — С тобой? — спросила она прямо. Эмбер покраснела — впервые за весь день. — Я не... — Я бы хотела, — перебила Аделия. — Очень. Они не поцеловались. Не обнялись. Просто сидели, плечо к плечу, и смотрели фильм, которого никто не видел. Но их мизинцы под пледом переплелись, и это было важнее любых слов. А в комнате Пети и Ильи (потому что Илья снова пришёл — «у меня там сквозит, можно я тут?») было тихо. Пётр лежал на спине, Илья — на боку, лицом к нему. — Петь, — прошептал Илья. — Спи. — Не могу. — Считай овец. — Они скучные. Пётр открыл глаза, повернул голову. Илья был так близко, что можно было разглядеть каждую ресницу. — Чего ты хочешь? — спросил Пётр устало. — Чтобы ты сказал мне что-нибудь, — выдохнул Илья. — Что-то... важное. Пётр смотрел на него долго. Целую вечность. А потом просто положил ладонь на щёку Ильи, провёл большим пальцем по скуле. — Ты важен, — сказал он. — Всё остальное потом. Илья закрыл глаза, и по его щеке скатилась одна-единственная слеза — счастливая, тихая, никому не заметная, кроме Петиных пальцев, которые её вытерли.

В доме воцарилась тишина. Восемь человек спали под одной крышей. Каждому человеку снилось что-то своё. Но всем им — и Владу с Мишей, и Эмбер с Аделией, и Ане с Сашей, и особенно двум фигуристам в соседней комнате — снилось одно и то же.

Дом. Там, где тебя любят. Даже если ты пока не знаешь, как это назвать.