Шумный дом

В их общей квартире всегда было шумно. Шесть человек — это вам не шутка: три спальни, одна ванная на всех и вечная битва за последнюю пачку пельменей. Саша с Аней вечно обсуждали прыжки, Влад с Мишей смотрели друг на друга с такой нежностью, что сахар в чае растворялся не от горячей воды, а от их взгляда. А вот Илья... Илья был везде. Где и Петя естественно. Пётр ценил тишину. Он умел выключать шум в голове, как лампу перед сном. Ровно в одиннадцать он лёг, укрылся пледом (тем самым, серым, который Илья однажды назвал «кошачьим», и был прав), и провалился в сон. Через час, по ощущениям — через 5 минут, его разбудил скрип. Пётр не открыл глаз. Он знал эту походку. Торопливую, чуть сбивчивую. — Пёёётр! — Илья замер на пороге, потом подпрыгнул, ухватился за дверной косяк и повис, раскачиваясь, как встревоженный попугай. — Скукотааа! Пойдём в магазин за чипсами? Или ты меня научишь делать тот каскад, который ты вчера в сторис выкладывал? Ну пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! Пётр вздохнул, не размыкая век. В голосе Ильи было столько энергии, что её хватило бы на небольшую электростанцию. — Илья, я сплю, — сказал он ровно. — У меня завтра тренировка на льду в шесть утра. Чипсы в верхнем ящике, а каскад ты и сам умеешь делать. Илья спрыгнул, прошлёпал босыми ногами по ковру и уселся прямо на пол, у кровати, так, что его плечо касалось матраса. — А я тоже хочу с тобой... Ээ... Поспать!! Даа!! Пётр приоткрыл один глаз. На Илье была растянутая футболка с динозавром и домашние зеленые шорты — видимо, проигранный спор с Сашей. Выглядело это настолько абсурдно, что удержать улыбку стало трудно. — Лучше сядь нормально и не буди меня, — сказал Пётр, возвращая лицу спокойствие. — Или иди к девочкам — они в гостиной сериал смотрят. Илья сморщил нос. — Там грустно! А с тобой весело. Давай я тебе расскажу, как на прошлой неделе пятерной пробовал на тренировке... упадёшь! Нет, серьёзно, у тебя же на лице улыбка прячется. Я вижу! Пётр сдался. Усмешка выскользнула наружу, короткая, тёплая, как луч фонарика. Не глядя, он потянул Илью за рукав — вверх, на кровать. Илья охнул от неожиданности, плюхнулся рядом, и кровать жалобно скрипнула. — Молчи хотя бы минуту, — велел Пётр. — Потом за чипсами. Илья хитро прищурился, прижимаясь плечом к Петру: — Договорились! Прошло ровно тридцать секунд. Илья задышал чаще, покрутился, словно пытался найти удобную позу, и наконец выдал: — Всё, я хочу поговорить. Пётр открыл глаза, повернул голову и посмотрел на настенные часы. — Илья, прошло тридцать секунд. Ты прикалываешься? Илья виновато улыбнулся. — Ладно, — Пётр провёл ладонью по лицу, прогоняя остатки сна. — А чего ты не пошёл к Шайдорову в комнату? Или он там с Дикиджи валяется? Илья скорчил такую гримасу, будто ему предложили съесть лимон. — Во-первых, они заняты друг другом. Ты видел, как они друг на друга смотрят? Меня там даже чипсами не удержать. А во-вторых... — он чуть замолчал, пальцы теребили край пледа. — А с тобой я не лишний. Мы же с тобой... ну. Очень близкие друзья. Он ткнул Петра локтем в бок — легонько, по-свойски. — Так что не выгоняй, ладно? Я тихонько посижу. Ну, почти тихонько. Пётр молча покачал головой. И всё же руку не убрал. Наоборот — сам не заметил, как его пальцы легли поверх Ильиного запястья, придерживая, будто боялись, что тот снова вскочит. Илья перешёл на радостный шёпот: — Вот видишь, ты тоже не хочешь, чтобы я уходил. «Идиот», — подумал Пётр беззлобно. И следом, совсем тихо: «И правда не хочу». — Ладно, идём, мелкий, — сказал он вслух и сел. Зажегся свет. Пётр натянул джинсы, толстовку, сунул ноги в кеды. Всё это заняло минуты три, не больше. Илья так и сидел на кровати, болтая ногами. — Ты так пойдёшь? — спросил Пётр, оглядывая его пижамный ансамбль. Илья спрыгнул, одёрнул футболку с динозавром. — Да, в этом — и так сойдёт. Чипсы не терпят формальностей. В коридоре было темно и пахло попкорном — Саша, видимо, устроила киносеанс в гостиной. Илья уже взялся за ручку входной двери, но на мгновение замер, пропуская Петра вперёд. А потом тихо, почти по-домашнему добавил: — И спасибо, что пошёл со мной. С тобой даже в магазин веселее. Пётр коротко кивнул, чувствуя, как что-то приятно и тяжело ворочается в груди. Он дождался, пока Илья выйдет, и набрал сообщение в общий чат. «эй, любители опустошить холодильник, мы с ильей в магазине, вам что-нибудь нужно?» Телефон тут же завибрировал. Саша: «ЧИПСЫ С БЕКОНОМ». Аня: «Молоко, пожалуйста». Влад: «Мы с Мишей возьмём то же, что и Саша. И печенье». Миша: «Влад хочет печенье с шоколадом. » Пётр убрал телефон и взглянул на Илью. Тот стоял под фонарём, задрав голову к небу, и улыбался чему-то своему. Свет падал ему на лицо, делая его почти прозрачным, почти нереальным. — Ты чего застыл? — Илья обернулся. — Идём, пока они дом не съели! И Петя пошёл. Рядом с ним, как всегда, в полушаге — Илья, который говорил, и говорил, и говорил без остановки, и от этого на душе почему-то становилось тихо. В магазине Илья тут же умчался к стеллажам с чипсами, схватил три пачки и начал вслух рассуждать, какой вкус лучше заходит под сериалы, а какой — под разговор по душам. Пётр молча взял корзину и пошёл следом, собирая по списку: молоко, печенье, ещё чипсы, потому что Саша всё равно съест все свои за полчаса. — Петь, — Илья внезапно оказался рядом, заглядывая в корзину. — А ты себе ничего не берёшь? — Я себе возьму тишину, — ответил Пётр, но в голосе не было строгости. Илья замер, глядя на него снизу вверх и вдруг сказал: — Знаешь, я, когда с тобой, молчать могу. Не подолгу, но могу. Это что-то значит, да? Пётр не нашёлся с ответом. Просто взял с полки пачку солёных крендельков — любимые Ильины, которые тот никогда не просил, потому что стеснялся, — и бросил в корзину. Илья заметил. И улыбнулся так, будто ему подарили не крендельки, а всё золото мира. Они вернулись домой уже за полночь. В гостиной горел торшер, Саша с Аней спали в обнимку на диване под давно закончившийся сериал. Влад и Миша ушли к себе, оставив дверь приоткрытой — оттуда доносилось тихое перешёптывание. Пётр разложил продукты по полкам, пока Илья пихал чипсы в ящик, который для этого не предназначался. — Я сегодня с тобой лягу, — вдруг сказал Илья без всякого перехода. И добавил, заметив Петину бровь, которая поползла вверх: — Нет, не в том смысле! Ну... просто. С тобой спокойно Пётр закрыл холодильник. Посмотрел на Илью долгим, изучающим взглядом. У того на ушах заалели кончики — единственное, что выдавало волнение, потому что улыбка оставалась дерзкой и весёлой. — Иди, — сказал Пётр. — Только одеяло не тяни на себя. Илья издал радостный вопль, которого хватило бы на трибуну «Чемпионата мира», и умчался в комнату Пети. Когда Пётр вошёл следом, Илья уже сидел на кровати. Младший медленно лёг, положил голову на подушку, которая пахла Петиным шампунем, и прикрыл глаза. — Спокойной ночи, — шепнул Пётр, выключая свет. — Спокойной, — ответил Илья. И добавил, едва слышно: — Ты хороший, Петь. Правда. Пётр лёг рядом. До звонка будильника оставалось четыре часа. Он знал, что утром пожалеет об этом решении. Но сейчас, чувствуя рядом чужое тепло и слыша, как Илья посапывает в подушку — удивительно тихо для такого громкого человека, — он понял, что ни о чём не жалеет. Он потянулся и поправил край одеяла, укрывая Ильино плечо. Просто так. По-дружески. Очень близкие друзья. В темноте Илья улыбнулся. Пётр этого не видел. Но почему-то точно знал.