Финальный аккорд

      Хотя Тень Аластора и был полезным проводником, сейчас он был слишком слаб, чтобы физически взаимодействовать с чем-либо, поэтому, когда они добрались до основания башни, Вокс выругался, поняв, что дверь заперта. Он не хотел бередить раны Аластора еще сильнее, пытаясь обыскать его в поисках ключа, который, скорее всего, хранился в каком-нибудь странном теневом карманном измерении, а не при самом Але.       Зелёные сигилы, вырезанные на двери, вспыхнули при его приближении, но Тень провёл по ним своими когтями, и болезненный свет угас. Отлично, по крайней мере, не нужно беспокоиться, что это грёбаное здание попытается его убить. Он быстро просканировал строение, тщетно надеясь, что Аластор оставил открытым окно или, может быть, запасной набор ключей на верёвочке с биркой «для Вокса».       Ничего. Только жуткая старая радиовышка, которая когда-то была самым пугающим местом во всём круге Гордыни. Пользуется ли ею Аластор до сих пор? Он знал, что у отеля сбоку торчит радиовышка — Аластор наверняка настоял бы на этом, если планировал остаться там надолго. И да, Вокс мог признаться самому себе: эта мысль всё ещё жалила.       Вокс поставил бы радиовышку на каждом здании под брендом «Вокс.тек», если бы Ал его попросил. Он бы сделал это с кучей нытья и жалоб, но согласился бы мгновенно.       Струйка алой крови капнула ему на руку, и Вокс вернул внимание к двери. Он мог бы опустить Аластора, телепортироваться внутрь и открыть дверь изнутри, но он не знал, работают ли внутренние системы безопасности. К тому же он не хотел оставлять Тень, потому что мысль о том, чтобы оставить Аластора одного у подножия башни, ощущалась как удар в горло. Если Ал всё равно об этом узнает, скрытничать незачем. Устроив Аластора поудобнее у себя на груди, он встретил любопытный взгляд Тени и кивнул экраном на дверь.       — Не против, если я её вышибу? — спросил он с лёгкой улыбкой. — Обещаю прислать кого-нибудь починить её. Новая дверь и закуска в одном флаконе!       Тень хихикнул — это движение выглядело на удивление мило для существа, преследующего в кошмарах многих здравомыслящих грешников. Но Вокс провёл слишком много вечеров, играя с ним в театр теней, чтобы чувствовать что-то, кроме нежности при виде него. Его когти неплохо справлялись с фигуркой крокодила, а вот у его попыток изобразить птицу крылья всегда выходили слишком колючими.       — Буду считать это за «да», — подтвердил Вокс, и Тень услужливо кивнул. Так что, если Ал решит заговорить с ним вместо того, чтобы сразу выпустить кишки за дерзость спасения его костлявой задницы, Вокс сможет аргументировать это тем, что у него было разрешение.       Он ещё раз поправил хватку, чтобы Аластор был в безопасности, поднял ногу, по которой теперь пробегали синие искры электричества, и одним движением отправил дверь в полёт с петель. Она с грохотом ударилась о противоположную стену комнаты, и Вокс увидел чёрные подпалины на дереве там, где коснулся его заряженный ботинок.       Вокс подождал, пока Тень заскочит внутрь, и последовал за ним. Он не сводил взгляда с его чернильной фигуры и решительно старался не думать о тех многочисленных разах, когда бывал здесь раньше. Ноги предали его, сами собой поднимаясь по спиральной лестнице к небольшой зоне отдыха рядом с главной аппаратной.       Он замешкался в дверном проёме. Сколько ночей они с Алом провели в этой тесной каморке после вечерних вылазок в город? Ни один из них не хотел сдаваться первым и идти домой; вместо этого они ковыляли по лестнице, опираясь друг на друга, пока не падали на шишковатый старый диван и…       Диван был точно таким же, как он и ожидал. Перемены и Аластор сочетались так же «хорошо», как целомудрие и Валентино. Вокс тряхнул головой и подошёл к старому столу с единственным стулом в углу. Вокс вспомнил моменты, когда их было два.       Он осторожно опустил Аластора, стараясь не трясти демона без сознания и не причинять лишней боли. Даже в отключке Аластор всё ещё улыбался, но улыбка была натянутой и напряжённой — Вокс знал, что это означает боль. Тень кружил вокруг них на полу, с тревогой осматривая своего хозяина.       — Не думаю, что у вас тут завалялась аптечка? — спросил Вокс, быстро окинув комнату взглядом. Он не помнил, чтобы она когда-либо здесь была. С чего бы Радиодемону беспокоиться о ранах? Но его самого забросило на год назад в прошлое после подрыва города оружием, над которым Фрейд бы вдоволь поглумился, так что случались вещи и постраннее.       Тень покачал головой, что было разочаровывающе, но ожидаемо. Вокс отправил команду ближайшему дрону «Вокс.тек», которого почуял в радиусе доступа: аптечка, обезболивающие и его обычный заказ кофе, потому что, боже, он ему сейчас понадобится.       Заказ сделан, и он решил мельком проверить шкафы в комнате на предмет чего-нибудь полезного. Он не осмелился бы трогать оборудование в аппаратной, да и внизу было слишком много светящихся зелёных рун и кровавых знаков, чтобы он чувствовал себя уверенно, исследуя всё в одиночку. С его везением он наверняка сломает что-то важное, и вся эта скрипучая махина рухнет прямо на них.       Пусто.       Ничего.       Полный ноль.       Вокс гадал, вычистил ли Аластор всё перед исчезновением или уже по возвращении, когда любая еда всё равно бы сгнила. Его коготь задержался на облупившейся краске дерева.       Семь лет.       В последний раз он наведывался к башне через три года после исчезновения Аластора. Он не заходил внутрь, но стоял внизу, на земле, глядя вверх на тёмное окно и не желая ничего сильнее, чем увидеть, как табличка «В ЭФИРЕ» зажжётся ещё хоть раз. Были дни, когда он гадал — и боялся, — что Аластор погиб в том самом первом Истреблении, когда Небеса разверзлись, явив золотые крылья, и баланс Ада был навсегда разрушен. Король, который их ненавидел, предал их, и, видимо, вечного проклятия Небесам было мало. Нет, эти лицемерные ублюдки считали, что единственный приемлемый грешник — это стёртый грешник.       Вокс оглянулся на стол, открывая последний шкафчик. Грудь Аластора вздымалась и опускалась с прерывистыми вдохами. Не ахти, но жив.       Жив. Всё ещё жив. Жив. Всё ещё жив.       Он вернул взгляд к шкафу и замер. Экран мигнул. Раз. Другой. Третий — на удачу.       Нет, ему не померещилось. В дальнем углу, покрытый слоем пыли, накопившейся за долгие годы, лежал ремонтный набор. Вокс видел отвёртку, кусачки, запасные конденсаторы, сменные лампы и несколько видов проводов.       Он узнал эти компоненты мгновенно. Да и как иначе? Он сам таскал с собой точно такой же набор в те времена, когда его голова весила семьдесят фунтов, и он мог спать на боку без специальной подушки или матраса. Тогда не было штата инженеров «Вокс.тек», которым щедро платили за решение любых мелких технических проблем, так что по большей части ему приходилось справляться самому.       За исключением тех редких случаев, когда Аластор помогал ему, снисходя до уровня простых смертных, чтобы ассистировать Воксу в ремонте его старой ЭЛТ-головы.       Вокс протянул руку, прежде чем успел передумать, и провёл когтем по пыльным инструментам.       Несмотря на всё его ворчание по поводу хлипкости современных технологий, руки Аластора всегда были тверды, когда он работал над Воксом.       Давным-давно Вокс мог бы даже назвать его нежным.       Какого хрена эта штука здесь делает? Аластор просто забыл избавиться от неё вместе со всем остальным? Может, это часть какого-то старого плана по пыткам Вокса — ведь нужны другие инструменты, когда жертва сделана не только из плоти.       Или Вокс всё усложняет, и у Аластора был ремонтный набор просто потому, что он был ему нужен. У Мимзи в те времена мог быть телевизор, а она любила перекладывать свои проблемы на плечи Аластора.       Его дрон влетел в дверь, и Вокс закрыл шкаф. Вскоре он уже открыл аптечку, дрон патрулировал башню, а кофе был выпит, отчего ему сразу стало немного легче. Было ли это чувство настоящим? Нет. Но притворство выручало его во многих ситуациях, так что он не собирался бросать это дело сейчас.       Под пристальным взглядом Тени — стоит ли продолжать называть его Тенью или просто Тень? Не слишком ли это грубо? Да и плевать ли ему вообще? — Вокс начал обрабатывать вяло кровоточащую рану на груди Аластора.       Он осторожно извлёк осколки стали, застрявшие в разорванной коже. Если внутри останется хоть один кусочек, рана никогда не заживёт, и Вокс содрогнулся при мысли о том, каков адский эквивалент отравления ртутью. Он добавил это в список вопросов об ангельской стали, на которые хотел получить ответы: наносит ли длительный контакт с этим металлом вред грешникам? Но это были вопросы для подопытных и учёных, а не для Аластора.       Вокс выругался вполголоса, когда начала срабатывать ускоренная регенерация Аластора. Ему буквально пришлось вырезать последний осколок когтем, потому что плоть уже нарастала вокруг него. Аластор застонал от боли, и Вокс сочувственно поморщился, вытаскивая фрагмент окровавленными руками. Оверлордское исцеление или нет, но заживать эта дрянь будет мучительно долго.       Раны от ангельской стали всегда оставляли шрамы. Вокс приложил кончик когтя к груди Аластора и провёл прямую линию, вспоминая неаккуратные зелёные швы, расходящиеся от его прикосновения. Через шесть месяцев Аластор всё ещё будет это чувствовать, в этом он не сомневался.       Когда Вокс перестал ощущать покалывающее, неприятное присутствие небесной силы в ране, он начал её зашивать.       Неоновые синие нити аккуратными стежками стянули разорванную кожу. Годы латания Вельветт придали Воксу уверенности в своей работе. Вель наотрез отказывалась позволять двум «придуркам, которые не отличат крестик от глади, даже если он укусит их за задницу» чинить её после драк, пока не заставила их пройти настоящую школу мастерства. Остальной Ад никогда не увидит страдальческих выражений на их с Валентино лицах, пока младшая из Ви вбивала им в головы азы шитья. Вел не отпускала их до тех пор, пока не объявила «не совсем безнадёжными», что было равносильно золотой медали.       Вокс вспомнил те небрежные зелёные швы, которые видел раньше. Ал, должно быть, накладывал их сам, а это — верный путь к осложнениям. В таких делах нужен кто-то другой, особенно с раной на груди, где угол обзора невероятно неудобный. Естественно, поскольку Аластор был Аластором и ни в ком не нуждался, он сделал это в одиночку (ну, или при участии Тени) и никогда бы даже не подумал попросить кого-то из своих рабов помочь.       — Упрямый осёл, — пробормотал он, и Тень издал гудение, которое Вокс расценил как знак согласия.       Сделав всё возможное для раны, Вокс медленно поднял Аластора и переложил его на диван. Он старался не думать слишком много о пульсации собственной силы, вплетённой в кожу Аластора. Не то чтобы он мог что-то сделать с этой силой, он просто… чувствовал, как она переплетается с магией самого Аластора. Это было слишком близко, слишком интимно для тех, кем они были друг другу, поэтому Воксу пришлось это проигнорировать.       Точно так же, как ему пришлось игнорировать то, что сигнал Аластора всё ещё крепко цеплялся за его собственный, будто боясь, что тот его отпустит. Глупо, на самом деле. Будто Вокс когда-либо мог «отпустить», когда дело касалось Аластора. Он пропустил свой сигнал сквозь сигнал Аластора и почувствовал под кожей то уникальное шестое чувство, которое делили только они двое.       Напряжение покинуло тело Аластора, и даже застывшая маска его улыбки смягчилась. Он выглядел настолько расслабленным, насколько это возможно с только что зашитой раной. Вокс отвёл взгляд, чтобы сосредоточиться на другой проблеме.       Посох Аластора лежал на полу, разломанный на две части. Он осторожно наклонился, чтобы поднять их, краем глаза следя за Тенью на случай, если тот решит, что с него хватит дружелюбия. Тень метнулся к нему, но нападать не стал, так что Вокс решил: пока Ал не проснётся, с ним можно ладить. Нет смысла злить парня, который пытается тебя залатать после смертельного ранения — если только ты не Радиодемон, в случае которого все ставки аннулируются, и ты рискуешь получить щупальце в экран за свои старания.       Вокс вздохнул и плюхнулся на пол рядом с диваном, прислонившись затылком-экраном к подушкам сиденья.       — Какого хрена я творю? — спросил он себя в сотый раз за день. Будь у него хоть капля здравого смысла, он бы немедленно ушёл, чтобы начать работу над легендой для своих партнёров. Должен же быть способ превратить это жалкое паническое барахтанье в очередной шаг хитроумного плана.       Краем глаза он заметил движение слева. Тень зеркально повторил его позу, усевшись рядом у дивана. Он моргнул, глядя на Вокса, и издал полное помех блеяние.       Вокс усмехнулся, вертя в руке одну из сломанных половинок.       — Есть шанс, что ты сохранишь это в секрете от Бэмби?       Тень покачал головой.       — Ну да, я так и думал.       Он снова нахмурился, глядя на посох. Он знал, что Аластор нашёл способ частично его починить, так что Воксу не нужно было ничего делать, кроме как оставить обломки здесь, когда он вернётся в башню.       Посох не был полностью восстановлен к тому времени, когда они сражались на улицах Развлекательного района, и это было странно. Аластор был достаточно высокомерен и силён, чтобы бросить вызов Воксу с частично работающим оружием, но его гордость должна была страдать от того, что он полгода расхаживает с доказательством своего поражения от Адама. Рану на груди спрятать легко, но посох — это не просто палка, это микрофон Аластора.       Это такой же символ Радиодемона, как и его улыбка, и Аластор не чинил его шесть месяцев. Это было бы всё равно что Вокс, разгуливающий с треснувшим экраном. Да, он бы функционировал, но все бы знали, что он получил тяжёлый удар, от которого всё ещё оправляется. Если бы какие-нибудь придурки попытались что-то предпринять, он бы испепелил их в прах, но удар по имиджу был бы колоссальным.       Что-то не сходилось. Неужели удар Адама повлиял на силы Аластора сильнее, чем Вокс думал изначально? Или это было сделано лишь для создания видимости слабости, чтобы его предложение сделки при драке с Воксом выглядело правдоподобнее? И всё же, оставить его в таком виде на полгода — это чересчур даже для Аластора.       Вокс позволил мыслям унестись в другом направлении. Раздумья об Аласторе и его сделках заставляли его нервничать; нарастающее чувство тревоги становилось всё труднее подавлять. Каким-то образом он понимал, что ответ ему не понравится, но это было осознание, с которым он не мог справиться в данный момент.       Глубоко в его процессорах мысли продолжали копошиться. Логика. Понимание. Догадки. Связи выстраивались сами собой, ожидая своего часа, чтобы раскрыть правду, какой бы жестокой она ни была.       Было бы так просто получить ответы прямо сейчас. Аластор в таком состоянии беспомощен, его Тень недостаточно сильна для защиты, а главное оружие сломано пополам. Ничто не мешало Воксу активировать левый глаз, заставить Аластора посмотреть на него и вытянуть все ответы самому.       Он проделывал это сотни раз с другими грешниками. Пентиус. Энджел Даст. Клиенты. Соперники. Репортёры. Сотрудники. Ему нравилось, когда они пытались сопротивляться, но в итоге ломались под тяжестью его силы, а их глаза пульсировали одурманенными кругами, пока он брал управление на себя. Марионетки, пляшущие под его дудку на его ниточках.       Но это был Аластор. Это было другое. Это была та черта на песке, которую Вокс никогда бы не переступил. Даже здесь, в этот момент, когда это могло сработать, он не мог заставить себя использовать гипноз. Он даже не пытался притвориться, что рассматривает такой вариант.       Ирония того, что он научился самоконтролю именно в Аду, не укрылась от него.       Вокс положил обломки на пол и потянулся, разминая затёкшие мышцы, прежде чем встать. В какой-то момент Тень притащил одеяло — судя по вышитым по краям тараканам, работа Ниффти, — и Вокс сделал то, что сделал бы любой уважающий себя Оверлорд, оказавшийся в одной комнате с раненым соперником.       Он укрыл Аластора одеялом.       Он не то чтобы заботливо подтыкал одеяло, просто поправлял его, чтобы не сползло.       Нет, это определенно не пробуждало старые воспоминания, которые одновременно согревали его грудь и заставляли чувствовать себя так, будто кто-то втыкает осколки стекла прямо в сердце.       Вокс посмотрел на спящее лицо Аластора: несколько прядей рыжих волос упали ему на глаза. Инстинктивно Вокс потянулся, чтобы убрать их на место. Ты, грёбаный извращенец! Ты вечно это делаешь...       Вокс отдёрнул руку, словно обжёгся. ...и я это ненавижу!       Блядь. Точно. Он почти забыл.       Вокс сжал когти в кулаки, чувствуя, как горечь подступает к горлу. Почему Ал ничего не сказал? Вокс бы перестал к нему прикасаться. Раньше у другого демона никогда не было проблем с тем, чтобы касаться Вокса.       Он думал... Ярко-красные когти, обвивающие искрящуюся антенну. Элегантные пальцы, перебирающие вызванные провода. Плечо к плечу, пока они смеются над выпивкой в своем любимом баре. Рука на талии, мастерски кружащая его по танцполу до головокружения... но всё это не имело значения, потому что Ал улыбался, и Вокс никогда не чувствовал себя таким счас... Грёбаный извращенец.       Что ж, ясно, что он ошибался.       — Пора валить.       Он и так слишком долго засиделся в прошлом. Оказалось, что известие о том, что человек, которого ты когда-то считал своим самым дорогим другом, всегда считал тебя жалким извращенцем — отличный способ убить ностальгию.       Вокс сделал шаг назад, но Тень тут же метнулся к нему.       — Что за?! — он чуть не грохнулся на задницу, когда существо обвилось вокруг его ног. Боли не было, он чувствовал лишь холодное давление в районе коленей, но сама эта прилипчивость стала сюрпризом.       Аластор был примерно таким же прилипчивым, как злобный дикобраз с колючкой в лапе.       — Эй, полегче, приятель, — он потянулся к тёмной массе, пытавшейся удержать его в плену. Хватка была не сказать чтобы сильной, но Вокс не собирался рисковать и наносить еще больший ущерб, пытаясь её стряхнуть. — Мы оба знаем, что Спящая Красавица не обрадуется, увидев меня, когда проснётся.       Честно говоря, Вокс думал, что Тень захочет, чтобы он свалил сразу после того, как будут наложены швы. Но то, что он пытался помешать ему уйти и смотрел вверх самыми грустными щенячьими глазками, которые Вокс когда-либо видел (не считая Shok.wav, конечно), было вариантом, который он не учитывал. Но, чёрт возьми, сердце от этого предательски екнуло.       — О-о-о, не смотри на меня так, — заныл он, закрывая глаза руками. — Ты же знаешь, я не могу остаться, Тень. Можно я буду тебя так называть?       Существо кивнуло, всё еще сохраняя побитый вид.       Неужели это реально часть Аластора?       — Кроме того, я уверен, что лузеры из отеля его уже ищут.       Ого, Вокс и не знал, что теневой призыв умеет закатывать глаза. Век живи — век учись.       — В чём дело? Не в восторге от новых дружков Ала? Слишком яркие и блестящие для такого ужасающего порождения тьмы, как ты? — поддразнил Вокс, невольно переходя на тон, которым общался со своей акулой.       Тень издал визгливый скулеж и сильнее прижался к ногам Вокса. Вокс напомнил себе, что призрачные существа из кошмаров вряд ли оценят, если их назовут «милашками», но всё же позволил смешку сорваться с губ.       — Ну-ну, я уверен, ты справишься. Тебе же ничто не мешает сожрать любого придурка, который будет тебе докучать.       Аластор был самой крупной рыбой в пруду под названием «Отель Хазбин». Люцифер не мог причинять вред грешникам, Чарли не хотела, а её ангельская ищейка-подружка не хотела расстраивать Чарли. Если дело дойдёт до драки, Вокс не думал, что они смогут помешать Алу делать то, что он хочет. Конечно, он не знал, замешаны ли там какие-то сделки или контракты, а Аластор обожал свои манипуляции, так что был шанс, что он согласился на некоторые ограничения... но Вокс не мог представить, чтобы его что-то связывало слишком крепко.       Тень снова заскулил. Вокс вовремя спохватился, прежде чем погладить его по голове.       Вот только Тень, похоже, обиделся на его колебание. Он сердито посмотрел на него и метнулся к стене, вытянувшись во весь рост. Вокс выгнул пиксельную бровь.       — Что? Я даже не коснулся тебя. Я знаю, что ты это ненавидишь, — он нахмурился и скрестил руки на груди, едва подавляя прилив обиды в животе.       Если бы Ал просто сказал хоть слово.       Если бы Вокс так отчаянно не пытался увидеть то, чего нет.       Тень зашипел и указал когтем на руки Вокса. Тот послушно поднял их ладонями наружу.       — Видишь, держу их при себе, как ты и хочешь, — голос Вокса затих, когда Тень переместился так, чтобы тень от рук Вокса касалась кончиков его ушей.       Что за хрень? Он попытался убрать руки, но Тень последовал за ними. Вокс почувствовал тончайший намек на холодное давление на свои когти.       — Ты... хочешь, чтобы я тебя погладил? — недоверчиво спросил он. Да ни за что на свете. Он явно неправильно истолковал сигналы Тени. Может, он хочет откусить ему палец — каннибальские наклонности и всё такое.       Тень кивнул.       Оу.       — Оу, — Вокс посмотрел на Аластора, мирно спящего на диване. — Хорошая попытка, но я на это не куплюсь. Ему не нужны лишние поводы, чтобы ненавидеть меня.       Тень поник, и Воксу на мгновение стало не по себе, прежде чем он напомнил себе, что поддаться — объективно ужасная идея. В последний раз, когда он хоть как-то касался ушей Аластора, он пропустил через них несколько тысяч вольт. От этого воспоминания по когтям пробежали электрические искры.       Да уж, этому не бывать.       — Давай так, — вкрадчиво произнёс он, переходя на свой лучший голос ведущего: энергичный, позитивный, с той долей жестокости, которая необходима любому, кто хочет пробиться в индустрии. — Если Аластор согласится, я буду гладить тебя сколько влезет.       И в тот день, когда это случится, он лично проведёт прогноз погоды, потому что в Аду наступят заморозки. Плечи Тени поникли ещё ниже, но Вокс остался непреклонен. Он не собирался давать Алу ещё один повод швырять ему эти слова в лицо, если мог этого избежать.       — Присматривай за ним, ладно, — Вокс указал на диван. — Я знаю, ему нравится думать, что он непобедим, но я предпочитаю своего соперника недырявым... если только дырки в нем проделал не я сам.       Тень совиным взглядом уставился на него, прежде чем кивнуть, и у Вокса закралось подозрение, что эта часть разговора останется в тайне от «оленя». Маленький акт милосердия, чтобы тот мог сохранить хоть какое-то достоинство, возможно?       — Отлично. Обезболивающие на столе вместе с остальной аптечкой, посох на полу. И постарайся не давать ему делать глупости.       Тень фыркнул, и Вокс усмехнулся, узнав это явное раздражение — он и сам не раз его чувствовал, когда Ал из кожи вон лез, лишь бы сделать невозможной любую заботу о себе. Упрямство, имя тебе — Аластор.       Перед тем как уйти, на этот раз по-настоящему, он подключился к ближайшему передатчику, который смог найти, лишь бы это была не сама вышка. Башня принадлежала Аластору, и использовать её для вещания Воксу казалось почти святотатством; это место было куда священнее любой из тех немногих церквей, что Вокс посещал при жизни. Он хрустнул шеей и начал трансляцию, сплетая свой сигнал в кольцо радиусом примерно в две мили с башней в центре.       Вокс был мастером своего дела. Его левый глаз пульсировал силой, пока он вшивал внушение прямо в сигнал.       — Держитесь подальше от этого места.       — Избегайте его любой ценой.       — Не будите ярость Радиодемона.       Весь Ад видел, как Аластор проиграл Адаму, все видели, как он ушёл в тени, и хотя никто не знал, насколько тяжело он ранен, это всё равно могло соблазнить выскочек с амбициями Оверлордов попытать удачу против раненого врага. Вокс заботился о том, чтобы они даже не помыслили о такой глупости. После десятилетий просмотра его шоу и рекламы, когда его лицо и голос звучали из каждого экрана, большинство жителей Гордыни были приучены принимать его внушения. Оно скользнёт в их разум так же легко, как приставучая мелодия из рекламы. Они будут подчиняться не задумываясь: купи этот товар, высмей этого человека, держись подальше от старой Радиовышки. Воксу нужно было лишь показать стаду, куда ему идти.       Он проследил за тем, чтобы его сигнал не задевал саму вышку. Ни к чему злить Ала ещё сильнее, разбрасывая свою частоту по всей территории оленя. Это было бы просто грубо.       Последний раз махнув рукой Тени, Вокс телепортировался через камеру дрона прямо в линии электропередач.       У него всё ещё не было легенды для Вала и Вел.       Дер... то есть блядь.