Финальный аккорд

      Это не работало. Заклятие, купол, всё это грёбаное дерьмо про «силу дружбы» — что бы они там ни пытались сделать, ничего не выходило. Ангельская сталь гнулась и корёжилась с таким неистовым скрежетом, будто сама «Мощь Лилит» зашлась в крике. Последний шанс жителей Пентаграмм-Сити сдержать взрыв разлетелся вдребезги, словно стекло, когда энергия и свет поглотили всё вокруг.       Жар.       Обжигающий, мучительный жар, впившийся в саму душу Вокса; клеймо, которое ему никогда не удастся вывести. Впрочем, жить с ним оставалось недолго: боль уже разрывала все органы чувств.       Нет. Нет. НЕТ.       Всё должно было быть иначе. Он спланировал каждый шаг. Это не могло быть правдой. Это не могло происходить. Его обезглавленное тело не лежало ничком на земле рядом с ним. Пушка не могла перегрузиться и уничтожить весь город, всё Кольцо или даже сам Ад.       Кабели в том, что осталось от его шеи, яростно искрили, пока Вокс отчаянно пытался отрицать то, что видел прямо перед собой.       Белый свет проглотил их всех.       Собравшихся Оверлордов. Жителей Кольца Гордыни. Принцессу и её бесполезную кучку слабаков.       Shok.wav.       Нет.       Вал и Вел.       Нет!       Глаза Аластора встретились с его глазами прямо перед тем, как...       НЕТ!       Слепящая агония стала почти облегчением, когда испаряющиеся декорации исчезли из виду.       Он не хотел этого.       Вокс рванулся вперёд, выпадая из кресла. Когти безумно заскребли по воздуху, когда гравитация вновь вступила в свои права, и он с глухим стуком приземлился спиной на пол.       Какого хрена?       Глаза метались из стороны в сторону, но ничего не фиксировали. Он просто не мог сосредоточиться, пока сердце бешено колотилось в груди, а перед глазами всплывали уведомления о внутреннем перегреве и системном давлении. Каждый судорожный вдох покидал лёгкие — у него снова были лёгкие? И когти, и конечности, и... — так, будто его только что сильно ударили под дых.       Мир вращался слишком быстро. Или это вращался он сам? Он не понимал, и зацепиться было не за что. Мысли кричали на него. Ничто не имело смысла, а сообщения об ошибках одно за другим требовали внимания. Даже его сигнал трещал по швам; привычная ровная частота превратилась в зазубренный визг, уходящий в пустоту.       Исчезли. Все исчезли.       Вокс вонзил когти — снова свои собственные когти, а не деталь безжизненного трупа — в пол, тщетно пытаясь остановить бесконечный калейдоскоп звуков и красок, в котором он тонул. Он зажмурился, но цвета преследовали его и в темноте собственного разума, заставляя переживать всё заново. Каждая идиотская ошибка, приведшая к тому, что этот чёртов белый свет уничтожил всё, что ему было дорого, проигрывалась перед ним, как худшая в мире подборка «хитов». Как насчёт небольшой сделки?       Аластор, протягивающий руку. Аластор, предлагающий ему всё, о чём он когда-либо мечтал. Аластор под его крышей, под его контролем, из первого ряда наблюдающий за тем, какой плохой идеей было смеяться Воксу в лицо. Аластор на расстоянии вытянутой руки спустя семь лет. Аластор, смотрящий на него голодными, жадными глазами. Потешь эго моего друга, ему это нужно.       Аластор, маниакально хохочущий, пока сделка за сделкой рушатся одна за другой. Ты, чёртов извращенец.       Аластор, как и всегда.       Радиодемон снова торжествует. Пока всё не закончилось. Пока он не сгорел вместе со всеми, когда в самом сердце Пентаграмм-Сити детонировала бомба ангельской мощи. Та самая бомба, которую Вокс заложил и чьё запальное устройство он с ликованием активировал после того, как всё, что он строил, рассыпалось в прах.       Чёрт, что же он...       — Расскажите, каково это — быть полным ничтожеством?       Вокс резко открыл глаза и приподнял голову ровно настолько, чтобы увидеть интервью, идущее в прямом эфире на одном из десятков экранов в его кабинете. В башне? Как? Что?! Он чуть не сорвался в очередную спираль непонимания, видя, как Кэти Киллджой с ликующей ухмылкой разносит Чарли Морнингстар.       — Какого. Чёрта? — пробормотал он, приподнимаясь и садясь на полу. Медленно поднеся руку к шее, Вокс тяжело сглотнул, пока в его сознании всё ещё пульсировало эхо того, как жестоко отсекли голову Вала.       Не спуская глаз с невозможного интервью, он потянулся к подлокотнику своего кресла и, пошатываясь, залез обратно. Комната снова на миг поплыла, но он сделал глубокий вдох и заставил мир замереть.       Принцесса как раз выхватила ручку Кэти, и, если бы Вокс не был уверен, что окончательно сошёл с ума, он бы с огромным удовольствием ещё раз посмотрел, как маленькая Мисс Доброе Сердце робко сникает в высоком разрешении.       Это интервью случилось почти год назад. Кто-то пустил повтор? Идея неплохая — дискредитировать её ещё сильнее, чем раньше, но он не давал на это добро. А его сотрудники прекрасно знали: не сметь вытворять подобное без его команды.       Снова посыпались алерты о частоте сердцебиения с рекомендацией немедленно успокоиться. Бла-бла-бла. Можно подумать, это его убьёт.       Один из когтей задел основание его шеи.       — Чёрт! — Вокс отдёрнул руку и уставился на красное пятнышко на кончике пальца. Он посмотрел на свою ладонь, затем на руку, затем на всё остальное тело. Пока на заднем плане продолжала бесноваться Кэти, Вокс тщательно осмотрел себя. Он потопал ногами. Сжал кулаки. Положил ладонь на грудь и почувствовал, как бешено, по-заячьи, колотится сердце. Нервная система в порядке. Все шрамы от прошлых битв на месте. И если его палец задержался на том самом следе, что Аластор оставил ему в их последней настоящей стычке перед исчезновением... что ж, по крайней мере, никто этого не видел. БУМ       Вокс чуть не выпрыгнул из собственной кожи от этого звука. Почему всё так громко?! Но привычка заставила его двигаться быстрее, чем он осознал, и меньше чем через секунду он уже стоял перед стеклом, глядя на существо, издавшее шум.       — Shok.wav? — прошептал он, тут же поморщившись от того, как жалко звучал его голос; будто горло натёрли наждачкой.       Его «мальчик», лучший и самый большой демонический акуло-скат в мире, возбуждённо заурчал от внимания и прижался ещё плотнее к стеклу. Shok.wav моргал, глядя на него; его нос и челюсть были прижаты к стеклу в довольно нелепой позе.       Вокс рассмеялся. Не своим обычным смехом — это было надломленное, слабое подобие, которое скрежетало по зубам, вырываясь изо рта, но это был смех.       Затем он засмеялся снова и снова. Свет его экрана отражался в глазу Shok.wav, и акула моргнула ещё раз, когда Вокс привалился к стеклу аквариума. Он хохотал до изнеможения, обхватив себя за бока так сильно, словно боялся рассыпаться на куски. Хохот эхом отдавался по комнате, заполняя пространство каждым истерическим смешком, но Вокс не мог остановиться.       Прошли минуты, а может, и часы, прежде чем он с последним смешком осел на колени. Жабры отзывались болью при каждом вдохе из-за того, как сильно он сжимал себя, и он был уверен — посмотри он сейчас на когти, на них снова была бы его кровь.       Ничтожество.       Что это за новый кошмар? Неужели он открыл какой-то новый уровень вечных мук, ранее неизвестный грешникам? В конце концов, он всегда охотился за чем-то новеньким.       Вокс фыркнул при этой мысли, прежде чем рискнул снова взглянуть на Shok.wav.       — Нет, это не может быть измерением для пыток, если ты здесь, со мной, — рассудил он вслух, лениво рисуя узоры на стекле. Shok.wav оживился на звук его голоса и внимательно следил за движениями пальца. — Ты ведь никогда в жизни не сделал ничего плохого, верно, Шоки?       В ответ на его сюсюканье акула вильнула всем телом, что вызвало уставшую улыбку на лице Вокса.       — Да, я так и думал.       Интервью уже давно закончилось. Одним коротким импульсом мысли он выключил экран, на котором как раз крутилась его собственная реклама в перерыве между эпизодами какого-то реалити-шоу, название которого ему было лень вспоминать. Вокс развернулся спиной к стеклу и окинул взглядом то, что было перед ним.       Это был его кабинет. В этой комнате он провёл больше часов, чем в любой другой за всё время своего посмертия. Он сомневался, что какая-то иллюзия способна так точно воссоздать все зазубрины и царапины на его предыдущих «головах», что стояли в стеклянных витринах напротив стола. Вокс потянулся и застонал, когда в спине что-то хрустнуло.       Всё это тоже ощущалось пугающе реальным.       Прежний хаотичный вихрь утих вместе с его смехом, оставив его сидеть на полу собственного кабинета в попытках сообразить, какого, чёрт возьми, хрена тут происходит.       Он видел, как взорвалась «Мощь Лилит», он чувствовал, как распадается на атомы вместе со всеми, кто там был.       Не думай о них. Не думай о них. Не думай о них. Не думай о них. Не думай о них. Не думай о них. Не думай о них. Не думай о них. Не думай о них. Не думай о них. Не думай о них. Не думай о них.       Может, это какая-то галлюцинация в последнюю секунду жизни, вызванная передозировкой ангельской энергии? Под конец он не особо-то пёкся о собственной безопасности. Идея звучала правдоподобно, но если бы разум захотел подарить ему секунду счастья перед полным уничтожением, зачем посылать его сюда? Увидеть Shok.wav — это, конечно, жирный плюс, но всё же образ, всплывавший в голове при мысли о последнем моменте истинного, безоговорочного счастья, был... другим.       Меньше яркого неона, больше тускло освещённой тесной каморки в задней части их бара с пианино, втиснутым в угол, и общими улыбками, которые ощущались домом сильнее, чем что-либо на Земле. ВХОДЯЩИЙ ВЫЗОВ: ВЕЛЬВЕТТ       Вокс подскочил — ему реально надо завязывать так дёргаться, не то вырвет себе что-нибудь жизненно важное — и приложился экраном о стекло аквариума. Не раздумывая, он вывел звонок на монитор, и прежде чем он успел полностью перекалиброваться, лицо Вел возникло в фокусе.       Весь воздух разом выбило из лёгких; в груди разверзлась перекрученная, саднящая яма горя. Непостижимое чувство утраты мёртвой хваткой вцепилось в горло, и к своему ужасу Вокс почувствовал, как глаза начало щипать.       Живая.       Она была жива.       Он не убивал её.       Жива. Жива. Жива. Жива. Жива.       Она не смотрела на него с гневным разочарованием поверх едва скрытой боли. Он не разбивал её доверие на миллион осколков. Всё в порядке. Ему не нужно кричать в пустоту из-за её смерти.       Вельветт была жива.       И она не смотрела на него. Вместо этого её взгляд был прикован к одному из её многочисленных телефонов, а пальцы летали по сенсорному экрану.       — Хэй, Ви, прошло часов двенадцать с тех пор, как тебя кто-то видел, так что просто хочу убедиться, что ты снова не заперся в своей мужицкой берлоге над каким-нибудь супер-секретным проектом, — протянула она, прежде чем мельком глянуть в камеру.       — Это не берлога, это мой кабинет, — автоматически ответил Вокс: тропы старого доброго спора были слишком заманчивы, чтобы их игнорировать. — И я просто...       Схожу с ума.       Думаю, что попал в прошлое.       Облегчённо вздыхаю, что ты всё ещё дышишь.       Оплакиваю тебя, хотя ты прямо передо мной.       — ...занят. Ты же знаешь, какой я бываю временами, Вел.       Она хмыкнула, явно не впечатлённая.       — Да уж, знаю, и обычно это заканчивается тем, что ты вырубаешься в состоянии дикого недосыпа, а половина башни идёт глитчами.       — В смысле «обычно»? Это было всего один раз!       — Синстаграм говорит об обратном, дорогуша.       Вокс фыркнул и скинул пиджак на пол; становилось жарко, и даже прохлада аквариумного стекла помогала слабо.       — Синстаграм говорит то, что ты хочешь, чтобы он говорил.       Она осклабилась, остро и жестоко, и он почувствовал, как его собственные губы растягиваются в улыбке.       — Ну разумеется. Для начала поздравляю с интервью принцессы, этот ролик с ней и Киллджой повсюду. Первое явление королевской особы за семь лет — и это лучшее, на что они способны? — Она крутанула головой, чтобы прикрикнуть на одну из своих моделей, а Вокс закатал рукава рубашки.       — Судя по всему, да. Похоже, никто не додумался подсказать ей, что рассуждать об истреблениях, на которые её папаша дал добро, слив нас всех ради её блага, — затея довольно спорная. Я имею в виду, серьёзно, — он перешёл на приторный тон, которым обычно заманивал самого Дьявола в ловушку. — «Моё сердце разрывается, когда я вижу, как мой народ ежегодно вырезают»... ну так поговори со своим дорогим папашей.       Вел рассмеялась, и Вокс позволил себе немного расслабиться. Если это и был последний миг покоя, то бывали варианты и похуже, гораздо хуже.       — Оторвусь по полной, глядя, как этот её отель с треском провалится. Без поддержки я даю ему месяц, не больше. Хотя, ты готов к тому, что выкинет Вал? — спросила она со вздохом. — Надеюсь, ты готов поработать для него «плоскомордым принцем», когда у него начнётся истерика из-за того, что «Энджел-детка» спелся с королевской семьёй. Или вы сейчас в контрах?       Когти, впивающиеся в кожу. Рвущиеся провода. Боль. Алерты. Вид собственного тела, падающего на землю, пока руки сжимают края корпуса.       — В контрах, — он подавил дрожь. — Определённо в контрах.       — О-о-у, всё ещё злишься, что он продинамил твоё свидание? Я почти впечатлена, вы двое обычно не расстаётесь дольше чем на месяц. — Она проигнорировала его тяжёлый взгляд. — Ты уверен, что не хочешь просто помириться на этой неделе или типа того? Не хочу, чтобы он разнёс мне швейную студию из-за того, что не получает внимания ни от тебя, ни от своей ручной шлюхи.       — Нет, Вел.       — Как знаешь, тебе же потом возиться с этим нытиком, когда он начнёт реветь, — она качнула голвой и наконец повернулась к нему лицом, скрестив руки на груди. Второй телефон исчез из виду.       Ага, «серьёзный режим».       — Послушай, Вокс, насчёт предстоящего собрания Оверлордов, на которое, как мы все знаем, ты ненавидишь ходить. — Все трое ненавидели, но дело было не в этом. — Кровавую голову ангела нашла я, так что будет только честно, если я сама потычу ею в рожи этим дряхлым ископаемым...       Ох, он почти забыл об этом. Вельветт хотела пойти на совет, хотя по графику была его очередь — график, который в основном состоял из него и Вел, потому что отпускать Валентино одного было нельзя. Неделями она спорила, что голова — её находка, что она заслуживает права объявить, что ангелов в Аду можно убивать, что у него нет монополии на горячие новости и так далее.       Если честно — монополия у него была.       В прошлый раз он сказал «нет». Он спланировал идеальное выступление, чтобы перетянуть Оверлордов на свою сторону, точно знал, какие слова подействуют на их умы, а Вел была относительно новым Оверлордом; остра как бритва и сильна не меньше остальных, но ей не хватало опыта.       Он говорил «нет» вплоть до той самой битвы трансляций с Аластором, которая привела к общегородскому блэкауту, в центре которого оказался он сам. Встречаться с другими Оверлордами и Аластором после такого позора было слишком невыносимо, поэтому он отправил Вельветт. Вокс также был достаточно самокритичен, чтобы понимать: простое присутствие Аластора имеет тенденцию сбивать его мысли с толку, а им нужно было, чтобы явление головы ангела наделало шуму, а не превратилось в очередной раунд их перепалки. Как бы весело ему ни было в процессе.       — Ладно, иди ты, — сказал он, прервав её на середине тирады о том, что сделала Кармилла и как это смертельно оскорбило даже её предков.       Вельветт застыла в шоке.       — Чёрт, реально?       — Ага.       — Ты серьёзно?       — Как могила, — он потёр затылок: ни проводов, ни болезненных искр, только кабель и кожа, как и должно быть. — И ты права. Находка твоя, и я знаю, что ты умеешь работать с аудиторией.       На миг Воксу показалось, что на лице Вельветт промелькнуло нечто, что с натяжкой можно назвать искренней благодарностью, но это чувство тут же сменилось её привычной дерзкой уверенностью.       — Ещё бы! Рада, что ты наконец взялся за ум, я-то думала, мне придётся выносить тебе мозг ещё неделю, прежде чем ты сдашься.       Он закатил глаза на её самодовольство.       — Это последний раз, когда я делаю для тебя что-то хорошее.       — Вовсе нет. Чао! — Бодро помахав рукой и в последний раз прикрикнув на моделей, Вельветт завершила звонок.       Вокс всё ещё сидел на полу. Ничего не изменилось. Он уже умирал однажды, и это было совсем не похоже на то — гораздо меньше электричества и осколков стекла в глазах. Это ощущалось сокрушительно реальным, и он понятия не имел, что с этим делать.       Чёрт, на данном этапе это могло быть очередной уловкой Аластора. Может, он объединился с Морнингстарами, чтобы запереть его в бесконечной иллюзии?       Вот только Аластор скорее отгрызёт себе ногу, чем станет работать с Люцифером. Он бы спелся с Чарли — и эта мысль никогда не перестанет жечь: что в этой плаксивой девчонке есть такого, чего нет в Воксе, почему она «достаточно хороша», что Ал разглядел в ней стоящего? — но только не с королём. Отчёты Энджела Даста из отеля ясно давали понять: между Аластором и их бесполезным монархом любви не наблюдалось, так что этот вариант альянса Вокс отмёл сразу.       Медленно, очень медленно он поднял руку и провёл когтем по своей сломанной антенне. Между металлом и кожей проскочили искры, заставив его поморщиться. Сделав глубокий вдох, он решился и с силой дёрнул её.       В глазах потемнело от боли. Боль была впаяна прямо в его голову; он чувствовал, как пиксели и цветные полосы предупреждений разрывают глючащий экран, пока очередной каскад сообщений об ошибках лез в глаза.       Вокс выключил себе звук — ещё одна вещь, с которой надо разобраться: мысль о том, что кто-то имеет власть над его внутренними настройками, была ужасающей, и Бакстеру очень повезёт, если Вокс не прикончит его при первой же встрече, — так что его вопль боли остался чисто внутренним. Он с хрипом разжал пальцы.       Shok.wav ткнулся мордой в стекло, заспамив мессенджер Вокса сообщениями: Папочка? Папочка? Папочка?       Прошла минута.       Затем вторая.       Он подождал, пока дыхание придёт в норму, прежде чем постучать по стеклу перед носом Shok.wav.       — Всё путём, дружок, я в порядке.       Вера в то, что всё это реально, крепла. Он трижды перепроверил дату — она не менялась. Интернет кишел комментариями, высмеивающими «новую» идею принцессы об отеле искупления.       Вокс поднялся на неверных ногах и упёрся руками в стол. Почти без усилий он вывел на экраны рейтинги, отчёты отдела разработок, предложения по проектам, приглашения на встречи, заметки о находке головы ангела… всё было на месте.       Ему нужна была минутка.       Рухнув обратно в кресло, он уставился в потолок с отсутствующим выражением лица.       Значит, путешествие во времени.       Чудесно.       И что, во имя Сатаны, ему с этим делать?       Эй, может, для начала не строить гигантскую пушку-смертоубийцу, которая уничтожает всё живое? Дельная мысль. Он поставил себе напоминание на через год: НИКАКИХ ПУШЕК.       Проблема решена.       Если бы всё было так просто. Вокс наклонил голову, глядя в окно: Развлекательный район раскинулся во все стороны — империя, которую он строил годами. Он убивал, пытал, манипулировал и шёл по головам, чтобы получить её, а потом смотрел, как она рассыпается в прах за считанные секунды.       Хуже всего было то, что он видел, как готов сделать это снова. Опасность была подсвечена прожекторами, но путь к ней ещё не был прегражден.       Он не мог доверять самому себе в этом деле. В памяти вспыхнула сияющая улыбка Вельветт — она была так рада, что он доверился ей. Нужно что-то предпринять. Если они с Аластором поубивают друг друга — ладно, это их личное дело; драки приносили кайф, и если это единственный способ, которым Ал подпустит Вокса близко, он примет это. Но он не позволит этой вражде забрать что-то ещё. Не в этот раз.       Он вывел одну из трансляций с городских камер безопасности, показывающую отель. В это время она была единственной, пока Аластор не раскрыл себя — после этого место оказалось под круглосуточным наблюдением десятков камер и дронов.       Постукивая когтём по экрану, он сверлил взглядом источник большинства своих недавних бед. Здание не выглядело особо прочным: одного «случайного» инцидента на стройке с линиями электропередач хватило бы, чтобы сравнять его с землёй.       Что было бы тут же сведено на нет Люцифером, который наколдовал бы новое, или Аластором, который пригнал бы толковых рабочих.       К тому же, был один довольно раздражающий факт: отель положил конец истреблениям, когда они прикончили этого психопата Адама. У Вокса не нашлось бы доброго слова для принцессы и уж тем более для её «искупления», но, по крайней мере, она стащила Небеса с их святошных тронов и заставила сесть за стол переговоров. О, он ни на секунду не сомневался, что они явились только потому, что грешники показали: они больше не овцы, ждущие бойни. Но это было лучше, чем ничего.       Он не мог рисковать этим. Как минимум, информацию о том, что ангельская сталь способна ранить Истребителей, нужно распространить. Вокс мог бы сделать это сам, но не было гарантии, что Небеса остановятся, если атаку возглавит какой-то мелкий грешник, а не принцесса Ада.       И что тогда ему остаётся? Он не мог снова ввязываться в дела отеля, точнее — не мог ввязываться в дела Аластора, потому что это была единственная причина, по которой он уделил этому благотворительному проекту хоть одну мысль… ладно, ВООБЩЕ ВСЕ свои мысли. Он был обречён в тот миг, когда Валентино сказал ему, что Аластор работает с Чарли.       Ярость. Ревность. Облегчение. Немалая доза боли. Унижение. Предвкушение.       Пьянящий коктейль эмоций, итогом которого стала оторванная собственным партнёром голова и ненависть всего Кольца Гордыни.       Если проблема в близости, может, ему просто держаться подальше?       Вокс замер, обдумывая эту идею.       Держаться подальше значило — не нужно гипнотизировать Энджела Даста и иметь дело с гневом Вала. У него уже была вся полезная информация из его шпионского плана в прошлой временной линии — надо придумать, как называть это иначе, а то тянет ржать от абсурдности, — следовательно, нет нужды рисковать и попадаться снова. Он знал, что Аластор как-то умудрился заключить сделку с Чарли, так что нет смысла дёргаться — это случилось и тогда, когда он мешался под ногами. Ему не придётся изводить себя ради врага, который, честно говоря, не заслуживает его времени и внимания, потому что Воксу глубоко плевать на искупление.       Была лишь одна причина, по которой он обратил внимание на отель в прошлый раз, и у этой причины были рога и привычка соскребать плоть грешников прямо с костей.       Один год до того, как он выстрелит «Мощью Лилит» по Небесам. Он ведь сможет избегать отеля целый год, так? Пусть делают что хотят, а он пока сохранит рассудок, а потом посмотрит, как обстоят дела, и решит, что делать с Аластором.       Аластор и его сделка. Твоя маленькая попытка захватить власть помогла разорвать ещё одну цепь, которая сдерживала меня довольно долгое время.       Нет. Ни за что. Он не прикоснётся к этому и десятиметровой палкой, пока не проспит хотя бы две ночи подряд. До свидания. Запихнуть эту мысль в пакет данных и отправить в бесконечный цикл по закоулкам мозга. Он слишком устал для этого дерьма.       Будь у него нос, он бы его сейчас ущипнул.       Однако Вокс понимал: ему нужно установить для самого себя жёсткое ограничение, чтобы не побежать за хвостом Аластора при первой же провокации. К ЧЁРТУ АД, К ЧЁРТУ НЕБЕСА, И К ЧЁРТУ ВАС ВСЕХ! Пока я не сотру эту чёртову улыбку с ГРЁБАНОЙ РОЖИ Аластора, мне плевать, что будет дальше.       Последнее слово осталось за ним, но на вкус оно было как пепел. Вокс закрыл глаза и начал перелистывать свои воспоминания. Этого должно хватить — простое оповещение, которое будет всплывать каждый раз, когда он начнёт подбираться слишком близко, напоминая о том моменте на вершине пушки.       Строки кода начали сливаться воедино; он вливал в них чувства одного из своих худших дней в Аду. Затем его осенила мысль, и он залез ещё глубже в банки памяти. Если он действительно хочет, чтобы это его остановило, нужно убедиться в эффективности.       Винсент стоял перед старым ростовым зеркалом; слова лились из его уст вместе с нервной улыбкой, несмотря на часы практики.       — Ты сможешь, ты справишься. — Его взгляд метнулся к фотографии, зажатой в руках.       Голубой коготь провёл по единственному когда-либо сделанному неиспорченному снимку Радиодемона.       — Худшее, что он может сделать — это сказать «нет». ДРУЗЬЯ?! В Аду НЕТ друзей, Винсент!       Экран Вокса пошёл глитчами, и он открыл глаза; по лицу текла кровь. Это должна была быть кровь, ведь только из-за неё экран мог стать мокрым.       — Самое то, — прохрипел он. Два его худших дня в Аду и привязанные к ним эмоции как минимум заставят его дважды подумать, прежде чем соваться к отелю.       Один год.       Один год в стороне, а там он найдёт следующий шаг.       В конце концов, Аластор бросил его на семь лет, что значит ещё один?       Поддавшись любопытству, он снова подключился к своей сети, посылая импульс сигнала по всему городу. Он был настолько слабым, что никто бы не заметил — даже единственный другой Медиа-демон в Кольце Гордыни, ведь раньше Вокс никогда не пытался прятаться от Аластора.       Поиск.       Охота.       Слежка.       Есть.       Гул помех, сигнал до боли знакомый и столь отличный от его собственного, кусающий воздух вокруг. Движется к отелю на холме.       Неудивительно, что в прошлый раз он его не почуял. Вокс был убеждён: когда Аластор вернётся, то сразу в одно из своих старых логовищ, а не прокрадётся через заднюю дверь. Но вот он здесь, и Вокс до боли жаждал... он и сам не знал чего.       Кричать? Плакать? Смеяться?       Пронестись разрядом по электрическим сетям и потребовать ответов, которых он никогда не получит?       Позволить их сигналам столкнуться и вгрызться друг в друга, пока они будут нестись по городским улицам с одинаковыми маниакальными оскалами на лицах?       Он мог бы это сделать.       Чёрт, он хотел это сделать. ОПОВЕЩЕНИЕ: АЛАСТОР       Вокс мгновенно поморщился и вышел из сети.       — Работает, — вздохнул он и ещё глубже провалился в кресло. — Один год. Я справлюсь.       Никаких контактов. Никаких планов. Ничего.       Вокс фыркнул и написал Итану, чтобы тот принёс ему кофе.       — Вряд ли кто-то заметит разницу.