Финальный аккорд

      Вокс почувствовал это раньше, чем услышал. В Аду было ровно два демона, претендовавших на радиоволны — их личную игровую площадку, — и сигнал Аластора он узнал бы где угодно. Этот сигнал был выжжен в самой его душе; частота, которую он бы распознал, даже если бы все остальные чувства отказали.       Ему нужно было лишь ответить своим — легкое усилие, вроде стука когтем по столу, — и он мог бы погрузиться в ту знакомую гармонию с единственной душой в Аду, способной с ним сравниться. Это было бы так просто.       Даже когда Аластор был в башне Ви, лишь считанные разы Воксу удавалось погрузиться в их общую связь. Он был слишком занят, а Аластор держал свой сигнал под замком, так что Воксу пришлось бы тратить время, которого у него не было, пытаясь выманить его наружу. Рукопожатие на улицах Развлекательного квартала, краткий миг за кулисами, пытка током в кабинете и совсем недолго — во время их финальной битвы. Четыре мгновения, когда он мог ощутить частоту Ала напротив своей собственной.       Четыре мгновения, которые ощущались лучше любого наркотика или секса за все те годы, что Аластор отсутствовал.       Именно поэтому он знал, что сдастся, если выйдет на связь сейчас. Вокс не мог себе этого позволить. Будь на кону только его жизнь, он бы не задумываясь бросился обратно в этот водоворот — как и в прошлый раз. Но теперь он стал умнее, и как бы это ни звучало в духе дешёвого сентиментального кино, это было правдой.       Вельветт. Валентино. Shok.wav.       Вокс не мог ими рисковать. Он отказывался сжигать их на алтаре своих чувств к Аластору только потому, что сам готов был радостно шагнуть в пламя. Вместо этого он позволил себе секунду насладиться ощущением трансляции Аластора, охватившей кольцо Гордыни спустя целых два часа после последнего эфира, и отключился от сети.       Он телепортировался в центральный узел управления башни и ушёл из эфира. Экраны по всему городу продолжали крутить передачи, рекламу и новости по расписанию, но присутствие Вокса исчезло. Камеры видеонаблюдения мигали, оставаясь включёнными, но больше не передавали данные напрямую в его процессор. Дроны заколебались в небе, прежде чем продолжить движение по заданным маршрутам — он не сможет управлять ими, пока не вернётся.       Никто не заметил разницы. Грешники толпились у телевизоров и билбордов со своими туповатыми лицами, совершенно не подозревая, что важная деталь временно отсутствует. Последнее, что сделал Вокс перед отключением от узла, — защитил саму башню. Неоновые синие кольца, опоясывающие здание, начали гудеть, пока электричество носилось по фасаду — плотное одеяло его собственной мощи, блокирующее любые чужеродные волны. Он отправил короткое сообщение Итану, велев передать персоналу, что возможны «технические неполадки» в течение как минимум часа, но это не должно мешать их работе, а если кто-то использует это как повод отлынивать — будет подан на ужин Shok.wav, то есть уволен.       От всего этого во рту остался неприятный привкус. Не из-за каких-то неудобств для сотрудников — этим ублюдкам платили достаточно, чтобы, скажи он им прыгнуть с крыши, выстроилась бы очередь к лестнице, — а из-за того, как это выглядело. Вокс никогда не бегал от Аластора.       Радиодемон вызывал у Вокса множество чувств, но страха среди них никогда не было. Благоговение. Нежность. Уважение. Ярость. Предательство. Боль. Печаль. Утрата. Желание. Привязанность. Но никогда — страх. В свои ранние дни в Аду он многого боялся: будучи амбициозным и жаждущим пробиться наверх, он опасался, что снова окажется на дне колоды, не зная правил этой новой игры.       Затем он встретил Аластора и... остальное уже история. Ад перестал казаться таким уж адским. Ну как он мог им быть, когда здесь были бары, музыка, магазины и танцы? Те ненавистные, высохшие пасторы, что вопили об огне, сере и вечном проклятии, вероятно, умирали повторно от шока, когда оказывались здесь и видели сувенирную лавку в аквариуме Пентаграммы.       Вокс со стоном поднялся с кресла, о котором он «точно-никогда-не-думал-как-о-троне». Всё это смердело трусостью, и он это презирал. Ему хотелось ворваться в эфир и отвечать Аластору слово за словом, нота за нотой. Он хотел снова услышать его голос, хотел оскорбить его вкус, его одежду, его новую работу — всё, что придет на ум. Он хотел повеселиться и сорваться с цепи после нескольких дней, когда он чувствовал себя медленно закипающим чайником.       Он много чего хотел, но это было для него не ново. А значит, он мог это игнорировать.       Это не бегство, — напомнил он себе, разминая затекшую спину. Это стратегия. Вокс не мог доверять себе рядом с Аластором, поэтому решил проблему, исключив общение с ним. Просто и удобно, и на этот раз ему не придется разгребать последствия блэкаута во всем городе из-за того, что у него перегорели цепи. Сплошные плюсы.       Если не считать ноющего голоса в глубине сознания, который хотел пойти и проверить, жив ли Аластор, — так же, как он сделал с остальными. Это было более чем раздражающе, и Вокс очень хотел нажать кнопку «без звука».       Заглушить это.       Точно, Бакстер. Ещё одна проблема в списке, но не такая срочная, как вопрос с Пентиусом. Часа хватит, чтобы Аластор закончил свое послание о возвращении, и тогда Вокс сможет выйти и выследить змею. Было несколько...       Волна яростных помех с силой обрушилась на щиты башни. Вокс пошатнулся и, ахнув, едва успел ухватиться за спинку кресла.       — Чёрт, — выругался он, пуская провода, чтобы накачать оборону мощью.       Помехи — о, кого он обманывал, он прекрасно знал, кто за этим стоит, — сигнал Аластора царапал стены. Словно когти, скребущие в поисках опоры, ищущие вход на поле битвы, которое чувствовали только они двое.       Но это была территория Вокса. Преимущество домашнего поля. В Аду не было ни души, знающей его башню лучше, чем он сам — место, где кабели и провода пронизывали камень, словно артерии и вены, а Вокс был сердцем. Самый воздух гудел от тяжести его силы, треща и искрясь вспышками света.       — Не сегодня, Ал, — пробормотал он, стойко выдерживая натиск. Никаких лазеек. Никаких трещин. Ни единого скола в стене, через который могли бы прокрасться тени.       Кроме, возможно, одной.       Глаза Вокса расширились, и он метнулся через кабели, ворвавшись в свою спальню. Чёрт, он почти забыл об этой проклятой штуке. Распахнув шкаф, он лихорадочно принялся искать ту единственную потенциальную слабость, которой мог воспользоваться Аластор.       Вел убьёт его за то, что он швыряет свои безупречные костюмы на пол, но с этим он разберется позже. Ещё один пункт в список.       Его когти коснулись полированного дерева, и с торжествующим криком он вырвал старое соборное радио из его пристанища. Вокс пустил искру энергии через устройство и вздохнул с облегчением, когда оно осталось мертвым. Он годами его не включал; подмывало выпотрошить внутренности и оставить только корпус, если бы это не казалось святотатством.       Вокс отступил на несколько шагов и со вздохом сел на кровать. Шансы были невелики, но он не сомневался, что Аластор способен как-то манипулировать этим своим старым подарком. Скорее всего, он вообще забыл, что дарил это Воксу, или решил, что Теледемон выбросил его после их разрыва.       Это было бы разумно.       Но когда дело касалось Аластора, Вокс никогда не мог заставить себя поступить разумно. Нет, он позволил сентиментальности и упрямому желанию верить в то, что когда-то их дружба была настоящей, убедить его сохранить радио. Оно было окутано его силой так же тщательно, как и вся башня, но, будучи прямым проводником Аластора, оно никогда не казалось ему полностью безопасным.       Оставшуюся часть часа Вокс провёл в своей комнате, не сводя глаз с радио. Ни помех. Ни крутящихся ручек. Ни тока. Ничего. Просто кусок старой неактивной техники, который значил для него гораздо больше, чем следовало.       В какой-то момент ему стало так скучно, что он принялся чистить его, осторожно разбирая на части и стирая мягкой тканью пыль, скопившуюся за годы бездействия. Он решительно старался не думать о том дне, когда Аластор вручил ему этот радиоприёмник — поздравительный подарок за то, что тот выжил в Аду три года. Вместо этого он думал о своих планах на остаток дня и о ворчании в животе, ведь он не ел со вчерашнего вечера.       Смутно он осознавал, как сила Аластора отступает обратно в тени с последним рыком статики, который на языке Аластора был эквивалентен капризному фырканью. Вокс не понимал, какого чёрта Ал злится. Он объявил о своём возвращении, всё Кольцо Гордости будет гудеть от новостей о его трансляции и партнёрстве — не будь горьким, не расстраивайся — и ему даже не пришлось иметь дело с Воксом. Ты, чёртов извращенец.       Скорее всего, этого придурка раздражало то, что одно место в Гордости оказалось для него недоступным. Эго Аластора не приняло бы ничего меньшего, чем полный охват для такой знаменательной трансляции, и Вокс отказал ему в этом, даже если это была всего одна башня.       — Ну и хрен с тобой, Ал, — проворчал Вокс и положил свежевычищенное радио на покрывало рядом с собой. — Мы не всегда получаем то, что хотим. Ты научил меня этому лучше, чем кто-либо другой.       Внезапно осознав, насколько жалко и убого он будет выглядеть в глазах любого, кто застанет его в таком виде, Вокс поспешно вскочил на ноги и проверил время. Ровно один час. Испустив вздох облегчения, он ослабил поводок на своём сигнале и снова подключился к сети. Потоки информации начали вливаться внутрь, и он крякнул, когда голова начала раскалываться от их огромного количества.       Посты в соцсетях. Видеоклипы. Новостные статьи.       Гордость была затоплена предвкушающим ужасом теперь, когда Радиодемон вернулся. Что он планирует? Почему он в Отеле Хазбин? Кто станет его первой жертвой после семилетнего отсутствия? Что Вокс думает о возвращении своего соперника?       Вокс заглушил всё это с уверенностью человека, работающего бок о бок с Оверлордом соцсетей. Если возникнет что-то, заслуживающее его внимания, Вел даст ему знать; её чутьё на создание их репутации порой было даже лучше, чем у Вокса, и если она решит, что ему нужно на что-то ответить, он это сделает.       Он поправил галстук-бабочку и разгладил морщинки на пиджаке, а антенны всё ещё гудели от усилий по сдерживанию сигнала во время трансляции Аластора. Змеиное гнездо папарацци могло подождать.       Ему нужно было разобраться с одной змеиной проблемой.       Воксу не потребовалось много времени, чтобы выследить Пентиуса. Грешник-змей не отличался особой скрытностью, и несколько быстрых проверок городских камер видеонаблюдения — все они, разумеется, питались и контролировались Вокс.тек — обеспечили Вокса координатами. Он переместился в тесный уголок жилых кварталов на окраине города. Ряд приземистых, довольно унылых зданий встретил его по прибытии, прежде чем он шагнул в тень ближайшего переулка; меньше всего ему хотелось быть замеченным в этой дыре. Скрутив яркость своего экрана до нуля, он прислонился к одной из стен, с которой не сочилась никакая дрянь, и стал ждать.       В течение получаса Вокс наблюдал и слушал, как души, называющие эту помойку домом, занимаются своими делами. Это было пёстрое сборище мелких мошенников и мошенниц, несчастных новоприбывших и головорезов, слишком тупых, чтобы понять: они — крупные рыбы лишь в этой конкретной луже.       У всех на устах было имя Аластора, ну ещё бы. Воксу даже пришлось заставить себя замолчать, когда один грешник, похожий на минотавра, дерзко заявил, что собирается прикончить Радиодемона, так как старик к этому моменту наверняка уже давно вышел в тираж. Может, анонимно отправить запись этого разговора в отель? Посмотреть, как Ал будет восстанавливать репутацию после семи грёбаных лет, если даже отбросы на самом дне считают, что у них есть шанс против него.       Или, может, он просто вырвет лёгкие из груди этого грешника, чтобы это пустое место не загрязняло воздух своей тупостью хотя бы месяц, пока будет регенерировать.       Решения. Решения.       К сожалению, такое веселье должно было подождать. Уверенный, что у него достаточно данных для осуществления плана, Вокс телепортировался через уличные фонари, пока не добрался до жалкого на вид склада в конце улицы. Он занял позицию у открытого заднего окна; быстрый взгляд подтвердил, что Пентиус внутри и работает над каким-то новым викторианским гаджетом, пока эти его нелепые роботы-яйца суетятся вокруг.       Там была система безопасности, но внедриться в неё и манипулировать ею под свои нужды было детской забавой. Технологии в этом месте были не столько кибербезопасными, сколько из серии «незваный-гость-падает-в-ловушку-с-вращающимся-колесом-из-шипов».       Да начнётся шоу.       Экран Вокса замерцал, и он заговорил. Только вот из него вырвался не его голос, а голос того грешника-минотавра, который хвастался на улице несколько минут назад.       — Вы слыхали, что выкинул этот грёбаный задрот? Ну, тот неудачник, который всё твердит, что покорит весь Ад?       Пентиус замер и поднял взгляд от верстака. Вокс переключил голос на другого местного жителя, писклявый и резкий.       — Нет, а что он сделал на этот раз? Поджёг себя? Взорвал административное здание?       Третий голос. Низкий и монотонный.       — Что бы это ни было, это ведь не привлечёт сюда лишние глаза, да?       Снова минотавр.       — Да бросьте, как будто на этого фрика кто-то обращает внимание. О его существовании узнают, только когда он попадает в «Самые смешные провалы Ада».       — Обожаю это шоу!       — Да, оно довольно неплохое.       — Точно! Короче, отвечаю на твой вопрос: он пытался напасть на это новое место, как его там, Отель Хазбин, и в итоге Радиодемон надрал ему задницу, даже пальцем не пошевелив. Сбил его прямо с неба в том куске дерьма, который он называет дирижаблем.       — Ты шутишь. Он реально думал, что у него есть шанс? Вот это умора.       Три разных смеха зазвучали в воздухе, и Вокс увидел момент, когда Пентиус сорвался. Его темно-серое лицо покраснело то ли от смущения, то ли от гнева, и он бросился к окну. Эмоциональный, расстроенный и неосторожный. Эти роботы-яйца были в другой части комнаты.       — А ну-ка послушайте, вы, негодяи! Я не позволю...       Вокс просунул провод за спину Пентиуса, под куртку змея, и ударил его током прямо в позвоночник. Тот рухнул без сознания, а Вокс зацепил его ещё несколькими проводами и вытащил через окно в тени за складом. Он использовал достаточно электричества, чтобы вырубить Пентиуса, не причинив необратимого вреда; след от ожога заживёт быстро, а если кто-то в отеле по какой-то причине проверит его спину, это спишут на незначительную травму самопровозглашённого изобретателя. Внутри склада роботы начали плакать, звать босса, но даже не попытались начать поиски змея.       Вокс опустился на колени рядом с Пентиусом, мысленно оплакивая грязь, которая несомненно пачкала его брюки, и приоткрыл ему веки. Чёрные щелевидные зрачки незряче смотрели вверх, и Вокс позволил своему глазу закружиться от переполняющей его силы.       Работать с подсознанием, когда разум отключён, было сложнее, чем с бодрствующим, но он должен был заставить Пентиуса думать, будто это его собственная идея. Это не должно быть прямым приказом, который потенциально можно отследить до Вокса. Ему просто нужно было дёргать за те ниточки, которые у змея уже имелись.       Внушение и принуждение вместо команды.

Неполноценность.

Бравурность.

Самоуверенность.

Мстительность.

Нужда проявить себя.

Желание нанести ответный удар тем, кто над тобой смеялся.

Докажи этим скептикам, что они неправы.

      Посади зерно и позволь Пентиусу самому за ним ухаживать.

Вернись в отель и докажи им всё.

Саботируй отель и обведи Радиодемона вокруг пальца.

Тогда эти грешники будут тебя уважать. Тогда ты им понравишься. Тогда они тебя примут.

      Снова и снова Вокс повторял эти послания, позволяя им осесть глубоко в сознании Пентиуса, пока они не слились с его собственными мыслями так, что разница исчезла. Это было похоже на навязчивый рекламный джингл, который вгрызается в голову покупателя до тех пор, пока не перестаёт казаться чем-то чужеродным, становясь просто мелодией.       Вокс оставался в тени, пока небо не начало темнеть, а его голова не затрещала от напряжения.       Как только Пентиус зашевелился, Вокс поднялся с намерением уйти, но что-то его остановило. Он снова посмотрел на Пентиуса и наклонил голову набок. Было бы так легко причинить ему боль прямо сейчас. Так легко вонзить когти в эти чешуйки и сдирать плоть, пока не покажется кость. Пентиус был полностью в его власти. Вокс мог бы задушить его: выпустить провод, обмотать вокруг шеи собственными когтями и затянуть. Наблюдать, как жизнь утекает из паникующих, умирающих глаз, и упиваться властью, гася жизнь, словно пламя свечи.       Что угодно, лишь бы унять эту тошнотворную смесь бессилия и ярости, кипевшую в его венах. Жалкое ничтожество, лежащее перед ним, было одной из причин провала его плана, ещё одним камнем на пути, приведшем к тому ужасному белому свету.       Его экран заглючил, когда изо рта начала сочиться кровь. Электричество заискрило между когтями, которые начали непроизвольно тянуться к Пентиусу.       Насколько громко он закричит, если ему разворотить грудную клетку?       Нет.       Вокс выше этого.       Он заставил себя отпрянуть и сжал кулаки, не обращая внимания на кровь, просачивающуюся сквозь пальцы, когда когти впились в мясо ладоней.       Чёрт, он выше этого! У него есть план, он не может попасться из-за минутной жажды крови.       Как бы хорошо это ни ощущалось.       Покачав головой, он с замиранием сердца осознал, что гнев не утихает. Напротив, сдерживание только заставляло его пылать жарче. Выругавшись, он быстро пошёл прочь, засунув дёргающиеся когти в карманы пиджака.       Вокс выделил себе десять минут на прогулку пешком по переулкам, прежде чем телепортироваться через мерцающий экран телевизора в витрине магазина. Он следил за собой: если кто-то его и заметил — нет, им показалось, это просто очередной неудачник-торчок в поисках дозы.       Всё почти закончено. Осталось только увидеть на одной из камер наблюдения, как Пентиус возвращается в отель, и тогда он сможет умыть руки. Даже если у змея больше нет при себе изобличающих Вокс-часов, он ни за что не избежит повторной поимки. Либо обитатели отеля его раскусят, либо Аластору надоест этот фарс, и он закончит его самым зрелищным способом, какой только сможет придумать.       А потом произойдёт какая бы то ни было хрень, что искупила Пентиуса, и он станет проблемой Небес.       Вокс выскочил из электросети на крышу в Районе Судного Дня, во всём его полуразрушенном, деструктивном величии.       Он не мог вернуться в башню прямо сейчас — не с этим будоражащим желанием пустить кровь, царапающим его самоконтроль. Драка. Ему нужна была драка. Ему нужно было почувствовать, как хрустят кости и рвутся мышцы. Вокс не хотел чистоты или контроля, не в таком состоянии. Ему требовалось что-то, что вытеснит воспоминание о том жутком белом свете хотя бы на время. Он хотел запачкать когти кровью, пока скороварка ярости и отчаяния в его груди не поостынет хоть немного.       Цель нашлась быстро.       Насмешливый «Недо-Оверлорд» с харизмой, достаточной лишь для того, чтобы очаровать кучку тупоголовых грешников и заставить их поверить, будто он — новая мировая шишка. Новичок, убеждённый, что он во всём разобрался и нашёл быстрый и лёгкий путь к вершине.       Обычно такой парень стал бы сопутствующим ущербом в одной из войн за территорию между Психом и Топором, и обычно Вокс предоставил бы своим коллегам-Оверлордам разбираться с этой занозой. Либо идиота убьют, либо он окажется не на той стороне у мафии ростовщиков и проведёт остаток загробной жизни, жалея о каждом своём выборе. Ха, может, принцессе стоит предложить им работу в её проекте по искуплению. Но сегодня был необычный день.       Вокс спокойно снял пиджак и щелчком пальцев отправил его через электросеть в шкаф своей спальни. Он закатал рукава рубашки до локтей, размял шею, сделал глубокий вдох и спрыгнул со здания, чтобы впечатать лицо ублюдка в бетон.       Группа начала орать. У некоторых хватило ума вытащить настоящее оружие — неужели чудеса не прекращаются?       — Какого хрена!       — Босс!       — Эй, это разве не...       — Ты за это заплатишь!       Столько клишированных диалогов прихвостней за считанные секунды. Это ни капли не впечатляло, но Вокс позволил себе слегка позабавиться. В хаосе его приземления никто из них не удосужился его узнать, а выскочка, истекающий кровью под его ногой, не мог даже поднять головы, чтобы увидеть стоящего над ним Вокса.       — Уберите этого козла с меня! — закричал грешник. Он был похож на какое-то сумчатое, тасманский дьявол, что ли? Вокс лучше разбирался в водных типах или тех редких единицах, что попадали в Ад с технологическими способностями.       Из мостовой выстрелили провода, и Вокс ухмыльнулся, скрестив руки на груди.       — Ну что ж, кто первый?       Толпа грешников взревела и бросилась на него, вооружённая до зубов и в ярости от вида своего лидера, жрущего грязь под ним.       У них не было ни единого шанса.       Кровь. Внутренности. Кости.       Его когти резали плоть, как горячий нож масло, вот только масло не вопит от боли, так что это было куда круче.       Крики ярости быстро сменились воплями страха. Замешательство сменилось осознанием того, что они вовсе не хищники в этой ситуации, далеко не хищники. Одним резким движением Вокс вырвал горло у одного из подручных, одновременно отрывая руку другому.       Прошло слишком много времени с тех пор, как он мог вот так испачкать руки. Генеральный директор Вокс.тек не должен ввязываться в уличные потасовки с ничтожествами, но к чёрту всё — ему нужно было как-то расслабиться. Он должен держаться подальше от Аластора, он не мог находиться рядом с Валентино и Вельветт, не утопая в вине, он не мог позволить себе ничего, что могло бы притупить чувства, на случай, если сболтнёт лишнее, он не хотел, чтобы Вал прикасался к нему, потому что это заставляло его вспоминать, как ему отрывают голову.       Но это — это он мог себе позволить.       И эй, возможно, было совсем неплохо напомнить остальной Гордости, на что именно он способен. Его экран едва сдерживал оскаленную зубастую улыбку; ему хотелось вырасти, принять свою огромную форму и превратить это место в щебень.       Его когти были в груди выскочки. Неудачливый дурак рыдал, умолял сохранить ему жизнь и обещал дать Воксу всё, что тот пожелает. Как будто кто-то мог дать Воксу то самое. Резким рывком он вырвал всё ещё бьющееся сердце и бросил труп на быстро растущую кучу у своих ног.       Периферийным зрением он видел, как собирается толпа, чтобы поглазеть на зрелище. У большинства были вытащены телефоны, и он чувствовал прилив внимания со всей Гордости, пока новости разлетались по сети. Он повернулся к ним, левый глаз уже вращался в безумии. Кровь стекала по его предплечьям, и он посильнее сжал когти на комке дёргающейся мышцы в кулаке, поддерживая сердцебиение собственным электрическим током. Его собственное сердце начало успокаиваться, адреналин от совершенно односторонней драки улетучивался вместе с растущим стрессом от страхов перед будущим, которого не будет.       Это было не так круто, как тот кайф, что наполнил его после битвы трансляций с Аластором, но сойдёт.       Его телефон пискнул — входящий звонок от Вельветт.