Мечтам подвластны (были)

❝ Такой вот парадокс: мы совершаем подвиги для тех, кому до нас уже нет никакого дела, а любят нас те, кому мы нужны и без всяких подвигов... ❞

      По преддверию древнего святилища впервые за долгие века разнёсся звон стали. Коса со свистом рассекала воздух, отталкивая короткий меч, а застывшая на пороге ведьма не решалась ни вмешаться, ни войти под сумрачные своды.       Друг и охотник. Предатель и союзник.       Бой закончился, не успела Эва и глазом моргнуть. Сандра выбила клинок из рук парня и не колеблясь пинком в грудь отправила того на холодные камни. Охотница не обернулась на девушку, не оторвала взгляда от противника.       — Ступай, чертовка, — голос был твёрд, но в нём сквозила усталость.       Миг колебания. Полный горечи взгляд, которым Эймс наградил подругу. Быстрая лёгкая поступь скрылась в каменных стенах.       Сандра покачала головой.       — Стоило оно того? — она опустилась на облюбованное ранее бревно и прислонила косу к плечу. Парень, конечно, мог сделать глупость, но с опытной охотницей новичку, которого она читала, как плакаты о розыске и следы очередной добычи, не совладать. Просто незачем. И оба прекрасно это осознавали.       Вперив глаза в землю, Эймс даже не пытался подняться. Их разделял тлеющий костёр, в котором Сандра принялась шевелить угли. Сквозь шелест она едва разобрала задушенный шёпот.       — Я хотел как лучше…       — А вышло как всегда, — без насмешки обронила охотница.       Упрёк, которому она не придала особого значения, кажется, сильно подействовал на парня. Эймс резко, с отчаянием вцепился в волосы и коротко взвыл. Сандру привычно не тронула чужая боль, но вот её причина...       — …Почему?       — Мы не их судьба.       Про себя девушка тихо подивилась тому, как легко эти слова слетели с её губ. Точно высохшие листья без ветра, под тяжестью одного лишь собственного веса опадают с ветвей — так сорвалась неприятная правда. От охотницы её давно уж не скрывал флёр надежд, подобный нежным лепесткам, которые не щадят злые ветра. Ей даже не горько.       Вот оно, смирение.       — Неужели никакими стараниями эту чёртову судьбу не пересилить? — парень заламывал руки, голос сипел и срывался, а Сандра слушала с тоской человека, умудрённого опытом. — Мне ничего не жаль для неё, так почему…       Обугленным концом палочки охотница принялась выводить на камнях круги. Тишину поляны нарушали только судорожное дыхание Эймса и редкий треск слабого огня. Перед холодными сизыми глазами охотницы смутно вырисовывались очертания минувшей жизни. Как одичавшая от жгучего холода душа согрелась в легкомысленных товарищеских касаниях. Как изо дня в день упрямая девчонка шла к единственной цели: стать равной. Как гордая и своенравная девица училась быть ласковой подобно кошке. Как равная поняла, что никогда не станет родной… И вот она сидит здесь с предчувствием скорого конца — да только чьего?       Когда девушка заговорила, голос был грубым, хриплым. Если кому и сдалась фальшивая красота, то точно не ей.       — И я была готова на всё. Думала: переболит, стерпится да слюбится. Ведь два охотника — прекрасный дуэт… — тон на миг сделался насмешливо ласковым.       Сапог затёр угольные круги. Охотница отламывала от ветки по кусочку и бросала в огонь. Эймс слушал её речь с прежним вниманием, словно они не были только что по разные стороны. Из них четверых, пожалуй, только Эймс и Сандра не находили причин становиться врагами.       А девушка продолжала до удивительного буднично.       — Но искал Кейд не меня. Всегда — не меня. А я шла поперёк природы, ломала саму суть, делавшую меня мной… Но это слишком большая цена, чтобы платить её. Особенно за то, чему не бывать.       Сандра понятия не имела, почему первым, кому она рассказала о своей многолетней боли, оказался Эймс. Его ли жгучее горе она заливала студёной водой безжалостной правды? Своему ли смирению искала подтверждение? Да и есть ли разница?       — Душа, говорят, бессмертна. Она помнит то, чего не помним мы, переходя в новую жизнь, — охотница протянула жестяную кружку.       Эймс оторвал взгляд от тускло мерцавшего огня и едва заметно в сгустившихся сумерках улыбнулся, принимая согретый напиток. Как бы появление Кейда и в частности то, что охотник отправился вслед за Эвой, ни бередило душу, чаю парень всё же был рад. Даже боги вряд ли ведают, что ждёт их впереди. А ночь обещает быть неласковой.       — Но ведьмы помнят.       Сандра повела головой между согласием и возражением.       — Каждую жизнь, кроме одной — самой первой. Вытащить эти воспоминания не способны никакие чары. Колдовство ли так искажает душу, что она заплавляет их на недоступной глубине, иная ли сила взимает платой… Вряд ли мы узнаем, да я и, признаться, не хочу, — на мгновение лицо охотницы приобрело почти брезгливый оттенок. — Но с «самыми значимыми» людьми прежних наших жизней Судьба обязательно сведёт вновь. Уж эту красную нить не порвать, как ни старайся.       Последние слова прозвучали с неудовольствием, но без горечи. Парень подался ближе.       — К чему ты?       Сандра вздохнула.       — Этой нитью тянет меня к Кейду, а его, как и тебя, — к Эвелин. Ох уж эти чертовки, — девушка сухо скривила губы в усмешке.       Эймс отвёл взгляд. Чувства напоминали клубок гремучих змей, и он слишком устал, чтобы разбираться, какая ужалила на этот раз. Возможно, даже не одна. Пожевав губы, он украдкой взглянул на вновь привычно невозмутимую охотницу.       — Так дело в ведьмовстве?       — И да и нет, — протянула Сандра, склоняя голову то к одному, то к другому плечу. — Понимаешь, к ведьмам всегда идут за переменами: за исцелением, за проклятьем… За надеждой. Это отнюдь не значит, что чертовки их дадут — тем более даром, — она развела руками. — Поначалу кажется, что Судьбой им дана власть влиять, но на деле люди сами вкладывают эту власть в руки бесовок. Одни обманываются иллюзией лёгкого пути, другие не страшатся цены… Как бы то ни было, многие добровольно делают ведьму вершительницей своей судьбы.       Парень хмуро уставился на костёр. Мысли увлекали во мрак.       Сандра ожидала нового вопроса. Ожидала надежды, что Кейд нужен лишь для ответов о первой жизни Эвелин, — надежды, которую придётся задушить. Но парень молчал.       — Эй, Эймс, — позвала она и получила рассеянный кивок. — Не ломай себя. Чужого не возьмёшь, а своё упустишь.       Взгляды встретились. На миг ей почудилось, что в его глазах… О, тени играли в жестокие игры на руинах забытых грёз о тепле и любви. И Сандра отвернулась. Если они доживут до конца, то, может быть, она подумает дать шанс — не так уж важно, его былым надеждам, своему уставшему сердцу или им обоим. Если же нет…       Что ж, нет так нет.