Падение вверх

— Доброе утро. — Доброе… — Ратко потянулся и открыл глаза. Впервые в новом месяце он ощущал изменения обстановки. Нет людей и матрасов. Так тихо, так много воздуха. Дикость какая. — 50. Странно, что нас не захотели добить. Хотя, мы же сами можем это сделать. Вроде, будь мы и ниже 200, там тоже было бы достаточно еды, но нет такого эффекта, такого облегчения, да? — Да… Платформа уже приехала. Так рано. Они поели и получили просто немыслимый заряд удовольствия, теперь всё, даже обычный огурец, стало просто невероятным на вкус. Было очень тяжело не увлечься. — Слушай, Кай… — Кто? — Ну Ньюсекай. — Нет, как ты сказал? — Кай. — Меня ещё никто так не называл. — Нельзя? — Ты забрал у меня… 5 букв. Знаешь как я буду тебя называть, если тоже самое сделаю? — Как? Он сделал вид, что обратился всем своим телом и лицом, но промолчал. Ратко прыснул. — Называй Кай, я не против. Что ты хотел? — Давай… дружить. — Он ощутил себя пятилетним, который подошёл к другому ребенку на площадке. Вот было просто, друзья с первого взгляда. — Я так много проигрывал в последнем месяце. И в том, чтобы быть твоим другом, я тоже проиграл. — Да ты не сильно старался. — В последние дни сильнее же? — В последние — да. Ну хорошо, раз такое дело… — Он откашлялся, встал и пригласил его сделать тоже самое. — Согласен ли ты, Ратко, инженер, спортсмен и бог быть моим другом и в горе и в радости? — Согласен. — Он сделал паузу. Ньюсекай показал ему жест «давай» и нетерпеливо посмотрел в глаза. — Согласен ли ты, Ньюсекай, журналист по призванию и очень умный человек, быть моим другом и в горе и в радости? — Согласен. Теперь, если есть кто-то, кто против этого союза, скажите сейчас или замолчите навсегда. — Ньюсекай оглянулся, Ратко тоже. Никого, как и ожидалось. — Значит один друг может пожать руку другому другу. Они обменивались крепким эмоционально заряженным рукопожатием. Эта забавная церемония очень их рассмешила. Рукопожатие перетекло в объятье. Было хорошо. Было очень хорошо. Они подолгу спали и восстанавливались, как выжженный лес во время дождя. Время действительно лечит. Было настолько славно, настолько приятно, что они уже предавались мечтам о внешнем мире. — Куда ты первым делом пойдёшь, Ратко? — На природу, в лес, нет, лучше на пляж. — Он уже чувствовал всё это мнообразие, как места друг друга сменяли, как он испытывал сенсорную перегрузку от разного света и запаха. И небо далеко — далеко, никаких потолков в 6 метров, а только бесконечно высокое, густое, яркое небо. Свежее, мягкое, облачное. Эти мысли ввели его тело в состояние полёта. Как во сне. — А ты? — Ммм… Я пойду в центр, куплю себе чего-нибудь. А то тут я мало чем обладаю. И буду гулять по улицам, заходить в магазины разные и вспоминать какой мир разнообразный. А потом пойду домой и приму лучшую в жизни ванну. Чувство изменчивости мира, чувство свободы и собственности… Это всё было так сильно подавлено даже самой этой локацией. — Знаешь что, Ратко? — Что? — Я заберу тебя из гаража. Поживёшь в моей квартире. — Только берегись, я могу по привычке порвать твое постельное белье на тряпки. — У меня немного места, но из-за этого тепло даже. Тебе идея нравится? — Ты серьёзно?..- Ратко аж привстал. Вот это выпад альтруизма. — Тогда я половину платить буду. — Да ладно. Я свою заначку спущу, ещё на пол года хватит, ты будешь продукты покупать. — А потом выпустишь фильм, прославишься, купишь дом. — Куплю… Но кого мне в том доме будить? — Он хмыкнул — Лиску. Вы же с ней да? — Мы договорились, что будем жить через дорогу, она любит жить одна. Говорит, быт убивает взаимоотношения. — Для кого-то так… Я после дыры понял, что вообще не переношу одиночество. — Оно тебе не грозит. Я на дом долго собирать буду. — А если фильм выстрелит и выйдет быстро? — Тогда буду собирать на больший дом. — Он усмехнулся, а его друг ему ответил. — Покопаешься у меня в мозгах? — Попросил Ратко. — Надо что-то починить или просто получить трансцендентное удовольствие? — Два в одном сделаешь? — Сделаю. Ратко боялся дьявола. Так он назвал этого, нет, человеком назвать язык не повернется. Его так быстро уничтожили! Он чувствовал себя совсем беспомощным. Тяжело представить каково было бы Ньюсекаю или, например, Дореми. Гипноз помог мессии не думать о том каннибале каждую минуту, и том, что пока они сидят на попе и курят бамбук, где-то там умирают люди. Каждый день Ратко бинтовали. Особенно грыжу, чтобы мышцы встали на место. Они же уже гарантировали себе безопасность, пережили всё наихудшее. Исполнили изначальный план. Только всё изменилось. Они не могли позволить себе сидеть дальше, потому по прошествии двух недель поехали вниз. Нет, ещё не с боем, ибо раны у мессии были слишком серьезные, чтобы так быстро восстановиться. Ньюсекай надеялся, что каннибал находится выше и столкнуться с ним не придётся. Вся концентрация их решений, весь итог работы был перед ними. В первую очередь было заметно, что стало проще дышать. Люди общались через этажи, осознавали свою общность, а это очень хорошо сказывалось на уровне альтруизма. Добро порождает только больше добра. Во всех людях это есть, это вшито в наших генах. Общность. Именно это стало одной из колонн, на которой держалась победившая цивилизация. Способность работать вместе, думать о себе как о части коллективной сущности. Ведь даже здесь они не изолированы, им просто нужно это осознать, что за каких-то 5-6 метров рядом есть кто-то такой же. Но нас слишком просто разграничивает власть или просто местность. Дистанция заставляет видеть в ком-то не личность, а просто субъект. А потому необходимо было преодолеть эту пропасть в 6 метров, показать иллюзорность изоляции, позволить этому пробудить инстинкт общности и человечности. 304 этаж. Уже известный почерк. Изувеченное тело. — Оно проснулось здесь… — Прошептал Ратко и крепко взялся за оружие. Вспышки воспоминаний его боли, его проигрыша начали подкашивать ноги, но он взглянул на брата по оружию и тут же окреп. Он не один. А это такая колоссальная разница. Ещё один этаж вычищен. Платформа не останавливалась. 2 тела. У одного рыжие волосы. Фигура женская. Ньюсекай спрыгнул с платформы посмотреть ближе. — Что ты…? — Ратко растерялся, но пошел за ним. Первый последователь опустился на корточки возле тела, взял рукой за волосы и повернул лицом к себе. Обратно выпрямился. Ратко вздохнул с облегчением. Как хорошо, что это не она. — Пойдем, сейчас уедет. — Он махнул рукой и пошел обратно к платформе. За ним никто не последовал, он обернулся. Тот всё ещё молча стоял над телом. — Кай?.. — Ратко к нему вернулся, потрогал за плече, посмотрел туда же. Это была не она. Это была не Лиска. Её лицо серое, окаменевшее. Приоткрыт рот, глаза высушены. Короткий застывший страх. Это была оболочка человека, которая когда-то была ею. Когда-то вмещала в себе весь этот опыт, весь характер, все планы и надежды. Лицо Ньюсекая показалось ему таким же серым и каменным. Оно было никаким, нейтральным, лишь губы были сжаты совсем малость больше обычного, а глаза раскрыты чуть шире. Он просто стоял и смотрел. Может быть даже был где-то выше в степени мёртвости, чем физический труп. — Кай, мне так… Упал. Ратко успел словить его. Он весь сжался в напряжении от этой неожиданности. Он хотел было его развернуть, чтобы взять удобнее и обнять, но тот высвободился и снова встал, продолжая так же смотреть. — Что это? — Спросил он как-то совершенно нечитабельно, будто бы голос был не его, будто он был куклой в руках у ребенка, который только говорил за неё. — Ратко. Я не понимаю что это во мне. — Голос выше обычного, но тон такой же. Он снял с себя сумку с вещами и посмотрел на друга. — Ратко. Я тебя защищу. — А? Хо-хорошо. — Мессия понял, что дальше они не поедут. И он почему-то так быстро смирился с этим. Привязанность не оборвалась с утратой. Он приятельствовал по жизни, но никогда до той степени, чтобы человек становился ему дорог. Что-то внутри него всегда говорило о том, что нужно держать дистанцию, и тогда всё будет хорошо. Развлекаться, получать и доставлять удовольствие и быть готовым в любой момент это бросить. Поменять. Обесценить. Это был его принцип. Но он не уследил и нарушил. Ньюсекай достал канат и привязал к кровати. — Ты чего? — Мессия перебывал в состоянии растерянности и беспорядка. Он не понимал, что от него ожидать, не был в состоянии прочесть. — Мы пойдём вместе. Я пойду первый. — Так нежно, такой голос, словно в колыбельной. Жуть какая. — Впервые в жизни мне этого хочется… — Он проверил узел на прочность. — Мстить. — Ньюсекай! — Ратко схватил его за плечи, прижал к груди. Сердце стучало как бешеное. — Тебе нельзя в таком состоянии никуда идти. - Что-то стучит во мне всякий раз когда мне что-то дорого и важно. Ты же видел, я понемногу перестаю справляться. Сейчас я уже не могу выдержать этот стук, но я и не хочу себя останавливать… Я к нему прислушаюсь. Я поступлю не как Ньюсекай, а как Ратко. Я хочу совершить месть. Убийство. Давай сделаем это? — Погоди! Постой. — Ратко усадил его на кровать. Ему надо было осознать и переработать услышанное. — Как… мне тебе помочь? — Помоги мне вырваться из себя. Сделать то, что я хочу сделать. Мстить. — Ты действительно готов? Тот крепко встал на ноги, в руки взял биту. Глаза не просто дрожали, они просто сходили с ума. — Готов. — Он очень резко тряхнул головой. Это даже не было похоже на кивок, скорее, приступ туретта, неконтролируемое сокращение мышц. Ратко понял его, Ньюсекай чувствовал этот наплыв, который заставлял самого мессию рвать и метать, этот дофаминовый взрыв. Эту невыносимую жажду. — Тогда мы это сделаем. — Ратко сурово кивнул. Он взял его руку в то положение, в котором занимаются армрестлингом и сжал. Кровь у обоих пульсировала, они чувствовали это, чувствовали синхронное сердцебиение. Сцепленные руки, сцепленные души передавали друг другу невероятные импульсы. И только они рассоединились, то совершенно точно знали, что им делать. Половину высоты они съехали по верёвке, прыгая на ноги с оставшихся метров. Громкое приземление. Дьявол уже поджидал их. Он даже не начал эти два трупа. Мужчина ростом более двух метров, без волос, бровей, даже ресниц. Огромная груда мышц. Особо перекачанные мышцы шеи делали его каким-то неестественным, уже не человекоподобным. В руке у него был тесак для рубки мяса и меч, который он забрал у Ратко. Первая задача очевидна — отнять его обратно, ибо так они сравняются по радиусу атаки. — Я тебя уничтожу! — Выкрикнул яростно Ньюсекай. Он решил подступить сзади, оббегая дыру, Ратко же, чтобы дать ему возможность ударить в тыл, должен был атаковать напролом. Каннибал однозначно не имел ни техники, ни понимания того как использовать вакидзаси, он замахнулся им прямо ему в грудь, как будто это было какое-то тяжёлое оружие. Ратко увернулся. Шанс перехватить меч он видел только если тот уронит его на землю, а значит, он должен бить по рукам. Но туда он пока не достанет сам. Ньюсекай был тут как тут, он как зарядит ему битой в голову. Он вложил всю свою мощь, ненависть и месть в этот удар. Но катастрофические инстинкты и реакцию так просто не побороть. Тот присел и с разворота налетел на него с мечом. Ньюсекай был совершенно не готов. Но его брат по оружию запрыгнул на атакующего сверху и крепко схватил руку с мечом в сантиметре от лица друга. Вестник мира уже оклемался и разил врага в лицо. Опять промах, тот сильно наклонился вперёд. Если так дальше будет, точно получит по макушке. Пришлось таки отпустить вакидзаси и отбросить его подальше. Как только он это сделал, как и ожидалось, Ратко рванул за ним. Ньюсекай отпрыгнул назад. Чуть не получил. Сейчас такая физическая подготовка была лучшей в его жизни. Но каннибал подготовил неожиданный трюк. Он метнул в него своё оставшееся оружие. В глаз.Точно в глаз. Тот не переносил боли. Его яблоко разрубили пополам. Попробовал вынуть — слишком медленно. Ошибка! Его взяли за шею, подхватили за ногу, и бросили в пропасть. Пламенная речь и рвение обратились в ничто. Навыки. У него были такие хорошие навыки, он так старательно учился и всё вот так… Но в этот момент он освободился. Он думал о ком-то другом, он был на импульсе. И он жил. А раз он жил, то пока летел, ощущал немыслимый ужас. Всё будто бы замедлилось. Он встретился с Ратко взглядом. Тот ошибся, он слишком сосредоточился на мече. Уже с ним у руках он на инстинкте рванул в его сторону. Ничего не смог сделать. Ошибка! — ААААА! — Голова зазвинела. Ньюсекай упал в дыру. Но он дал Ратко такую прекрасную возможность, такую огромную фору во времени. Это нельзя потерять, иначе всё было зря. Нельзя поддаваться, нужно ненавидеть и атаковать! Он как схватил свое заново обретенное оружие и с разворота распорол тому рот. Черт, да нет! Опять блок, но глубоко прошёлся по руке, хорошо. Сейчас один на один. У него нет права на последующие ошибки. Они сцепились очень надолго, блокируя все удары… Но только один был ранен и терял кровь. Это его замедлило. Ратко попал. В живот, глубоко, проворачивая лезвие, чтобы повредить как можно больше. Тот рычал и сдерживал его руками. Но внезапно сам нанизался на меч до конца и попал Ратко кулаком в голову. Не только мессия может делать такие отчаянные выпады. У него забрали так дорого полученный меч. Но он больше не циклился на нём, а пригнулся, схватил брошенный тесак и порезал того в месте связок ноги. Дьявол попробовал вонзить меч тому в спину, но Ратко прошмыгнул между его ног и провернул бы тоже самое со второй, да тот сделал быстрый выпад вперёд. Сумасшедшая скорость и живучесть как для того, у кого в животе дыра. Он сделал то же движение с разворота, как для Ньюсекая, но Ратко пригнулся, да и ещё успеть подрезать его ногу выше колена. Но он не ожидал, что другой, рабочей ногой, не успев быстро встать, получит по затылку. Он упал на четвереньки. 2 раза в голову. Сознание затрещало. Быстро перекатился и избежал ранения в шею. Ратко подбил каннибала под колено неустойчивой ноги, на которую он сейчас опирался. Упал. А мессия вскочил и и набросился на него сверху. В грудь к нему стремился вакидзаси. Об поднос. А он тогда засадил тесак чудовищу в голову, и пока тот пытался осознать, что произошло, ещё раз. Не умер. Череп так просто не разрезать и до мозга не добраться. Враг всё это время истекал кровью, это это сильно его замедлило и дало Ратко возможность выбить у него из рук меч. Но он открылся, и его взяли за запястья, и вся эта многокилограммовая туша как в одно движение положит его на спину. Придавил намертво. Даже сильно раненым, дьявол всё ещё был куда сильнее Ратко. Его пинали ногами в самые больные места — в живот и в пах, а ему хоть бы хны. Он расставил руки Ратко, прижав их к земле, а сам зарядил со всей дури в его голову своей. Тот совершенно ошалел, потерял координацию, а в тот самый момент сильные руки вырвали оружие и сцепились на шее. Хватка выжимала из него жизнь, лицо покраснело от льющейся на него крови и своей же, подступивший изнутри. Так страшно. Он ведь правда мог умереть. Он терял сознание. Он пытался дотянуться до меча — тот слишком далеко, хотел ударить его голову — слишком далеко. Он ни до чего не дотягивался, а за эти драгоценные секунды воздух покидал тело, лёгкие сгорали изнутри. И тогда на границе сознания он вспомнил что тогда сделал Ньюсекай. Такого он никогда прежде не встречал, конечно, это ведь была техника самообороны для женщин. Ратко собрал последние осколки сил, сделал молящийся жест, продел его сквозь его руки, схватил за голову и со всей силы надавил на глаза, пытаясь их подковырнуть, мотая головой того из стороны в сторону. Хватка ослабилась, особенно в раненой руке. Локти изнутри не позволяли сжаться крепче. 10 — 20 секунд. Бесполезно, каннибал отпустил руки, чтобы схватиться за атакующие. В этот самый момент Ратко рывком оттолкнулся, выскочил из-под него, взял тесак и, поднявшись так быстро, как смог, разрезал его шею сзади. Дьявол не успел защитить ее руками, он крепко сомкнул их в месте стремительной кровопотери уже после. Ратко дёрнул его за подбородок назад одной рукой. А второй вспорол глотку. Тот уже потерял всю свою свою реакцию и силу. И жизнь. Каннибал свалился на пол. Бог победил Дьявола. Ратко был весь залит кровью, разгоряченный, даже пылающий, он закричал, подняв его оружие, стоя на трупе своего врага. От него будто бы шел пар, он поднимался выше и выше под потолок. Но какой ценой? Ньюсекай, он… что? Все звуки, запахи, все чувства будто бы упали, припали к полу. Ратко подбежал к пропасти и увидел платформу на высоте более 10 метров, на ней еда нетронутая, но свободный от нее участок с посудой в хаосе. А всё потому что он больше хотел победить, а не защитить. О нет… — Ратко! — Голос принадлежал не его соратнику. Женщине. Знакомой. Марайя! — Марайя?! — Тот опешил. — Сейчас — сейчас! — Она начала что-то активно делать, были слышны звуки металла. Девушка поставила батут сверху над пропастью, он как раз доставал до краёв. Как его пронесли, учитывая, что что-то слишком большое нельзя было брать? Он же раскладывался. — Он надёжный, прыгай! — Заверила Марайя. Тот прыгнул. Его сильно отбросило вверх, он попытался скорректировать пружинящую силу ногами. Как только слез, увидел чёрного мужчину, что сидел возле кровати, на которой спиной лежал человек. Ратко тут же рванул к ним. Из спины у того торчали крупные куски стекла. Одежда пропиталась кровью, а та всё дальше стекала на простыни, окрашивая всю постель. У темнокожего была аптечка, которую он вовсю использовал. — Марайя, вымочи тряпки в спирте, быстро! — Скомандовал тот. — Есть! — Та принялась делать работу. — Чем помочь? — Не думая ни секунды, вызвался Ратко. — Иди сюда, разреж одежду на спине! Они работали в 6 рук. Шансы были катастрофически низки, один кусок мог повредить что-то важное в его шее. Ньюсекай умирал. — Ратко… — Сказал он еле слышно. Его лицо было отвёрнуто, движущихся губ не видно. В такой суматохе нельзя было по логике вещей услышать, но Ратко услышал, даже, скорее, почувствовал. — Да?! Ты будешь жить! Пообещай мне! — Ты дебил… — Сдавленно простонал тот с болью. — Ты зачем вниз спустился? Камера… там осталась. — А…? — Это совершенно выбило того из равновесия. — Ньюсекай! — Громко и строго обратилась Марайя. — Не отвлекай нас, мы тебе жизнь спасаем! Ратко больше не смог собраться, он впал в прострацию. — Если что, — раненый не послушал девушку, — во всей жизни ты был моим самым… Ньюсекай потерял очень много крови. — Нет! Нет-нет-нет…! Нет… Нет… — Грудь Ратко начала резко сокращаться. — Да нет! Пульс есть, он в обмороке! — Крикнул на него зло переволновавшийся доктор. Они перевязывали его, обрабатывали спиртом, доставали стекло. В конце концов руководитель операции отошёл, глубоко вздохнул и протёр лоб. — Мы не можем сделать переливание. Он очень много крови потерял. Будем надеяться на то, что справится, но это будет скорее чудом… — Ратко, — Марайя погладила того по плечу, — он борец, он сможет. Ратко сел и положил руку другу на пульс. — Я вас не успела представить. Это Галовер, мой добрый друг и соратник, и врач. — Я о тебе много наслышан. — Да, Ратко, ведь только из-за тебя я тогда не сдалась и продолжила. И теперь я тоже могу помочь. — Марайя улыбнулась. Тот слышал всё как через какую-то ткань, звук был заглушенный и не слишком хорошо к нему подступал. Его глаза были мокрые. Они не переставали плакать. Он дышал ртом. — Я его подвёл. Камера… Черт, это же была вся его жизнь! В первый день, когда его готовы были убить, я был снизу, он не кричал «Ратко, спаси, меня», он говорил, чтобы я сохранил её. — Она сломалась или упала? — Галовер уточнил. — Она осталась выше через один этаж. — Можно попросить кого-то спустится с ней. — Предложила Марайя. — 3 пустых этажа, не докричаться. Да и кто вообще согласится? — Ратко закрыл лицо рукой, начал сжимать его от перенапряжения и отчаянья. — Мы ещё не пробовали это, но батут, который достали, и мой крюк… Может можно подпрыгнуть, выстрелить и зацепиться за кровать, но верёвки нет, батут не подтянуть. Но ему только на один этаж, подтягивать не нужно. Ратко резко поднял голову. — Это оно! — Он вскочил и аж дёрнул друга за руку, о чем пожалел и аккуратно положил ее на него. — Я попробую. Он попробовал. Получилось. Было куда тяжелее, чем с помощью скакалки и верёвки. Силы прыжка для того, чтобы дотянуться до края, не хватало. Надо было подпрыгнуть, прицелиться так, чтобы зацепиться за кровать, потом пережить отдачу в руку, затем нажать на кнопку, чтобы сократить верёвку, и только потом только подняться. Нужна была серьезная физическая подготовка, которая, к счастью, за эти полгода образовалась, и именно на те группы мышц, которые отвечали за это. Ратко забрал их мешок и вернулся, сразу же бросившись к другу. — Кай, вот камера! Я её достал! — Он положил предмет перед лицом вестника мира. Тот не отвечал. Пульс совсем низкий. Ратко заснул сидя возле кровати, держа его за запястье. Проснулся. Где пульс? Пульс. Пропал. Он исчез. Его нет. Рука чувствует холод. Ратко панически вскочил. Во сне он его отпустил и потому его рука трогала бетон. Он резко взял руку обратно. Тёплая. Но не слишком. Пульс совсем никакой. Так прошло 3 дня. В страхе. Ратко был сам не свой, он тяжело спал, он не мог найти себе места. Это он виноват. Если бы они не спустились, то не спасли бы тогда Марайю. Он пытался мириться с этой мыслью. И с той, что ему может быть придётся доставить новости мира самому. Ньюсекай никогда не отвечал, но тот всё равно с ним разговаривал. — Кай. — Ратко сжал его ладонь в своей. — Я тебе клянусь. Я всё сделаю. Это не было напрасно! Миллионы, сотни миллионов увидят твой фильм. Но я всё ещё… — глаза снова наполнились водой, — верю, что ты сможешь. Он ушел. Весь страх, который трепыхался в голове и груди ушел, покинул его, как только он увидел шевеление губ: — Не понимаю. как ты можешь терпеть столько боли. Так больно, что… очень больно. — Проговорил Ньюсекай. — Боже… Блять… Я так рад, что ты жив… — Он запрокинув голову в облегчении. — Тебе нельзя меня потерять, потому что ты так… расстроишься… А тогда ты не доделаешь ничего до конца… — Мы доделаем. — Заверил тот пламенно, отдавшись своим слезам. Он стал таким плаксой. Он этого совершенно не стыдился. Ему было легче. Он был мужчиной, был героем. Он убил Дьявола. Но он не защитил своего друга… — Я должен был думать о тебе, я тогда не смог тебя… — Да помолчи. — Бросил Ньюсекай. — Хватит ныть. Мы со всем справились. Это вообще моя вина. Я не думал. Если бы думал, то и не повредился бы. Не могу я как ты на инстинкте. Ньюсекай начал восстанавливаться, он ещё не ходил, но уже мог сам сидеть. Но кое-что все же было безвозвратно. Он дал себе волю. Он предал свои принципы. Он был живым. Все четверо собрались одним из вечеров. Галовер, как оказалось, врачом стал не по своему призванию, по призванию он пел. Он спел им песню «What a wonderful world». Песню о тех маленьких радостях, которые окружали их постоянно во внешнем мире и с которыми герои скоро снова увидятся. Шуршали деревья, цвели цветы, бегали дети. Марайя положила голову мессии на плече, а Ньюсекай на колени. Они закрывали глаза и уже видели себя, чувствовали себя там. Они были там. Они чувствовали любовь к миру. — Ты что, плачешь? — Ратко опустил голову. Ньюсекай повернул свою. — Круто, да? — Он широко улыбнулся. — Теперь можно. Странно это было. Что дисфункциональность, что его любимую гиперфункциональность нельзя было назвать жизнью. Он расслабился и опустился в обычную человеческую функциональность. Он мог действовать, как и мог чувствовать. Теперь и правда можно. Они простились, в последний день Марайе с Галовером отдали все вещи, и те спустили до конца вниз, чтобы завершить миссию. Свет погас. Такое абстрактное, трансцендентное, пронизывающее чувство, когда вдруг наступает то, чего ты так долго ждал. Уже всё было сказано. Они разошлись по своим постелям и уложились. Конец. Наконец-то. Мандраж перед сном, перевозбуждение, нетерпение. Запах газа, но эмоциональная перегрузка не даёт пока заснуть. — Ратко! — Громкий счастливый голос. — Где мы будем?! — Ещё никогда не было столько жизни. — На свободе! Мы выиграли! — Страстно сказал тот, сжав кулак в победном жесте. Тот повторил жест, другой рукой прижал камеру к груди. — Мммм!!! — Его аж трусило. Но газ одолевал.- Я найду тебя… — Уже медленно и тише, поддаваясь газу. — А я… найдусь… И оба провалились в небытие. Они чувствовали, что падают. Бесконечно падают вверх…