Осколки памяти

Гермиона нервничала, переступая с пятки на носок, пока её плеча не коснулись ледяные пальцы. Боковым зрением Грейнджер заметила часть лица Астории и резко вздрогнула, подавив желание сбежать. Рана больше не была красной, но лицо было полностью сморщенным. Кожа побелела. Глаз не был задет. Оба зрачка всё также были прекрасно-голубыми. Маскирующие чары, чары красоты, гламура – всё это не действовало. Словно магия боялась перечить ожогам от Адского пламени. – Ты должна двигаться уверенно, иначе Дафна тут же раскусит тебя, - шагрень лица Гринграсс скрылась в полутьме спальни, загоняемая тьмой поглубже в её комплексы, когда Астория провела ладонью по спине Гермионы. Неправильно и некрасиво для той прекрасной девушки, которая своим поведением доказывала, что внешность значит многое, но потеряла всё в один только взмах чужой палочки. В спальне Астории всегда царила полутьма с тех самых пор, когда половина её лица была изуродована. Пэнси оставила громкий «чмок» на той самой половине, широко улыбаясь, но в глазах царил мороз, который тронул свежую зелень в начале марта. Гермиона шумно сглотнула. Пэнси всё ещё часто пропадала в лаборатории, обещая, что вот-вот приготовит зелье, которое сможет замаскировать ужасающий ожог на лице. Адское пламя было необратимым. Грейнджер знала это. Читала. Пэнси даже не стала готовить то зелье, которое могло бы помочь Теодору по совету Гермионы. Грейнджер пообещала сама себе то, что вернётся в ту лабораторию, которую создал для неё Драко, как только вернётся из особняка Лазара. Она задолжала Тео. И Блейз был прав. Она не старалась. Она просто игнорировала. Строила из себя жертву. В действительности, она могла сварить столько зелья, сколько сможет. Она может быть Асторией, тренировать своё тело, варить зелья, чтобы в решающий момент сделать блядский сюрприз для Волан-де-Морта. Помочь Гарри с этой стороны. Но сейчас её волновал основной вопрос. Зачем Лазар хотел её видеть? Гермиона повела плечами, ощущая себя максимально паршиво и пусто. Что было с Драко? Волан-де-морт, как сказала Пэнси, никогда не затевал битву при дневном свете, потому что большая часть существ, что ступила на его сторону, ненавидела солнце. Значит ли это, что наступал Орден? Значит ли это, что Волан-де-Морт настолько отчаялся, что поступился собственными принципами? Когда она видела его несколько недель назад, он выглядел паршиво. Из остатков носа на безобразном черепе текла кровь, а кончики крючковатых пальцев дрожали, как дрожала и змея на наполированной столешнице, что радостно поглощала кровь Долохова. Он умирал. Он падал в своём превосходстве и боялся захлебнуться в собственной крови. Поэтому делал настолько отчаянные шаги? – Всё будет хорошо, - Пэнси криво улыбнулась, поправляя воротник на голубого цвета платье Гермионы, что идеально сидело на не менее идеальной фигуре Астории, в теле которой она сейчас была. – Лазар тебя не знает, а Дафна… Паркинсон поджала губы, скосив взгляд на Асторию, что лениво крутила меж пальцами мундштук-палочку Пэнси, глядя через щель занавесок на утренний солнечный свет. На здоровой части лица Гринграсс блестели слёзы, и Гермиона сделала несколько шагов вперёд после того, как проглотила горечь оборотного зелья, чтобы обнять девушку. Та тихо охнула, но обхватила знакомую фигуру своими ладонями. Гермиона искренне считала, что это было ей нужно, что это ей было необходимо. – Ты всё также прекрасна для своих друзей и Пэнси, помни об этом, - Гермиона отошла на несколько шагов назад, представая перед Асторией в том обличии, которое она больше никогда не увидит в отражении. Шрамы не передавались оборотным зельем. Астория резко отвернулась, гулко всхлипнув. Гермиона бросила взгляд на Пэнси, которая живо замахала в сторону камина, покачав головой. Грейнджер сжала в руке горсть пороха, бросая очередной взгляд на тёмную комнату Гринграсс, плечи хозяйки которой живо подрагивали. – Особняк Лазара. Водоворот перемещения поглотил её гулким эхо, и Гермионе почудилось, что произойдёт то, что она не в силах будет поправить.

* * *

Драко натягивал кожаные перчатки на ладони, сжимая зубы. На груди уже блестели щитки из драконьей кожи, что были заботливо сшиты его матерью. Тео появился в его комнате за минуту до трансгрессии. Он выглядел паршиво. Малфой окинул быстрым взглядом друга. – Где Блейз? – Лорд не позвал его, - Тео нахмурился, словно понимая, что это ловушка. Словно осознавая, что тот что-то затевает. Малфой прищурился. – Выглядишь так, словно всю ночь жевал адский бубонтюбр, - Драко не мог сдержать улыбки. Не смотря ни на что настроение было отличным, словно его окунули в воды прекрасного тёплого озера с золотистыми бликами после того, как он полностью испачкался в золе и смраде. И этим озером были глаза Грейнджер с золотистыми вкраплениями. Тёплыми. Уютными. Родными. Блять, когда она успела стать для него такой важной? – За то ты выглядишь так, будто трахался всю ночь напролёт, - буркнул Тео, натягивая такие же кожаные перчатки на руки, а затем резко замерев, поднял взгляд карих глаз. – Или?.. Малфой усмехнулся, но тут же скрыл свою улыбку и счастье, стремясь не обидеть друга. Снова роняя своё счастье на пол и разбивая его с разбеги. – Всё в порядке, Драко, - Нотт опустил ладонь на плечо Малфоя. – Всё в порядке, правда. Я с самого начала знал, что она не выберет меня. Драко открыл рот, но голубые глаза Нарциссы с немым укором в той самой лазури встали перед его внутренним взором, и он отвернулся. Значит, не время. Значит, не нужно. Значит, не стоит. Они трансгрессировали туманом Драко на границе с Хогсмитом. Теодор и Драко. Друзья надолго, друзья не смотря на… Волан-де-Морт улыбнулся, встречая своих верных приспешников среди десятка других. – Мой Лорд, - Драко слегка склонил голову в поклоне. – Мы явились по вашему зову. Волан-де-Морт кроваво улыбнулся, когда из его подобия носа снова потекла тонкая струйка крови, падая на губы, а затем стекая на белые зубы. – Отлично, - его костлявая фигура отвернулась лицом к Хогсмиту, когда он провёл рукой по лицу, пачкая длинные бледные пальцы. – Начинайте. В мыслях был хаос, который Драко сумел упорядочить лишь силой собственного дара. Волан-де-Морт был уверен в том, что Поттер сегодня появится в Хогвартсе. Какого хрена он здесь забыл? Малфой не передавал ему местоположение очередного крестража, потому что не был уверен, где он находится и что им являлось. Лорд прятал это в собственных мыслях так, словно подозревал. Словно понимал. И докопаться туда было невозможно и нельзя. Нельзя, не вызывая подозрений. Малфой вёл войско Пожирателей так, как умел. Так как мог. Так как нужно. Они обыскали каждый угол, каждое помещение Хогсмита, Снейп патрулировал каждый камень Хогвартса на правах нового директора. Везде была тишина. Такая, словно можно было пощупать пальцами. Поттера не было. Шёл третий час, и солнце беспощадно светило. Драко ощущал, как по виску стекает капля пота, падая за воротник. Хотелось в душ. Вместе с Грейнджер. Почувствовать запах идиотской вишни, затянуться сигаретой и уснуть. – Мой Лорд, - один из молодых Пожирателей, ослушавшись приказа Малфоя, подошёл к Лорду, и Драко закатил глаза, считая про себя. – Я думаю, что Поттера здесь нет. Раз. Два. Три. – Авада Кедавра! Нельзя говорить о том, что Волан-де-Морт ошибся. Это первая ошибка Пожирателя смерти. Малец узнал об этом. Посмертно. Его тело упало на землю, поднимая вверх облачко пыли. Драко даже не поморщился. Пальцы чесались от желания закурить. Мысли Тео вторили ему. Он был уверен в том, что Поттер сюда не явится. Что за вшивый информатор был у Лорда? Именно в этот момент сработали охранные чары, заботливо наложенные Тео на Хогсмит, и Малфой дёрнул головой на бессмысленный поток мыслей. «Нельзя думать, невозможно и нельзя. Пошёл ты, Драко Малфой. Чтобы тебе пусто было, чистокровный ты выблядок!» Этот голос не был похож на голос Поттера. Это был женский голос, который стремился попасть в Хоргвартс. Зачем? Для чего ей было это нужно? Проклятье! Малфой обратился дымом быстрее, чем мог подумать. За его спиной мельтешила сотня пожирателей, и он решил сбить их со следа. Он нырял во все стороны, только не в ту, откуда был слышен голос. Только не туда. Нельзя. Он слышал этот голос единожды за пределами Хогвартса, и знал, кому он принадлежит. Молодые Пожиратели рассеялись по периметру, и Драко зло приземлился перед Парвати Патил, грубо толкая ту в грудь, заставляя проскользить спиной по рваной почве в сторону противоположной хижины. Она едва ли не добежала до паба мадам Розмерты. Что там? Ищешь потайной ход? Они давно запечатаны по распоряжению Снейпа. – Если ты думаешь, что избежала заключения единожды, и тебе удастся провернуть этот трюк дважды, то ты глубоко заблуждаешься, - сквозь зубы процедил Драко, глядя на девушку сверху вниз. У них ещё было время до того, как Тео найдёт его. Минута. Не больше. Но он должен был знать, какого хуя она здесь делает. Она кинула в них с Гермионой Круцио прямо перед тем, как им удалось сбежать из Дома. Какого хуя? Парвати резко вскочила на ноги, выставляя палочку вперёд, но Драко кивком головы выбил её. Просто и легко. Как умел перед тем, как его жертвы сломаются. Невербально. Парвати попятилась, упираясь спиной в дверь того самого паба, в который стремилась. Ручка под её непослушными пальцами не поддалась. Паб давно был опечатан. Она громко плюнула прямо под ноги Драко, когда он приблизился к ней, но попала всего лишь на землю. Поднимая вверх облачко пыли, которая пачкала его высокие чёрные ботинки формы Пожирателя. Малфой проследил за тем, как поднимается это облачко, а затем тихо хмыкнул, снова поднимая взгляд на чёрные миндалевидные глаза. – Ты сбежала из Дома, чтобы так глупо попасться? Что вас привело сюда? Её мысли плясали. Очевидно, Патил прошла инструктаж у мелкой Уизли, и Драко снова рвано усмехнулся. Хотя бы её здесь не было. – Пошёл ты, Малфой! Ты ублюдок, который заморочил голову Гермионе! Ты жалкий выблядок, который только и может, что слушать мысли собственных жертв перед тем, как убить их! Что произошло с Полумной?! Почему она не вернулась с вашего жалкого бала? И что ты сделал с Гермионой? Опоил её? Держишь под Империо? Манипулируешь ей? Она бы никогда в жизни не поцеловала такого мерзкого убийцу, как ты. Она ненавидит тебя больше всех! Готова поспорить, что она использует тебя только лишь для того, чтобы сбежать, тварь! Драко сжал зубы, вспоминая картинки прошлой ночи. Её тело. Такое мягкое и податливое. Его движения, такие резкие, но так нравились ей. Её шея была сплошь в отметках, как и острые плечи с выраженными ключицами, с выпирающими косточками. Малфой на мгновенье прикрыл глаза, снова вспоминая, как прикусил выпирающую косточку на её бедре, мелко выдыхая, и Грейнджер захихикала, тут же прикрывая глаза под гон мурашек по позвоночнику. Их стоны и вдохи. Это не могло быть неправильным. Это было идеальным. Это было правдой. Это было на грани невозможного, поэтому это нельзя судить. Аппарация Нотта послышалась за спиной глухо. Они носили кольца на указательном пальце, чтобы всегда знать, где находятся в ужасе битвы. Изобретение по типу Долоховского, но созданное ещё до начала войны. В самом рассвете шестого курса, когда было понятно, что произойдёт пиздец. Драко, Блейз, Пэнси, Астория и Тео создали такие кольца и обменялись ими. Беда была в том, что они задерживались примерно на несколько секунд. Драко знал, что Нотт аппарирует к нему, этих несколько секунд хватило Драко, чтобы принять решение. – В мэнор её, Тео, - Малфой кивком указал на Патил, отворачиваясь. В голове гулким эхо звучал ещё один голос, который он не мог игнорировать. Только не сейчас. Не сегодня. Драко снова растворился в мороке тумана. Тех минут на трансгрессию Тео и встречу с тем самым хватит, чтобы решить проблему, которая была создана искусственно. Тупостью. Глупостью Гарри Поттера, что замер на кромке Запретного леса, глядя на замок, что тихим эхо прикрылся туманными тучами от всех напастей, которые окружили мир. Словно сохраняя крупицы магии, которая терялась сегодняшним днём. Крупная капля дождя упала Драко на лоб, и тот поморщился. Драко опустился буквально в шаге от Избранного. Малфой обернулся через плечо, поверх которого со свитом пролетело заклинание, медленно оборачиваясь на Поттера. В серости глаз плясали молнии. Небо расчертил ещё один электрический разряд, а через несколько секунд прогремел гром, эхом отдавая где-то в груди Драко. – Какого такого хуя ты здесь делаешь, скажи мне на милость, Поттер? Голос Малфоя был обманчив и тих. Это походило на голос Волан-де-Морта. Это походило на то, что он был готов дарить страдание и ужас. Смерть и смрад. – Малфой! – казалось, Поттер был удивлён увидеть его. – Я…Я не могу сказать. Драко хмыкнул. Он не может сказать, но как же блять тупо он может всё показать. – Я уверен, что он прячет крестраж в Хогвартсе! «Да ради всего, блять, святого. Тебя жизнь ничему не учит, Поттер?» – Малфой застонал в мыслях Гарри. Именно так началась история ужаса Гермионы, и Поттеру было абсолютно плевать на то, что так начнётся история ужаса других членов Ордена. Конечно, после он будет страдать и говорить о том, что не хочет, чтобы ради него кто-либо умирал, но сейчас у него был запал. Идиотское чувство желания показать всем, что он может решить всё на этом свете. Смешно. Он даже свою беременную девушку не смог уберечь от «почти смерти». За то Малфой смог. И может до сих пор. Уберегать, блять, беременных. Блядство. – Почему ты так уверен, Гарри?! – голос Люпина, поникший и ужасно-пьяный коснулся сознания Поттера, и тот сжал зубы. После смерти жены бывший преподаватель сдал, но Малфою было нельзя ощущать вину. Никогда. Всё после и потом. Как-нибудь. Затем. После войны. Если это «после» для него настанет. – Подумайте сами, чаша, медальон. И всё можно уничтожить только мечом врага. Тут замешаны ценности и враги Тома. Я уверен, догадываюсь об этом, - Поттер загибал пальцы, а после стал нервно расхаживать по гостиной. – Только догадок мало, Гарри, - Симус покачал головой, и Драко, что стоял рядом с ним в мыслях Гарри, сжал зубы. Этот выблядок был виной всех смертей в Доме. – Это не только догадки. Я чувствую, - Поттер замер, а затем нервно стал щёлкать пальцами. – У меня есть…есть информатор. «Какой же, блять, идиот!» Малфой провёл рукой по лицу, стирая гнев и усталость. – Информатор? – Кингсли выступил вперёд, сужая свои тёмные глаза. – И кто же он? – Я…я… - замялся Поттер. «Я…я…» - в своих мыслях передразнил Драко, снова закатив глаза. – Я не могу сказать, кто это, - наконец, Поттер расправил плечи, подняв подбородок к потолку на площади Гриммо. – Я не должен говорить, кто это. Не могу. Даже не просите! «Хоть толика правильных мыслей в этом блядском безумии». – Гарри? – Симус недоверчиво сделал шаг вперёд, немного прихрамывая на правую ногу. – С хера ли? – Даже не проси, Сим! – Ты серьёзно? – Падма подхватила его настроение. – Да! – Поттер снова зашагал по комнате, топча волнение под подошвами собственных ботинок. – Вы не говорили мне об операции «спасения», а я должен? Нет! Не должен! Вы провалились, а благодаря моему информатору мы уничтожили целых два крестража! – Эта операция была ошибкой! – Симус широко развёл руками, закатив глаза. – Я блять признаю это! И я буду вечно нести груз ответственности за этот провальный план. Но мы спасли Патил. Поттер замер, сузив глаза. Его поза походила на позу Драко, что стоял плечом к плечу с Избранным. Так похоже. Так по-слизерински. – Невиллу ты сказал так же, Симус? Он согласен, что его ноги стоили жизни спасённых?! – Гарри! – Парвати вскочила с дивана. – Или может быть, они стоили жизни Тонкс?! – Поттер кивнул в сторону Люпина, что всё также безрассудно сжимал уже пустой бокал под огневиски. – Или десятков других членов Ордена, которых вы отправили туда той ночью?! Или может быть, тех работников лаборатории Долохова, у которых не было возможности выбора, а вы безрассудно пустили туда Адское пламя, сжигая их заживо? – Тебя там не было, Гарри, - Парвати вышла вперёд, немного прихрамывая. Её рука была обмотана бинтами, а под глазом чернел кровоподтёк. Она несколько дней провела без сознания, и её руку не покидала рука сестры. И сейчас, очевидно, её гулко бесило то, что она стала свидетелем этого спора. – Ты не знаешь, что там происходило. В этом ужасном месте. Будь возможность повторить, я бы повторила всё с невероятной точностью. – Парвати, - Падма быстро подбежала к сестре, поддерживая её за плечи. – Я жалею только об одном, - Парвати упорно подняла подбородок к потолку, но от помощи сестры не отказалась. – Что не успела убить эту старую псину Долохова. И что не успела спасти Гермиону от лап этого чудовища. Малфоя. Драко устало прикрыл глаза. Гарри смотрел на неё какое-то время. Он не верил своим ушам. Не хватало Гермионы и Рона. Жутко не хватало. Рон бы встал на его сторону. Вопреки всему. Гермиона бы сказала что-либо. Что-то достаточное, чтобы они поняли. А Гарри? Что мог Гарри? – Вы не можете, - он покачал головой, снимая очки и потирая переносицу. – Вы не можете решать, кому умирать в этой войне. Главное – убить первопричину, которой является Том Реддл. А вы цепляетесь только за его марионеток, у которых, в большинстве своём, не было выбора. Я уверен, что этого выбора сейчас нет у Рона и Гермионы. И я искренне надеюсь на то, что после того, что вы сделали, утаив это от меня, они всё ещё живы. Всё ещё не пали под его гневом и вашей жаждой мести. Гарри Поттер покинул гостиную, разочаровавшись в своих друзьях. Он скучал по Джинни. А участвовала ли она в этой идиотской глупой операции? Драко потянул носом воздух запретного Леса, возвращаясь в реальность. Красиво и рвано. Поттер поставил их на место. Наконец-то. – Крестража здесь нет, – Малфой сделал полшага вперёд, чтобы только вразумить Поттера. – Он что-то затевает в Хогвартсе. Но это не крестражи. Пока что нет. – Затевает что-то? – Поттер недоверчиво покачал головой, окидывая замок за спиной Драко. – Что-то настолько ужасное, что скрывает от меня, Поттер, - Драко снова сделал шаг, и Гарри от неожиданности опустил палочку. – Никакой нахуй больше импровизации. Ты только всё рушишь. Никаких нападений на владения Пожирателей, хоть и за смерть Долохова отдельное спасибо от меня и Тео. И никаких догадок в твоей тупой башке. Как только я что-либо узнаю, то дам тебе знать, Поттер! Гарри смотрел на него снизу-вверх из-за недостаточного роста, а в душе клокотало что-то запретное. Он вздёрнул подбородок. – Не смей мне указывать, Малфой! – Благодаря твоей тупости, Поттер, одна из Патил снова в плену! Благодаря тупости Ордена, погибло огромное количество пленных! Благодаря твоей тупости, Поттер… - перед глазами Драко встали усталые голубые глаза Уизли. «Пожалуйста, я беременна». – Благодаря моему благородству твой ребёнок, в отличие от ребёнка Уизли выживет! Передавай привет Джинни, которая затаилась на Островах. Малфой растворился во вспышке тумана из-за того, что понимал, что его время уходит. Что Нотт вот-вот вернётся, а стирать ему память категорически не хотелось. Дальше Поттер додумает сам. Должен. Обязан. – Малфой! Крик Гарри Поттера растворился в Запретном Лесу, и шелест многочисленных волосистых лап акромантулов заставил Гарри аппарировать в один из штабов. Ему нужно было поговорить с Джинни.

* * *

Гермиона громко сглотнула, оглядывая помещение перед собой. Огромный зал в кипельно-белых тонах был настолько стерилен, что глаза резало. Она опустила взгляд книзу, чтобы удостовериться, что всё ещё Астория Гринграсс. Что всё ещё не спало оборотное зелье. Что всё ещё можно играть собственный спектакль. Пальцы были такими же бледными и ухоженными, а ноги непривычно длинными. Волна волос была перекинута на одну сторону. Грейнджер глубоко вздохнула, ощущая, как натягивается платье на груди. Податливая ткань тянулась, но её лёгкие упорно сопротивлялись, не желая жрать воздух. «Ты идеальна, Гермиона Грейнджер». Хриплый. Низкий. Обволакивающий голос заставил Гермиону глубоко потянуть носом воздух, ощущая смрад тёмной магии среди ужасающего и прекрасного интерьера дома. Её встретил домой эльф. Скрюченный и неправильный. Ужасающий в собственной старости, но всё ещё отдающий дань чистокровной семье. Гермиона сжала зубы и кулаки, а затем заставила пальцы распрямиться. Если они выиграют в этой войне, то она обязательно освободит домашних эльфов. Ничего нет хуже, чем порабощение. Так ведь? – Мисс Гринграсс, прошу Вас, пройдёмте, - эльф скорее проскрипел. Чем проговорил, а затем повёл Гермиону в глубь поместья, хромая на одну ногу. Казалось, одна его рука, как и нога, были сломаны. Под большим чистым глазом ярко-серых зрачков виднелся кровоподтёк, и Гермиона нахмурилась, следуя за домовиком. Каким же уродом был Лазар, чтобы довести до такого состояния домовиков? Эльф громко шаркая, сопроводил её в большую, пышно украшенную столовую особняка, которая была пуста и бела, словно больничная палата. Здесь пахло стерильностью. Здесь ощущался запах чистоты и больницы. Словно кто-то часто использовал бадьян, бинты. Только чтобы заглушить боль и спрятать то, что невозможно спрятать под слоем магии и косметики. Домовик одиноко поклонился в пол и прошаркал на выход, громко скрипя суставами и клацая старыми костями. Гермиона проводила его взглядом, и как только дверь закрылась, сложила руки в замок. Где Лазар? Зачем он позвал её? Что с Драко? Гарри? Тео? Что произошло, что Лорд созвал битву среди дня? В столовую щедро и нагло проникал солнечный свет, который становился ярче с каждой минутой. Скоро должен был пробить полдень, и Гермиона хотела обернуться до вечера. Она хотела в душ и спать. – Ты даже представить себе не можешь, как давно я хотел этого. Мягкие губы коснулись шеи, спускаясь ниже, а затем зубы сжались вокруг соска. На грани боли и удовольствия. Так приятно, что в глазах заплясали тысяча созвездий. – Как давно думал о том, что ты будешь со мной. Влажный язык скользнул ниже, пробуя на вкус нижнее полукружие груди и заставляя Гермиону прогнуться в спине. Слишком на грани. Слишком ярко и сильно. Губы пересчитали каждое ребро. Ухмылка Драко – ленивая – провалилась где-то рядом с её пупком, когда он поднял глаза, заставляя её течь по этому серому течению реки. – Смотри на меня так и только так, Грейнджер, иначе я начну думать, что вся моя жизнь и правда сплошной ад, - влажный язык провёл по её клитору и Гермиона пропала. Растворилась в этой серой галактике, имя которой было «Драко Малфой». – Мисс Гринграсс! – Грейнджер вздрогнула. Лазар широко расставил руки в стороны, словно хотел обнять её в теле Астории, но Гермиона скривилась, и улыбка Эйвери раскрошилась на белоснежный гранитный пол под её туфлями-лодочками. Мужчина неловко поправил волосы, скрывая лысину, а затем поправил полы пиджака, который сильно натянулся в районе несоразмерного живота. Он рвано улыбнулся, а его рука указала на стол, который был накрыт. Всего две тарелки. Две пары приборов, два бокала под белое вино, которое было принято пить за обедом в кругу аристократов. Гермиона прищурилась. – Вы не ждали меня, мистер Лазар? – Прошу, называй меня Эйвери, Асти, - бесцветные глаза подмигнули, и мужчина провёл руками по своему животу. Словно хотел вытереть влажные ладони. – Где моя сестра, мистер Лазар? Гермионе не нравился этот мужчина. Она мало слышала о нём. Практически ничего не знала, когда читала отчёты с многочисленных вылазок Ордена. Он не участвовал в битвах, предпочитая отсиживаться в тылу. Это говорило о его трусости. Он был непомерно богат. Это говорило о том, что он мог не ценить простых вещей. Судя по тому, что стол был накрыт на двоих, с Дафной что-то случилось. Гермиона не знала Дафну, но она видела, что над домовиком издевались, его избивали, используя физическую силу и магию. Эйвери Лазар в её представлении не был хорошим человеком. Он был ужасающим и пугающим. Он был пустым. Он был хитрым и слишком лощёным. Слишком лобызающим. Слишком уж неправильным для аристократа, у которого слишком рано оказались на руках огромные суммы денег. Грейнджер затошнило. – Дафни? – Гермиона заскрипела зубами от этого прозвища. Он звал её, словно собаку. – О, она скоро выйдет, не переживай, дорогая. Гермиона вздёрнула подбородок, ощущая, как пальцы с идеальным маникюром сжимаются в кулаки. – Именно поэтому стол накрыт на двоих? Бесцветные глаза Эйвери сузились, когда он лениво скользнул взглядом по телу Гермионы (Астории). Слишком лениво. Слишком похотливо. Слишком неправильно. – Что с тобой сегодня? Ты словно растеряла в миг всю свою аристократичную прочность, Асти. Словно твоя выдержка пошла неровными трещинами по слишком прекрасному лицу, - с каждым шагом Лазар приближался к ней всё ближе. Его короткие пухлые пальцы коснулись правильного подбородка Астории, когда Гермиона сжала зубы и посмотрела на мужчину перед собой сверху вниз. – Словно ты фальшивка, что спряталась в таком прекрасном теле. Мы могли бы быть вместе, ты знаешь, дорогая? Могли бы делить ложе, если бы не этот проклятый… Дверь в столовую открылась так резко, что Гермиона заставила мурашки ужаса по спине не плясать собственный ужасающий набат, резко обернувшись. Потные и плотные пальцы с её подбородка соскользнули, когда в дверях возник Блейз Забини, широко улыбаясь. – Доброе утро! Я не опоздал? Эйви, дружище! – Забини слишком сильно хлопнул Лазара по спине, хватая его руку, которая мгновениями ранее касалась подбородка Гермионы. В том месте чесалось и из-за этого тошнило. Идиотская широкая улыбка не сползала с лица Блейза. – Как круто, что ты решил собрать сестёр вместе. Негоже не давать им видеться. А я так давно не был у тебя. Честно говоря, никогда, старый мой друг. – Блейз Забини, - Лазар всем своим видом показывал, что не хотел видеть мулата в своём доме, но на его губах замерла дежурная улыбка. Он бросил быстрый взгляд в сторону двойной двери, в которой одиноко замер домовик. – Прошу прощения, хозяин, я не успел объявить о новом госте из-за того, что не могу пользоваться магией из-за сломанных пальцев. На потном виске Лазара стала бешено биться венка. Тук. Тук. Тук. Таким же стуком отдавали нервы Грейнджер, когда Блейз бегло поцеловал её в щёку. – Просто молчи и старайся не выдать себя. Я от Астории и Пэнс. Шёпот прозвучал на ухо слишком быстро и ломано, и Гермиона заставила себя улыбнуться, и её пальцы сжались на предплечье Блейза слишком сильно. Её трясло. Лазар практически понял, что это не она. Что если бы он заставил домовика принести «Отворот». Зелье, которое отменяло эффект всех выпитых ранее. Сколько у неё оставалось времени? Где Дафна? Блейз потянул за собой Гермиону за стол, усаживая ту и садясь рядом. Забини резко обернулся через плечо. – Дружище, организуй нам завтрак на четверых, если можешь, - Блейз подмигнул домовику. – А если нет, то позови хозяйку поместья. Пусть похлопочет над гостями! Гермиона прикрыла глаза. Забини был раздражающим, но настолько умным, что рябило в глазах. Нервы Грейнджер мешали ей думать рационально, но она сумела взять себя в руки, быстро бросив взгляд на мулата. – Моя сестра не эльф, Блейз, - голос звенел серебром. – Если домовики в её доме не могут накрыть нам ужин, то в этом виноват только хозяин поместья, который не смог обеспечить Дафну достаточным количеством прислуги. Взгляд Эйвери обещал кучу страданий. Там плясала смерть вперемешку с ненавистью. Там было холодно и жутко. Там царила хитрость, что беспечно раздавала свои плоды всем окружающим. – Позови хозяйку, - процедил мужчина сквозь зубы, обращаясь к эльфу, а затем сел во главе стола. Двойные двери закрылись, и эльф прошаркал на второй этаж, стремясь выполнить приказ собственного хозяина. В столовой наступила тишина. Могла бы быть. Если бы не Блейз, который тихо мычал себе под нос идиотскую песню, совсем по-идиотски притопывая ногой на собственный лад и мотив. У Лазара стал дёргаться левый глаз в такт ноги Забини. – Я не просто так позвал тебя сюда, Астория. Я думал поговорить без свидетелей, но раз уж Блейз здесь. Тем паче… - Эйвери сделал большой глоток из широкого бокала, и бесшумно поставил его на стол. На прекрасном чистом хрустале остались его потные следы. Не успела Гермиона поморщиться, как Эйвери едва коснулся её пальцев своими. Потными. Жирными. Неприятными. Песня Блейза прекратилась. – Я должен сказать, что изначально просил у Лорда именно твоей руки. Молил, хотел, чтобы ты стала моей. Полноправной хозяйкой поместья. Желал видеть только тебя своей женой, но вмешался этот…щенок. Малфой. – Кстати о нём, - Забини громко щёлкнул зажигалкой. Обычной. Маггловской. Серебристой. Гермиона резко выдернула руку из противного хвата Эйвери, оборачиваясь на Блейза, что сидел по левую руку от неё. Забини закинул ноги на наполированную столешницу, глубоко затягиваясь. В синих глазах плясало что-то, что Гермиона не могла разглядеть. Настолько тёмное, что неправильно. Проклятье. – Ты можешь засунуть те пылкие речи, что сейчас вещаешь своим гнилым ртом себе в задницу, - Забини снова затянулся, выдыхая дым прямиком в сторону Лазара, и хозяин ощетинился. – Да как ты смеешь, щенок! – его широкая фигура резко отодвинула стул, ножки которого противно проскрипели, пачкая белоснежный мрамор. – Я сообщу Лорду о том, как ты ведёшь себя в моём доме! Он верит мне. Он доверил мне…важное дело. Лицо Лазара пошло некрасивыми красными пятнами, вена на лбу набухла и стала противно пульсировать. – Так вот, я говорю о том, что ты можешь идти нахуй, Лазар, - Забини убрал свои длинные ноги со стола, туша окурок прямо в бокал Лазара, наклоняясь буквально через полстола, а затем выпрямился, всё также широко улыбаясь. – И твои речи о том, как прекрасна Астория могут пойти туда же. – Лорд казнит тебя! Ты мелкий ублюдок! Забини громко цокнул языком, а Гермиона сжала меж пальцами древко палочки под столом. Пожалуйста, этот день не может закончится ещё хуже. – А вот за ублюдка ты лично ответишь, тварь. Но если твоих мозгов хватит на то, чтобы дать мне закончить, то будет очень даже славно, - Блейз всё также смотрел на Лазара, который молчал. Забини снова широко улыбнулся. – Астория Гринграсс, которую ты только что трогал своими жирными лапами, практически помолвлена с Драко Малфоем. По приказу Лорда. Палочка гулко упала и покатилась по белому мрамору, когда Гермиона резко обернулась к Блейзу. Забини смотрел только на Лазара. Ни грамма в сторону. Только в его бесцветные глаза. Помолвлена с Драко Малфоем. По наказу Лорда. Он знал. Он знал и всё равно провёл эту ночь с ней. Переспал. Говорил о том, что я самая прекрасная. Хотя сам был связан с Асторией. Двойные двери открылись, и Гермиона резко дёрнула головой, оборачиваясь. В дверном проёме замерла та, что звала себя Дафной Гринграсс. Волосы чуть ниже груди свисали жирными сосульками, прилипая к явно давно не чищенной и не стиранной ночной сорочке, которая местами была жёлтой и серой, а также красной, но стремилась сохранить свою первоначальную белизну. Под глубокими голубыми глазами залегли неприятные тени, уголок губы кровоточил, а вся правая сторона лица была сплошным кровоподтёком. Она была настолько худой, что казалось, она не питалась на протяжении недели или больше. Её кожа светилась нездоровым и сальным блеском, лоб был потным. Гермиона нервно сглотнула, ощущая, как тело Блейза рядом напряглось. – Ты трогал мою сестру, монстр?! – голос Дафны был визгливым, а в голубых глазах замерло то, что могло дарить только боль. – Убери от неё свои жирные лапы, чудовище. Венка на лбу Лазара стала прыгать более часто, и Блейз тягуче поднялся на ноги. – Я забираю обоих сестёр в мэнор, - звучало безаппеляционно. Звучало, как приговор. Как трибунал. – Не посмеешь, - Лазар растянул свои губы в ехидной улыбке, что была схожей с той кровавой, которая царила на губах Волан-де-Морта. – Дафна связана Обетом. Она по брачному ритуалу Лазаров может покинуть поместье только с разрешения мужа или умереть. – Ты чудовище! – Гермиона взорвалась, ощущая желчь у основания языка. – Своими средневековыми устоями ты только загоняешь это общество обратно в доисторические времена! Как ты смеешь распоряжаться ей, словно она твоя игрушка? Ты монстр, который помешан на своих комплексах, которые тебе никогда не искоренить. Ты спишь на деньгах, но будешь одинок. Навсегда и навечно. Подохнешь с золотой ложкой во рту. Дафна, пошатываясь, прошла в середину столовой, опираясь на все предметы, которые только встречались на её пути. Блейз подхватил хрупкое тело подруги, когда она, пошатнувшись, не успела ухватиться за спинку тахты и едва не упала о ледяной мрамор пола. Её руки были едва ли в обхвате, как его три пальца, левое плечо украшал безобразный синяк, а на ногах не хватало нескольких ногтей. Щёки нервно осунулись, демонстрируя острые скулы. – Дафна, - выдохнул Блейз ей в скулу, стремясь запомнить этот родной запах, который снился ему столько лет. Стремясь понять, почему она выбрала эту судьбу. – Спаси её, - старшая Гринграсс едва могла сфокусировать взгляд на лице парня, которого когда-то любила. Которого когда-то представляла своим мужчиной. Который когда-то снился ей мужем. – Спаси Асторию. Молю. Я всего лишь отдаю долги Малфою. Блейз изучал её лицо своими синими глазами долго. Часы над камином громко тикали, пока Грейнджер говорила о том, что думает о Лазаре. Забини рвано сжал пальцы на хрупком запястье. Его рвало и метало. Идиотские противоречия, которые так неприятно поймали его в этой ледяной и светлой гостиной. Он не мог забрать ту, что когда-то любил, и которая когда-то любила его. Все чувства сожрала война и долги. Все чувства были пройдены, как жаркий песок на пляже. Все чувства померкли и растворились. Как огонь затухал на ветру. Но никто не мог понять, что огонь на ветру распаляется с новой силой, когда порыв настигает его. Именно сейчас огонь чувств Забини к Дафне затухал, но её вид был ветром, который подул с новой силой. Полымя растворилось в сплошной ярости, когда Блейз аккуратно посадил Дафну на пуф. Она не успела поймать его руки. Мгновение. Снова сплошное мгновение, которое в будущем будет стоить жизни. Забини медленно шёл через столовую, едва ощущая свои нервы на кончике сознания. Он видел только Лазара. Через морок ярости он мог видеть только его. Того, что хоронил множество жизней разом. Блейз что-то слышал о том, что говорила Грейнджер. Его вызвала Пэнси и Астория, опасаясь за Гермиону. Боясь за неё. Она действительно стала для них дорога. Почему? Забини ломал свою больную голову о причинах. Он молился о том, чтобы понять действия друзей, которые готовы были подставить и подставиться. Он не застал её беременность, но застал её ум и цепкий характер, благодаря которому сейчас Лазар узнавал новые грани собственной личности. Ему хватило лишь толики секунды, чтобы занести руку точёным движением и впечатать кулак в левую скулу Лазара. Тот упал, харкая кровью на мраморный белый пол. Красное смешалось в белым. Красиво. Для Блейза это было очень красиво. Удар по почкам, в живот, в лицо каблуком. – Забини! – голос Астории доносился откуда-то издалека. Яркая вспышка, плевок, удар. Слишком сильно. Кажется, сломался его нос. Было похуй. Было приятно. Было правильно. Выдра проскакала в дюйме от лица и скрылась в панорамном окне Лазар-холла. Блейз схватил Лазара за ворот когда-то белой рубашки, что едва ли оставалась местами таковой. Там было всё красным. Пинок, он повалил тушу на стол. Снова удар. Крик. Двойной. Петрификус сковывает его тело. Слишком быстро и резко. Блейз падает на пол. Ощущая, как скоро ударится головой о каменный пол. Привычные две пары рук ловят его слишком быстро. Пэнси. Астория. У Астории правильные черты лица. Едва ли. Глаза снова карие с золотистыми блёстками на дне радужки. Так вот почему они ей верят. Она преданная. Блейз Забини однажды вычитал в идиотской маггловской книге, скрываясь от отчима, который был особо строг с устоям священных семей, о том, что есть такая профессия «стюардесса». И там было написано о том, что «Настоящая стюардесса улыбается до конца». Так вот. Гермиона Грейнджер остаётся преданной до конца. Блейз понял это только сейчас. – Ч-что? – Дафна хмурилась, глядя на то, как в светлой столовой появились две её сестры. Одна держала Блейза, что был скован заклинанием, чтобы не убить Лазара, а другая пряталась в тени. У самого входа. – Астория?! Дафна плясала своими голубыми глазами между двумя сёстрами, но настоящая держалась правильно. Верно. Настоящую было не отличить от той поддельной, у которой кудри окрасились в каштановый, а тело стало ниже и более широким в груди. Более неправильным. Дафна сглотнула, возвращая взгляд на Асторию, что прятала половину своего лица, не в силах показаться. – Асти, прошу, - Дафна сглотнула. – Что случилось? И тогда это случилось. Тогда произошло то, что должно было. Астория повернулась, и солнце лениво осветило её сторону. Неправильную. Сёстры говорили несколько часов, пока Гермиона лечила Лазара, а Пэнси пыталась влить остатки успокоительного зелья в Блейза, который всё ещё был скован заклинанием. Все решили то, что Пэнси и Забини нужно покинуть Лазар-холл, чтобы не привлекать внимания. Шаркающий звук привлёк Гермиону, когда она обернулась в сторону сестёр. В столовую, прихрамывая, вошёл домовик. Его огромные глаза смотрели на единственный яркий предмет, что замер на белоснежном полу. Платок. Чёрный. Кое-где замаранный чистой кровью. Эльф смотрел своими огромными глазами только на него. – Забирай, Хьюи, - Дафна всё также сидела на пуфе, деля небольшое пространство с Асторией и сжимая бледные пальцы сестры. Голубые глаза сестёр были красными от слёз. – Бери, на правах хозяйки поместья я позволяю тебе забрать вещь хозяина. Ты свободен. Если бы не ты, то я давно была бы мертва. Ты защищал меня, получая синяки на своём теле. Ты спасал меня от смерти, харкая кровью на пол этого гнилого поместья. Ты заслужил свободу, которую я никогда не получу. Домовик медленно обернулся к старшей сестре, слабо моргнув. Тонкие пальчики коснулись платка, а затем тот растворился с громким хлопком. Грейнджер вздрогнула, когда Лазар застонал, всё ещё распластавшись на столе. Он приходил в себя. Её пальцы с силой сжали палочку. Та сопротивлялась. Не хотела повиноваться её движениям и воле, и тогда Дафна снова сжала пальцы сестры. – Иди, замени ему память, Асти, - Дафна смотрела только в идентичные глаза собственной сестры, игнорируя присутствие Гермионы, которая стремилась отдалить момент неизбежного. – Скажи, что это сделала я. Он сломал мою палочку, поэтому я не могу колдовать. – Нет! – Астория схватила сестру за кончики пальцев. Гермиона видела только её прекрасную сторону. – Я не оставлю тебя здесь! Уголки губ Дафны грустно приподнялись, но затем обреченно опустились. – Я уже похоронена в этом поместье. Не за чем хоронить и тебя. Передавай привет Малфою. Я скучаю по вам. – Я не уйду! – Астория тягуче поднялась на ноги, замотав головой. Лазар на столе стал приподнимать голову, стремясь сфокусировать взгляд на картине перед собой. – Астория! – Грейнджер привлекла внимание младшей Гринграсс на себя. – Твоя палочка не слушается меня в полной мере. Я не могу подправить ему память настолько безупречно, чтобы не заметил Волан-де-Морт! – Я не буду этого делать, грязнокровка! – голубые глаза, в которых плясал гнев, обернулись к Гермионе, и та вздрогнула. Хлопок. Серебристый кувшин приземлился на голову Лазара, когда эльф ловко прыгнув, встал на наполированную столешницу из светлого дерева. На его шее был повязан белоснежный платок с инициалами «E. L». Платок был чистым. Ни грамма чистой крови. Эльф был преданный и злой. – Идите! Я поправлю ему память, - зло, нагло и тягуче. – Спасибо, госпожа. Но я останусь здесь, присматривать за вами. Три девушки поспешили к камину в гостиную, что была скрыта за двойными дверьми. Рывок, порох в руке. Осталось только назвать место. Грейнджер сжала зубы и руку Астории. Хотелось вернуться на Гриммо. Хотелось к друзьям. Хотелось на правильную сторону. Но нельзя. Он предал меня. Может быть, Блейз не так понял. Гермиона ощутила, как спотыкается слеза о нижнюю линию ресниц. Правильно. Плачь, дура. Рывок. Дафна резко оттолкнула сопротивляющуюся сестру от себя, отступая от камина на несколько шагов назад. – Мне дальше нельзя. Хьюи поправит ему память так, что это сделала я в порыве мести. Моя жизнь будет закончена здесь, Асти. А тебе подыхать не за чем, - Дафна грустно улыбнулась, пошатнувшись, но вовремя схватившись за резную спинку тахты по правую руку от себя. – Давай, Грейнджер. – Малфой-мэнор.

* * *

Гермиона сидела на краю кровати в собственной комнате. На левой стороне лица всё ещё ощущались кончики ногтей Астории. Она царапала всю её левую сторону тела и лица, когда поняла, что они покинули Эйвери-холл без Дафны. Уговоры, рассказы о том, что Дафне нельзя покидать поместье без разрешения мужа, здравый смысл – ничего не помогало. Астория проклинала Гермиону за то, что Дафна осталась там. Умирать. Становясь очередной жертвой в этой мрачной войне, которая жрала всё вокруг. Булькающие звуки отдавали эхом из её бездонного рта, который мог поглотить весь этот мир. Просто. Легко и безжалостно. Солнце облизывало комнату своими солнечными лучами, безбожно клонясь к горизонту. Гермиона успела побегать, привычным маршрутом коснувшись носками кроссовок кладбища. Нарцисса её не остановила там. Но к дочери Грейнджер не пошла. Она приняла то, что та только в её сердце. Только там, а не в ледяной земле Уилштира, которая задыхалась от тёмной магии. Грейнджер прибежала обратно, приняла душ и сидела на краю кровати, исследуя взглядом шахматную доску. Вот она пойдёт конём, а затем ладьёй. Нельзя забывать про слона и про королеву. Она может многое, но главное – это король. Чёрный. С платиновыми волосами. В дверь постучали. В дверь стучит только он. Гермиона напрягла мышцы, которые отозвались немой болью, но не двинулась с места. Не ответила. Астория Гринграсс, которую ты только что трогал своими жирными лапами, практически помолвлена с Драко Малфоем. По приказу Лорда. Именно за этим Волан-де-Морт тогда оставил Малфоя. Сообщить о своём решении. И он знал о том, что помолвлен. Против воли и против всего. Напомнил мне о задании. Ложь. Он знал и спал с ней. «Мы ещё не спали» Ленивая ухмылка делала его таким прекрасным. Таким спокойным. Таким притягательным. Идиотское сердце защемило. Гермиона читала об этом. Она испытывает к своему заточителю чувства вопреки логике. Вопреки здравому смыслу и всему. Но её заточителем не был только Драко Малфой. Был Тео. Именно он всегда рядом. Был Волан-де-Морт, который напоминал своим присутствием слишком незначительно. Слишком нечасто для их ситуации. Были многие. А чувства она испытывает именно к нему. К Драко. Мать его. Малфою. В дверь постучали ещё раз. Более нервно. Гермиона не двинулась. «Пожалуйста, уходи. Пожалуйста, пусть Блейз лжёт». Белоснежное полотно с золотистой ручкой отворилось. Малфой был в костюме Пожирателя. Чёрном. С чёрными нагрудниками, в чёрных перчатках, у которых были мелкие шипы ядовитого плюща по всему периметру чёрной кожи. Не использованные. Не лопнувшие. Значит, он не дрался сегодня. Значит, не использовал физическую силу в битве. Но чтобы шеи свернуть не нужно использовать шипы. Гермиона сжала зубы и отвела глаза, всё ещё поглаживая фигуру короля, который неподвижно замер на шахматной доске. – Поттер подумал о том, что в Хогвартсе крестраж. У него, очевидно, мания получить все лавры себе за то, что только он избранный, - Драко стал стаскивать с себя перчатки, стягивая палец по одному. Гермиона не шелохнулась. – Почему, блять, нельзя следовать приказам?! Гермиона упорно молчала, глядя на то, как занавески лениво треплет летний ветер. Когда у них свадьба? Блейз не говорил о датах, но если это приказ Лорда, то тот, однозначно, должен был назначить срок. Почему он не сказал? Тренировался? Представлял на месте Гермионы её? – Грейнджер? – голос Малфоя вырвал девушку из своего разума, заставляя посмотреть в штормовое небо глаз. – Что случилось у Лазара? – Что ты ко мне чувствуешь, Малфой? – Гермиона прищурилась, и парень замер, едва ли стянув вторую перчатку, начав с мизинца. Драко готов был поспорить на что угодно, что что-то произошло в имении Лазара. Нужно было сначала зайти к Блейзу. Пэнси. Астории. Но он пошёл к ней. К Грейнджер. Всегда к ней. Малфой мечтал вернуться и вдыхать носом вишню, запах которой так отчётливо слышался в основании шеи Грейнджер. Он был готов просто уснуть с ней, едва касаясь. Чтобы было удобно двоим. Это только в её идиотских сказках спят, обнимая друг друга. В реальности двоим нужно пространство. Что-то личное. Хотя бы во сне. Потому что в реальности вы всё делите пополам. Ровно поровну, и это устраивает. Её вопрос сбивал с толку. Драко смотрел в тёмные глаза Гермионы, гадая, что же в её мыслях. Что произошло? Она свежа. После душа, очевидно. Судя по тому, как она сидит, её мышцы ноют, а значит она бегала. Без него. Хотя Малфой запрещал тренироваться в одиночестве. Он сразу аппарировал к дверям именно её комнаты. Как наследник рода Малфоев он мог аппарировать в любую часть поместья. Хоть в её комнату. Хоть в кресло, в котором она сидела. Но он уважал её. Поэтому по-идиотски стучал в дверь. В дверь собственного дома. Сейчас в её глазах не было и толики уважения. Сплошное «ничего». – Что случилось? – Драко сузил глаза, всё же стягивая с себя перчатку. Он должен был спуститься к Патил хотя бы через пару часов, пока весть о новом пленнике не распространилась среди Пожирателей. Она молчала. Так по-идиотски. Так странно. О чём она думала? – Грейнджер, - предупреждающе начал Драко. – Ты женишься на Астории? Бам. Взрыв и непонимание. Знали только Блейз и Тео. Больше никто. – Кто тебе сказал? Гермиона ощутила, как рушится что-то внутри. Как мир крошится мнимыми блоками на дне души. Он не отрицал. Он женился. Он знал. Он спал с ней. Грейнджер поняла, что стоит на ногах лишь после того, как слова сорвались с губ. Шахматные фигуры посыпались к ногам. Король покатился и остановился у носка её туфли. – И ты признаёшь это после того, как мы спали?! Пауза. В серых радужках зрачки расширились так, что серости почти не осталось. Сплошная чернота и ничего. А затем по новой. Серость вернулась. Там тоже было «ничего». – Мы ещё не спали. Браслет не был одет на руке Гермионы. Пэнси попросту не успела вернуть его со всеми последними событиями, а поэтому Грейнджер ощутила, как магия пульсирует и мелко разливается по венам. Как течет и бурлит. Как она может кинуть в него непростительным, не используя при этом палочку. Драко Малфой растоптал её сильнее, чем все Пожиратели смерти. Вместе взятые. – Уходи, - тихо, сжимая плечи, отворачиваясь к балкону. Хотелось, чтобы он прикоснулся. Хотелось, чтобы сказал, что это всё ложь. Что это выдумал Забини лишь для того, чтобы Лазар отстал. – Грейнджер. Я мечтал только лишь о том, чтобы вернуться к тебе после того, что произошло сегодня в Хогсмите. «Гарри жив?». «Да». – Уходи, Малфой. Хотелось не слышать шагов. Не слышать щелчка двери с золотистой ручкой. Хотелось ощутить на плече его длинные пальцы, которые после прошагают к шее, сожмут ту и оставят ощутимый укус именно там, где бьётся сердце. Щелчок. Гермиона осталась в комнате одна.

* * *

– Скажи мне, что он наебал меня! Гарри Поттер широкими шагами мерил небольшую комнату, которую обычно делил он один. Сегодня по срочному вызову его Патронуса явилась Джинни. Она была осунувшаяся и уставшая. Она была необходимая и родная. Такая любимая, что хотелось прижать. Но в груди плясало то, что нельзя по отношению к ней. Гнев распалял чувства, словно кто-то дул на костёр ненависти. Гарри остановился, оборачиваясь к своей девушке, что замерла на кровати, сложив руки на коленях. Её подбородок мелко дрожал. – Скажи мне, что он лжёт, Джинни, - подбородок Гарри также мелко дрожал. Он не сможет продолжать эту войну, зная, что где-то без него растёт его ребёнок. Зная, что где-то одиноко ждёт его она. Мать его будущего ребёнка. – Скажи, что ты не беременна. Уже тише. Знала и Джинни. В её голубых глазах застыли слёзы. Но. Помимо них там плясала и решимость. Что-то большее, чем они и Гарри. Что-то большее, чем-то, кого она носила под сердцем уже два месяца. – Это ложь, Гарри, - Джинни подняла заплаканные глаза. – Он обманул тебя. Я не беременна. Я сказала это лишь потому, что хотела жить и вернуться к тебе. Гарри смотрел на неё какое-то время, а затем резко потянув на себя, обнял. Крепко. Так сильно, что сдавливало дыхание. – Ты единственная, кто остался у меня. Пожалуйста. Пожалуйста, останься со мной до конца. – До конца, - она кивнула, сжимая в объятиях того, кого любила сильнее всех на свете. Сильнее, чем ребёнка, которого носила под сердцем.

* * *

Вопреки всему и всем Гермиона работала в лаборатории до следующего утра. А затем и следующий день. И следующий. Снова следующий. Ленивые лучи скользили сквозь занавешенные окна, когда дверь открылась, и Пэнси устало провела рукой по лицу, фокусируя взгляд своих изумрудов на лице Грейнджер. Её брови сошлись на переносице. – Ты вообще ложилась спать? Гермиона упорно продолжала по капле вливать воск, который ей удалось сделать из кожи саламандры, в котёл. Когда последняя капля упала, а зелье забурлило и стало прозрачным, она тихо выдохнула. – Брось, Пэнси, - Грейнджер успела стереть пот с брови до того, как его увидела Паркинсон. – Вовсе не за чем со мной возиться. Цепкие пальцы резко развернули Гермиону, заставляя фокусироваться на лице Паркинсон. – Блейз – мудак. Он когда-то был влюблён в Дафну, и когда-то это было обоюдным. Но сейчас я уверена, что это в прошлом. Он хотел позлить Лазара. Поэтому сказал ему о свадьбе Астории и Драко. Это бред. Малфой бы рассказал. Он бы рассказал мне. Гермиона резко дёрнула рукой, оборачиваясь к котлу с зельем. Мешать его не нужно было, просто нужно было отвернуться от Пэнси. Забыть. Не видеть, как в дребезги крошится уверенность в Малфое в зеленых глазах. – Драко подтвердил это. Он подтвердил то, что должен жениться на Астории. По приказу Реддла. Мир рухнул. Для Гермионы вновь. Для Пэнси только что.