Осколки памяти

Пенни аккуратно прикладывала к лицу Гермионы что-то холодное, и девушка шипела сквозь зубы, пытаясь отползти на кровати как можно дальше, спрятавшись от боли. Тео сидел на кресле, глядя на девушку перед собой, сквозь ломаные брови. Он то и дело оттягивал края манжет коричневого свитера на кончики пальцев, явно нервничая. Желваки на его лице плясали, спотыкаясь о широкую линию его челюсти. Дверь открылась и на пороге появилась Пэнси. С ней также был неизменный чемоданчик, мундштук с дымящейся сигаретой на кончике и чокер, который сдавливал её шею. – Ну что тут у нас? Я оставила тебя на сутки, а ты уже с сотрясением? – Пэнси цокнула, садясь на край кровати. Её короткое черное платье задралось до середины бедра, но она не замечала этого, разглядывая зрачки Гермионы, подсвечивая перед ней ярким светом Люмоса, проверяя реакцию. Гермиона смотрела на парня, который замер на пороге, глядя в серые глаза поверх плеча Пэнси. Драко глядел на неё, как всегда, прямо. Без тени стеснения или сомнения. На его левой щеке, будто, ярким цветом расцвели веснушки. Красные. Такие неправильные для его внешности, что это завораживало своей неправильной красотой. Это была кровь. Откуда на его лице такие мелкие мушки брызгов крови? – Тебе нужно в душ, Драко, - Нотт поднялся с кресла, подходя к другу. – Идём. Но Малфой даже не дёрнулся, не перевёл свою ртуть глаз на Теодора. Его лицо снова было сплошным ничего, только в глазах ярким пламенем горели погребальные огни. Тео обернулся через плечо, с разбегу врезаясь в глаза Гермионы. Снова нахмурившись, он вышел из комнаты, скрываясь во тьме коридора. Без него в комнате стало слишком холодно. Пэнси помогла Гермионе снять ту самую шубку, стянуть драный на середине груди свитер, который насквозь был пропитан алым. Кровью. Её кровью. В воздухе чувствовался идиотский запах металла. В глазах периодически темнело. Гермиона готова была поспорить о том, что она теряла нити сознания, которое путалось узлами в её голове, каждый раз, когда моргала. Пэнси вывела в воздух диагностическое заклинание. Её и ребёнка. Показатели Грейнджер кое-где горели оранжевым. Она ничего не понимала в расшифровке, но по тому, как хмурилась Пэнси, она знала, что в этом ничего хорошего. Показатели ребёнка были в норме. Все в комнате тихо выдохнули. Малфой так и стоял на пороге. Ни шагу в сторону. Лёд в его глазах не таял. – Если с ней ещё раз произойдёт что-либо подобное, Драко, то она потеряет ребёнка, - Пэнси поднялась с кровати, закрывая свой чемоданчик. В воздухе витал запах целебной мази, которой щедро был намазан затылок Грейнджер, путая кудри волос. Клонило в сон. Гермиона во все глаза смотрела на Малфоя. Ей хотелось знать. Хотелось понять, хотелось осознать. Он спас её, возникнув из ниоткуда. И исчез также быстро и тихо, уйдя в никуда. – Я должна тебя предупредить об этом. Следи за ней во все глаза. А ты береги себя, милая. Прошу тебя. Ты носишь в себе что-то действительно очень светлое. И этого света не хватает всем нам. Пэнси ушла, хлопнув дверью. Она никогда не прощалась. Словно готова была вернуться в любой момент. Малфой даже не вздрогнул, медленно подходя к креслу рядом с кроватью. Он не садился в него, обойдя с другой стороны, глядя на Грейнджер сверху вниз, сжимая мягкую спинку так сильно, что пальцы побелели. Драко будто выстраивал преграду между собой и ней. Гермиона завороженно следила за тем, как Малфой кривил губы в немой борьбе, все ещё не сводя с неё взгляда. – Что с Крэббом? – Ты действительно переживаешь за его судьбу? – Малфой скривился, отводя взгляд в сторону. На занавески, что танцевали на очередном морозном сквозняке. – Ты даже представить себе не можешь, что за мысли были в его голове. Что именно он хотел сделать с тобой. А я видел эти картинки во всех его поганых грязных красках, и хочу сказать, что тебе бы это не понравилось. За то понравилось бы ему и его гнилой душе, а также маленькому члену. И после этого ты переживаешь за его судьбу? Драко усмехнулся, всё ещё не глядя на Грейнджер. Девушка переживала, что они потеряли этот зрительный контакт. Что они больше никогда не найдут друг друга. Она поглаживала свой живот в бессознательном жесте. – Я не хочу, чтобы кто-либо стал причиной моей смерти. Малфой повернулся к ней так резко, что мягкие движения пальцами на животе замерли. Стало ещё на пару градусов холоднее. В комнате и в душе. – Мы на войне, Грейнджер, - дерево спинки кресла жалобно скрипнуло под пальцами парня, когда он смял его мягкую обивку. - Тебе не удастся этого избежать. Как пощечина. Очередная. Левый глаз так и не видел, как бы не старалась Пэнси, колдуя над ней и поя своими зельями. Пэнси сказала, что всё должно пройти через пару часов сна. Это было больно. Слова Драко. Больнее, чем печатка Крэбба, когда она врезалась в глаз. Больно было, потому что Малфой был прав. Избежать этого не удастся. До сих пор удавалось, потому что она, как правило, отсиживалась в тылу с Гарри и Роном, не видя всех ужасов войны. Сейчас же она находилась прямо в сердце врага. Прямо в первых рядах этого страшного спектакля. Была королевой на шахматной доске этой идиотской партии, в которой участвовала против своего желания. Драко смотрел на девушку перед собой, не моргая. Он жалел о своих словах. Это не то, что он хотел ей сказать. Никогда не умел утешать кого-либо. Всегда прямо. Всегда на рожон. Всегда холодно и хлестко. Грейнджер отвернулась от него, свернувшись калачиком и укрывая свою грудь, которую до этого скрывал лишь кружевной лиф, тяжелым стеганным одеялом. Её плечи подрагивали в немых рыданиях. Хотелось сказать о том, что он сожалеет. Действительно хотелось. Впервые в жизни Драко Малфой ощущал, что он жалеет. Хотя, далеко не впервые. Он врал самому себе. В который раз. Всё то, что связано с этой девушкой, вызывало у него чувство сожаления. Малфой обошёл кресло вокруг, всё ещё хватаясь одной рукой за спинку, скользя по ней раскрытой ладонью. Словно хотел удержать в себе ощущение реальности. Ощущение действительности. Заземлиться в этой немой тишине. В этой комнате. С ней. Второй рукой он потянулся к Грейнджер, но вовремя остановил себя. Ему снова было тихо. Он так стремился к этой тишине, скрываясь от многочисленных голосов, что забылся. Действительно забылся, кто именно лежал сейчас перед ним, свернувшись калачиком, глотая свои горькие и солёные слезы со вкусом боли и отсутствия возможности. Отсутствия будущего для неё и её ещё не рожденного ребёнка. Драко одёрнул руку, резко выдохнув. Дверь захлопнулась за ним слишком громко, но он даже не вздрогнул, приблизившись к двери своей спальни. Там снова кто-то был. Он ожидал, что Тео будет поджидать его в попытке оправдаться. Но очевидно, что не только Малфой любил заниматься самобичеванием. Нарцисса сидела в глубоком кресле красивого изумрудного оттенка, сложив руки перед собой на подоле прекрасного платья алого цвета и закинув ногу на ногу. Ни единой мысли не скользило в её голове, и Драко был за это благодарен. Хотелось умыться. Капли крови неприятной коркой запеклись на левой щеке. Он поморщился, ощущая, как корка трескается под натиском мимики. Мама следила за каждым его движением внимательными голубыми глазами. Хотелось спрятаться в платяной шкаф, который занимал пространство комнаты, забитый исключительно чёрным, как делал это в детстве, играя с ней в прятки. – Ты не можешь запретить Гермионе встречаться со мной. – Не могу, - даже спорить не хотелось. Нарцисса в удивленном жесте изогнула бровь. Но даже тогда и мысль не проскочила в её сознании. Его дар передался именно от неё. Она в совершенстве владела окклюменцией. Но так легко мысли всё же читать не могла. Но у матери Драко был ещё один дар. Скрытый ото всех. Даже отец о нём не знал. Лишь маленький Драко узнал. Случайно. «Мама, твои глаза становятся иногда мутными. Ты болеешь?» «Нет, милый. Это проклятье сестёр Блэк.» «Проклятье?» «Безумие, любовь и знания. Это всё дары и проклятья. Почитать тебе о Дарах смерти, дорогой?». Уже в подростковом возрасте Драко понял, что смерть приходила не только к братьям, но и к сёстрам. А кому из сестёр Блэк достались дары, Драко понял ещё позднее. Белла унаследовала безумие, которое позволяло ей не думать о последствиях своих действий; Андромеда – любовь, которая сделала её счастливой не на долго, а Нарцисса получила знания. Она видела будущее. Редко, очень редко. Но хотелось, чтобы никогда. – Так ты отпустишь её? – Что за магия не позволяет попасть тёмной магии в розарий, мама? Нарцисса покачала головой, пряча улыбку. Никто не мог ответить на их вопросы. Слишком они были запретными и сложными для собеседника. Миссис Малфой тягуче поднялась с кресла, в плотную подходя к Драко. Они были с ней практически одного роста. Не впопад вспомнилось, что Грейнджер была намного ниже. Ниже, чем на голову. – Береги её, Драко. Она то самое светлое, чего не хватало нашей семье долгие годы, - Нарцисса нежно провела рукой по щеке сына. Хотелось прильнуть к ней, закрыв глаза. Как в детстве. Это звучало, как очередное предсказание матери, которое только усугубляло всё то, что кавардаком происходило в жизни Малфоя после того, как в ней появилась Гермиона Грейнджер. Нарцисса ушла тихо. Прикрыв за собой дверь. Драко опустил голову, клоня подбородок к груди. Он устал. Как же он устал. Пора смыть с себя мысли – чужие и свои – и кровь.

* * *

Очередной доклад. Очередная пытка. Очередные крики и разочарования в тёмном помещении южной столовой мэнора. Лорд сегодня был в приподнятом настроении. Его всегда веселили пытки и публичные наказания. Крэбба за столом не было. Его стул, который всегда находился рядом со стулом его отца, пустовал. Как пустовал и стул Люциуса. Какое собрание подряд. Стул Блейза также был пуст. Драко лениво скользил взглядом по всем Пожирателям, спотыкаясь о мысли каждого. Секс. Деньги. Власть. Снова секс. Секс с пытками. Какая гадость. Малфой поморщился, встречаясь взглядом с Тео. «Мне не нравится, что Он так веселится» - тут же отозвалось в мыслях друга, когда они схлестнулись взглядами. Он разделял это настроение Нотта. Драко снова повернулся к Волан-де-Морту, который продолжал поглаживать свою змею по плоской голове, слушая, как очередной город на территории Англии взят под крыло его власти. Малфой едва заметно покачал головой. – Драко, - красные радужки коснулись серых, когда Лорд повернулся к юному наследнику поместья, в столовой которого они сидели. Малфой всегда сидел по правую руку от Волан-де-Морта. С тех пор, как тот получил свой дар. – Пригласи нашу особую гостью. Я думаю, что должен сделать некоторое заявление. Малфой замер лишь на долю секунды, встречаясь очередной раз за вечер взглядом с Тео. Лишь на долю взмаха ресниц. Он поднялся со стула бесшумно, также бесшумно растворяясь в мороке чёрного тумана Пожирателя. Он уже несколько дней не видел Грейнджер, предпочитая оставлять ту с Тео. Она прогуливалась с Ноттом, завтракала и ужинала в розарии с Нарциссой, изучала территорию поместья и её вид становился всё более здоровым изо дня в день. Вчера вечером он встретился с Тео, который был в приподнятом настроении. Позже Драко удалось прочесть в мыслях друга, что тот показал Грейнджер библиотеку, и они провели полдня за обсуждением книг. Как мило и романтично. Хотелось язвить и разгромить бомбардой каждую книжную полку в величественной библиотеке мэнора. Но даже мускул не дрогнул на лице Малфоя, когда он, пересёкшись в дверях поместья с другом, перекинулся с ним лишь парой слов. Грейнджер нравилась Тео. Это было понятно. Даже мысли не читай. Это не приведёт ни к чему хорошему. Малфой чувствовал это. Нарцисса также была без ума от общества Грейнджер, которая могла поддержать практически любую её тему. Мама показала ей основы шитья без магии, и грязнокровка загорелась желанием сжить что-либо для своей дочери. Что за глупости? Её ребёнок станет крестражем. О каком платьице могла идти речь? Туман рассеялся, и Драко материализовался, стоя спиной к своей комнате. Возникло идиотское желание постучать в дверь. Но он пересилил себя, распахнув ту чуть ли не настежь. Грейнджер лежала на кровати, подогнув под себя ноги и читала. В полутьме вечера не было видно названия книги, да и настольная лампа оттеняла свет. Малфой прищурился. – Малфой? – девушка вздрогнула, подняв свои большие глаза. Сегодня румянец наглой розой Нарциссы цвёл на её щеках. Малфой прогулялся взглядом по телу Грейнджер. Он про себя отметил, что она поправилась, прогоняя без следа свою болезненную худобу. О всех её передвижениях он узнавал исключительно из мыслей матери или Тео. Никто не спешил делиться с ним последними новостями напрямую. Это злило. Гермиона Грейнджер создавала слишком много вопросов и секретов, чем давала ответов. Например, ответов о том, где Блейз. – Тебя зовёт Лорд. Вот так. Без приветствия и лишней лирики. Ненавидел это. Румянец сменился бледностью. Все краски тут же покинули лицо Гермионы, и она отложила книгу, оставив ту раскрытой там, где остановилась читать. Девушка резко встала с кровати, одёргивая край кремового цвета кашемировой водолазки, которая плотно облегала её тело. Джинсы также сидели достаточно плотно, ощущаясь удушливо на линии талии. Гермиона нервно вздохнула, надевая балетки на босые ноги. Малфой усмехнулся, проследив взглядом за её движениями. – Что ему нужно? Она не могла не спросить, когда спешила за Драко по коридорам, которые уже привычным движением обдувались многочисленными сквозняками. Гермиона поправила резинку, которая наглым образом скрепляла её локоны на затылке. Кончики пальцев тряслись. Малфой бросил на неё быстрый взгляд, не сбавив шаг ни на дюйм. – О, он не успел посвятить меня в свои планы между пытками, Грейнджер. Если интересно, то спроси у него сама, - Драко скривился, ломая пальцы перед собой, щёлкая суставами на уровне груди. – Как ты себя чувствуешь? Вопрос был таким неожиданным, что Гермиона споткнулась на ровном месте, запутавшись в ногах. Малфой схватил её за локоть так быстро и резко, притянув к себе и спасая от падения, что дыхание застыло где-то на уровне инстинктов. Почему становилось так тяжело рядом с Малфоем? Почему нельзя было играть также легко, как с Тео? «А ты знала, что русалки выбирают себе пару раз и навечно?». «Конечно, звучит очень романтично, ты не находишь?». После этих фраз они встретились взглядами с Ноттом, и Грейнджер почувствовала электрический ток где-то на уровне лопаток. Это было так просто, что хотелось потянуться вперёд. Навстречу. Как потянулся Тео. Но Гермиона осталась неподвижной в своём кресле с высокой спинкой, подогнув ноги под себя. Она снова подняла вверх книгу, скрываясь за твёрдым переплётом, избегая взгляда Теодора. Сейчас же серые глаза были слишком близко. Слишком. Малфой схватил Грейнджер прямо за ту руку, которую украшал браслет, и цепочка снова неприятно врезалась в кожу. Она снова почувствовала этот запах антиподов. Разве человек в здравом уме может пахнуть так? Так сладко, горько и кисло одновременно? – Что за зелье ты изобрела, Грейнджер? Малфой смотрел в карие глаза, в которых плясали золотые искры пламени, будто находясь под гипнозом. Он ощущал, как девушка грудью касается его груди, замерев, глядя на него своими оленьими глазами. Хотелось сказать, что ей идёт высокий хвост. Малфой сжал челюсти до скрипа. До никогда. Никогда он не скажет ей этого. Гермиона усмехнулась. Она действительно усмехнулась. Оскалившись. По-змеиному. Это общество ей действительно не шло. Грейнджер зло дёрнулась, освобождаясь от хватки. – Хорошая попытка, Малфой. Драко развернулся, зашагав дальше по коридору. Гермиона снова уронила усмешку ему в спину, поспешив следом. Она была уверена, что не только она затеяла эту мнимую игру. Малфой играл по-своему. Кто кого переиграет в этой немой схватке? Что ж. Принимаются ставки. Драко распахнул массивные двойные деревянные двери, пуская их внутрь большого помещения, которое было пропитано тёмной магией. Буквально смердело ей. Это была та самая столовая, в которой её пытала Беллатриса. Шрам на предплечье отдал свою фантомную боль, посылая импульс, и Гермиона приложила все усилия для того, чтобы не почесать это место. Здесь было около двадцати пожирателей смерти, которые смиренно сидели за столом, опустив головы, не смея даже встретиться мимолётным взглядом с ней или Малфоем. Она споткнулась о взгляд Тео, но тут же отвела глаза, стараясь не выдать своего разочарования. «Позволишь? У тебя тут остался след от чернил» - Тео аккуратно протянул руку, стирая с щеки Гермионы след от пера, которое она то и дело норовила засунуть за ухо. Привычка, которая осталась со времён Хоргвартса. И Гермиона позволила. Она позволила бы ему и большее. Зачем? Чтобы позлить Малфоя. Чтобы вызвать в нём интерес. Или интерес вызывал в ней Тео? Грейнджер запуталась. Она должна была сблизиться с Тео. Ей не помешал бы союзник, и это было важным. Малфой скривил губы, оставляя ожёг в виде своей ладони на спине Грейнджер, подталкивая ту вперёд в объятья тёмной магии Волан-де-Морта, который, прекратив скользить своей ладонью по голове змеи, поднялся с места. – Мои верные соратники, позвольте познакомить Вас с юной мисс Гермионой Грейнджер. Ближайшей подругой Гарри Поттера, - рука Волан-де-Морта оказалась там, где двумя взмахами ресниц ранее была рука Драко. Гермиона почувствовала, как желчь наглой поступью коснулась горла. Она бросила взгляд мольбы на Тео, но тот коснулся своим карим взглядом наполированной столешницы стола из тёмного дерева. Лишь Малфой стоял рядом беззвучной тенью, глядя прямо в глаза своего хозяина с вызовом. Казалось, он читал и его мысли. Гермиону словно молния коснулась. Её тело парализовало. Мысль пришла, как гром. Малфой может читать мысли любого, кроме неё. Значит, может читать и мысли Волан-де-Морта. Значит, он знает о его планах. Она дёрнула головой в сторону Малфоя, и кудри, которые наглым образом были зажаты в тугом хвосте на затылке, взметнулись, привлекая внимание сразу нескольких пожирателей за столом. Малфой поднял взгляд, едва заметно покачав головой. – Мисс Грейнджер, рад, что вы в порядке. Не хотите ли что-либо рассказать моим верным слугам? Например, какую-либо информацию о расположении ваших друзей из…как вы его называете? Орден Феникса. Как величественно и глупо. Беллатриса за столом засмеялась, обнажив свои гнилые зубы. Гермиона сузила глаза, встречаясь с ней взглядом. – Нет, - шипение в ответ. Такое чёткое, что даже Нагайна подняла свою голову. – С Вами достаточно хорошо обращаются в поместье Малфоев? – Да, - снова сквозь зубы. – Ты должна обращаться к нему «Да, мой Лорд!» - Беллатриса всё же поднялась со своего места, визгливо крича и тыча пальцем в сторону Гермионы. Волан-де-Морт поднял руку, даже не удостоив Лестрейндж взглядом, всё ещё прожигая красными янтарями глаз Гермиону. – Я хотел публично заявить о том, что мисс Грейнджер является официальной гостьей в поместье Малфоев, и никто даже пальцем не смеет её коснуться. Только с моего личного разрешения или разрешения Драко. – Волан-де-Морт, наконец, обернулся к своим верным приспешникам, и Грейнджер, боковым зрением, заметила, как на пару дюймов опустились плечи Драко. – Для тех, кто сегодня не смог присутствовать, мой верный соратник Драко сделает официальное заявление в пятницу. В качестве доказательства он возьмёт с собой и свою гостью. – Мой Лорд? – Драко сделал пол шага вперёд ещё до того, как Волан-де-Морт закончил свою речь. – Вы отправляетесь в дом Долохова. В эту пятницу. Подобие губ Волан-де-Морта искривилось, и он исчез с тихим шипением Нагайны. Гермиона встретилась взглядом с Тео, ощущая затылком, как ртуть глаз Малфоя прожигала её высокий хвост.

* * *

Гермиона сидела на кровати в своей комнате, ломая пальцы. Она знала о доме Долохова. Много слышала от тех членов Ордена, что возвращались с разведки. Она теребила цепочку на руке, кусая губы. Дом Долохова был публичным домом. Всем тем, кому не повезло попасть в руки Пожирателей смерти, и мало-мальски они выходили лицом, попадали именно туда. Именно туда, по слухам, попала Полумна, когда её всё же схватили в последнюю вылазку разведки. Дом Долохова славился своими девочками и мальчиками, которые были против нового режима Волан-де-Морта, а также он был всем знаком огромным количеством алкоголя и наркотиков. Все пленники должны были выполнять беспрекословно желания, которые высказывались гостями Дома. Дверь в комнату открылась за миг до того, как Гермиона стерла с щек слёзы. Её трясло. Даже скрывать не хотелось. Она встретилась взглядом с изумрудными глазами Пэнси, и рыдать захотелось ещё больше. – Я в ахуе с этого казино! – заявила Паркинсон с порога, закуривая. – Я говорю им о том, что для того, чтобы сохранить ребёнка, тебе нужно как можно больше покоя, а он хочет заявить всем в округе о том, что ты в его руках. Блядство! Сегодня Пэнси не была со своим неизменным чемоданчиком. Сегодня в её руках, которые украшены чёрными ногтями, чехол для одежды и небольшая дорожная косметичка. Девушка села на кресло напротив, в привычном жесте закидывая ногу на ногу и выдыхая дым в потолок. – Расскажи мне всё, что я должна знать о доме Долохова, - попросила Гермиона, садясь на кровати по-турецки. Она привыкла, что они не здороваются с Пэнси. Как и не прощаются. Это словно ритуал. Словно они давно дружили. Словно они всегда общались. Словно это нормально. – Хотела бы я, чтобы ты никогда ничего не знала о его доме, но… Гермиона шла, ощущая шаткость высоких шпилек Пэнси, которые на два размера были увеличены взмахом палочки Паркинсон, по широкому коридору, держа Драко Малфоя под руку. Ремешки черных босоножек наглым образом врезались в кожу на щиколотках, отдавая тянущей болью. Сегодня Малфой был другим. Сегодня он был более опасным, более напряженным. Более отстранённым. Если такое вообще возможно. Она предплечьем чувствовала его грудь, которая была словно камень, напряжена. Чёрная рубашка, брючный костюм в цвет с пиджаком. Ледяной взгляд глаз и платиновые волосы, чёлка которая так и норовила скользнуть в глаза. Гермиона со всех сил старалась держать лицо и не тянуть вверх на груди коктейльное платье без лямок в тёмно-коричневом, почти шоколадном цвете, которое так и норовило сползти вниз по груди. Очевидно, что Пэнси не сумела подогнать нужный размер магией. Платье было на запах, оголяя слишком сильно декольте и колени Грейнджер при каждом шаге. Оно было слишком узким в талии и слишком широким в груди. Наклоняться было опасно. Был шанс показать свою грудь всем в округе. – Прекрати дёргаться, - шипение. Тихо. Слишком. Прямо на ухо. Гермиона скосила взгляд на Малфоя, который продолжал неотрывно смотреть перед собой. Их движения освещала лишь луна, которая одиноко застыла на фоне чернеющего с каждым взмахом ресниц, неба. Драко был красив, слишком красив. На подкорке мозга чесалось то, что он таковым был всегда. Просто за его вредностью Грейнджер этого не замечала. Сейчас бы не замечать эту красоту за его опасностью, но Гермиона была слишком любопытна. – Здесь слишком много Пожирателей, и я не привыкла быть в таком виде перед ними. – Только перед ними? Малфой усмехнулся, и Грейнджер в беззлобном жесте толкнула его локтём в бок, только потом поняв, что это не Гарри или Рон. Гермиона поймала себя на мысли, что слишком забылась в своих играх со слизеринцами, и забыла свою истинную цель – выбраться, сбежать, сохранить ребёнка и вернуться с Гарри и Рону. Нужно было соглашаться отправиться с Джинни на Острова. Она мысленно пообещала себе то, что если ей удастся вернуться, то обязательно отправится туда. Родит именно там. Они вошли в небольшие двери неприметного здания из красного кирпича прямо в самом сердце Лондона, скрытого от посторонних глаз магией. Малфой лениво постучал трижды по сырому фасаду, и магия открыла из взору небольшие двери. Гермиона напряглась всем телом, заставляя себя закрыться. Драко остановился, игнорируя парня, который хотел открыть перед ними массивные двойные двери из тёмного дерева, но заметив, что парочка перед ним остановилась, тоже замер, сложив руки по швам. Он нечитаемо смотрел вперёд, поверх голов гостей, всем своим видом демонстрируя, что является не больше чем предметом мебели или огромным вазоном, который стоял по правую руку от него. Малфой повернулся к Грейнджер лицом, схватив ту за плечи широкими ладонями. Они были ледяными, и Гермиона почувствовала, как в тёмном помещении коридора стало на пару тонов темнее и холоднее. Мурашки на спине она ощущала только поэтому, а не потому что касание Малфоя ощущалось, словно доза успокоительного внутривенно. – Ты даже не представляешь, как меня рвут противоречия. – Что? – Гермиона нахмурилась, останавливая взгляд на серых радужках Малфоя. – Я одновременно хочу и не хочу знать, о чём ты думаешь, - взгляд Драко на мгновенье споткнулся о губы Гермионы, но затем он взял себя в руки. – Запомни несколько правил, Грейнджер. Здесь правит Долохов. Это его территория. Это его Дом. И защитить я тебя смогу только при прямой угрозе тебе…и твоему ребёнку. Говори только в том случае, если я спрошу тебя о чём-либо. Ты для всех – моя. Волан-де-Морт чётко обозначил то, что никому нельзя знать истинную причину твоего…положения. И спрячь свои хвалёные зубки. Тебе это, бесспорно, идёт, но не здесь. Поверь, мне. Мы можем драться при Тео или Пэнси. Мы можем драться при моей матери. В стенах мэнора, когда никто не видит. Мне это даже нравится. Это делает меня живым. Наконец-то. Но сейчас…сейчас не время. Малфой развернулся быстро, потащив за собой Гермиону, крепко сжимая её руку, переплетая их пальцы в таком интимном жесте, что хотелось кричать. Она не успела осознать всё то, что он сказал. Парень всё же открыл перед ними двери, и оглушающее заклинание, которое, очевидно, хранило всё то, что здесь происходило, сошло на «нет». Музыка, стоны, слишком много открытых участков тела в полутьме, которая освещалась неоновым светом магических шариков Люмоса высоко над потолком. Грейнджер терялась, спотыкаясь взглядом о голую грудь, о чей-либо ставший член, который посасывала девушка, лицо которой было слишком знакомым. Драко едва коснулся губами уха Гермионы. Шепот ощущался где-то на уровне сердца. – Не смотри по сторонам. Не надо. Она вздрогнула, по инерции оборачиваясь к парню. От этого движения их губы практически соприкоснулись, но Малфой резко отстранился. Он ещё сильнее схватил её руку и потащил вперёд. В сознании замер запах лимонного дерева. Гермиону потянули вперёд, и она опустилась на диван, кожа которого неприятно холодила оголённую кожу ног. Хотелось одёрнуть платье, но Малфой положил руку на её колено. Грейнджер дёрнула ногой, испепеляя парня взглядом. Но тот даже не повернулся к ней, тут же схватив другой рукой бокал с янтарём жидкости с низкого столика из тёмного дерева напротив. Рядом стояли ещё три дивана, образуя идеальный квадрат вдалеке от всего хаоса, что происходил в Доме Долохова. Они сидели в самом центре Дома, но звуки будто были за каким-то вакуумом. Никто даже не смотрел в их сторону. Занимаясь своими…делами. Грейнджер подняла глаза, до боли сжимая пальцы Драко. Казалось, он даже не чувствовал этого. Гермиона встретилась с карими глазами Нотта, который обнимал эффектную шатенку за плечи, которая сидела рядом с ним, глядя прямо на Грейнджер. Девушка что-то шептала Тео на ухо, но тот её игнорировал, не сводя взгляда с руки Малфоя. Гермиона ещё сильнее сжала пальцы Драко, желая услышать хруст и посылая тому мысленный импульс. «Если ты сейчас же не уберёшь руки с моих колен, Малфой, то я переломаю тебе все пальцы». «Переживаешь, что Нотт ревнует?». Малфой усмехнулся очередной шутке своего собеседника, но Гермиона буквально на уровне затылка почувствовала, что он усмехнулся ей. Он издевался! Он действительно издевался над ней и намеренно злил своего друга. Что это? Чувство собственности? Или они играли против неё в какую-то собственную игру на уровне тестостеронов и подростковой драки? Смешно. Она снова подняла взгляд на Тео, но тот больше не смотрел на неё, пока шатенка облизывала его ухо. Он до белых пятен на длинных пальцах сжимал хрусталь бокала, который был практически пуст. – Вот это новости! Так я пропустил самое интересное! – Маркус Флинт опустился на диван прямо напротив Малфоя и Грейнджер, скалясь своими кривыми зубами в противной улыбочке. Пальцы Малфоя, которые поглаживали внутреннюю сторону бедра Гермионы замерли на мгновенье, когда он сфокусировал взгляд на бывшем капитане сборной Слизерина по квиддичу. Хотелось бы ей знать, о чём думает Маркус. Что Драко прочёл в его мыслях, что его тело так сильно напряглось. Гермиона ощутила это незаметное никому движение плечом, которое касалось плеча Драко. «О чём он подумал?». «Ты ведь в курсе, что ненормально, что ты посылаешь мне свои мысли, и я отвечаю?». – Прости? – Гермиона наклонилась ближе к Малфою, практически касаясь своими красными губами его уха. Пэнси старалась накрасить её так, будто она собственность Драко. «Это ужасно!» - заявила Гермиона, глядя на себя в зеркало перед выходом. Широкие стрелки делали её и без того большие глаза ещё больше, а густо прокрашенные ресницы делали взгляд более выразительным. Более взрослым. Ярко-красные губы отливали сексуальностью. Гермиона застонала, пряча лицо в ладонях, которые с тихим шипением Пэнси отняла от лица девушки через мгновенье. «Это сексуально, милая. И прекрасно. Ты сексуальна и прекрасна. Сегодня вечером все будут дрочить, представляя только тебя» - заявила Паркинсон, выпуская в воздух запах ванили и дыма. Грейнджер снова застонала. – Ничего интересного ты не пропустил, Марк! – Тео лениво откинувшись на кресле, поглаживал колено шатенки, возвращая Гермиону в действительность. – Спецэффекты были лишь для избранных. – Так это правда? – Маркус поднял брови, играя ими, глядя прямо в глаза Гермионе. Гермиона кидала взгляд на Тео и Драко поочередно, но не один не смотрел на неё. Они намеренно её игнорировали. «Малфой!». Снова палец замер на внутренней стороне бедра, но это казалось уже таким привычным, что не хотелось прекращать. Всё же они захлёбывались в крови на ледяном полу особняка под пытками Беллатрисы вместе. А это объединяет. Заставляет быть ближе. На уровне бедер мурашки пробежали наперегонки друг с другом, и Грейнджер с трудом заставила себя сглотнуть, намеренно игнорируя это ощущение. Ответа не последовало. Рядом с Маркусом в кресло приземлился Крэбб, и Грейнджер вздрогнула всем телом. Палец на внутренней стороне бедра снова стал медленно вырисовывать успокаивающие круги. Винсент держался левой рукой за запястье правой, выше которого было…ничего. Его кисть на правой руке отсутствовала. Он даже не смотрел на Гермиону, допивая уже второй бокал виски, который был налит на два пальца. Среди их небольшой компании наступила тишина. Все старательно отводили взгляды, не глядя на обрубок парня. – Слышал, что Словения поддалась режиму Лорда? – один из Пожирателей поднял вверх свой бокал, привлекая всеобщее внимание. Малфой в упор смотрел на Крэбба. Исподлобья. Не мигая. Он несомненно рылся в его мыслях, ища что-то. «Это сделал Волан-де-Морт?». Гермиона снова смотрела исключительно на Малфоя. «Да». Ответ последовал практически сразу, а палец ни разу не остановился. Драко даже не глянул на неё. – Драко! Тео! Как я рад Вас видеть! – Долохов подошёл бесшумно, бросив взгляд на Гермиону лишь на долю секунды, словно она была не более, чем предметом мебели. Грейнджер сжала зубы в немом жесте гнева. – А где Блейз? На мгновенье Тео и Драко переглянулись, а Гермиона почувствовала тёмное чувство удовлетворения, которое затапливало её, словно океан. – Он занят. Особое задание Лорда, - тут же отозвался Тео, кивая в знак приветствия старшему товарищу. «Ложь!». «Если ты сейчас же не прекратишь мне посылать свои мысли, то я запру тебя в комнате на месяц». Но Гермиона не посылала последнюю мысль именно Драко. Она просто подумала о ней. Она бросила быстрый взгляд на Малфоя, который смеялся над очередной шуткой Тео, который пытался подтрунивать над Флинтом. Гермиона напрягла ноги, сжимая колени. Драко остановил свои поглаживания, бросая на неё вопросительный взгляд. Прямо там, за спиной Долохова стояла Полумна. Она даже не смотрела в сторону Гермионы, накручивая свой длинный пепельный локон на палец. Её волосы снова отросли, и девушка была прекрасной в своей необычайной красоте. На Полумне было одето слишком короткое платье белоснежного цвета, верх которого походил, скорее, на кружевной бюстгальтер. Она смотрела своими большими голубыми глазами куда-то в сторону Крэбба. На его обрубок руки. Единственная, кто осмелился посмотреть в ту сторону. Малфой проследил взглядом за взглядом Гермионы и сжал челюсти, а также колено Грейнджер. Он вернул свой серый омут на лицо девушки, вопросительно поднимая брови. Несомненно, он жалел о том, что сейчас не может прочесть её мысли. – Мне нужно в туалет! – наклонившись, тихо, практически касаясь красными губами мочки уха. Драко напрягся на этом жесте, немного отклоняясь в сторону, и снова посмотрел Гермионе прямо в глаза. Он смотрел долго, внимательно изучая её лицо своим серым расплавленным свинцом. Хотелось кричать. Гермиона сжала зубы. – Я могу тебе доверять? Громко, на вылет. В его глазах был шторм и торнадо, который ледяными снежинками оседал на коже, а в её взгляде был пожар, который сжигал все мосты. Врать не хотелось. Но и говорить правду было нельзя. Он был по ту сторону баррикад. И как же правильно было бы солгать. – А ну подвинься, дорогуша! – ванильный дым ударил в лёгкие, и Гермиона встретилась взглядом с Пэнси, которая уселась между шатенкой и Тео, прогоняя первую. Рядом с ней опустились Астория и Дафна Гринграсс. Сёстры с факультета Слизерин. Малфой смотрел только на Гермиону. Не отрывая своей ртути глаз от её лица. Они были слишком близко друг к другу. Ладонь едва можно было просунуть между их губами. Тео напротив откашлялся, прогоняя ванильный дым Пэнси и глядя прямо в щёку Гермионы. Она чувствовала кожей его обжигающий взгляд. «Я могу доверять тебе, Гермиона?» - Нотт смотрел на Гермиону неотрывно, стараясь прочесть её, как очередную книгу, разгадать, как новую интересную головоломку, не сломав, как прекрасную игрушку. Они сидели в щедро залитой солнцем библиотеке. Друг напротив друга, как всегда, утопая каждый в глубоком велюровом кресле, которое мягко обнимало за плечи, как старая подруга. «Почему ты спрашиваешь?». Гермиона сложила книгу на коленях, вместо закладки используя свой указательный палец. «Знаю, что ты пообещала мне, что не перестанешь бороться. Просто хочу понять, ты со мной ведёшь себя так, потому что я часть твоего плана или тебе действительно нравится моё общество?». Гермиона сглотнула, ощущая на кончиках пальцев фантомное чувство жалости к парню напротив. Ей действительно нравилось общество Теодора. Он был интересным собеседником, воспитанным, галантным, всегда был готов поддержать все идеи и разговоры, которые, как правило, начинала Гермиона. Но в первую очередь, он был частью её плана. Плана по побегу из этой золотой клетки. «Ты можешь мне доверять» - Гермиона ломано улыбнулась, глядя прямо в чистые карие глаза напротив. - «Я оставила все попытки побега, зная, что это невозможно». Она солгала и Тео знал об этом. – Я не могу читать твои мысли, поэтому мне приходится спрашивать, - настаивал Драко, возвращая Гермиону в действительность. Правильным. Было. Солгать. Но… Гермиона открыла рот. – В чём дело, Драко? – Маркус пытался привлечь внимание Малфоя, который отвернулся от компании, сфокусировав взгляд на своей…ком? Ком остановился в горле Гермионы. Она не могла ответить правду. Она старалась не смотреть на Полумну. Но Малфой знал. Он понимал, что она член Ордена. Что Гермиона не упустит шанса поговорить с ней. – Грейнджер хочет спустить свои грязные делишки? – Астория закинув ногу на ногу и оголяя середину своего бедра из-за задравшегося голубого платья, умудрилась закинуть руку на плечо Паркинсон. Дафна, скривив губы, проследила за этим жестом. – Если она нагадит на мой кожаный диван, то в этом виноват будешь только ты, Малфой! Лорд приставил этого питомца к тебе! Грейнджер резко вскинула голову на высказывание Долохова. Он действительно назвал её питомцем? Малфой сжал колено Гермионы в успокаивающем жесте. «Клянусь, я когда-нибудь убью его!» - пообещала Гермиона сама себе. «Не сегодня. Он может послать убивающее заклятье через твой уродский браслет». Снова голос Малфоя возник в голове, и Грейнджер дёрнулась, глядя на парня во все глаза. – Иди, - Малфой вскинул обе руки вверх. – Но помни, что у тебя побрякушка на руке. Гермиона бросила взгляд на свой браслет. Она встряхнула массивными кудрями, которые Пэнси укладывала на протяжении трёх часов, делая их достаточно блестящими. – Пусть с ней пойдёт Лавгуд, - Нотт бросил быстрый взгляд на Драко. Его лицо оставалось нечитаемым. Пауза тянулась как противный кисель. Можно было почувствовать напряжение между кончиками пальцев, перетирая то в порошок. – Ты прав, дружище, - Малфой откинулся на спинку дивана, положив на неё обе руки, широко расставив их, лениво поигрывая с локоном Гермионы. – Грязнокровка слишком ценная зверюшка, чтобы отпускать её гулять одну. – О, моё украшение не даст ей сделать глупости, поверь. Ты знал, что одна из зверюшек хотела отрубить себе руку, чтобы избавиться от браслета? Так вот, хочу сказать, что лезвие каждый раз останавливалось все в паре дюймов от кожи её запястья, - Долохов хмыкнул, и Гермиона сжала зубы, игнорируя подступившую к горлу желчь и мягкое щекотание кончиков пальцев Малфоя, которые задевали её плечо каждый раз, как он накручивал локон Гермионы себе на палец. «Убери руку». «Брось, разве тебе не льстит то, как смотрит на тебя Тео? Разве не этого ты добавилась, играя с ним в игры? Не думал, что ты такая сучка, Грейнджер, что ради своей цели готова разбить парню сердце». «Не ему». Гермиона даже не повернулась, ощущая плечом, как замерла рука Драко на её локоне. Это раздражало. Эти игры. Эти кошки-мышки. Она устала и вздрогнула всем телом, спотыкаясь об улыбку Пэнси. Пальцы Астории в незатейливых узорах поглаживали её плечо. Паркинсон показала руками на свою грудь, а затем на Гермиону, поднимая большой палец вверх. Грейнджер кожей почувствовала дыхание усмешки Малфоя на своих плечах. От этого мурашки побежали по спине, спотыкаясь друг о друга напролом. – Так каково же было удивление этой зверюшки, когда её хозяин отрубил ей кисть руки. Он то может причинять ей вред, - Долохов захохотал, заканчивая свой рассказ. Его смех подхватили практически все. Дыхание смеха Малфоя Грейнджер на своих голых плечах не почувствовала. – Разве они не были в Ордене? – Маркус сощурил свои чёрные глаза. Его губы, как всегда, не могли сомкнуться из-за слишком массивных и кривых зубов. Ещё немного и из уголка потекла бы слюна. Он смотрел поочередно на Долохова и Малфоя, отмечая, что имел ввиду их личных «зверюшек». – Я и в Ордене? Милый? Мозгошмыгов твоего друга давно пора бы проверить… - Полумна, накрутив отросший локон волос на палец, наклонилась к Долохову, касаясь его уха губами. Она немного высунула кончик языка, облизывая им мочку уха мужчины. Гермиона сморщилась от этого жеста. Долохов усмехнулся в свою тёмную бороду, обхватывая талию Лавгуд своей рукой. Он немного отогнул край её лифа на платье, заглядывая внутрь и облизывая губы, глядя на грудь Полумны. Гермиону затошнило. Драко всё ещё держал её за локон, не давая встать. Грейнджер обернулась, замечая, что он смотрел в глаза Лавгуд неотрывно. Читал её мысли. Ладони потели. Грейнджер молилась о том, чтобы Малфой не увидел ничего в мыслях Полумны. Чтобы они могли встретиться хоть не на долго. Она не знала, что скажет. Но это был глоток свежего воздуха после душного дня. – Ты серьёзно думаешь, что её бы взяли в Орден? – Долохов захохотал, запрокинув голову. – Драко, что скажешь? Малфой всё смотрел на Полумну, которая всё ещё крутила локон и то и дело отмахивалась от чего-то, что не существовало в действительности. Драко схватил Грейнджер за руку, дёрнув ту на себя. Снова ладони не просунуть между ними. Слишком даже на уровне инстинктов. Хотелось закрыть глаза и больше не тонуть, задыхаясь, в серой радужке. – Если ты попробуешь хотя бы подумать о том, чтобы сбежать, то клянусь, я сдам Долохову Лавгуд. И тогда то, что он с ней делает, - Малфой покачал головой, сделав паузу. – Лучше тебе не знать этого. Он отпустил руку Гермионы так резко, что она пошатнулась, быстро поднимаясь на ноги. Она боялась, что Малфой передумает отпускать её. Грейнджер в очередной раз споткнулась о зелень глаз Пэнси, которая пускала ваниль дыма в воздух, мечтательно улыбаясь. Флинт следил за Гермионой непрерывно, и Паркинсон сжала чёрными ногтями его колено, привлекая внимание, заставляя отвернуться от Грейнджер. Она лопатками ощущала серую сталь глаз. – Ну что? Как она сосёт Драко? Блять, я мечтал о том, чтобы трахнуть эту грязнокровную сучку ещё с четвёртого курса! – один из пожирателей немного подался вперёд, стараясь привлечь на себя внимание Малфоя, но тот даже взгляда в сторону не отвёл. Гермиона схватила Полумну за руку, утаскивая в сторону, понятия не имея, где здесь дамская комната. Их спасла Парвати Патил, поймав их на полпути, показывая верное направление. Парвати была одета слишком…открыто. Короткая юбка в складку чёрного цвета едва прикрывала бёдра, а вместо верха на сосках были прилеплены кисточки в цвет юбки, которые покачивались в такт каждому её движению, будто приглашая. Будто завлекая. – Мечтай и дальше, Стивенсон. Не думаю, что тебе перепадёт когда-либо возможность ощутить под собой тело Грейнджер, - Тео как всегда пришёл вовремя, роняя улыбку в бокал с виски. Он снова пил. Плохой знак. Тео никогда не пил. Он ощущал мыслями ревность Теодора. Он успел прикипеть к Грейнджер за эти дни. Она его…волновала. Как интриговала и Драко. Малфой сжал пальцы до хруста суставов, провожая голую спину Гермионы, пока та не скрылась за дверьми уборной уже с двумя девушками. Проклятье. Завоняло проблемами. – Да ладно тебе, Малфой. Ты же можешь иногда делиться грязнокровкой? Лорд сказал, что мы можем касаться её только с разрешения. Твоего или его. – Кое-кто уже коснулся, - усмешка Пэнси была страшно-красивой и обещающей многое для того, кто знал. Нотт закатил глаза, снова туша ревность в бокале с виски. Крэбб опрокинув в себя очередной бокал, осмелился поднять чёрные на глаза на Малфоя. Он смотрел зло и исподлобья. Малфой слышал, как он злился. Слышал, как он проклинал его в своих мыслях, как он обещал ему страшную расплату, прекрасно зная, что это всё слышит Драко. Его чёрные маленькие глаза споткнулись об усмешку Драко, и парень быстро отвернулся, протянувшись за очередным бокалом. – Друзья мои, девушек и мальчиков на всех хватит. Не ругайтесь из-за жалкой грязнокровки. У неё красивая мордашка и стройные ножки. В остальном, думаю, что её рот ничем не отличается от рта той же самой Лавгуд, - Долохов сел на диван рядом с Драко, и Малфой даже не подумал о том, чтобы подвинуться, уступая больше места хозяину дома. Антонин сам выбрал куда ему сесть. Так пусть ощущает тот же дискомфорт, который ощущал практически каждый рядом с Малфоем. – Я не должен об этом говорить, но всё же. Долохов подался вперёд, снижая голос практически до шёпота. Все последовали его примеру, кроме Малфоя. Ему не нужно было наклоняться, чтобы слышать мысли. – Тёмный Лорд доверил мне подготовить определенное…мероприятие, которое начнётся с первым днём осени и продлится неопределенное время. Поверьте, это будет массово и красиво. А также жестоко. Всё так, как любит Лорд. – Что за мероприятие? – Пэнси скривила губы, внимательно следя за выражением лица Долохова. Мысль мелькала в сознании мужчины, но он упорно отгонял её в сторону. Малфой знал, что он делал это лишь потому что понимал, что Драко услышит её. – О, не могу сказать. Но это будет грандиозно. Грядёт большая чистка грязнокровок и всех неугодных Лорду. Их стало слишком дорого держать. Готовьтесь, дорогие, - Долохов вздрогнул, будто понял, что сказал лишнего. Он резко обернулся к Малфою, услужливо роняя улыбку на бороду. – Девочки задерживаются, не находишь? Три девушки ввалились в дверь уборной. Гермиона открыла каждую кабинку по очереди, определяя, что их никто не подслушает и в уборной пусто. Лишь тогда она позволила себе обнять Лаванду и Парвати по очереди. Последняя пыталась прикрыть свою почти голую грудь наполированным подносом серебристого цвета. Нельзя плакать. Нельзя показать Малфою, что они вообще говорили. Гермиона глубоко вдохнула носом, ощущая сладкий парфюм подруг. – Как это обойти? – Гермиона подняла вверх руку, показывая девушкам браслет. – Вы что-то об этом знаете? – Если бы мы знали, Гермиона, - Парвати провела рукой по волосам, которые были собраны в тугой низкий пучок. Её браслет светился противным серебряным светом в отражении зеркала. – Если они тебя поймали, то я даже не могу представить, что с нами будет. – Что значат цвета браслетов? – Гермиона в упор посмотрела сначала на одну девушку, а затем на другую. – Ты – собственность Малфоя, - Полумна заправила непослушный локон платины волос за ухо, и Гермиона сглотнула, сравнив этот жест с жестом Драко. – Удивительно, что он отпустил нас, учитывая его способности.  Я – собственность Долохова. А Парвати… Полумна резко замолчала, глядя на бывшую однокурсницу. Глаза в глаза. Не прячась. Не спотыкаясь на полуслове. Хотелось плакать. – Я прислуга в Доме Долохова. Мной может воспользоваться любой гость этого Дома. – Мерлин! – Гермиона прикрыла рот рукой. Она хотела развидеть те картинки, которые громкими молоточками врезались в сознание. Что значит слово «пользоваться» объяснять было не нужно. Все здесь были взрослыми. Все понимали, что у Пожирателей смерти существуют собственные потребности, которые удовлетворялись такими, как Парвати. Как Полумна. – Гермиона! – Парвати схватила Грейнджер за пальцы, отнимая их от глаз. – Если тебе удалось обмануть Малфоя, то у нас есть шанс. Только нужно узнать, как снять браслеты. Я знаю только, что они зачарованы особой магией, которую придумал сам Долохов. Не думаю, что у него мозгов больше, чем у тебя. Полумна, тебе удалось что-либо узнать, пока ты находишься в доме этого ублюдка? Гермиона поняла, что девушки давно вынашивали план побега. Полумна всеми силами старалась узнать что-либо о магии, которая была заточена в этих браслетах. – Нет, - Лавгуд разочарованно покачала головой, и чувство сожаления противной пленкой осело на подкорке сознания. – Лаборатории на нижних этажах. Мне удалось пробраться туда лишь однажды, но меня поймали, и я горько за это поплатилась. Лаванда приподняла и без того короткий подол своего платья, показывая неровный рваный шрам от ожога на своём бедре. Грейнджер тихо выдохнула, заталкивая слёзы вглубь своего сознания. Такой шрам мог оставить только очень горячий предмет. Он выглядел как клеймо. Злость взяла верх, застилая чувство жалости неровным одеялом. Гермиона схватила подругу за руку, заставляя сфокусировать взгляд льдисто-голубых глаз на лице Грейнджер. – Расскажи мне всё. Всё, что тебе удалось услышать и узнать. Полумна начала. Сбивчиво, стараясь экономить через слово. Ничего нового Гермиона не узнала. В браслете была магия по типу Империо и родовой магии. Эти браслеты создавались в тёмных подвалах поместья Долохова. И что там творилось ещё – одному Мерлину известно. Периодически оттуда слышались крики. В основном ночью. Дверь в туалет распахнулась так резко, что Грейнджер вздрогнула. Малфой оказался на пороге, спрятав руки в карманах чёрных брюк. Он скользил льдистым взглядом поочередно от Парвати к Лаванде. На Гермиону даже не смотрел. Он знал, что ничего не услышит в её мыслях. Грейнджер молилась о том, что подруги могли скрыть свои мысли об их разговоре. Другого шанса их хотя бы увидеть могло не быть. – Идём, Грейнджер. Нам пора. Малфой протянул руку, ладонью вверх, глядя на девушку перед собой. Наконец, он коснулся Гермионы своими молниями глаз. Хотелось плакать от облегчения. Он ничего не сделал её подругам, которые, напрягшись, замерли в углу туалета. Гермиона коснулась кончиками пальцев руки Драко, и тот бросив на неё быстрый взгляд, увёл в сторону. На небольших диванах, которые они быстрым шагом проходили мимо, тут и там, были видны оголённые части тела. Волшебники гораздо старше своих партнерш и партнёров, сношались с ними, не стесняясь многочисленных взглядов, которые были обращены на них. Некоторые мужчины сидели на диванах напротив, глядя на зрелище, которое развернулось перед их взором, удовлетворяя себя. Другие сидели на креслах, пока молодые девушки с низкими пучками на голове двигали головами у них между ног. Одна девушка полулежала на диване, удовлетворяя себя бокалом из-под шампанского, пока мужчина, седина волос которого неприятно отливала в цвете ламп, смотрел на это, не отводя взгляда и даже не моргая. Во многих мужчинах она узнала лица отцов своих однокурсников. Одна пожилая женщина смотрела, как молодой парень удовлетворяет себя руками, а рядом были парень и девушка, которые удовлетворяли друг друга ртами. Женщина пила шампанское, кривя губы, щедро накрашенные лилового цвета помадой. Гермиона скривилась, стараясь не смотреть по сторонам. Стараясь отогнать эти картинки из своего сознания. Она заталкивала остатки ужина обратно в пищевод, борясь с рвотными позывами. Гермиона заметила, как за одной из скрытых дверей, которые были покрашены в цвет стен, ведя за руку Асторию, скрылась Пэнси, роняя пьяную улыбку на уровне её губ. Всполох пламени камина, зеленый огонь, толчок в грудь. Малфой стоял перед ней. Злой, сверкая своими серыми глазами. Опаляя ледяной прохладой свинца, которым светился его злой взгляд, направленный теперь исключительно на Грейнджер. Гермиона лопатками ощущала холод стен гостиной мэнора. Руки Малфоя упирались в стену на уровне её головы. Она нервно сглотнула, стараясь замедлить слишком быстрый ритм сердца. Успокоить тот ток, который бежал по оголённым нервам. Драко стоял вплотную к ней. – Ты думала, что я не услышу, о чём вы говорили? Ты думала, что я не услышал мысли Лавгуд и Патил? Ты думала, что я не знаю, что вы все были в Ордене? Что вы хотите обойти магию браслетов? Так вот, сюрприз, Грейнджер! Я знаю всё! Я читаю мысли каждого, кроме тебя! – он кричал на неё, срывая голос, показывая всем своим видом, что злится. Он действительно злился на неё за то, что пошёл на поводу. Зачем он отпустил её поговорить с этими идиотками? Он заставил гореть огонь надежды в глазах девушек. Они надеялись на то, что Грейнджер сбежит сама и поможет им. Но она не может сбежать. Да и он её не отпустит. – Подумай трижды, прежде, чем что-либо предпринимать. Гермиона плакала. Тушь текла по щекам неровными черными пятнами, портя макияж. Портя вид. Портя всё. Малфой смотрел на неё, бегая глазами между красивых золотистых искр, пытаясь поймать каждую, пытаясь согреться об этот огонь. Забирая своим холодом слишком многое. Они снова стояли слишком близко друг к другу, давно позабыв о личных границах и фантомном чувстве неприязни, что пеплом оседало на душе. Грейнджер наспех стёрла слезу, размазывая тушь ещё сильнее. Она терпеть не могла всё это. Хотелось содрать с себя платье и кожу. Хотелось умыться и спрятаться от всего. В первую очередь, от того, что она видела сегодня. – Почему это ненормально? Почему ты не можешь говорить мысленно с другими? Что не так? Со мной? Малфой молчал, всё также бегая взглядом между огнями глаз Гермионы. Он хотел ответить. Он хотел бы знать. Никто и никогда не мог в ответ слышать те мысли, которые он посылал через его дар. Он хотел сказать, что с Гермионой всё так и то, что здесь ей не место. Что здесь она как засохший цветок среди прекрасного только что срезанного букета. Что здесь она завянет и умрёт. Но он не мог. Нельзя. Всполох камина позади парня известил о новых гостях. Малфой опустил голову всего на дюйм, касаясь своими губами её. Гермиона замычала, толкая Драко в грудь, но всё без толку. Под пальцами ощущался холод его груди, которая была твёрдой и покрытой тканью тонкой чёрной рубашки. Губы Малфоя были на удивление тёплыми и ощущались, как касание одного из лепестков розы в розарии Нарциссы. Внизу живота скреблось. Дурацкий знак. Хотелось плакать и смеяться одновременно. Тысяча подбитых на одно крыло бабочек порхали где-то на уровне груди, опускаясь нежной волной на живот. Очередное мычание превратилось в стон, отдавая на уровне горла Драко неровными волнами возбуждения. Малфой толкнулся к ней, и Гермиона почувствовала его вставший член на уровне живота. Грейнджер поймала себя на мысли, что её глаза закрыты, и она отвечала на поцелуй. Проклятье! Гермиона зарычала прямо в губы Малфоя, кусая того за нижнюю губу, сильно, несомненно, это было больно. На языке ощущался вкус металла. Она сомкнула пальцы на дорогой ткани рубашки, сминая ту на груди. Драко сделал полшага назад, глядя прямо в глаза девушки. Он упирался обеими руками о стену позади, на уровне её головы, не касаясь Грейнджер даже кончиком пальцев. Единственный контакт, который он ей дарил был касанием губ. Гермиона опустила взгляд на его губу, с нижней неровной струйкой текла кровь, падая на её грудь. Так близко они стояли. – Ты уже вернулся, Тео? – Малфой усмехнулся, облизнув кровь с губы. Он всё также неотрывно смотрел в глаза Гермионы, ловя каждую вспышку золота на дне карего омута. Хотелось на дно. На дно озера, привести свои мысли в порядок. Но этот танец золотистых снежинок в её глазах не давал отвести взгляда. Казалось, после его поцелуя они стали двигаться ещё быстрее, подпрыгивая от радости. Зачем он её поцеловал? Зачем усложнял всё? Грейнджер даже подумать не успела, влепив Малфою пощёчину. Это было звонко, хлёстко и несомненно больно. – Даже не смей меня больше касаться. Шипение. Слишком тихое и слишком ненавистное. – Я тебя и не касался. Руками. Мне показалось или в моменте, это ты начала облизывать мой язык? Или это был кто-то другой? – Малфой, - Тео за спиной нервно прокашлялся. Гермиона занесла руку для очередной пощёчины, но Драко перехватил её, сжимая запястье, сминая молочного цвета кожу. Всё также неотрывно глядя прямо в глаза, не делая и шага в сторону. Кровь продолжала пачкать её грудь, и Грейнджер скривила губы. «Ненавижу тебя». «Напоминай себе об этом почаще, дорогая. Возможно, тогда это станет действительностью, в которую ты так хочешь поверить». Грейнджер дёрнула рукой, освобождаясь от ледяной хватки пальцев Малфоя. Она толкнула его в грудь, ощущая лёд под кончиками пальцев. Драко позволил ей уйти, делая широкий шаг назад. Заставляя сквозняк поместья гулять по её слишком открытым участкам кожи. Гермиона сделала шаг по направлению лестницы, встречаясь с Тео. Глаза в глаза. Он отвернулся первым, глядя в спину Малфоя. Грейнджер хотела сказать что-то. Но все слова, которые они подбирала, были не теми. Слишком неподходящими. Слишком глупыми. Слишком детскими для всей этой ситуации. Она была беременна от Рона, играя с двумя другими парнями. Один из которых играл с ней в собственную игру, правил которой она не знала, а поэтому уже заранее проигрывала. Грейнджер бросилась наверх, стараясь на упасть на широких ступенях на своих шпильках. Даже не на своих. Здесь ничего не было «её». Даже она сама и её ребёнок. Блядство. Малфой обернулся лишь тогда, когда звук каблуков затих, утопая в ворсе ковра в коридоре второго этажа. Он в нервном жесте стёр кровь с подбородка рукой. Не хотелось видеть этого взгляда друга. Не хотелось, чтобы он смотрел так: разочарованно, больно и хлёстко. Нельзя допускать, чтобы этого произошло с ним. – Ты слишком заигрался в чувства с Грейнджер, - Малфой всегда был первым, начиная этот неприятный диалог. – Я заигрался? Это ты только что облизывал её десна, - Тео скривился. Его глаза блестели от выпитого алкоголя, а щёки горели красным, отливая в пламени камина. – Я слышу твои мысли, не забывай об этом. Да и без этого было видно, что ты ревнуешь. Если ты не можешь справиться со своими эмоциями, то я не буду просить тебя о помощи с Грейнджер. – О, так ты поцеловал её, чтобы вывести меня на эмоции? Надеясь, что я буду ревновать? Так лгать низко даже для тебя, Малфой. Драко следил за выражением лица Тео неотрывно. Стараясь запечатлеть в памяти этот момент. Момент, когда их дружба пошла трещинами, в которые наглым образом просачивался лёд. – Рад, что ты не отрицаешь, что ты всё же ревнуешь грязнокровку. Тео хмыкнул, пряча руки в карманах шоколадного цвета классических брюк. Он хмурил широкие брови, глядя на своего друга. Хотелось ударить его. Аж пальцы чесались. Но тогда он лишь докажет, что Малфой прав. Драко хмыкнул, уловив в его мыслях это желание. – Я останусь у тебя сегодня? Отец сегодня надрался в Доме, и приведёт в поместье кучу шлюх. Не хочу в этом участвовать. – Слышал бы тебя Люциус. Его бы хватил удар из-за того, что мы самовольно отказываемся от бесплатного секса, - Малфой усмехнулся, копируя позу друга, пряча руки в карманы своих остро отглаженных брюк. Нотт повторил усмешку, поднимаясь наверх. На второй ступени Драко его окликнул. – Тео. Нотт не повернулся. Его плечи напряглись. Он почувствовал на кончиках пальцев, что сейчас произойдёт что-то, чего нельзя будет вернуть. Например, их дружба будет потеряна. – Да? – Я могу доверять ей? Нотт устало прикрыл глаза, стараясь дышать ровно, стараясь не думать, стараясь не выдать своего волнения. Он старался не прокручивать в голове свой диалог с Гермионой в библиотеке, когда она солгала ему о своих намерениях. О том, что она бросила строить планы и стараться сбежать. – Ты можешь прочесть мои мысли, Драко, - Нотт обернулся, смело встречая ледяной серый взгляд. Драко не двигался. Его лицо снова ничего не выражало. Это было самым сложным: читать Драко Малфоя. – Я изо всех сил стараюсь этого не делать. Я спрашиваю тебя, как друга, Тео. Пауза, вдох, взмах ресниц. Теодор сжал руки в кулаки до противного хруста в суставах, пряча пальцы в карманах брюк. Он всё также смотрел на Малфоя, которого знал всю свою недолгую жизнь. Хотелось заскрипеть зубами и снова ощутить вкус горечи виски. Он так и поступит, закрывшись в комнате подальше от комнаты Драко. Чтобы только он не слышал его мыслей разочарования. – Ты можешь доверять ей, Драко. Она полностью честна перед тобой и мной. Малфой кивнул, давая понять, что услышал всё то, что хотел. Тео медленно развернулся, прячась во тьме длинного коридора у основания лестницы. Сигарета оказалась зажатой между губ довольно быстро, оседая сизым дымом в голове. – Только вот ты передо мной нечестен, дружище.