Осколки памяти

Малфой смотрел на девушку перед собой, а глаза застилала красная пелена, забрало опустилось, хотелось убить эту идиотку голыми руками. Сжать длинные пальцы на её тонкой шее, ощущая, как сердце бьётся как сумасшедшее. Его билось ровно также. Она действительно хотела спрыгнуть прямо в пасть жутко Голодной вербены. Её не кормили уже...Блять, Драко даже не помнил, чтобы её в принципе когда-либо кормили. Это была изощрённая пытка его отца. Подкармливать исключительно «растительную» часть вербены, поливая её водой, но не давая ей такого необходимого мяса. Делая ту более злой, более опасной. Более защитницей такого прекрасного поместья Малфоев. В детстве Драко слушал слова отца, как прекрасно-мрачную сказку. Сейчас эти слова хотелось выблевать на священные земли мэнора. Драко бросил взгляд вниз, где стебель извивался неровной волной. Он жадно клацал своими зелеными челюстями, будто злясь ещё больше от того, что такая желанная добыча не упала к нему прямо в пасть. Он благодарил всё то, что осталось светлого и святого на этом мрачном свете за то, что идиотский браслет Долохова не Грейнджер ей сделать губительный шаг. Драко даже не задумался ни на секунду об этом браслете, когда выныривал из спасительной ледяной влаги воды бассейна, чтобы спасти Грейнджер, обращаясь быстрым и тёмным туманом. Он не моргнул и глазом, когда увидел эту опасную картину издалека. Её кудри развивались неровными волнами на ледяном ветру, словно змеи, которые стремились заглотить ночное серебро звёзд в холодном небе. Ночная рубашка практически сливалась с цветом её кожи, едва прикрывая хоть что-либо. Малфой поморщился, всё ещё глядя на растение внизу. Он снова бросил злой взгляд на эту идиотку, что распласталась прямо перед ним, оголяя молочную кожу бедер, которая таким ярким пятном контрастировала на ледяной каменной кладке балкона. Он ненароком засмотрелся на оголённое бедро девушки. Она была худой. Бесспорно, эта худоба была нездоровой. Его интерес с её коже также был нездоровым. – Пэнси, займись. Драко чёрным дымом взметнулся вверх, огибая поместье с другой стороны, стремясь попасть на балкон своей комнаты. Он намеренно выбрал спальню Грейнджер напротив своей. Чтобы всегда знать, когда хоть малейший намек на мысли возникнет в этой лохматой голове. И причина была только в этом. Он убеждал себя в этом до последней капли воздуха на дне лёгких. Босые ступни коснулись каменной балконной кладки, обжигая своими ледяными иглами. Он забыл свои вещи у бассейна, когда кинулся спасать эту идиотку. Блядство. Грейнджер действительно настолько сдалась, что не хотела и дальше бороться? Хотела покончить жизнь самоубийством? Это воняет концом света. Мурашки набатом побежали между лопаток, и парень повёл широкими плечами, глубоко вдохнув морозный воздух носом, а хотелось до скрипа и крошки под лёгкими затянуться горечью сигаретного дыма, прикрывая глаза и прерывая поток мыслей – своих/чужих хотя бы на одну жалкую секунду. Бельё неприятно липло к коже, заставляя ощущать себя подростком, который очутился в ледяном воздухе у бортика бассейна старость, когда Булстроуд строила ему глазки, стараясь, как ей казалось, сексуально выгибаться в спине. Малфой понял, что в его комнате был ещё кто-то ещё до того, как переступил порог, ощущая кожу сухость тёплого воздуха комнаты, нагретой камином. Мысли врезались набатом в виски. Он скрипнул зубами. Тишину ему дарило только дно бассейна или ванной. Жаль воздух в лёгких заканчивался ещё до того, как удавалось расслабиться. «Где его, блять, носит? Это не похоже на Блейза. Он так не поступает. Он всегда предупреждает. Он всегда...». – Нотт, – Драко кивнул, проходя в свою комнату, парню, который притаился в самом темном углу, сидя в кресле. Хотелось в горячий душ, но взамен этого, Малфой надел на себя кашемировую водолазку, скрывая кубики пресса и кипу мурашек. – Ты так и не нашёл Блейза? Лениво, слишком. Будто ему похуй. Но похуй не было. Драко открыл дверцу шкафа, скрывая своё выражение лица от Тео, делая вид, что выбирает брюки. Все они были почти идентичными. Чёрными и с острыми стрелками. Коснёшься и порежешься. Не имея малейшего намёка на цвет или жизнь. Сегодня снова нужно проверить мать. Пока отец не вернулся в поместье. – Ты уже наверняка знаешь, что нет, Драко, – пауза, Тео сделал большой глоток обжигающей жидкости в цвете янтаря. Он даже не поморщился. Виски был хорош. Он был мягким, словно плед, который окутывал тебя зимним вечером. Малфою хотелось спать и потереть глаза. Отец никогда не разрешал зевать в открытую и тереть глаза. Пальцы снова фантомно пульсировали, отдавая резью в суставах. – Я уже, блять, не знаю, где его искать! Что если он попал в руки ебучего Ордена? Что если его взяли в плен? Драко замер, наконец, выбрав одни из чёрных брюк. Он думал об этом. Действительно думал и рассматривал такой вариант. Он думал поговорить об этом с Грейнджер, когда к ней вернётся эта возможность. При необходимости он был готов добиться того, чтобы её мысли, наконец, достигли его разума. – У меня есть теория, как можно узнать у Грейнджер то, что скрыто в её разуме. Но тебе это не понравится, - Драко с силой захлопнул дверцу шкафа, но Нотт даже не вздрогнул. Лишь бровь приподнялась в знаке вопроса. – Начало многообещающее.

* * *

Гермиона смотрела, как Пэнси выводит диаграмму над её головой, попутно ощупывая её голосовые связки. Грейнджер хмурилась прямо в зелёные глаза бывшей однокурсницы. – Можешь хоть испепелить меня взглядом, это не поможет. Только Драко может меня попросить помочь тебе. Как попросил своего домовика убрать те путы, – Паркинсон натянуто улыбнулась Гермионе, снова возвращаясь к тому, чтобы ощупывать её голосовые связки. Так это Малфой приказал Пенни убрать путы? Она думала, что это инициатива домовика. Грейнджер дёрнулась, глядя прямо в зеленые глаза Пэнси. Паркинсон тут же их закатила, откидываясь на спинку кресла и доставая свой мундштук. Девушка грациозно закинула ногу на ногу, болтая в воздухе носком своей чёрной лодочки, которая опасно повисла на кончике её пальцев. – О, не удивляйся так, милая. Драко очень гостеприимный хозяин поместья. Тем более, что он остаётся единственным хозяином, пока Люциус...занят, – Паркинсон пожала плечами, закуривая и продолжая назойливо болтать ногой. – Итак, твои связки регенерировали быстрее, чем я могла предположить. Я готова снять с тебя Силенцио, если ты пообещаешь мне, что не будешь атаковать вопросами кого-либо. А хотя, о чём это я? Ты и отсутствие вопросов? Глупости. Паркинсон смотрела на Гермиону какое-то время. Глаза в глаза. Сложно дышать. Сложно отвести взгляд в сторону. Сложно понять, что будет дальше. Действительно ли она снимает с неё заклинание? У неё правда будет возможность хотя бы говорить? Наконец, Пэнси отвела свои зеленые глаза в сторону, разрывая контакт. Не отвечая на немые вопросы Гермионы. Она повела палочкой в воздухе, снимая заклятье Беллатрисы. Это ощущалось как очередной вдох после того, как ты на долго задержал дыхание. Первый вдох случился громким. Удивленным. Жадным. Пэнси смотрела на неё наотмашь. Гермиона рвано дышала, сжимая в кулаках теплое и тяжелое одело кровати, на которой сидела. Грейнджер открыла рот, чтобы сказать хоть что-либо, но вышло сипло и тихо. – С-с... – она шипела, пытаясь воспроизвести звуки в слова. Горло кололо тысячей иголок, словно она съела кусочки льда, заела горьким перцем, а затем попыталась запить всё это горячим чаем Пенни. Грейнджер поморщилась, касаясь своей шеи рукой. – Ш-ш-ш, – Пэнси подогнула одну ногу под себя, сбросив назойливую туфлю на ковёр и глядя на Гермиону в нетерпении. – Не торопись. Это моё новое зелье, которым я напоила тебя вчера, и если оно выгорит, то я когда-нибудь стану богатой и смогу посылать Малфоя нахуй по щелчку пальцев. Гермиона резко вскинула голову, глядя на Паркинсон во все глаза. – Ты действительно тестировала на мне зелье?! – получилось очень тихо и очень хрипло, но Грейнджер практически подпрыгнула на кровати. Паркинсон ответила ей звонким смехом. Она действительно хохотала, в открытую, не стесняясь, как скрывала свой смех и небольшую щербинку между зубами, в школе. Она закинула голову к потолку, всё ещё сжимая мундштук между пальцами. – Знала, что это сработает, и ты тут же заговоришь. Даже не буду за это извиняться, милая. За то подействовало, – Пэнси затянулась, глубоко, до хруста бумаги, которая плотно обволакивала табак её ванильной сигареты. – Я не изобретаю такие зелья. Моя специализация – акушерство и гинекология. Но эта война научила меня быть универсальным солдатом для Тёмного Лорда. Голос Паркинсон был пропитан презрением. К кому? К себе? К ситуации, в которой они все оказались, не успев даже толком взрослеть? Гермиона чувствовала, что к ней Пэнси презрения больше не испытывала. Да и не за чем. Они не в школе. Они на войне, хоть и по разные стороны баррикад. Хотя, сейчас сложно судить, кто по какую сторону оказался. – Как ты себя чувствуешь? – изумруды глаз прищурены, гуляя по лицу Гермионы размашистыми шагами. – Я...чувствую себя хорошо, – на первой букве у Гермионы даже прорезался голос. – Спасибо. С-Спасибо, что переодела меня. Каждый звук давался с трудом, будто с обратной стороны гортани кто-то с жадностью тёр горло шершавой доской. Гермиона вытерла слегка взмокшие ладони о край ночной сорочки. Чёрные брови Пэнси взлетели вверх, когда она сделала очередную затяжку, продолжая взглядом изучать девушку напротив. – Прости? Ах, ты про то, что ты оказалась в этой кровати в этой дорогушей сорочке? Поверь это не моё альтруистическое желание не запачкать простыни мэнора. Делать мне больше нечего. Это делал Драко, пока я была в пути. Скажи спасибо, что он дал тебе простейшие зелья, пока сам не потерял сознание, захлёбываясь собственной кровью. Бедная Пенни бегала между тобой и… А забей. Гермиона смотрела на свою бывшую однокурсницу, не моргая. Она ощутила, как в груди расцвело идиотское ощущение должного. Будто она должна здесь всем присутствующим тем, что они относятся к ней хорошо. Но это неправильно, это неправда. Она в плену, и её ребёнка хотят использовать в своих тёмных целях. Нельзя об этом забывать. Грейнджер хмурилась, гуляя взглядом по белоснежному одеялу, все ещё сжимая его в кулаках. Она где-то читала о том, что если маньяк относится к своей жертве хорошо, то та может в него влюбиться. Какие же это глупости. Ей и сейчас так казалось. Она явно не может ничего почувствовать к Малфою или кому-либо в этом поместье. Ничего больше благодарности. Бесспорно. Пэнси потушила свою сигарету о пепельницу, которая невесть откуда материализовалась на тумбочке Гермионы. Она готова была поспорить, что ранее её не было. Паркинсон подняла руки, ладонями вверх, делая неопределенный жест. – А теперь ложись. Мне нужно провести диагностику плода. Гермиона сидела, не двигаясь. Она даже не моргала и не дышала, глядя прямо на брюнетку перед собой, которая приготовилась к диагностирующему заклинанию. Сейчас перед ней не была бывшая сокурсница. Сейчас она была колдомедиком. Холодным, отстранённым, профессиональным. – Прошу, Пэнси, - Грейнджер только сейчас поняла, что плачет, глядя на девушки перед собой. Горячие слёзы неприятно остывали неровными дорожками на щеках. Груз ответственности и отсутствия возможности тянул ко дну, не давая вдохнуть полной грудью. – Помоги мне избавиться от ребёнка. Паркинсон замерла, сжимая палочку меж тонких пальцев, ногти на которых сегодня были покрыты чёрным лаком. Она медленно подняла взгляд на Гермиону, также медленно качая головой. Именно так. Медленно и ощутимо каждый гвоздь вбивался в крышку гроба надежд Гермионы. – Отпустив всю медицинскую терминологию и мой долг, как медика, спасать тебя и плод, я всё же скажу тебе «нет». Я ведь уже говорила тебе, милая, что могу выполнить просьбу лишь одного человека. И этот человек не ты. Надеюсь, что ты придёшь к верным выводам, - Паркинсон вздрогнула, нервно оглядываясь по сторонам. Она щёлкнула пальцами. Громко, уверенно. Гермиона также вздрогнула, ощущая, как слёзы, спотыкаясь о подбородок, падали на ткань её ночной рубашки, которая едва прикрывала колени. Пенни возникла мгновенно, глядя на Гермиону своими большими глазами. Она заламывала длинные крючковатые пальцы, подходя к девушке. Домовик отвела взгляд в сторону, помогая Гермионе удобнее устроиться на подушках. Пенни закручивала уши в трубочку, когда Пэнси уверенно произносила заклинание, даже не пряча взгляда. Пэнси Паркинсон сожалела о том, что делала, но она не могла помочь чем-либо. Все это знают. Может лишь один человек. Над животом Гермионы возникла диаграмма, которая отливала розовым цветом. На диаграмме пульсировало что-то, похожее, не небольшого червячка, который даже не шевелился. Грейнджер смотрела на нечто маленькое и такое хрупкое, не веря своим глазам. Пенни была права. – Это девочка, - Пэнси удовлетворенно кивнула, широко улыбаясь. Розовый красиво отражался от её изумрудных зрачков. – Все показатели в норме. Плод соответствует своему сроку развития. Пока сложно говорить о каких-либо отклонениях, срок слишком мал. Я бы сказала, что недель шесть, не более. Нужно провести повторное подробное исследование через три или четыре недели. Пока что тебе нужен покой, больше прогулок на свежем воздухе. Пенни, проследи, пожалуйста, чтобы она употребляла в пищу продукты, которые полны железа и магния. У неё явный дефицит этих компонентов. Также тебе нужно набрать вес, милая. Ты слишком худощава даже для своего роста. Именно в этот момент дверь в комнату распахнулась, и на пороге возникли двое – Нотт и Малфой. Первому хватило такта отвернуться мгновенно, когда он бросил взгляд на диаграмму над животом. Грейнджер резко села на кровати, глядя прямо в глаза Малфоя, который смотрел на неё на выпад. Он всегда смотрел прямо, немного исподлобья. – Знаете, дверной косяк, помимо всего прочего, существует также для того, чтобы в него стучаться перед входом в спальню девочек, - Пэнси снова повела палочкой, и диаграмма исчезла. – Хотя, если вы не следовали этим правилам в Хогвартсе, то чего уж говорить о твоём доме, Драко. Ни один мускул не дрогнул на лице Малфоя. Он всё также смотрел на то место, где мгновениями ранее была диаграмма. Пенни бросила на Гермиону быстрый взгляд перед тем, как исчезнуть с тихим хлопком. – Что ж, - Паркинсон щёлкнула пальцами, будто что-то вспоминая. – Думаю, что я здесь больше не нужна. Подумай о том, что я сказала, милая. Не думаю, что у тебя есть опыт в том, что я тебе завуалированно предложила, но большего я тебе дать не смогу. Пэнси ушла, на прощанье толкнув Нотта плечом, который всё также смотрел в противоположную стену. Малфой сделал шаг в комнату, когда Теодор всё же повернулся, пройдя в комнату следом за другом, и сел на кресло, где ранее сидела Пэнси. Он смотрел на неё, не мигая. Гермиона натянула одеяло выше, стараясь скрыть слишком много открытых участков тела. – Добрый вечер, Гермиона. Нотт медленно опустил подбородок к груди, не сводя взгляда с лица Грейнджер. Та сощурилась в ответ, желая иметь дар Малфоя, который хмыкнул, прислонившись лопатками о стену рядом с дверью и скрестив руки на широкой груди. Он успел одеться и зачесать непослушную чёлку назад, но одна прядка так и норовила коснуться его щеки, пощекотав. Грейнджер медленно моргнула, кивая Нотту. Она не помнила его в школе. Совсем. Всегда был Малфой и Паркинсон. Они всегда были первыми в очереди на оскорбления их троицы. У Теодора были кудрявые волосы, которые неровными волнами падали на широкие брови, узкий нос и прямые губы, которые были немного поджаты сейчас, когда он смотрел на неё. Тёмные глаза изучали исключительно лицо девушки перед собой. Ни граммом ниже. Он был слишком правильным и слишком красивым в своём аристократичном обличии. – Мы просто зададим тебе вопрос. И надеемся, что ты ответишь честно, - Нотт, скрестив друг с другом длинные пальцы, сложил их на коленях своих темно-коричневых классических брюк и подался вперёд. Гермиона медленно сглотнула, гадая, что же он спросит. Она не была уверена в том, что хотела слышать вопрос. Она не была уверена в том, что хотела отвечать на незаданный вопрос. Быстро бросив взгляд на Малфоя, который, прикрыв глаза, всё также стоял, прислонившись спиной к стене, будто задремав. – Блейз Забини в плену у Ордена? Гермиона боролась. Она действительно пыталась бороться с той улыбкой, которая наглым бутоном расцветала на губах. Малфой подался вперёд. Она это боковым зрением ощущала. Ощущала на кончиках пальцев своё мнимое превосходство. У неё есть информация, которая им нужна. И сделать они ей ничего не смогут. Волан-де-Морт приказал её оберегать, чтобы сделать из её ребенка крестраж. Ситуация комична до идиотских колик в животе. Хотелось хохотать, пока щеки не начнёт щипать от напряжения. Грейнджер сдалась где-то на пятой секунде. Она начала хохотать, с удовлетворением отмечая, что её голос вернулся в полную силу и идиотская нажтачка больше не царапает гортань. – Вы действительно думаете, что я вам расскажу? – Гермиона всё же закашлялась, ощущая, как в горле противно щекотало. Она закусила губу, пытаясь спрятать далеко в уголки сознания свою слишком широкую и слишком ненормальную для всей этой ситуации улыбку. – Вы правда думаете, что заставите меня это сделать? Правда в том, что сделать вы мне ничего не сможете. Как и прочесть мои мысли. Вы можете попробовать обменять меня на Забини, если позволите мне выйти на связь с Орденом. Гермиона понимала, что они не позволят ей сделать этого. Никогда. Грейнджер обернулась на Малфоя, снова кусая губу, показывая свои клыки. Теперь Малфой смотрел на неё. Молча. Это ощущалось, как расплавленный свинец на оголенных нервах. Гермиона действительно не хотела этого делать, но очевидно, что что-то сломалось в ней под натиском гнева Беллатрисы Лейстрейндж. Что-то, что позволило выползти наружу всему змеиному, что таилось в Гермионе Грейнджер, и оно расцвело в полную силу на территории поместья Малфой Мэнор, удобряемое тёмное магией, что здесь была в каждой поре воздуха. «Подавись тем, что не можешь читать мои мысли». «Наслаждайся своими секретами, пока можешь» - ответ не заставил себя ждать слишком долго, и Грейнджер уронила улыбку на колени, укрытые одеялом. – Я подумал, что одной Пенни тебе будет недостаточно, учитывая, что ты хотела выкинуть этим вечером, - Малфой оттолкнулся от стены, сделав в сторону кровати два широких шага. Он всегда ходил лениво, словно его должен ждать весь мир, и без него планета не совершит очередной оборот. Он всем своим видом и существом показывал, кто здесь хозяин положения. Кто здесь хищник, а кто жертва. - Тео будет развлекать тебя, когда я не смогу следить за тобой. Отныне ты будешь под круглосуточным присмотром одного из Пожирателей смерти. Так что прячь свои мысли поглубже в сознание, потому что я рано или поздно доберусь до них. – Прошу учесть, что официально, я Пожирателем не являюсь, - Нотт поднял руку, указывая пальцем в потолок, декларируя свою фразу. Малфой даже не показал хотя бы маленькой крошки реакции на высказывание Нотта, всё также глядя на Гермиону в упор и наотмашь. Он остановился у самого подножья кровати, глядя на неё сверху вниз, показывая, что он скоро вонзит свои когти в её сознание и прочитает всё до последней мысли, как очередную книгу на ночь. – Надеюсь, что ты на опыте успела проверить и убедиться, что браслет не даст тебе покончить жизнь самоубийством. Запомни одно, Грейнджер, - Драко немного наклонился вперёд. Бесшумно, незаметно, но приближаясь к Гермионе словно змея скользила своими полукольцами по полу. – Это я хозяин этого дома. Это я хозяин этого положения. Отныне я хозяин твоей жизни. Мысль молнией врезалась в сознание. Вот что имела ввиду Пэнси. Она может выполнить обещание, которое даст только одному человеку. И этот человек не Лорд Волан-де-Морт. Этот человек Драко Малфой. Пэнси уже дважды давала ей подсказки. Осталось ими умело воспользоваться. В этот раз Гермиона проглотила свою улыбку, не отведя взгляда от серых расплавленных глаз Малфоя хотя бы на дюйм. Ей нужно было заставить Драко Малфоя захотеть отпустить её.

* * *

Утро встретило Гермиону ленивыми солнечными лучами и запахом свежезаваренного кофе. Пенни уточнила у Грейнджер с вечера, как именно она предпочитает пить кофе. Гермиона ответила, что пьёт его только с молоком или сливками. Без сахара. В утреннем, пропитанном насквозь солнцем, воздухе пахло чем-то ещё. Грейнджер поняла чем, только когда открыла глаза. На кофейном столике между креслом и кроватью стояла огромная чашка с кофе. Такие размеры не были положены аристократам. Но Гермиона попросила чашку именно такого объёма. На зло. Она вмещала в себя порядка полулитра напитка. Рядом с дымящейся чашкой на тарелке стоял радикально противоположный английскому и аристократическому завтрак: панкейки, щедро политые кленовым сиропом. Папа Гермионы был американцем. Именно он научил Джин печь панкейки, и у них дома всегда была бутылочка с кленовым сиропом. Такой завтрак был не положен в семье стоматологов Англии. Но Гермиону с детства учили нарушать все границы и барьеры. Чем сейчас она и занималась с огромной охотой. Вчера Пенни не ограничилась исключительно сбором пожеланий о кофе. Она собрала буквально целое меню с пожеланиями Гермионы. Сегодняшним утром домовик смотрела на неё во все василькового цвета глаза, которые красиво блестели в лучах утреннего солнца, переминаясь с пятки на носок и обратно в ожидании вердикта. – Доброе утро, юная мисс. – Пенни! Это…это чудесно! Гермиона быстро села на кровати, не ощущая больше тех фантомных щупалец усталости и гравитации, которые тянули её обратно. Сегодня она проснулась с ощущением, что может свернуть горы и с тем, что ей срочно необходимо придумать план. Она пообещала себе ещё вчера вечером, когда Нотт и Малфой ушли то, что обязательно что-либо придумает. Но слишком быстро уснула. Сегодня она обязательно воплотит обещанное в жизнь. Нужно только найти силы на дне чашки с кофе и тарелки с панкейками. Малфой хороший хозяин? Так сказала Пэнси? Пора этим воспользоваться. – Пенни рада стараться! Пенни старалась не разбудить юную мисс звоном посуды, когда переносила всё это с кухни. О, юной мисс обязательно нужно прогуляться после завтрака! День обещает быть чудесным! – Пенни, подпрыгивая, решила одёрнуть тяжёлые шторы, которые закрывали балконные двери и окно в пол, и Грейнджер зажмурилась, удивленно ловля лицом теплые практически весенние лучи. Гермиона кивнула, обхватывая двумя руками горячую кружку с кофе, с наслаждением вдыхая аромат. Кофе заставлял Грейнджер чувствовать себя живой и настоящей. Запах кофе всегда обещал новый день и то, что всё обязательно наладится. После завтрака домовик помогла Гермионе надеть на себя черные джинсы и белую водолазку с такого же цвета носками. Ноги украсили демисезонные ботинки из темно-коричневой, почти шоколадного цвета, кожи, которые в высоту достигали щиколотки. Гермиона решила их туго зашнуровать. Как учили на физкультуре. Она наделась на то, что сегодня ей придётся бегать. Или убегать. Пенни помогла ей надеть короткую шубку из искусственного меха в коричневом цвете, которая едва доходила до середины бедра и будто бы была не по размеру Гермионе. Слишком большой и слишком мешковатой. Нотт бесшумно и покорно ждал за дверью. Пенни исчезла вместе с посудой, как только Гермиона встретилась взглядом в карим омутом. Теодор улыбался, протягивая Грейнджер локоть. Он был одет в темно-коричневый брючный костюм с пиджаком, а также в белую водолазку. Сверху плечи обнимало пальто чёрного цвета. Он был одет так, словно собирался на очередное слушание дела, являясь членом Визенгамота. Гермиона снова закусила губу, отводя взгляд от парня и выходя в коридор. Локоть был услужливо проигнорирован. Она впервые была в коридоре мэнора. Грейнджер не помнила, как её переносили в комнату. Переносил Драко, как сказала Пэнси. Здесь всё было…обычным. Никаких пыточных, никаких портретов в позолоченных рамах. Никаких тёмных цветов. Обычные белые стены, длинный коридор с редкими портретами, которые то и дело перешёптывались между собой. Конец коридора уводил во тьму, если посмотреть направо и налево. В стенах подмигивало множество белых дверей на равном расстоянии друг от друга. Стена напротив комнаты Гермионы была пуста. Дверного проёма не было. Она хмыкнула. Малфой действительно думал, что она поведётся на это? Все двери в коридоре были расположены на равном расстоянии друг от друга. И именно это место выбивалось из общего порядка. Он скрыл одну из дверей за магией. Очевидно, что здесь была замешана именно родовая магия, и эту дверь мог увидеть только тот, в ком текла кровь Малфоев или тот, кому бы это позволил сделать Драко. Грейнджер сжала руку в кулак, и цепочка на кисти неприятно натянулась. Кольцо врезалось в кожу пальца. Гермиона облизала губы, которые пересохли от горького вкуса кофе. – Куда хочешь пойти? – Нотт оставался джентльменом. Это было наигранным или он действительно таковой? Гермиона окинула его быстрым взглядом, спотыкаясь о ровную линию челюсти и непослушные кудри шоколадного цвета, которые красиво оттеняли цвет глаз парня. – Я не знаю, куда мне можно и что здесь есть. Если хочешь, то удиви меня, - девушка пожала плечами, ощущая на щеках касание карих глаз Тео. Нотт не был целью Гермионы. Ей нужно было подобраться к Малфою, втереться в доверие, попытаться убедить его помочь ей сбежать, помочь ей и её ребёнку. Мерлин, это было практически неосуществимо. Она мысленно застонала. Хотелось нырнуть пальцами в непослушные кудри и натянуть их у корней, чтобы прийти в себя. Пэнси была права. Она в этом деле явный профан. Она никгда не соблазняла парней. Никогда не задумывалась, как это можно сделать. Никогда не читала идиотские романы, в неё не было подруг, которые бы поделились опытом в этом деле. Но в текущей ситуации способы достижения целей Гермиону не волновали. Не сегодня, не сейчас, не в перспективе. Лишь результат и достижение цели. Она быстро просчитала цепочку действий, перед тем, как действовать в действительности. – Драко обозначил тебе, что можно, а что нельзя. Ты можешь пройтись на улице. Я буду просто следить за каждым твоим шагом. Не более, - Нотт снова пожал плечами, уводя взгляд в сторону. – О, а самого Малфоя, значит, в поместье нет? Карие глаза снова врезались в лицо Гермионы с разбегу. Хотелось потереть щеку в том месте, где остановился взгляд Нотта. Его нельзя было назвать неприятным. Он был слишком…правильным. Слишком чопорным. В другом мире, подумалось Гермионе, они могли бы стать друг другу, как минимум, друзьями. – Даже если и так, то сбежать ты не сможешь. Даже не пробуй пытаться, - губ Теодора коснулась вежливая улыбка, и он указал рукой вперёд, уводя Гермиону в темноту длинного коридора. Она всеми силами пыталась запомнить маршрут. Правда, пыталась. Но Нотт сообщил ей о том, что они выйдут во внутренний двор коридорами слуг, чтобы не попадаться лишний глаз на глаза Пожирателям, многие из которых «гостили» в поместье. Гермиона понимала, что Волан-де-Морт не хотел распространяться о её нахождении в поместье. Не хотел озвучивать причину, по которой она выглядела…слишком для пленницы. Румянец на щеках, дорогие вещи, блестящие локоны, которые прикрывали статную осанку девушки выдавали в ней то, что с Гермионой обращались хорошо. Нотт скользил позади беззвучной тенью, когда Гермиона вышла на улицу, подставляя лицо под уже весенние солнечные лучи, но мороз тут же укусил её за щеки, оставляя напоминание о том, что зима всё ещё играет в свои ледяные игры. Сколько она находилась в плену? Несколько недель? Февраль давно был вычеркнут из календаря, и март встречал девушку теплым солнцем, которое подмигнув, тут же скрылось за огромной черной тучей. Тео наблюдал позади, как резкий порыв ветра поднял в воздух тяжелые кудри девушки, лениво играя с ними, и Гермиона усмехнулась, высоко подняв голову, встречая первые капли весеннего дождя с широкой улыбкой на губах, которую тут же намочил дождь, оставляя блестящий след на губах. Тео и раньше думал о том, что Гермиона красива. Ещё когда они учились в Хогвартсе, он украдкой наблюдал за ней в библиотеке, но девушка всегда показательно его игнорировала. Она была по-настоящему несовершенна в своей красоте, которая, на первый взгляд, была словно в некотором блюре. Но если приглядеться, то потом взгляд будет сложно оторвать. Крупная капля упала на макушку Тео, делая одну из его кудрявых прядей прямой и мокрой. Гермиона, будто, не замечала, что её волосы также намокали, становясь ещё более длинными и ещё более тяжелыми. Более тёмными. Хотелось руку протянуть и дёрнуть за один из наглых локонов. Как хотелось сделать это и в детстве. Парень тряхнул головой. – Идём, - получилось хрипло, и Нотт прокашлялся. – Идём в дом. Тебе нельзя заболеть. – Нет! – Гермиона резко обернулась, сделав полшага к парню, хватая его за руку. – Нет, - повторила она уже тише, с силой сжимая длинные пальцы Теодора. – Прошу, Пэнси сказала, что мне нужно бывать на свежем воздухе. Можем мы…не знаю, пойти в розарий? Там же стеклянный купол? Тео смотрел на Гермиону какое-то время, внимательно изучая каждую веснушку на её носу и щеках. Если бы он мог, то начертил бы карту созвездий, соединив линию, очерчивая кончиком пальца, каждую из них. Он готов был поспорить на всё своё жалкое состояние на то, что она вынашивала не только ребенка, но и хитроумный план, который поможет ей сбежать отсюда. Тео смотрел долго, на вылет, борясь с самим собой и своими принципами. Они с Пэнси сходились во мнении о том, что никто не заслуживал такой судьбы, как Грейнджер. Это было…мерзко, темно и грязно даже для Волан-де-Морта. Но Гермиона могла быть единственной ниточкой, которая поможет ему найти Блейза. Две пары карих глаз сражались в немой борьбе. Как в той дурацкой детской игре. Кто кого переглядит, тот и выиграл. Только они уже были давно не детьми. Им пришлось рано повзрослеть. Заставили, не спрашивая их мнения. И игра в гляделки больше не казалась дурацкой. Здесь на кону стояли жизни. – Хорошо, - Тео прикрыл глаза, отводя взгляд первым в сторону розария. Дождь усиливался, отбивая свой ритм неприятными ледяными каплями по лицу. Хотелось высушиться заклинанием. Нотт поднял глаза к балкону, который относился к комнате Драко. Занавеска там беззвучно дёрнулась, словно от сквозняка. Только вот ветер стих, уступая в стихийной битве место дождю. – Хорошо. Идём, только быстрее. Не хочу, чтобы ты заболела. – Прости? Ты заботишься обо мне? – Гермиона даже не попыталась скрыть своей улыбки, бодро вышагивая по ледяной и мокрой крове в сторону прекрасного розария Нарциссы. Он был полностью стеклянным, хотя в детстве Драко убеждал Блейза, Пэнси и Тео о том, что это чистый хрусталь. Зимой он уговаривал друзей, что он сделан изо льда, и к весне растает, если домовики не будут поддерживать здесь магию. Уже подростками они узнали правду. Но это не умаляло его красоты. Стеклянный купол был выполнен в форме розы, лепестки которой уходили вверх, отливая блестящим цветом стекла на фоне ленивого солнца. Гермиона быстро вошла внутрь, кивнув Тео, который придерживал для неё дверь, продолжая мокнуть под дождём. Он не ответил на её вопрос, и это не ускользнуло от внимания девушки. Она усмехнулась, отряхиваясь. Грейнджер думала, что столкнётся с большим количеством проблем, втираясь в доверие бывшим змеям, учитывая её…положение. Но это оказалось проще простого. – Ещё чего. Не хочу, чтобы Лорд или Драко оторвали мне голову, - Нотт хмыкнул, применяя чары, взмахом палочки высушивая сначала одежду Гермионы, а затем и свою. Гермиона поняла несколько вещей. Первое – это то, что Теодор Нотт был настоящим джентльменом с аристократичными манерами, которые пахли, как дорогой древесный парфюм и кожа. Второе – Теодор Нотт совершенно не умел врать. Его манеры вовсе не были напускными, как и не был лживым его взгляд, которым он одаривал девушку всякий раз, когда ему казалось, что она отворачивалась. Он был живым и тёплым. Полной противоположностью Малфоя. Теодор чем-то напоминал ей Рона, но манеры первого были более совершенными и правильными. Словно Нотт был рыцарем, который в действительности мог её спасти от лап дракона. Третье – в розарии было прекрасно. Сладкий запах роз смешивался в такой сильный аромат, что хотелось плакать, глядя на буйное количество красок. Казалось, что художнику дали волю фантазии и огромное количество ярких красок. Синие, красные, розовые, фиолетовые, желтые. Цветов было сотни, и все они были неповторимыми, отливая своей индивидуальной красотой. Гермиона протянула руку, касаясь одной из фиолетовых роз с гладкими атласными на ощупь лепестками. Следом её взгляд упал на клумбу, в которой на кончиках лепестки были, словно укушены морозом. Другие цветы были с мягкой бахромой. На ощупь, словно тёплый плюшевый плед. У следующей клумбы был взрыв красок. Каждый лепесток в бутоне имел свой собственный неповторимый оттенок, и каждый мазок на нём завораживал своей красотой. – Здесь очень красиво. Теодор кивнул, не сводя взгляда с лица Гермионы. Руки чесались убрать сухой листик с её волос, который дуновением ветра запутался в непослушных и тяжёлых локонах. Но он быстро спрятал кончики трясущихся пальцев в карманы брюк. – Если ты думаешь, что можешь сбежать, то поверь мне, что это плохая идея. Браслет блокирует твою магию. А здесь на многие мили вокруг одно сплошное ничего, Гермиона, - Тео отвёл взгляд, когда Грейнджер повернулась к нему. – Ты не выживешь. А если думаешь, что всё же сможешь сбежать, то знай, что эту побрякушку может снять только Драко. И Долохов. Вот она подсказка. Брошенная случайно. Значит не только Малфой мог снять этот браслет. Уже хоть что-то. – Если вы хоть на секунду подумаете, что я сдалась, то знаете, что вы ошибётесь. Или я умру в этот момент. – У тебя уже есть план, верно? Именно поэтому ты интересовалась Драко. Ты хочешь убедить его помочь тебе? – Тео закатил глаза, снова поворачиваясь к Гермионе, встречаясь с золотым танцем вкраплений. – Ты даже представить себе не можешь, на что он способен, и сколько людей должны ему за его услуги. Он манипулятор, Гермиона. И скорее, он обыграет тебя в этой игре, чем ты хотя бы попытаешься выиграть или подумать об этом. Мой тебе совет: даже не пытайся. – А я любопытна, - Гермиона улыбнулась, признавая своё поражение, признавая, что Теодору удалось раскусить её план. Она наслаждалась тем, что Тео задержал взгляд на её губах. Резкий звук откуда-то из глубины розария заставил Гермиону вздрогнуть, резко обернувшись на его сторону. Он был такой, словно кто-то поставил что-то тяжёлое на стекло. Теодор тут же оказался рядом, пряча девушку себе за спину. – Кто здесь? – его голос был, словно бритва. Коснёшься и обрежешься. Шелест, звук отодвигаемого стула, хруст суставов на пальцах Теодора, когда он с силой сжал палочку. Гермионе пришлось задержать дыхание, чтобы только не слышать и не проталкивать с силой в лёгкие запах кожи и дерева, а также привстать на носочки, чтобы хоть что-то увидеть из-за плеча Тео. Он не был таким высоким, как Малфой. Но всё же в росте она ему уступала. Сначала Гермиона увидела длинное платье в невероятно нежном голубом цвете, которое скрывало даже щиколотки и запястья. Затем взгляд споткнулся о невероятно-белого цвета полушубок. Он действительно был из хорька? Гермиона закусила губу, стараясь не уронить улыбку на плечо Теодору. Ледяные голубые глаза, как огромное и бескрайнее морозное небо в середине января встретились с глазами Грейнджер, и девушка задержала дыхание. Нарцисса Малфой смотрела на неё в упор, словно не замечая никого вокруг. – Миссис Малфой, - Тео почтительно склонил голову, практически касаясь подбородком груди. – Не знал, что…что вам уже лучше. – Тео, дорогой, - полные губы хозяйки поместья коснулась теплая улыбка. – После такого лучше никогда не становится. Кого ты так неумело прячешь за своей спиной? Нарцисса протянула руку, чтобы заправить платиновый локон за ухо, и Гермиона заметила, как сильно дрожали её пальцы. Вторая рука лежала на уровне её живота, который она всё пыталась спрятать за мягкой тканью полушубка. – Никого значительного, миссис Малфой. Не знал, что в розарии кто-то есть. Прошу прощения за вторжение, мы уже уходим, - Теодор, не поворачиваясь, схватил Гермиону за руку, найдя её пальцы вслепую. Почувствовалось, как удар током. Так неправильно. – Мне казалось, что пока ещё я хозяйка этого поместья и имею право знать, кто гостит в моём доме, - тон Нарциссы упал на несколько градусов, отдавая мурашками мороза по позвоночнику. Казалось, даже цветы стыдливо завяли под её тоном. Гермиона сделала шаг в сторону, пряча руки в карманах своей искусственной шубки, чтобы Теодор снова не схватил её за пальцы. Она чувствовала себя так дешево на фоне этой высокой и статной женщины. Хотелось задрать подбородок повыше, но стало казаться, что от этого Грейнджер будет выглядеть ещё более глупо. – Миссис Малфой, я… – Гермиона Грейнджер, - Нарцисса кивнула, ошпаривая своим ледяным взглядом каждый дюйм её тела. Вязкая слюна всё никак не хотела проходить по гортани, когда Гермиона попыталась её сглотнуть. – Я знаю, кто вы, юная мисс. Тео, дорогой, оставь нас. – Миссис Малфой, не думаю, что я смогу. У меня есть приказ… Нарцисса резко обернулась на парня, даже не моргая. Она сложила руки, скрепив те в замок на уровне живота. Гермиона завороженно смотрела, как половина её платиновых волос была уложены волосок к волоску на затылке, но остальная половина водопадом падала к груди, сливаясь по цвету с полушубком. – Я всё ещё хозяйка этих земель, Теодор. Не думаю, что ты имеешь право спорить со мной, учитывая, что я старше тебя в два раза. Нотт кинул на Гермиону быстрый взгляд, а затем, развернувшись на пятках, скрылся за очередным кустом роз. Через мгновенье послышался хлопок аппарации, который заставил девушку вздрогнуть. Она смотрела во все глаза на миссис Малфой, гадая, что же у той в голове. Нарицисса словно змея, скользила по ней медленным взглядом голубых глаз. Наконец, женщина отвернулась. – Идёмте, Гермиона. Я напою вас чаем. Не думаю, что осушающее заклятье Теодора поможет вам спастись от простуды после того, как вы попали под дождь и промокли до нитки. Погода в Уилтшире коварна, её нельзя недооценивать, как и всех его жителей. Тон хозяйки был таким, что спорить не хотелось. Да и опасно было. Снова сглотнув, Гермиона зашагала за Нарциссой в глубь стеклянного купола. В самое сердце розы. Нарцисса замедлила шаг, и Гермиона поравнялась с ней, всё также пряча руки в карманах. Миссис Малфой была выше, и Грейнджер приходилось косить взгляд в сторону и вверх, чтобы увидеть выражение её лица, которое выражало одно огромное ничего. Пустоту, которая была холодной, как морозные сумерки. – Добро пожаловать в Малфой-мэнор. Я не смогла Вас встретить, по определенным причинам и обстоятельствам, - на последнем слове ровный тон голоса Нарциссы дрогнул. Боковым зрением Гермиона заметила, что руки, которые женщина всё ещё держала на уровне живота, скрепленными в замок, немного побелели от напряжения. – Я не знаю причины Вашего пребывания здесь. Да и мне не обязательно этого знать. Женщина остановилась у одного из пышных кустов роз, которые переливались кипельно-белым цветом, освещаемые солнцем, которое отвоевало у тучи место на небе. Нарцисса провела по бутону кончиком пальцев. – Мой любимый сорт. По каким-то неведомым обстоятельствам они цветут только зимой, и скоро их время закончится. Гермиона последовав примеру Нарциссы, коснулась бутона кончиком пальца. – Какие красивые и нежные… – А также самые опасные из всех. Их шипы острее, чем у любого другого сорта. Гермиона одёрнула руку, завороженно глядя, как бутон крови на кончике её пальца расцветал в быстрой схватке. Она укололась о шип розы, даже не заметив то, как он близко расположился к бутону. – О, дорогая, у вас кровь, - Нарцисса ломала брови, глядя на капельку на кончике пальца Гермионы. – Удивительно, что наша с вами кровь полностью идентична. Жаль, что некоторые этого не видят и не понимают. Всегда пыталась убедить в этом Люциуса. Женщина дёрнулась, будто отойдя от какого-то транса, и напролом посмотрела в глаза Гермионы. – Идёмте, на столике есть салфетка, чтобы вы могли вытереть кровь. Они подошли к столику, который красиво замер на затейливой кованной ножке. Столешница из прозрачного стекла была украшена фарфоровым чайничком, который был расписан маленькими розовыми цветочками, двумя чашками, края которых также были выполнены в форме цветка, и всеми атрибутами для чая – сахарницей, блюдцем с засахаренными ломтиками лимона, кремером и вазочкой с маленькими печеньями, которые были покрыты коричневым сахарным песком. Нарцисса грациозно опустилась на один из таких же кованых стульев, держа спину так прямо, что позавидовала бы любая девушка. Она протянула Грейнджер белую салфетку. Гермиона передёрнула плечами в жалкой попытке их выпрямить и не сутулиться. Женщина указала на стул напротив, и Грейнджер резко опустилась на него, вытирая уже давно остановившуюся кровь с пальца. Хотелось бы сесть также грациозно. – Миссис Малфой, я… – Прошу, называй меня Нарцисса. Я думаю, что мы с тобой ещё проведем множество завтраков и ужинов. И так будет приятнее мне и тебе. Гермиона прищурилась, глядя в ледяные глаза перед собой. Иногда их будто покрывала поволока, и Грейнджер пыталась вспомнить, что это значит. Мозг не хотел давать ответ на загадку, которая наглым образом чесалась на кончике сознания. Девушка закусила губу, роняя взгляд на свои руки, отмечая, что она снова колупала кожу на большом пальце. Скоро пойдёт кровь. Гермиона сжала руки в кулаки. – Я пленница в вашем доме… - начала Гермиона. – Как и многие здесь, - тут же отозвалась Нарцисса, отпивая чай. Домовик материализовался так резко, что Грейнджер снова вздрогнула. Это была не Пенни. Домовик был мужского пола. Старым. Очень старым. Глубоко сутулясь и практически касаясь острым носом гладкой плитки белого цвета на полу, он подошёл к Гермионе, наливая той чай из другого чайника. В воздухе поднялся запах бергамота. Очевидно, Пенни предупредила всех домовиков о предпочтениях девушки. Домовик положил ей в чашку дольку лимона и ровно две ложки сахара. Затем он исчез с таким же громким хлопком и также безмолвно, как и появился. – Это Чилли, - Нарцисса неотрывно смотрела на то место, где только что стоял домовик. – Он безгласый. Я заставила Люциуса выкупил его у Рудольфуса, когда он в очередном приступе ярости отрезал ему язык. Ложка, которой Гермиона помешивала свой чай слишком громко и неровно стала биться о края чашки. Грейнджер сглотнула вязкую слюну, бросив взгляд на то место, куда смотрела миссис Малфой. Именно там пару мгновениями ранее стоял домовик. Даже не хотелось думать, при каких обстоятельствах это бедное существо потеряло возможность говорить. Очевидно, что Белла в своих приступах пыток могла дойти до этого же приёма в желании «разговорить» Грейнджер. И чтобы узнать тайны Гермионы, язык девушке был не нужен. Девушка в беззвучном жесте коснулась живота, поглаживая место над пупком указательным пальцем. Нарцисса резко перевела взгляд на это место. Во рту почувствовался вкус крови, который неприятно смешивался с запахом лимона и бергамота. Чай в чашке отдавал Гермионе кровавым цветом. – Вы беременны, - это не было вопросом. Это было словно громом посреди мая. Четко, бесспорно и громко. Нарцисса утверждала это со знанием матери, которая вынашивала своё дитя не один месяц. Её ледяные глаза стали стеклянными. Гермиона даже кивнуть не успела, когда миссис Малфой перехватила её запястье, и ложка перестала противно биться о края чашки. – У нас мало времени, Гермиона. Если вы хотите что-либо спросить у меня. Или попросить, то сейчас самое время. Ясность снова вернулась в голубую лазурь. Это всё казалось нереальным. Словно сон, от которого хотелось очнуться, укрывшись тёплым одеялом с головой. Хотелось очнуться маленькой девочкой, которой приснился очередной кошмар, спустить ножки на ледяной пол, прошлепать по нему в спальню родителей, коснувшись маминой руки и хныкая, сообщить о том, что приснился кошмар. Мама бы обязательно погладила по голове, сказав, что она рядом и обняв. Гермиона бы забралась в кровать к родителям, почувствовав мамины и папины объятия, и уснула бы до утра. А проснувшись на утро, даже не помнила бы, как оказалась здесь, а не в своей комнате. Но это всё сном не было. И ребенком она больше не была. Хотелось пить и домой. Кипяток обжёг пищевод. Запах бергамота врезался в ноздри, а сахар в легком дуновении коснулся крови, заставляя ту бежать по венам быстрее. – Я просто хочу найти путь домой, миссис Малфой. Длинные пальцы сжались на запястье Гермионы чуть сильнее. Металл обручального кольца Нарциссы неприятно холодил кожу. Грейнджер опустила взгляд на безымянный палец женщины, и заметила, что кольцо было выполнено из золота. Белого. Малфои не могли позволить себе ничего менее золота. Ледяной ветер заставил кудри Гермионы взметнуться вверх. Двойная дверь перед столиком распахнулась, и на пороге возник Малфой. Казалось, он не знал, что такое чувство холода, словно сам был создан изо льда, порос им изнутри, и его сердце перестало биться именно из-за этого. Серые глаза неотрывно следили за рукой его матери, которая всё ещё сжимала запястье Гермионы. Грейнджер смотрела в ответ, прищурившись. Она не успела продумать свою модель поведения рядом с ним. Она не готова была к встрече. Не сейчас. – Мама, - Малфой не спешил входить в розарий, пуская ледяной холод внутрь. – Драко, - Нарцисса отпустила руку Грейнджер, грациозно поднимаясь со стула. – Ты забыл, что розы не любят холод? – Я всего лишь пришёл спасти тебя от общества нашей гостьи, - он даже взглядом её не удостоил, всё глядя на свою мать. Малфой ломал брови, глядя на Нарциссу. Он чувствовал на щеке прожигающий огонь карих глаз Грейнджер, но даже взгляда не повёл в её сторону. Когда Нотт появился на пороге его спальни, Драко даже не дослушал. Матери нельзя было знать этот идиотский секрет. Нельзя было знать об этой идиотской ситуации, в которую втянул его Волан-де-Морт. Как нельзя было знать и Грейнджер о том, что произошло к Нарциссой несколькими днями ранее. Она воспользуется этим. Он на подкорке сознания, на уровне шипящей в венах крови чувствовал это. – Гермиона мне ни капли не помешала, милый, - Нарцисса подошла к Драко, проводя ледяной ладонью по его не менее холодной щеке. Руки у матери всегда были тёплыми. Всегда. Вплоть до событий, которые произошли на днях. Это было неправильным, но Драко сглотнул, бросив быстрый взгляд на Грейнджер, которая всё ещё стояла у столика в своей идиотской плюшевой кудрявой шубке, которая была такой же нелепой, как и она, стоящая здесь. Посреди прекрасного розария матери. – Грейнджер, - Драко отвернулся от касания матери, почувствовав укол в самое сердце, которое на миг перестало качать кровь. Это чувствовалось, как микропредательство. Так нельзя поступать. Но ему приходилось. Мать должна была понять. «Никогда не показывай свои слабости! Иначе это убьёт тебя и всех, кого ты любишь!». Именно поэтому отец даже не смотрел на него в присутствии Волан-де-Морта. Именно поэтому Драко был приучен быть ледяным внутри и снаружи. Гермиона как всегда смотрела с некоторым вызовом, а огонь в медовых вкраплениях разгорался при каждом его выдохе, словно это он распалял его на дне радужки. – Нам пора, - сквозь зубы и скрипуче. Это ощущалось так, будто песок перекатывался на самом дне лёгких. Хотелось курить. Но не при матери. Он никогда не курил при Нарциссе. Конечно, эта идиотка даже не шелохнулась, лишь пламя сильнее загорелось в радужке. Грейнджер лишь сильнее вздёрнула подбородок. Будто издеваясь. Будто понимая, что ему нельзя… – Гермиона, я думаю, что мы можем встретиться за ужином, - Нарцисса улыбнулась. Она действительно улыбнулась, поворачиваясь грязнокровке. Драко почувствовал на кончиках пальцев гнев, когда услышал мысли матери ещё до того, как она их озвучила. – Мама… – Я всегда ужинаю и завтракаю именно здесь, милая, - Нарцисса улыбнулась, взявшись за руку Гермионы. Малфой понял, что она уже знает секрет Грейнджер. Он медленно прикрыл глаза, признавая свой провал. Выдох ощущался так, будто тысячи микро иголок вонзаются ему в глотку и лёгкие. Блять. Как же хочется курить.  – Вход в эту теплицу заказан всем пожирателям смерти. Здесь скрыта древняя магия, которая не даёт тёмной магии проникнуть внутрь. К сожалению, мой сын тоже не может сюда войти. Гермиона медленно перевела взгляд от ледяных глаз Нарциссы, глядя прямо в серую бездну глаз Малфоя. Небо над их головами было такого же серого и безликого цвета. Это звучало, как план. Как действенный план, который мог помочь ей. Такой союзник, как Нарцисса, мог бы действительно помочь Гермионе. – Спасибо, миссис Малфой, - Гермиона кивнула. – Я же просила называть меня Нарциссой, - женщина кивнула сначала Гермионе, а затем и своему сыну. Улыбка плясала на её губах невесомым призраком. – Драко, найди меня после. Женщина также грациозно опустилась на ледяной стул, будто не чувствуя сквозняка, который ледяным присутствием Драко Малфоя ощущался даже за меховым воротником. Гермиона быстро кивнула, выхода вслед за юным наследником Малфоев на улицу. Дождь прекратился, но присутствие Малфоя ощущалось не менее противно, чем ледяные капли на макушке. Он шёл быстро. Слишком. Гермионе приходилось через шаг переходить на бег, чтобы догнать Малфоя. Она сдалась недалеко от крыльца запасного входа поместья, остановившись. Он будто спиной почувствовал, что она замерла. Остановился. Не обернулся. Его широкие плечи, которые были обтянуты лишь тканью чёрной кашемировой водолазки, поднялись в глубоком вдохе. Взмах, поворот. Сигарета зажата между губ. Прищур серых глаз прямо в душу. Словно дробью. Гермиона сжала руки в кулаки, глядя навылет. Нагло и без тени сомнения в том, чтобы даже моргнуть. Даже дышать было страшно. Сейчас либо она всё разрушит окончательно, либо сможет его…заинтересовать? Идиотская интрига. – Ты не будешь ужинать и завтракать с моей матерью. Вот так. Всегда первый. Всегда хочет уколоть быстрее, больнее, запретить, быть хозяином ситуации. – Ты не можешь запретить мне выходить на улицу. Это противоречит тем рекомендациям, что давала Пэнси. Я пожалуюсь ей. – Ага, в письменном виде, - Малфой усмехнулся, выдыхая дым в уже морозный воздух. Дождь закончился, и ленивые снежинки медленно скользили к земле, покрывая ту пушистым одеялом. Несколько осели в волосах Гермионы и Драко. Обоим хотелось протянуть руку, чтобы вытащить льдинки, которые упрямо не хотели таять. Малфой сжал руку в кулак, пряча ту в кармане брюк и делая очередную затяжку. Гермиона также сжала руки, пряча их в карманах своей дурацкой шубки. – Это было также приказом Волан-де-Морта! – Что, ему тоже пожалуешься? – Малфой снова усмехнулся, снова затянулся. Снова посмотрел на то, как белые снежки красиво оседают в волосах Грейнджер. Хотелось влепить себе пощёчину. Привести мысли в порядок. Ему снова было слишком. Слишком непривычно говорить с человеком и не знать, что он скажет в следующее мгновенье. Слишком…интригующе. – Да! Он же захочет меня видеть. Я сообщу ему о том, что ты мешаешь мне выносить здорового ребёнка! Малфой замер. Даже сигарету до рта не донёс. Прищурился и спустился по ступенькам крыльца, быстрым шагом пересекая расстояние между собой и ней. Гермиона даже не моргнула, когда он приблизился к ней практически в плотную. Надоело бояться. Не хотелось этого. Хотелось смотреть прямо в серые глаза своего страха. Прямо на вылет и наотмашь. – Я тебе говорил, чтобы ты не пыталась доставлять проблем моей семье? Я тебе говорил, чтобы ты не пыталась угрожать мне? – Допустим, - сквозь зубы, всё также. Глаза в глаза. – Но ты знаешь, что я права, и тебя это бесит. А ещё ты знаешь, что ничего с этим поделать не можешь, и это злит тебя ещё больше. А если ты скажешь, что я неправа, то ты будешь тем ещё лжецом, Малфой. Но ты же не можешь пасть ещё ниже, чем сейчас, верно? – Гермиона сделала ещё шаг ближе, всё также пряча руки в карманах. Чувствовался запах сигаретного дыма. Чувствовался запах лимонного дерева, который кислил на кончике языка, как и её любимый кисло-сладкий чай. Как её любимый лимонный чиз-кейк. Как её любимые противоположности и антиподы. – Ты уже пал так низко, что в аду черти будут тебе родными братьями. Гермиона не ожидала этого даже от самой себя. Она не думала, что сможет сказать это, прошептать это практически в губы. Практически невесомо и практически почувствовать на кончике сердца. Почему-то хотелось заплакать. Малфой молчал, глядя прямо на девушку перед собой. Не хотелось говорить. Хотелось уйти. Потому что она была права. Блять. Окурок растворился пеплом в воздухе, даже не успев коснуться своим горячим кончиком только что выпавшего одеяла снега. Драко сглотнул, скривив губы. Отступил на шаг назад. Вот так. Так легче. Проще дышать. Проще и легче. – Я уже говорил, что ты идиотка, Грейнджер? Тебе осталось наслаждаться своим превосходством…сколько там? Около семи месяцев? Наслаждайся своей последней весной. Малфой развернулся, не увидев, как слеза быстро скатилась по щеке Гермионы. Она вытерла её слишком быстро, на уровне инстинктов почувствовав движение за спиной. Грейнджер буквально вбежала за Малфоем в дом. Запоминать повороты больше не хотелось. Как и многочисленные коридоры, которые были пропитаны запахом морозных сквозняков. Пальцы чесались от запертой в венах магии, которая была запечатана наглухо. В середине одного из коридоров, в котором портреты тихо ругались между собой, произнося слова «грязнокровка», «позор», «мерзость», их встретил Нотт. – Драко, Тёмный Лорд ищет тебя, - Теодор даже не посмотрел в сторону Гермионы, словно намеренно не замечая девушку. Обида залегла где-то на дне глотки, мешая слюне падать в пищевод. Грейнджер сощурилась, стараясь совладать с подступившими слезами. – Он позвал всех в большой столовой. Теперь понятно. Это ещё одна причина, почему Нарцисса предпочитала проводить время в розарии. Малфой быстро обернулся через плечо, встречаясь взглядом с Грейнджер. Девушка быстро заморгала, прогоняя противную пелену слёз перед глазами. – Я помню дорогу в свою комнату, - она гордилась собой. Голос даже не дрожал. Был ровным, как спина Нарциссы Малфой. Грейнджер подняла руку и потрясла кистью прямо перед лицом Драко. – У меня браслет, если вдруг ты забыл. Я ничего не могу с собой сделать. Гермиона прошла мимо двух парней, намеренно задевая обоих плечами и лопатками ощущая на себе чужие взгляды. Хлопок через несколько вдохов известил её о том, что они исчезли, гонимые зовом своего хозяина. Было противно до рвоты. Желчь скапливалась на основании языка. Гермиона действительно не понимала, почему на душе было так больно от слов Малфоя, от того, что Тео её игнорировал. Она действительно думала, что сможет обмануть змей? Смешно даже от самой себя. Лишь подойдя к двери своей комнаты, которую она действительно запомнила лишь потому, что напротив неё было такое неправильное пустое пространство, Гермиона почувствовала, что ощущение чужого взгляда никуда не делось. Стало липко и противно. Аж кончики пальцев задрожали, когда она коснулась золотой и круглой ручки двери. Гермиона почувствовала тоже фантомное чувство, что ощутила ранее. Кто-то коснулся её кончиков волос, но она уже распахнула дверь, намереваясь попасть в комнату. Сильная рука схватила её за локоть, и Грейнджер почувствовала запах гнили, когда вторая рука обхватила её поперёк талии. Уха коснулся шёпот. Противный и липкий. Гермиона зарычала в бессилии, стараясь отнять вторую руку Пожирателя от живота, которая сжимала его слишком сильно. – Грязнокровка Гре-е-е-ейнджер, - буква «е» на фамилии Гермионы протянулась слишком длинно. Она всеми силами пыталась отнять руку от живота и хоть на дюйм повернуть голову, чтобы понять, кто её схватил. Пожиратель, резко развернулся, толкая Гермиону к стене коридора, и девушка больно ударилась затылком и лопатками о ледяной камень стены. Перед глазами на мгновенье заплясали мелкие разноцветные точки, и Грейнджер с трудом сфокусировала взгляд на уродливом полном лице перед собой. Желчь подступила с новой силой. Винсент Крэбб стоял напротив неё, сжимая руки Гермионы над головой, пригвоздив их к стене своими полными и короткими пальчиками. Он то и дело облизывался, роняя взгляд на лицо, на грудь Гермионы, на её живот. Короткие чёрные волосы парня были сальными и от него воняло грязным телом. Он упирался в её живот своим приставшим членом, второй рукой, сжимая грудь Грейнджер сквозь свитер. Гермиона зарычала, попытавшись дёрнуться всем телом, но парень был слишком крупным и сильным. Хлопок. Писк, слишком высокий, звук битой посуды. Гермиона резко повернулась на Пенни, которая замерла на пороге её двери, не успев перехватить кофейник. Грейнджер любила пить кофе в обед, и домовик об этом знала, пытаясь услужить гостье. – Пошла вон, тварь! – Крэбб замахнулся на домовика свободной массивной рукой, но та успела аппарировать. Гермиона злилась. Она действительно разозлилась на то, что этот урод попытался ударить домовика. Она замахнулась коленом, целясь прямо в пах парня и попала в цель. Он заскулил и отпустил руки Грейнджер, которая припустила шагу, стремясь попасть на лестницу, выбраться на улицу, в розарий. Куда угодно, но подальше от этих липких и потных рук. Чёрный туман приблизился бесшумно, материализовавшись полной и низкой фигурой Винсента прямо перед лицом Грейнджер. Удар последовал внезапно. Резко. Пощечина сбила Гермиону с ног, и она приземлилась у ног Пожирателя смерти, харкая на безупречные ковры мэнора грязной кровью. Кашляя, пытаясь не захлебнуться слюной. Лицо жгло. Идиотская печатка Винсента пришлась прямо на глаз Гермионы, который тут же начал заплывать. Кожу жгло, она коснулась ледяными пальцами лица на обжигающем месте удара. Рывок. Её поставили на ноги. Чёрные поросячьи глазки бывшего однокурсница бегали по её лицу слишком быстро. Словно блоха прыгала, надоедливо щекотя кожу. Хотелось прикрыться. Глаз совсем закрылся. Живот потянуло в немой боли. Грейнджер скривилась, скапливая остатки слюны и крови на кончике языка. Она плюнула прямо в лицо Крэбба, но очевидно, что удар по голове был слишком сильным, а её реакция слишком медлительной. Бывший однокурсник увернулся без каких-либо усилий, и слюна наглым образом, смешиваясь с кровью, скатилась по его широкому плечу, которое было покрыто дешёвой кожей куртки. – Я хотел тебя трахнуть, начиная с четвёртого курса, - Гермиона почувствовала, как толстая потная рука забралась под её свитер, опаляя ненавистными прикосновением. Она попыталась дёрнуться, но рука слишком сильно сжимала её талию. Девушка снова зарычала. Грейнджер поклялась, что не заплачет. Не сейчас. Не в лицо этому ублюдку. Она сжала зубы так сильно, что послышался скрип в ушах. Потная ладонь ползла выше, пересчитывая её ребра и накрыла нижнее полукружие груди, крепко сжимая её через ажурную тонкую ткань бюстгальтера. Рывок. Гермиона ударилась затылком о каменную стану, и один из портретов визгливо дёрнулся в золочёной раме по левую руку от неё. Грейнджер подняла глаза, глядя прямо в практически чёрный омут, словно в озеро окунулась. Серого практически не видно. Драко смотрел на неё бешенным взглядом, словно проверяя, что она в порядке. Словно проверяя, что он успел. Его рука сжимала мантию Крэбба, который был без сознания. Его глаза плясали её лицу Гермионы, опускаясь ниже, перепрыгивая. Он замер где-то на уровне её груди. Желваки на челюсти Малфоя заплясали, когда он с силой сжал челюсть. Перед глазами поплыло, и Гермиона медленно осела, сползая по стене. Пачкая своей грязной кровью старинную штукатурку дома Малфоев. Хотелось смеяться. Хотелось опустить свитер, который успел порвать Крэбб, ровно до горла. Хотелось прикрыть ажурный белоснежный бюстгальтер. Хотелось не видеть этого чёрного взгляда Малфоя. Ей было страшно. Он не мог быть человеком, не мог человек смотреть с такой немой пустотой зла во взгляде. Черти действительно были для него братьями. Малфой аппарировал. Пенни появилась в поле зрения. Гермиону подхватили руки с запахом кожи и дерева. Напоминаю, что у меня есть телеграмм-канал, где я делюсь новостями и спойлерами о предстоящих главах, своими мыслями, новостями о будущем сериале и многим другим. Присоединяйтесь :) https://t.me/+KUAnrUtBddJkYzE6