Осколки памяти

Гермиона всегда анализировала. Её способность к анализу вот уже длительные годы спасала жизни её друзей, её жизнь и помогала выйти сухими из воды из большого количества различных, самых невообразимых ситуаций, которые не могла бы решить старушка удача. Гермиона сидела на ледяном полу, который пропах затхлостью, смрадом и смертью, в самом сердце темниц Малфой-мэнора, в котором ощущались неведомые звуки и запахи чего-то, чего не должно существовать на белом свете. Она оттягивала край своей розовой водолазки на манжетах, оставляя неровные заломы по швам. Гермиона кусала губы до рваных трещин, до вкуса крови на кончике языка, до черных точек перед глазами. Ногти оставляли на ладонях неровные полумесяцы. Они завораживали своими волнами, которые появлялись из-за того, что Грейнджер постоянно грызла ногти. Гермиона думала, она пыталась понять, когда и где допустила ошибку. Она прокручивала все события последних дней поминутно, пытаясь останавливаться на каждой секунде, анализируя. Живот заурчал от голода, и Грейнджер в защитном жесте схватилась за низ живота, нежно поглаживая место под пупком большим пальцем.

* * *

– Я считаю, что это наш единственный шанс. Гринготтс, Малфой-мэнор и Хогвартс – эти три места он охраняет как никакие другие. Гарри ходил из стороны в сторону, крепко сцепив руки за спиной и сжав пальцы между собой. Рон и Гермиона следили за ним взглядом, немного щурясь от тёплого освещения небольшой кухни на площади Гриммо. На столе наглым образом тлел воск от свечей, превращаясь на старой столешнице в уродливую белую кляксу, которая растекалась всё больше и больше. Гермионе хотелось макнуть туда кончик пальца, почувствовать, как приятно тёплый воск обволакивает подушечку. – Ты что-то придумал? Рон почесал рыжую макушку, всем своим видом показывая, что ждёт от Гермионы хоть какой-то помощи. Гермиона молчала. Гермиона анализировала. – Нет, но нам нужно попасть туда любыми способами. – С чего предлагаешь начать? Снова голубая бездна глаз коснулась лица Гермионы, снова Гарри достиг другого конца кухни, Гермиона всё же коснулась воска кончиком пальца, и пламя свечи слегка трепыхнулось от её резкого движения. Тепло почувствовалось отрезвляюще, словно первое теплое зимнее солнце в конце февраля коснулось щёк. – С мэнора! – Может быть, сразу с Министерства магии? – Гермиона даже глаз не подняла, завороженно глядя, как остывает воск, сжимая её нежную кожу на подушечке пальца всё сильнее. Грейнджер злилась на своего лучшего друга. Она каждый день уже на протяжении двух лет, что длилась эта кровожадная война, сдирала с себя раздражение слой за слоем, как сейчас стирала с кончика своего пальца воск свечи. Она стирала всю себя, словно ластиком или на тёрке. Хотелось злиться по-настоящему, действительно, без последствий. Но нельзя. Гарри важнее. Гарри ключ. Гарри… – Прости? – наконец, Гарри остановился посреди комнаты, и его потрепанные от времени кроссовки шаркнули по потертому ковру. – Ты метишь слишком низко, Гарри, - Гермиона выдохнула, чувствуя, как раздражение и злость берут вверх, и она захлебывается в этих чувствах, ощущает, как они неприятным пеплом оседают на коже и глазах, мешая видеть окружающий мир слишком чётко. – Школа? Банк? Мэнор? Фактически дом Волан-де-Морта? – Рон привычно вздрогнул на этом имени, но Гермионе плевать. Гермиона зло посмотрела прямо в такую родную весеннюю зелень глаз своего лучшего друга, в которой сейчас сверкали наглым образом электрические молнии. – Мне кажется, что можно сразу зайти с ноги в Министерство Магии, заявив о своих правах и о том, что ты не согласен с новым режимом. Разве нет? Рон прикрыл глаза, потерев переносицу большим и указательным пальцем. Он терпеть не мог, когда его лучшие друзья ругались. Как правило, это не заканчивалось ничем хорошим. – Если у тебя есть другие идеи, то я готов выслушать, Гермиона, - Гарри в широком жесте развёл руки в сторону. – Нам нужно придумать план, для начала, - Грейнджер дёргала правой ногой под столом, пытаясь унять нервы. Гарри всё стоял, глядя прямо меж её глаз, Рон начал нервно постукивать пальцем по деревянному подлокотнику небольшого дивана в углу кухни, растянувшись на нём и вытянув длинные ноги. Рон и диван занимали большую часть кухни, и Гарри приходилось каждый раз перешагивать через ноги друга, едва не спотыкаясь о них. – О, а скажи мне, пожалуйста, когда наши планы срабатывали? Я что-то не могу припомнить ни одного случая. – О, так может быть, если бы ты хотя бы старался их придерживаться, то всё было бы прекрасно? – Гермиона тягуче поднялась со своего стула, прищурив острые медовые глаза. – Или может быть, если бы вы оба участвовали в их создании, то мне было бы легче? Тишина тянулась как противный кисель, оседая неприятной пленкой на коже лица. Гермиона всё ещё щурилась, Гарри стоял, глядя на подругу, зло сверкая зелёными молниями сквозь стёкла очков. Рон стучал ногтём по подлокотнику. Гермиону тошнило, ей хотелось закрыть уши, спрятаться в комнате наверху, поджав под себя колени. Гарри Поттер стабильно раз в неделю рвался в бой. Это уже походило на некоторую традицию, ритуал и испытание в одном флаконе. Гермионе и Рону приходилось успокаивать его с завидным постоянством. Но сегодня материнский инстинкт Гермионы Грейнджер пошёл неровными трещинами. Она устала. Она действительно устала быть сильной. Нужна была небольшая передышка. Тайм-аут. Доза спокойствия внутривенно или хотя бы внутримышечно. Стук Рона гудел по ушным перепонкам громким набатом. – Если ты сейчас же не прекратишь стучать, Рон Уизли, то я превращу тебя в нюхлера, чтобы твои лапки не издавали таких громких звуков! – Гермиона повернулась к другу, показывая указательным пальцем прямо в его переносицу. – А ты, Гарри Поттер, подумай трижды, прежде, чем лезть на рожон. В противном случае, я доложу Грюму о том, что ты не исполняешь приказов. И он найдёт способ запереть тебя на жутком чердаке этого дома, пока мы сами, с холодной головой, не найдём все крестражи. Мы на войне, черт бы вас побрал, мальчики. Пора бы уже повзрослеть! Намеренно громко стуча по едва дышащим ступеням ветхого дома, Гермиона направилась к себе в спальню на второй этаж. – Что на неё нашло? – уже в затылок ей спросил Рон у лучшего друга. Грейнджер была готова поспорить, что Гарри просто пожал плечами. Мальчишки никогда её не понимали.

* * *

Гермиона лежала в своей комнате, глядя на то, как ленивый сквозняк трепал надорвавшийся кусок обоев на стене. Ей не спалось. Всегда так было, когда она слишком злилась. Гарри хотел, как можно скорее закончить войну, в которой каждый день гибли обычные маглы и волшебники. Он винил себя в каждой жертве, в каждой капле крови, в каждом несовершенном вдохе. Это желание было логичным. Только глупец не хотел того же. Каждый день прилагались немыслимые усилия со стороны Ордена Феникса и всех сил сопротивления для того, чтобы этот ужас поскорее закончился. Армия Волан-де-Морта росла изо дня в день. Болгария, Швейцария, Германия, Италия – всё эти страны подчинились новому режиму в первый год войны. Сейчас он обратил свой обжигающий взор красных глаз на Францию. Билл и Флёр находились там, помогая оппозиции всеми силами. Фред и Джордж должны были вернуться завтра с новостями из Парижа. В восемь утра назначено собрание Ордена. Как всегда, на затхлой запахами и вкусом черного чая Эрл Грей кухни на площади Гриммо. Спать оставалось пару часов. Но Гермионе не спалось. Ей чертовски не хватало Джинни. Единственной настоящей подруги в этом хаосе войны, которая могла выслушать её, сжимая в онемевших пальцах ещё тёплую кружку остывшего чая или ледяной бокал вина в горячих пальцах. Джинни всегда была настоящей. Она дружила по-настоящему, любила по-настоящему, смеялась по-настоящему и грустила также. Только ярко, на вспышке огня, обжигая своим теплом всех вокруг, жарко. Дверь тихо скрипнула, извещая о том, что в комнату кто-то вошёл. Ленивые пружины матраса жалобно скрипнули, когда на край кровати сел Рон, глядя на Гермиону своими светлыми голубыми глазами. Грейнджер даже не хотелось притворяться спящей. Рон аккуратно заправил ей за ухо непослушный локон, убирая шторку волос от лица, которой скрывалась Гермиона от окружающего мира. Она почувствовала себя голой, ослабевшей, слишком нагой перед ним. Слишком не хотелось. Слишком холодные сейчас были для неё глаза Рона. – Эй, привет, - в нос ударил яркий запах виски. Их ссоры всегда заканчивались тем, что мальчики устало тянули древесный напиток, который уже давно выдохся и пропах исключительно спиртом. Они нашли его на кухне всего-то пару месяцев назад, но уже тогда он пах слишком. Гермиона даже раны не стала бы им прижигать. – Привет, - Гермиона усилием воли заставила себя подарить Рону слабую улыбку, всё также не шевелясь, лежа на боку, подтянув колени к груди и сложив обе ладони под осунувшейся щекой. Ей было всего восемнадцать, но чувствовала она себя так, будто двигала титанические плиты земной поверхности с заядлым постоянством каждый день. – Гарри успокоился. Не думал, что когда-нибудь скажу это, но я жду, когда приедет Джинни, - Рон поморщился, всё ещё не убирая широкую ладонь с её макушки. Взгляд его нефритовых глаз сосредоточился на том же оторвавшемся куске обоев, на который смотрела Гермиона минутами ранее. – Он становится всё более нетерпеливым в последнее время. Гермиона знала причину. Она действительно догадывалась вот уже несколько лет о том, о чём не хотела признаваться даже самой себе. Ведь это означало лишь одно. Грейнджер молча подвинулась к стене, стараясь освободить как можно больше места для Рона на неширокой кровати. Пружины ещё более жалобно скрипнули, извещая о том, что в скором времени порвут обивку и с радостью пробьют пустое сердце Гермионы Грейнджер. Рон быстро стянул с себя обувь, потёртые джинсы и футболку, ложась рядом. Гермиона поясницей ощущала его вставший член. Он хотел её. Как и всегда, как и каждую ночь, когда приходил в комнату, которая стала неожиданно их. Грейнджер поморщилась, стараясь отодвинуться дальше. Сегодня ей не хотелось. Она старалась вспомнить, когда и как это началось, но не могла. Возможно, сыграли своё гормоны, которые съедали обоих, заставляя смотреть друг на друга, пока стоны Джинни и Гарри слышались со второго этажа. Возможно, это чувство давно зарождалось в обоих, но они попросту его игнорировали. Но Гермиона склонялась к тому, что это была обычная спешка, которая часто встречалась во время войны. Они попросту спешили успеть всё, пока морок войны не сожрал их, пережёвывая кости, как идиотский песок на зубах. Было ли это ошибкой? Грейнджер считала, что нет. Но именно сейчас ей не хотелось Рона Уизли. Она смертельно устала, и его тепло за спиной действовало убаюкивающе. Широкая ладонь упала на бок, который не был прикрыт широкой чёрной футболкой. Мурашки надоедливым водопадом скатились вниз по спине, заставляя сорваться неожиданный вдох с губ. Гермиона вздрогнула от неожиданности. Рон воспринял это, как приглашение, касаясь теплыми губами со знакомым древесным вкусом виски её шеи. Перед тем, как перевернуться на спину, Гермиона резко дёрнула рукой, срывая надоедливо шуршащий кусочек обоев со стены.

* * *

Механический глаз Грюма слишком быстро вращался, и Грейнджер почувствовала, как тошнота снова подступила к горлу. Гермиона бросила взгляд на Рона, который в задумчивости хмурил брови, слушая доклад близнецов. Гарри не сводил взгляда с Джинни, улыбаясь всё ещё пьяной улыбкой. Ей так и не удалось перекинуться с подругой даже парой слов, так как её увёл Поттер, и они снова забыли поставить заглушку на дверь на втором этаже, не отрезав слишком громкие звуки от остальных помещений дома на площади Гриммо. Это стало очередным поводом для шуток со стороны близнецов. – Его армия слишком сильна. Они во много раз превосходят нашу по численности и подготовке. Аппозиция попросту не выдержит и недели, - начал Фред. – Поэтому единственным возможным выходом сейчас будет эвакуация всех, кого только можно, оставив под прикрытием только наших самых проверенных агентов. Франция пала, Грюм, - продолжил за брата Джордж. Рокот, вдохи, шёпот. Кухня наполнилась различными звуками, которые пахли исключительно неверием и сочувствием. Грюм молчал, а его механический глаз вращался всё быстрее. На кухне повисла тишина, такая, что хоть пальцами щупай. Свечи трещали, как сумасшедшие от вечных сквозняков дома. Гермиона почувствовала, что у неё подступает мигрень, наглыми щипцами опоясывая виски. В последнее время она в целом чувствовала себя отвратительно. В глаза будто насыпали песок, слабость неровными кольцами опоясывала тело, и ей хотелось прилечь и поспать хоть на пару часов. Им с Роном удалось уснуть лишь, когда солнце наглыми лучами заглянуло в тёмную комнату, подмигивая через дырявые занавески. – Где Люпин? – Грюм прогремел своим шершавым голосом на всю кухню. – Он остался во Франции, - начал Фред. – Чтобы помочь проведению эвакуации, - закончил Джордж. Значит, Тедди снова будет вместе с Молли. Он едва научился ходить, и Артуру пришлось поставить защиту на все шкафы, так как их содержимое с завидным постоянством оказывалось на полу. Мальчишка сильно походил характером на свою мать. Когда Гермиона видела его в последний раз пару дней назад, его волосы были ярко-красного цвета. Тедди постоянно сидел на её коленях и поглаживал живот, что-то лепеча на своём, только ему понимаемом языке. Эта война была заранее проиграна. Гермиона кожей чувствовала, что если всё пойдёт своим чередом, то Орден и всё то, что от него осталось, падёт в ближайшие пару месяцев. Она не могла терпеть признавать свою неправоту, но Гарри был прав. Нужно действовать. Нужно придумать план. А для этого ей необходимо передохнуть. Выдохнуть, собрать последние силы в кулак и предпринять что-либо, прикрывая спины мальчиков. Как и всегда. Гермиона выскользнула из кухни практически незамеченной, только один глаз Грюма зафиксировал на ней свой неживой взгляд на какие-то жалкие доли секунды, но он не дал каких-либо комментариев на этот счёт. Джинни догнала её на середине лестницы на второй этаж, хватая за руку. Они обнялись уже только в комнате Гермионы (или это их с Роном комната?). Мерлин, как же она запуталась. Стон сорвался с губ так резко и неожиданно, что обе девушки вздрогнули, изучая лица друг друга насколько секунд. – Ты выглядишь неважно, - младшая Уизли сдалась первой, по-хозяйски усаживаясь на кровати, скрестив ноги. Джинни же выглядела прекрасно. Как и всегда. Свежий воздух Фолклендских островов, на которых она находилась в последнее время, ухаживая за раненными и детьми, пришёлся ей на пользу. Эти острова были последним оплотом надежды всей магической Британии. Планом «Б» на случай, если они не выиграют эту войну. Гермиона никогда там не бывала, поэтому не знала, как туда аппарировать. А попасть немагическим образом на острова было невозможно, так как они были защищены мощнейшим магическим барьером. Воздух там был ледяным и пах ветром, а также там хозяйничали пингвины. Но в Джинни словно вдохнули вторую жизнь. Так она светилась, рассказывая о том, что там происходило. – Спасибо, - буркнула Гермиона, мельком глянув на себя в зеркало. Взгляд карих глаз будто потух, но приглядевшись, там всё ещё можно было разглядеть, как танцуют медовые вкрапления, пытаясь вытеснить друг друга в немой схватке. Волосы были привычно собраны в тугой хвост или пучок на затылке. Гермиона всегда закалывала их высоко. Однажды Полумну практически схватили в плен, когда Пожиратель смерти намотал её пепельные локоны на кулак в одной из вылазок. С тех пор она стригла их исключительно чуть выше плеч, но Гермиона не готова была расстаться со своими массивными кудрями. Отражение говорило о том, что она похудела. Сильно. Скулы ещё более остро обозначились на лице, выделяя и без того большие глаза, а любимая розовая водолазка будто висела сильнее обычного. Грейнджер снова почувствовала тошноту, которая за последние пару дней привычной подругой наступила каблуком на горло. – Как давно? – Джинни всё также сидела по-турецки на опасном матрасе. Грейнджер готова была поспорить, что ночью при очередном толчке Рона почувствовала, как одна из пружин уколола ей поясницу. – Прости? – Гермиона уронила растерянный взгляд на подругу, всё же оторвавшись от своего неприятного отражения. – О, ты, очевидно, не знаешь? – Уизли прищурила свои голубые глаза. – Одну минуту! Взмахнув рыжим всполохом волос Джинни быстро покинула комнату, оставив растерянную Гермиону одну. Она снова уронила взгляд на зеркало, глядя на своё неприятное, будто ломаное отражение слишком долго. Что-то изменилось в ней. Она будто кожей чувствовала. Гермиона всё смотрела на своё отражение, пока Джинни не вернулась с небольшим пузырьком зелья, зажатым между большим и указательным пальцем. Будто бы химическая пробирка, в которой плескалась ядовито-фиолетовая жидкость, переливаясь радужными блестками в ленивом февральском солнце Лондона, которое аккуратно освещало небольшую спальню дома Блэк. Грейнджер хватило буквально нескольких вдохов и взмахов ресниц, чтобы распознать, что это за зелье. – Джинни! – возмущенно, на выдохе. – Я уверена, что в этом нет необходимости. – А я уверена, что есть, - Джинни нагло вложила небольшую склянку в пальцы своей подруги. – Пей. Гермиона смотрела на колбу ещё какое-то время в неуверенности ломая брови и глядя на блестящие всполохи зелья за стеклом. Ей не хотелось знать, откуда у Джинни это зелье, ей не хотелось знать правду. Ей не хотелось… Гермиона выпила. Одним глотком, зажмурившись, почувствовав удивительный сладкий вкус, который щипал на языке как пузырьки шампанского. Тошнота ощутимой волной снова подступила к горлу, замерев где-то в районе гортани. Гермиона завороженно наблюдала, как легкий шарик цвета Люмоса вылетел из её живота, тут же окрасившись в розовый, и замер в районе её лица, едва касаясь щеки своим светом и отдавая легким мерцанием. Он дрожал. Быстро-быстро. Как крылышки птички колибри, едва щекотя кожу. Невесомо. Джинни издала тихий писк, подпрыгивая на месте и прокрутившись вокруг своей оси целых два раза. – Гермиона! Ты беременна! И это девочка! Блять! – младшая Уизли замерла, когда Гермиона зажала ей рот рукой. Розовый шарик исчез, будто ничего и не было. Но было. Они обе видели, что Гермиона действительно беременна. Зелье определения беременности не ошибается никогда. Проклятье. Этого не может быть. Только не посреди войны. Не сейчас. Не здесь.

* * *

– Вина? – Рон привычным жестом накрыл её ладонь, и Гермиона вздрогнула, вынырнув из своих воспоминаний, глубоко вдыхая запахи настоящего. Джинни уронила улыбку, глядя прямо на свои колени, обтянутые светлыми джинсами. Вечера на площади Гриммо всегда были тихими. Они вчетвером сидели в гостиной опустевшего дома. Близнецы решили отправиться в Нору к Молли, Артуру и Тедди. Грюм отправился в очередную штаб-квартиру, чтобы решить вопрос с Францией. Он не хотел признавать, что они потеряли ещё один оплот надежды в этой войне, они потеряли ещё одну страну. Кингсли пытался урегулировать ситуацию на международном уровне, но что толку? Остальные члены Ордена отправились по своим делам. Гермиона не уточняла, куда именно. Да и не нужно было. Чем меньше знаешь, тем безопаснее. В случае, если попадёшь в плен, это сыграет на руку всему Ордену. Грейнджер покачала головой, аккуратно выуживая свою руку из пальцев Рона. Она не поговорила с ним. Она не поговорила с кем-либо после того, как шарик аккуратно коснулся её щеки тёплым светом. Джинни настаивала на том, что ей нужно завтра отправиться вместе с ней на Фолклендские острова. Но Гермиона категорически отказалась, сославшись на мигрень, которая с новой силой сдавила тисками её голову. Она как можно быстрее отправила подругу к Поттеру. Грейнджер пообещала Джинни, что обязательно расскажет. Расскажет, в первую очередь, её брату. Придумает план для мальчишек, будет всё также помогать им. Пока есть возможность. Пока физически может, пока ребёнок в ней не вырос слишком сильно. Почему-то об аборте она даже не задумывалась. Рон нахмурился в ответ на категоричный отказ и на резкое движение Гермионы, но всё же перевёл взгляд на друга и сестру. – Я всё же думаю, что крестраж в одном из тех мест, которые я озвучивал ранее, - Гарри пытался сохранять военную тайну о местоположении крестражей даже при Джинни. – Ты что-то придумала, Гермиона? Требовательно. Слишком. Будто она должна была ему всё время мира. – Мне нужно больше времени, Гарри, - Гермиона неопределённо повела рукой в воздухе, заставляя пламя в камине, к которому она сидела слишком близко на софе, поджав ноги под себя, быстро-быстро трепетать, освещая всю четвёрку неровными огнями. – Я бесспорно согласна с тобой, что хотя бы один из крестражей в одном из тех мест, которые ты озвучивал. Но чтобы попасть хотя бы в одно из них – нам нужно больше информации и времени. Поттер опустил раскрытую ладонь на потёртое дерево журнального столика слишком резко, не признавая того, что ему придётся ждать. Снова. Гермиона вздрогнула, автоматически, на инстинктах, обхватив живот ладонью. Гарри бросил взгляд прямо на её ладонь, запечатав прищур глаз прямо на стеклах своих очков. Джинни схватила его за запястье через взмах ресниц, но ясность уже застыла в весенних глазах. Гермиона слишком поздно убрала руку. Рон попивал свой горячий сладкий чай, не замечая ничего вокруг. – Мне кажется, что вам всем нужно расслабиться, - Джинни была строга, как и её мать. За голубым прищуром глаз затаилась угроза. Гермиона поднялась на ноги. Она ушла быстро. Уже не топая намеренно по полуразвалившейся лестнице и игнорируя портреты, которые шептали о чистоте её крови. Взмахом палочки она заставила их замолчать. Если бы она могла также просто заставить молчать и мысли в её голове.

* * *

Сегодня Рон пришёл ещё позже, пыша на Гермиону запахом спирта идиотского виски. Гермиона почувствовала сильный укол раздражения между лопаток. Она даже не двигалась, чтобы дать Рону больше пространства на узком ветхом матрасе, притворяясь спящей. Половицы тонко скрипнули под весом Уизли, когда он стянул с себя футболку. Рон с трудом перелез на другую сторону кровати, задев её ногу. Очевидно, где-то на подсознательном уровне он понял, что сегодня Гермиону лучше не трогать. Лучше не будить. Но Гермиона не спала. Она слушала, как сопел Рон. Она поглаживала живот, чуть ниже пупка. Грейнджер не верила, что это правда. Но зелье лгать не может. Она действительно беременна от мужчины, который сейчас спал рядом, опаляя теплом её позвонки на спине. Если бы Гермиона Грейнджер была действительно умной, то она бы приняла приглашение Джинни и отправилась бы на острова. Но Гермиона Грейнджер, в первую очередь, была храброй. Поэтому она отказалась. Именно поэтому произошло всё то, что случилось.

* * *

Гермиона всегда спала чутко. Щелчок замка, слабый свет из коридора, скрип половиц под подошвой ботинок. Гермиона крепко сжала палочку в пальцах под своей подушкой. – Рон! – толчок рядом, шорох, сонное мычание. – Рон, пора! На удивление Уизли собран. Рон попытался как можно аккуратнее перелезть через Гермиону, поняв, что перед ним Гарри, но всё же снова задел её ногой. Тогда Грейнджер проснулась окончательно, садясь на кровати и глядя на двух застывших мальчишек перед ней в полной неуверенности. – И куда же вы, позвольте спросить, собрались? – Э-э-э, выпить? – Рон почесал свой рыжеволосый затылок, застыв в нелепой позе с рубашкой в руках, натянув лишь одну из штанин потёртых джинсов на ногу. Гермиона перевела прищур карих глаз на Гарри, запоздало натянув большую чёрную футболку как можно ниже на бёдра и прикрывшись тяжёлым одеялом. – Мы идём разведать обстановку в Мэнор, Гермиона. Я уверен, что один из крестражей Он прячет там. – О, так вы придумали, как обойти родовую защиту? – снова прищур, снова медовые вкрапления прятались в карем омуте, пытаясь скрыться от негодования Грейнджер. – В каждой защите есть брешь. Ты сама много раз рассказывала нам об этом. Слабое место. Осталось его только найти. – А как обойти караульных, вы придумали? Или вы действительно думали, что Волан-де-Морт понадеется исключительно на родовую защиту, пряча крестраж? Или быть может, вы придумали, куда аппарировать в случае, когда вас обнаружат? Не оставив при этом магического следа и не приведя к одному из убежищ Ордена? – Если нас обнаружат. Это же не точно, верно? - Рон предпринял попытку поправить Гермиону, но под её злым взглядом, он решил, что лучше сейчас продолжить одевать штаны. – Не «если», Рональд, а именно «когда». Я уверена в этом. А что Джинни? Оставил ей записку, Гарри? – Вообще-то, да, - Гарри приосанился, подняв подбородок кверху. Он терпеть не мог, когда Гермиона его отчитывала. – Вообще-то, Гарри, я больше чем уверена, что Джинни придушила бы тебя, если бы вы вернулись с этой глупой вылазки. А когда вы собирались сказать об этом мне? Парни неловко переглянулись между собой, тут же опустив глаза на потертый деревянный пол. Половицы жалобно скрипели под их тяжелым весом. Грейнджер нервно отбивала пяткой незнакомый ей злой ритм, пытаясь успокоить вставшие на дыбы нервы. – Мы собирались вернуться до рассвета. Брови Гермионы взлетели с такой скоростью, что она не была уверена, что они не запутаются в челке. Они действительно собирались оставить её одну? Здесь? На растерзание сонной Джинни Уизли? Она всерьёз задумалась, что друзья вовсе не дорожат её жизнью. – Я говорил, Гарри, что это плохая идея! – отметил Рон, за что тут же получил толчок под рёбра от своего лучшего друга. – Ты бы всё равно была против, Гермиона, - начал Гарри. – Потому что во мне осталась хоть капля здравого смысла. В отличие от вас идиотов! – зашипела Гермиона, всерьёз опасаясь, что если она повысит голос, то проснётся Джинни, и тогда этим двоим точно не удастся встретить рассвет. Гермиона глубоко потянула носом тяжёлый воздух спальни, желая открыть окно. На улице мороз. Лютый, злой, ненавистный. Но ей так хотелось вдохнуть последнее дыхание зимы. Знала бы Гермиона, что она вдохнёт его в последний раз совсем скоро. – Хорошо, - тихо ответила Грейнджер. – Хорошо. Что вы хотите там узнать? Рон и Гарри быстро переглянулись. Рон, наконец, одел на себя рубашку. Гарри достал из рюкзака огромный лист пергамента, расстилая его прямо на неширокой кровати с мятыми простынями. Гермионе пришлось встать, также натянув широкие пижамные штаны, пока Поттер отвернулся, глядя на кусок стены без обоев. Грейнджер на мгновенье стало казаться, что резинка на штанах стала слишком давить в районе пупка. Один взмах ресниц, и Грейнджер, повернувшись, поняла, что перед ней план мэнора и его огромных окрестностей. Прилегающей территории, небольшой деревушки неподалёку и тёмных вод озера, которые неровными барашками на волшебной карте, пенятся, не позволяя отвести взгляда. – Откуда это у вас? – всё же спросила Гермиона, ломая тонкие брови и не сводя взгляда с огромного плана окрестностей. Ей хотелось заполнить всё до мельчайших деталей. Вот небольшой кусочек, который имел идеальную форму силуэта розы с надписью «Розарий». Чуть дальше кривая линия дорожки вела к конюшне, а декоративное озеро соединялось с идеально ровным прямоугольным бассейном. Силуэт озера будто бы был разрезан ровной линией, словно нож провели по карте, и он обрывался прямо на её окончании, деля озеро ровно пополам. – Фред научил меня копирующему заклинанию. Если бы я знал его в Хогвартсе, то выполнять домашние задания было бы проще, - ответил Рон также глядя на план окрестностей мэнора. – Ты хотел сказать «списывать»? – Гермиона провела по его лицу колющим взглядом, но Рон быстро отвернулся. Грейнджер успела заметить, как быстро налились красным его уши. Гарри рядом беззвучно усмехнулся. – Неважно, - нетерпеливо прошептал Поттер, указывая пальцем на план. – Тонкс удалось добыть его несколько недель назад. Она всё же Блэк по крови, поэтому родовая магия для неё – это не проблема. Ты видишь это место? Гарри указал пальцем прямо на обрыв на декоративном озере, которое соединялось будто бы искусственным проливом с бассейном, идеально ровной чертой. – Да. Не вся территория озера принадлежит Малфоям, верно? – Гермиона кивнула, отвечая на свой вопрос. – Вы хотите проникнуть на территорию Мэнора вплавь? Через озеро? – Да, Невилл сказал, что в воде магия слабеет, именно поэтому сила всех заклинаний там более слабая, чем на открытом воздухе. – Вы и Невилла сюда приплели? – Гермиона снова зашипела, чувствуя, как тошнота наглым образом наступила на гортань. Она терпеть не могла плавать. Не умела, не хотела учиться и не планировала этого делать. Страх появился после того, как её приковали цепями практически на самом дне Черного озера для очередного идиотского испытания в Турнире Трёх Волшебников. В качестве трофея для Крама. – Мы просто попросили у него консультацию, - Рон нетерпеливо вдохнул. – Но это же гениально, Гермиона! Родовая магия не может там действовать так долго, и это наш единственный шанс. – О, а что будем делать, когда нас поймают на суше? Может быть, там работают охранные заклинания? Или вероятнее всего, там ходит патруль из многочисленных Пожирателей смерти? – Во главе с папочкой Малфоя? Мы уже встречались с ним в Министерстве. И я готов рискнуть вновь, - зашипел Рон. Гермионе хотелось сказать, что именно тогда погиб Сириус. Это буквально жужжало на языке надоедливой мухой. Она укусила кончик своего языка, заставляя слова замереть. Нельзя этого говорить. Не при Гарри. – Тогда, если вы не забыли, прибыл Дамболдор, - неправильные слова всё же сорвались с языка, оставляя после себя неприятный пепел, который опускался в воздухе, медленно оседая на узы дружбы. – Тогда его сыночек, как ты выразился, Рон, не был одним из самых приближенных людей Волан-де-Морта. Тебе напомнить, почему он им стал? Этого не требовалось. Все знали. Прекрасно знали. Грюм их надрессировал. Драко Малфой был безупречным легиллиментом. Он стоял по правую руку Тёмного лорда на поле боя всякий раз, когда тот решал принять участие в ней. Малфой безо всяких усилий, лениво сверкая огоньком сигареты в тени, сам покрытый мраком и пеплом, читал мысли каждого кто участвовал в битве и являлся участником Ордена Феникса. Ему даже палочку для этого не нужно было использовать. Он слышал мысли каждого в округе, хотел этого или нет. Таким образом люди Волан-де-Морта узнавали о всех существующих штаб-квартирах Ордена, о всех его планах, о всех людях, которые пытались работать под прикрытием под видом Пожирателей смерти. Малфоя пытались убить, похитить, отключить Петрификусом на поле боя, чтобы после взять в плен и использовать в качестве оружия против врага. В качестве очередной идиотской пешки. Но всегда его прикрывали Блейз Забини и Теодор Нотт, беззвучными тенями скрываясь рядом. Гермиона снова прищурилась, разглядывая карту. Это действительно звучит логично. Озеро выходит за владения Малфоев. Это не их магическая юрисдикция. Вряд ли они поставили обнаруживающие чары на воду. Это невозможно. Ещё ни одному волшебнику этого не удалось. Гермиона укусила губу, всё ещё глядя на карту перед собой. Это действительно может сработать. Они действительно могут приблизиться на жалкий шаг ближе к крестражу. В любом случае, мальчишки были настроены решительно. И если она с ними не пойдёт, то они отправятся в мэнор сами. А этому случиться она не могла позволить. – Хорошо, - Грейнджер почувствовала, как её стена крепкой логики обрушилась под натиском друзей, и как те выдохнули, почувствовав тряску от этого обрушения. Тихо, чтобы не спугнуть решимость Гермионы. – Хорошо, - повторила девушка. – Но я иду с вами. И это даже не обсуждается. Гермиона действительно видела, как Гарри хотел что-то сказать, на мгновенье опустив взгляд на её живот. Подтвердила ли Джинни его догадки? Что она могла ему сказать? Что успела, а что он сумел понять сам? Она встретила его взгляд храбро, даже глаз не дёрнулся под натиском весенней зелени. Золотистые всполохи её попросту сожгли дотла, как сжигает летнюю траву в июле горячее солнце.

* * *

Облачко пара лениво вырывалось изо рта девушки, когда она сделала очередной выдох, прижимаясь рукой в перчатке с обрезанными пальцами к деревянной стене покосившегося дома в полузаброшенной деревушке, выглядывая из-за угла. Даже здесь ощущался запах чёрной магии, от которой хотелось дышать как можно меньше, реже, не хотелось дышать вовсе. Гермиона зажмурилась, пытаясь унять дрожь в кончиках пальцев. – Согласно плану, - всё полушёпотом, на выдохе, стараясь как можно меньше говорить и дышать. Гарри повёл пальцем по скопированной карте. Он был одет в идиотскую синюю дутую куртку, которая при движении издавала шаркающие звуки, которые раздражали Гермиону всё больше. – Озеро находится вниз по склону. – Как попасть к берегу незамеченными? – Рон поправил идиотскую шапку красного цвета с дурацким бубоном на самой макушке. Её связала Молли. Это было её подарком на последнее Рождество для каждого члена Ордена. Гермиона бросила быстрый взгляд через плечо. Склон тянулся неровным спуском. Слишком крутым, слишком скользким под новым слоем снега. Он уходил далеко в темноту озера, и Грейнджер вовсе не была уверена, что если они начнут по нему спускаться, то не скатятся кубарем прямо в ледяные объятия озера. Ей казалось, что хватит одного вдоха, чтобы очутиться в чернеющих водах, которые освещались далеко внизу светом луны. – Я использую дезиллюминационные чары, - прошептала Гермиона, поправив полы своего бежевого пальто. Они все были, как на ладони в своих идиотских ярких одеждах на фоне белого февральского снега. Огромной удачей было то, что их ещё никто не заметил, и что на деревушку не поставили обнаруживающие чары, которые бы сработали, как только ни аппарировали. – Крошка, ты даже не представляешь, насколько ты ослепительна среди всего этого логова разврата! Знакомый голос заставил троих друзей прижаться спинами к ветхому строению, затаив дыхание. Блейз Забини в своём безупречном черном пальто, слегка покачиваясь и неопределенно ведя сигарой в цвет своей смуглой кожи, словно неровная клякса среди белоснежного пейзажа ещё сонного поселения, выделялся слишком ярко. Он держал за талию эффектную блондинку, которая явно была одета не по погоде, выставив слишком много голых участков кожи под ледяные щупальца мороза. Грейнджер с досадой заметила, как взгляд Гарри и Рона задержался на её длинных ногах. Брюнетка по другую руку Блейза куталась в меховое боа, надув пухлые губы и желая получить хоть на каплю больше внимания, чем блондинка. Она пыталась одновременно согреться и выпятить свою массивную грудь, и это было слишком смешно. – А я? – брюнетка не выдержала, и синие глаза Блейза сосредоточились на ней, с трудом фокусируясь на лице. Забини нахмурился, будто пытаясь вспомнить её имя. Он снова затянулся сигарой, словно стараясь сократить неловкую паузу, и неровный огонёк осветил небольшое пространство улочки. Его повело слегка в сторону. Он был абсолютно и безоговорочно пьян. Рон по правую руку от Гермионы дёрнулся, но Гарри удалось вовремя схватить его чуть выше запястья. Грейнджер схватила его за другое, больно сжав, впиваясь неровными полумесяцами ногтей в веснушчатую кожу и привлекая внимание. Голубой омут коснулся лица Гермионы, обжигая, словно льдом. Мысли, как всегда, пришли не вовремя. Он солгал ей о том, что пьёт противозачаточное зелье? Или пропустил его намеренно, стараясь оградить девушку, которую полюбил ещё тогда, в Хогвартс-экспрессе перед началом первого курса, не хотя признаваться даже самому себе об этом, как это делает каждый мальчишка, желая обидеть ту как можно сильнее? Волосы на затылке потянуло, словно Рон дёрнул Гермиону за косичку. Грейнджер готова была поспорить о том, что Рон попросту забыл принять противозачаточное, а она была слишком сосредоточена планами о крестражах, чтобы предохраниться самой. Глупо. Не в стиле Гермионы Грейнджер. – Он убил Перси, - тихо, на одном дыхании, глаза в глаза, больно, обжигая и заставляя глотать ещё не сорвавшиеся с глаз слёзы, прошептал Рон. Перси подошёл слишком близко на поле битвы к младшему Малфою. Грюм направил его намеренно, с одной лишь целью – убить Драко Малфоя. Он предварительно стёр Перси память о том, что могло бы подставить Орден. Перси был стерилен. Абсолютно. В этом извращённом смысле. Он вызвался добровольцем. За своё стремление во всём быть первым и поплатился. Жизнью. Зелёный луч Авады попал прямо в грудь. Он был выпущен Блейзом Забини, не задумываясь, быстро, пока не произошло непоправимое. Перси был за спиной Малфоя, пытаясь коснуться хотя бы тени его всегда чёрной одежды и аппарировать с ним в оговоренное заранее место. Но палочка Забини была быстрее. – Я знаю, - шёпот в ответ, едва слышный, но этого достаточно. Забини толкнул двух девушек так сильно, что те проскользили на высоченных шпильках на едва коснувшемся земли новом снегу добрых полметра, а после быстро аппарировали. Блейз оглянулся по сторонам, снова слегка пошатываясь. Реакции ему сейчас явно не хватало. Гарри будто услышал мысли своей лучшей подруги и понял то, что Забини сейчас – это лёгкая добыча. Но они пришли не за ним. Гарри выстрелил наугад, не попадая. Только активируя защитные заклинания, что всё-таки беззвучным куполом лежали на деревушке. Блейз выстрелил в ответ, и стена за спинами лучших друзей рассыпалась в беззвучные щепки, ощущаясь острыми иглами меж лопаток. Гермиона вскрикнула. Громко, на выдохе, ощущая, как дерево ранило кожу, словно сектумсемпра на живую. Глубоко, больно, сильно. Это где-то на уровне инстинктов и подсознания. Всё произошло в один выдох. Рон толкнул её, быстро, в плечо, неосознанно, стараясь защитить от зелёного луча, что прошёл слишком близко с воротником пальто, едва коснувшись кончиков волос. Гермиона упала и покатилась по тому самому склону, на который с недоверием смотрела несколькими минутами ранее. Она успела в панике ухватить только голубые глаза своего лучшего друга, любовника и первой любви, катясь кубарем вниз и выставив руки вперёд. На инстинктах. Грейнджер успела ухватить краем взгляда голубую вспышку очередного заклинания, а затем тихую ругань Забини, когда красный идиотский бубон шапки Уизли всё же скрылся из виду в очередном кувырке по склону, скрывая двух друзей. Тогда казалось, что навсегда. Гермиона была права, ей хватило одного рваного вздоха, когда она ощутила это всем существом. Падение в ледяные воды озера было неожиданным, слишком горячим, словно тысяча иголок вонзилось в каждую пору, в каждый дюйм кожи. Она ощутила, как в нос попала пресная чёрная вода, и из-за этого хотелось сделать очередной губительный вдох, наполняя лёгкие слишком пресной водой взамен спасительного кислорода. Грейнджер не умела плавать. Она нервно перебирала ногами и руками, стараясь всплыть на поверхность, видя неровный силуэт луны через темные ледяные воды. Но он лишь отдалялся. Она вспомнила те светлые моменты в Хогвартсе, когда Гарри заразительно смеялся или улыбался, а Рон хмурил брови в очередной попытке сделать домашнее задание, а после попросить списать его у Гермионы. Она вспомнила улыбки родителей и свою в ответ, когда они пытались выяснить её прикус. Она вспомнила тёплые руки Рона на боках, которые не скрывала выцветшая чёрная футболка. Грейнджер даже не была уверена, где её взяла. Кажется, в одном из комодов дома на площади Гриммо. Она пахла лимоном и чем-то ещё. Уловимо знакомым. Гермиона успела поверить, что умрёт. Она успела поверить, что её так и не родившийся ребёнок. Девочка. Дочь. Она никогда не увидит красивого лунного света, не успеет погреть свои прекрасные веснушки под летним солнцем, не увидит того, как распускается первая почка по весне, не соберёт разноцветный осенний гербарий и никогда не сделает элементарного вдоха морозного воздуха перед рождеством. Такой же вдох сейчас не могла сделать и Гермиона. Сильные пальцы сомкнулись на её предплечье слишком резко, обжигая своим теплом в ледяной воде. Рывок. Она наружи. Дышит, старается, блюёт водой, кашляя на белоснежный снег. С трудом поднимает взгляд, понимая, осознавая. Кожа покрылась ледяными мурашками, пальто тянуло обратно к озеру, будто пытаясь спасти. Перед ней возвысился Малфой-мэнор. Тёмный, опасный, высокий. Перед ней на снегу сидел Малфой, блуждая серым лунным взглядом прямо по лицу. Прямо под ледяной кожей, которая всё сильнее покрывалась мурашками. – Ты, блять, должно быть, шутишь надо мной? – это же хотелось сказать и Гермионе, но Малфой опередил её, выдыхая, на вылет. Грейнджер блуждала глазами, как сумасшедшая. Малфой был одет слишком легко для прогулки. Черная водолазка липла к телу неровными заломами, такие же чёрные брюки капали светлыми каплями на снег, заставляя тот таять. Гермиона завороженно следила за тем, как белый снег исчезает, уступая место черному грунту земли, не в силах даже пошевелиться. Она чувствовала, как мороз сковывал на ледяном воздухе её драповое пальто. – Какого хера ты здесь забыла? Действительно. Грейнджер открыла рот, но две чёрные вспышки, которые материализовались неровным дымом чёрной магии перед лицом, заставили её замолчать. Два красных угля смотрели прямо на Гермиону на фоне черного неба без звёзд, даже луна стыдливо притаилась за тучами, не силясь выглянуть. Волан-де-Морт, облаченный в свою чёрную мантию, смотрел на неё сверху-вниз. Позади него замер Снейп. Грейнджер сжала свою палочку в кармане пальто, глядя прямо на своего бывшего профессора. Ненависть заставила скрипнуть зубами, против воли, против возможности. Предатель. Банально, по-детски, но так хотелось выкрикнуть именно это. Гланды сжало холодом. Снейп вынул свою палочку, практически произнося обезоруживающее заклинание. Малфой был быстрее. Он выхватил из её онемевших пальцев палочку физически, не дав Снейпу обезоружить Гремиону магически. Древко стыдливо затрещало в чужих и длинных пальцах. – Драко? – голос Волан-де-Морта был сиплым, шуршащим, словно кто-то перекатывал бумагу меж пальцев. Он повернулся к Малфою, который смотрел на Гермиону неотрывно, тяжело дыша, шипя сквозь зубы, зло. Его глаза были слишком большими для того, что читал каждого, даже не напрягаясь. – Что ты слышишь и видишь? Пауза. Вязкая, долгая. Гермиона дрожала от холода и страха, сидя в сугробе, который наполовину растаял от её мокрой одежды и жара кожи, которую питал только адреналин. Она молилась всем, кого только знала, чтобы мальчишки не последовали за ней по обрыву. Нельзя, неправильно, невозможно. Она мечтала, чтобы Рон и Гарри успели аппарировать. – Ничего, - Малфой выдохнул, растерянно нахмурив тёмные брови, которые так нелепо смотрелись на его бледном лице и на фоне пепельных волос, которые, казалось, будто светились, лунным светом. Луна всё же выглянула, будто помогая Гермионе в её немой борьбе. – Я ничего не слышу и не вижу. Драко бросил растерянный взгляд на Снейпа, который, не отрываясь, смотрел прямо в карий омут Гермионы, будто пытаясь победить её в той битве, о которой она совсем не знала. – Я… - начала Грейнджер, но тело парализовало яркими вспышками боли перед глазами. Круцио ощущалось совсем не так, как рассказывали те члены Ордена, которые успели ощутить его кожей. Оно чувствовалось вкусом крови на кончике языка, ощущением давки и миллионами иголок по всему телу.  Грейнджер выгибалась на свежевыпавшем снегу, ощущая на коже лунный свет и смех лорда Волан-де-Морта. Она слышала легкий хруст снега под чьими-то ботинками. Затем гул в ушах прервал голос. Чей? Она не знала. Её? Она вообще кричала? Или это говорил кто-то другой? Она молилась о том, чтобы она молчала, и звук не привлёк Гарри и Рона. Снег ощущался вкусом металла на языке, когда действие заклинания прекратилось. Боковым зрением Гермиона поняла, что на белоснежном покрывале виднелись красные пятна. Неровные. Скользкие. Слишком неправильные. Пятна её крови на февральском снегу, которые подсвечивались голубым при лунном свете. Ледяные пальцы Волан-де-Морта обхватили её лицо. Слишком резко. Слишком сильно. Она буквально кожей чувствовала, что он пытался проникнуть к неё в голову. В её мысли, в её вспоминания. Но натыкался на невидимый барьер. Грейнджер кроваво улыбнулась, показывая ряд ровных зубов, испачканных кровью. Она смотрела прямо в рваные глаза Волан-де-Морта, понимая, что рассвет, вероятнее всего, не встретит. Грейнджер благодарила все те часы, которые бессонными ночами около полугода назад проводила в лабораториях, пока им удавалось укрываться с Гарри и Роном в Норе. Она пыталась создать зелье, которое бы временно блокировало воспоминания членов Ордена на поле боя. Каждое созданное зелье она тестировала на себе. На своих воспоминаниях, на своих мыслях. Ни одно из них не могло дать должного эффекта. Они провели с Гарри множество ночей, пока он вклинивался в её сознание неровными гвоздями, вбивая последние в крышку гроба её самооценки. Грейнджер думала, что полное ничтожество в зельях. Сегодня Гермиона Грейнджер оголила свои окровавленные зубы, глядя прямо в рубины глаз Волан-де-Морта. Очевидно, одно из зелий имело отложенный эффект, и сейчас, сегодня, прямо в этот момент, под ярким лунным светом, её воспоминания и мысли были защищены ото всех. Гермиона радовалась и скорбела о том, что всё пошло не так, как нужно. Всё пошло не своим чередом, как она и боялась. Как она и хотела.