Пэйринг и персонажи
Описание
После войны с Волдемортом Гермиона Грейнджер живет с загадочным пробелом в памяти — полтора года, стертые из ее воспоминаний. Ее размеренная жизнь меняется, когда спонсором ее проекта по восстановлению памяти становится Драко Малфой — бывший враг, ныне респектабельный бизнесмен.
Чем больше Гермиона погружается в исследование, тем ближе она к раскрытию потрясающей правды, тесно связывающей ее с Малфоем. Но готова ли она узнать, что скрывается за завесой забвения, и какую цену пришлось заплатить?
Примечания
Я как автор оставляю за собой право не ставить некоторые метки в работах, чтобы избежать спойлеров.
Глава 16. Авада Кедавра!
07 сентября 2025, 03:17
Хлопок, вонь, плач. Детский. Такой знакомый. Грейнджер резко вкидывает голову, глядя на то, как Скорпиус Малфой сидит на небольшом стуле, привязанный веревками так крепко, так сильно, что у него синеют кисти рук, а злые путы обивают запястья так, что впиваются неровными краями, оставляя безобразные борозды. Гермиона делает шаг к нему, но её всё ещё удерживают пальцы Милы. Её длинные красные ногти впиваются так глубоко в кожу, что оставляют неровные синие полумесяцы на месте татуировки на предплечье Гермионы.
– Отпусти меня сейчас же! Иначе…
– Тише, мисс Грейнджер, - Мила наставляет на Гермиону палочку, прямо ей в лицо, и Грейнджер дергается назад. На лице девушки расцветает злость, как роза среди белого сугроба. Так красиво, так неправильно. Гермиона сглатывает, дергая рукой. Безуспешно, ногти ещё сильнее впиваются в кожу, и Грейнджер шипит. – Иначе мне придётся использовать заклинание, которое очень не понравится ни тебе, ни юному Малфою. И почему только Драко выбрал тебя?
Мила окидывает Гермиону ленивым взглядом, словно змея ползёт по коже. Гермиона ёжится, ощущая толпу мурашек по коже. Она понимает, что стоит перед девушкой в одной рубашке, которая едва прикрывает середину бедра, но открывает прекрасный вид на её белое белье.
Грейнджер снова поворачивается на Скорпиуса, который при виде Гермионы успокаивается. На его щеках видны неровные дорожки слёз, но сейчас он смотрит на Милу, на руку, которой она сжимает плечо Гермионы, зло. Его карие глаза горят, словно он хочет сжечь, испепелить Милу только лишь одним взглядом. Таким же тяжелым, как и у его отца. Гермиона снова дергает своей рукой.
– Как давно ты на его стороне? Это ведь Ворон, верно? Он заставил тебя похитить меня?
Грейнджер пользуясь моментом, оглядывает темное полупустое помещение и делает то, что она может лучше всех – думает. Одинокое окно над высоким потолком отливает солнечным светом. Отлично, значит можно предположить, что они всё ещё в Лондоне. Аппарация между странами запрещена. Да и Мила не была столь выдающейся волшебницей. Но Гермиона не знала о ней ничего, как оказалось. Серые бетонные стены и пол, одинокий стул. Это помещение было так похоже на то, в котором держали Малфоя. Вероятнее всего, это одна из лабораторий Ворона. Дверь и окно – это два выхода, которые позволят им сбежать из этой комнаты. Окно было слишком высоко над полом, а дверь? Грейнджер уверена, что если эта очередная лаборатория Ворона, то охраны там должно быть намного больше, чем в той, которую сжёг Блейз.
Гермиона роняет взгляд на пол, среди серости, прямо перед Скорпиусом на полу лежит кот. Этот идиотский рыжий кот, которого она подарила юному Малфою на вокзале.
– Заставил? О, ему не приходится меня заставлять. Знаешь, когда такой красавчик, да ещё и неприлично богатый, обращает на тебя внимание, то сложно устоять, - Мила наклоняется к Грейнджер, заговорчески улыбаясь. – А член у него какой…Готова поспорить, что явно больше, чем у Малфоя.
– Даже знать не хочу, - цедит Гермиона сквозь зубы.
– Гермиона! Что происходит? Прошу, отстаньте от неё! – Скорпиус побеждает оцепенение и слезы. Он дёргается на стуле, но путы будто сильнее охватывают его ручки.
– Силенцио!
Мила взмахивает палочкой, заставляя Скорпиуса молчать. Грейнджер пользуется заминкой, дергая рукой. От неожиданности Мила ослабляет хватку, и Гермиона бежит к единственной двери в маленьком помещении, распахивая её настежь. Это где-то на уровне инстинктов и понимания безвыходности ситуации. Она не пытается развязать Скорпиуса, зная, что не успеет. Единственная надежда на спасение – это найти палочку и убить всех здесь в этом помещении, спасая юного Малфоя.
Холод бетона неприятно кусает пятки, когда Гермиона носом врезается во что-то твердое. Сильные руки подхватывают её за талию, позволяя избежать падения, комкая тонкую ткань белой рубашки.
Глаза Ворона такие черные, а руки такие холодные, что по спине набатом бегают мурашки. От неожиданности Гермиона дёргается в его сильных руках, подняв голову вверх. Какой же он высокий. Ещё выше Малфоя.
– Уже уходите, Гермиона? – мужчина улыбается, всё ещё держа ту за талию, и Грейнджер делает шаг назад. – Как скоро. Не нравится наша компания? Мила, нельзя быть такой злюкой.
Ворон цокает, бросая взгляд на девушку, поверх кудрявой макушки Грейнджер.
– Я только разминаюсь, Александр, - Мила ослепительно улыбается, подойдя к Скорпиусу, сжимая его плечо. Мальчишка дергается, зло глядя на девушку перед собой. Он резко дергает ногой, пиная ту в колено. Мила неприятно шипит, отходя на полшага назад, зло потирая ногу. Её высокие шпильки неприятным эхом отдают в небольшом помещении. – Ах ты маленький, наглый, злой…
Девушка заносит руку для пощечины. Это где-то на уровне инстинктов, на уровне подсознания, на уровне подкорки мозга. Гермиона делает шаг, хватая девушку за запястье. Слышится неприятный хруст суставов.
– Только попробуй хоть пальцем его тронуть, сука!
Хлопок, другой, третий. Александр Ворон аплодирует, глядя на двух девушек перед собой.
– Удивительно. А знаете, что ещё удивительнее, что я никогда и ни в чём не ошибаюсь. А ещё то, что судьба преподносит мне очень интересные сюрпризы и возможности, - мужчина начинает ходить по помещению кругами, Мила дёргает рукой, освобождаясь из хватки Грейнджер, отходя в угол комнаты. Гермиона провожает его злым взглядом, кладя свою ледяную ладонь на плечо Скорпиуса, мягко сжимая то в успокаивающем жесте. – Когда вы отправляли рецепт зелья Ликантропии своей незаменимой секретарше, - Ворон роняет улыбку в сторону Милы, и та отвечает ему тем же. Гермиону тошнит, Скорпиус снова дергается, пытаясь освободить запястья за своей спиной. Грейнджер роняет свою руку, выпрямляя её по шву. – Вы порезались. Какая неприятная досада, но какой подарок судьбы для нас. Это открыло для меня несколько возможностей.
– Прошу, отпустите Скорпиуса. Он здесь совершенно не при чем.
– Ай-яй, юная мисс. Перебивать нехорошо, - Ворон в шутливом жесте грозит указательным пальцем левой руки, и Гермиона чувствует, как темное и липкое чувство удовлетворения расползается внутри её души. У него остался только один указательный палец. Благодаря ей. – И юный мистер Малфой – это моя гарантия. Но сейчас не об этом. Первая возможность заключалась в том, что я смог поставить на Вас заклинание отслеживания по крови. С тех самых пор, юная Гермиона, я всегда знал о том, где Вы находитесь. Вторая возможность заключается в том, что я смогу подтвердить свои догадки. Сейчас мой сын недалеко отсюда в лаборатории проводит некоторые исследования и анализы, которые позволят уточнить кое-что, - Александр усмехается, снова продолжая ходить кругами по помещению. Гермиона не сводит с него взгляда. Мужчина поправляет манжеты своей черной рубашки. Уродливый обрубок пальца притягивает взгляд Гермионы, но Александр быстро прячет обе руки за спину. – О, позвольте похвастать перед Вами нашим общим открытием! Мила, будь добра, приведи Её.
Грейнджер хмурится, провожая блондинку взглядом, когда та выходит из комнаты, снова громко цокая каблуками. Гермиона начинает быстро думать о том, каким образом она сможет победить Александра, как быстро освободит Скорпиуса, если появится такая возможность, как они смогут убраться отсюда.
– Даже не пытайтесь, Гермиона. Вы в одной из моих подпольных лабораторий по производству наркотиков и незаконных зелий. Здесь высокий уровень охраны и вы одна, без палочки не сможете победить всех моих охранников. Но учитывая ваш внешний вид, - Ворон окидывает заинтересованным взглядом её голые ноги, и Гермиона ежится, пытаясь натянуть рубашку как можно ниже. – Можете попробовать. Интересно, что из этого выйдет.
– Если вам нужен рецепт Пыли, то вы могли просто попросить.
– О, теперь мне нужен не только рецепт, юная мисс. Кровь за кровь, так сказать, - Александр начинает заинтересованно разглядывать ногти на руке, на которой осталось всего четыре пальца.
Снова желчь нагло подступает к горлу, и Гермиона сглатывает, даже бровью не ведёт. Она старается, действительно старается держаться. Ради Скорпиуса. Малфой найдёт их, определенно. Аппарация оставляет за собой мощный магический след, и Драко отыщет их. Если сможет развязаться. Проклятье, зачем она затеяла эту идиотскую игру с завязыванием?
– Скорпиус здесь не при чём. Он мне никто, - Гермиона делает шаг, пытаясь загородить собой мальчишку, который всё ещё не может говорить, но продолжает сопротивляться верёвкам.
Александр молчит, всё так же улыбаясь. Его черные глаза светятся холодной пустотой, которая отливает металлом. Грейнджер чувствует вкус металла на языке.
Дверь позади снова открывается, и Гермиона вздрагивает, оборачиваясь. На прицеле палочки Милы Лаванда. Изможденная, худая, одежда местами порвана. К своему стыду Гермиона только сейчас понимает, что той не было на вокзале утром. Она не провожала Скорпиуса в школу.
– Гермиона! – Браун бросается в объятья Грейнджер, и та едва успевает раскрыть руки, вдыхая затхлый запах гнилья от волос подруги. – Мерлин, Гермиона.
Девушки крепко стискивают друг друга в объятиях, которые пахнут отчаянием и болью. Лаванда пахнет именно так. Её волны волос спутаны тут и там, они будто посерели за эти дни, как посерел и цвет её кожи. По коже щедро разбросаны синяки и следы грязи. Гермиона сглатывает, снова ощущая вкус желчи и железа во рту.
– Что вы с ней сделали? – девушка поворачивает голову к Ворону, намеренно игнорируя Милу, которая всё ещё держит их на прицеле своей палочки. Грейнджер сжимает руки в кулаки, комкая когда-то белую футболку Лаванды, которая стала серой и в некоторых местах черной и…красной.
– Правильный вопрос, что с ней сделали Вы, моё юное дарование. Если бы не Вы и ваши дражайшие подруги, то я бы в жизни не нашёл бы Лаванду в её укромном месте. А отслеживающее заклинание помогло в этом, как никакое другое, - Александр всё продолжает улыбаться так, будто у него вот-вот пойдёт трещинами кожа, которая сильно натянута на слишком острые скулы. Он щелкает пальцами, и Лаванда в объятиях Гермионы вздрагивает всем телом, всхлипывая. – Вы действительно самая умная ведьма своего поколения. И я хочу этим воспользоваться. Гермиона, вы придумали отличное зелье, действительно прорыв в этой сфере. Но я был бы не я, если бы не внёс свою лепту. Ваш скромный слуга и его коллеги немного доработали его. Лаванда, подойди.
Гермиона сильнее стискивает подрагивающие пальцы на футболке Лаванды, и девушка в её руках снова дергается, снова всхлипывает. Этот звук на вкус как стекло, как самый сложный день в жизни. Грейнджер с вызовом смотрит прямо в черные глаза Александра. Лаванда снова дёргается, и только сейчас Гермиона понимает, что она пытается выпутаться из её объятий, делая полшага назад, в сторону. Грейнджер удивленно смотрит на подругу, которая, опустив подбородок к груди, подходит к мужчине, который позвал её мгновениями ранее. Александр улыбается ещё шире, глядя прямо на Гермиону.
– Небольшие доработки зелья, и знаете, что происходит? Ликантроп полностью контролирует свою животную форму, но также он полностью подчиняется тому, кто ввёл ему это зелье внутривенно. Он распознаёт в этом человеке своего хозяина, да, милая? – Ворон поглаживает по когда-то золотистым кудрям Лаванду, которая дрожит всем телом, всё ещё глядя в пол. – Поэтому сейчас же вы выложите мне рецепт Пыли, Гермиона. В противном случае, я прикажу моему питомцу укусить юного Малфоя. Для начала. А там можно подумать и о том, чтобы разорвать ему глотку.
Липкий ужас страха ползёт по спине, спотыкаясь о каждый позвонок. На мгновенье Гермиона поворачивается на Скорпиуса, который смотрит на Лаванду, широко распахнув свои карие глаза. Он всё ещё скован, всё ещё не может говорить. Но всё ещё храбрится. Гермиона готова была поспорить на что угодно, что сегодня бы он попал на Гриффиндор.
– Хорошо, Александр. Но сначала Мила вернёт Скорпиусу возможность говорить.
– Ты думаешь, что ты можешь диктовать условия, сука? – Мила крепче сжимает в руках палочку, и Гермиона слышит скрип собственных зубов и то, как трещат от напряжения её нервы.
– Иначе я ничего не скажу. Сыворотку правды и Империо вы применить ко мне не сможете, верно, Александр? Как и на всех других, кто знает рецепт и защищены Обетом. Организм защищает сам себя и не позволит распространить для лишних ушей рецепт Пыли, иначе Обет их убьёт. А на мне это не сработает из-за того, что моя память итак нарушена. Или я в чем-то не права? – Гермиона чувствует своё превосходство буквально кончиками пальцев, которые покалывает от огромной силы. Она знает, что она права. Она знает о том, что Александр сдастся по его взгляду, по тому, как немного дрогает его улыбка, рассыпаясь на крошку стекла под ногами. Теперь улыбается Гермиона. Широко, так сильно, что щеки болят.
– Действительно самая умная ведьма своего поколения, - Александр чуть склоняет подбородок к груди, улыбаясь. – Если бы ты была немного умнее в делах сердечных, Гермиона, то из нас бы получился неплохой тандем.
Мила дергает головой в сторону Ворона, приподнимая верхнюю губу, оголяя рад белоснежных ровных зубов. Она в бешенстве. Об этом говорит её неровное дыхание, словно она пытается жрать воздух, перемешанный с затхлым запахом злости.
Пальцы снова покалывает. Гермиона опять ощущает своё превосходство. Ей удаётся выбить Милу из равновесия лишь словами, отвлечь её, когда как Александр не сводит с неё своего черного взгляда, прожигая, раздевая, подчиняя. Гермиона незаметно ведёт пальцами за спиной, молясь, чтобы беспалочковая магия сработала. Она чувствует, как эфир бежит по венам, заполняя всё её существо, достигает кончиков пальцев, вырываясь наружу, перелетая небольшое расстояние и касаясь веревок, которые сжимают запястья юного Малфоя. Она слышит едва заметную возню за спиной, и с губ срывается тихий вдох, когда Гермиона понимает, что сработало. Путы немного ослабляют запястья Скорпиуса. Голова гудит. Беспалочковая магия отбирает слишком много сил, и Грейнджер чувствует, как наглая капля пота стекает по виску к подбородку, заставляя коленки дрожать и подгибаться от усталости.
– Отмени заклинание, Мила. Всё же у нас гости, негоже заставлять их молчать, - Александр всё также смотрит на Гермиону, не замечая, что Мила пытается прожечь его взглядом, буквально сгорая от обиды, от того, что он предпочитает ей другую так открыто. – Но помни, что малейший фокус, и твоя подружка послушается именно меня.
Мила, наконец, отводит взгляд в сторону и ведёт палочкой, отменяя заклятье, и Гермиона слышит, как Скорпиус за её спиной начинает рвано дышать, сжирая воздух жадно, с упоением. Грейнджер не сводит взгляда с Александра. Ей срочно нужно придумать план.
– Мне нужны чернила и лист пергамента. Рецепты зелий, как ты знаешь, будут видны для других только на пергаменте.
Мила молча наколдовывает лист пергамента, чернила и перо. Гермиона садится голыми бедрами на ледяной бетон пола, сложив ноги по-турецки, не заботясь о том, что её белое кружево белья прекрасно видно для Александра. Пусть этот ублюдок наслаждается. Пока может. Гермиона намеренно не обращает внимания на Александра и его пособницу. Хочется сжечь здесь всё адским пламенем, но взамен этого Гермиона начинает писать формулу Красной Пыли. Ту самую, что когда-то изобрела сама, не помня об этом. Ледяной воздух неприятными иголками колит голую кожу ног и бёдер, Скорпиус позади скрипит зубами, как и Мила. Она что-то шепчет Александру, зло размахивая руками. Грейнджер всерьёз опасается, что она ненароком выпустит заклинание в неё или Скорпиуса. Лаванда немного приподнимает взгляд своих голубых глаз на Гермиону, качая головой. Подруга даёт понять, что не может сопротивляться тому, что активирует её зов крови.
Гермиона пишет намеренно медленно, пытаясь придумать хоть что-то. Собрать воедино крупицы мыслей, которые в беспорядочном хаосе летают в голове. Она понимает, что уже не может оставить здесь Скорпиуса. Ворон исполнит своё обещание, и Лаванда обратится, по его приказу укусив Малфоя. Она не может оставить здесь и Лаванду, которая всё ещё смотрит на неё, будто пытаясь что-то сказать. Александр хватает Милу за локоть, отводя дальше в угол. Грейнджер расширяет глаза, глядя на то, как те ругаются в полголоса. Лаванда делает едва заметный жест рукой, и девушка снова скрипит зубами. Теперь она понимает. Лаванда просит убить её, чтобы спаслись Малфой и Грейнджер. Гермиона едва заметно качает головой из стороны в сторону, отвечая подруге на её немую просьбу.
Звук в коридоре заставляет всех обернуться к двери, которая вновь распахивается. На пороге замирает Драко Малфой. Он тут же, безошибочно находит взгляд Гермионы, а затем отворачивается, глядя на Скорпиуса. Во всем черном, словно небо упало на землю и накрыло всё своей тьмой, и из этой тьмы вышел именно Драко, он заставляет Гермиону улыбаться. Вопреки всем законам – логики, мироздания и здравого смысла. Она давит из себя такую жуткую и измученную улыбку, что становится больно. Он пришёл. Он нашёл. Он не уйдёт, пока не исполнит то самое «кровь за кровь».
– Ворон.
– Малфой.
Мила тут же наставляет палочку на Драко, а затем, будто опомнившись, кончик упирается прямо в лицо Гермионе. Грейнджер усмехается, поднимаясь на ноги и сжимая в кулаке пергамент, углы которого неприятно врезаются во внутреннюю сторону ладони.
– Очень интересно, как же ты смог похитить моего сына из Хогвартс-экспресс прямо на глазах у большей части преподавателей, которые ехали в этом самом поезде? – Драко лениво вертит палочку между пальцев, словно это к нему зашли в гости. Словно его сыну не грозила смертельная опасность. Словно он держит всё в руках. Словно он и есть тот самый хозяин положения, который сможет решить всё по щелчку пальцев.
– Ты удивишься, Малфой, - Александр усмехается. – Кстати, позволь представить…
Ворон снова гладит Лаванду по истлевшим локонам, но Малфой его перебивает.
– Мы знакомы с Браун даже дольше, чем ты можешь себе представить.
– Перебивать – это ваша семейная фишка? Не суть. Знаешь ли ты, Драко, что прекрасная Гермиона изобрела одно очень интересное зелье?
Драко сжимает зубы, и Гермиона завороженно наблюдает за тем, как желваки гуляют по его острой линии челюсти. Ворон вкратце рассказывает Драко о том, как он модифицировал зелье, что он может управлять процессом обращения Лаванды даже не в период полнолуния и о том, что он может управлять её волчьей формой. Александр в красках рассказывает Драко о том, что произойдёт, если Гермиона не поделится рецептом Пыли, зажатым в её кулаке.
Малфой молчит. Долго. Этот наглец даже закуривает, глядя исключительно в глаза Ворона. Он протягивает тому пачку сигарет, но Александр качает головой, усмехаясь.
– Как ты нашёл это место?
– Не только твои идиоты могут наколдовывать отслеживающее заклинание, - Малфой косит взгляд в сторону Гермионы. Как выстрел. Как обещание, что они выберутся отсюда. Все вместе.
Грейнджер понимает, что на ней висело целых два отслеживающих заклинания всё это время. Как долго Драко следил за ней? Очевидно, что очень долго.
Гермиона чувствует, как по пяткам снова молниями бьёт холод и эфир поднимается по венам. Она снова едва заметно ведёт пальцами за спиной, пытаясь подать Драко знак. Он не смотрит на неё, даже бровью не ведёт в ответ на её импульс магии. Малфой клонит голову к плечу под звук шума в коридоре. Грейнджер молится всему святому на свете о том, чтобы это был Нотт и Забини.
– Ты же любишь игры, Ворон? Предлагаю сыграть. В русскую рулетку. Тебе это должно быть знакомо.
Гермиона округляет глаза, глядя на то, как Драко тушит окурок прямо о бетонную стену. Оставляя там черный идеально круглый след гари. Такой же след сейчас и в её душе и сердце. Гермиона продолжает думать, анализировать, гадать, что у Драко в голове. Она едва заметно смещается в сторону Скорпиуса.
– А ты думаешь, что у меня с собой есть револьвер? – Ворон ухмыляется.
– Уверен в этом, - Драко, проходя мимо Скорпиуса, останавливается лишь на мгновенье, чтобы потрепать сына по кудрявой макушке и наклониться, чтобы поднять идиотского оранжевого кота и положить прямо на колени юного Малфоя. Выпрямляясь, Драко на мгновенье роняет взгляд на лист пергамента, зажатый в ладони Грейнджер. Он едва заметно качает головой.
– О, да, игры я люблю, Малфой. Но какой же мне прок в них сейчас? Я и так уже выхожу победителем из этой ситуации. Ты не глупец, чтобы утверждать обратное.
– Если выиграешь, то получишь полную власть на рынке, устранив своего главного конкурента, и конечно же, такой долгожданный рецепт Пыли, - Малфой останавливается прямо напротив Ворона, игнорируя Милу, которая наставляет на него палочку.
Грейнджер смещается ещё ближе к Скорпиусу, боковым зрением отмечая, что тот развязал путы. Отлично.
– Этого мало. Я хочу её, - Александр снова бросает взгляд на Гермиону, и Мила шипит. Она действительно шипит, направляя свою палочку на Грейнджер, игнорируя Малфоя. Волоски на шее встают дыбом, тело напрягается так, будто собирается совершить прыжок. – Во всех планах.
Гермиона не видит выражения лица Драко, но видит, как напрягается его спина, обтянутая черной футболкой-поло. Он немного клонит голову к плечу, оборачиваясь на Грейнджер. Буквально на один взмах ресниц и полвдоха. Малфой снова отворачивается, пожимая плечами и протягивая руку Ворону. Он начал свою игру задолго до того, как Ворон принял приглашение.
– Забирай. Она мне никто.
Грейнджер вздрагивает всем телом, ощущая, как ледышки от тона Малфоя впиваются в её оголенную кожу и сердце, раня, жаля, заставляя чувствовать себя так, будто бы душу вынули из тела, хорошо вытрясли и положили обратно. Это не может быть правдой. Малфой блефует, чтобы Ворон пошёл на попятную.
Александр смотрит на руку Драко какое-то время, и на его губах всё также гуляет улыбка. Наконец, мужчины скрепляют договор рукопожатием.
Ворон приближает Малфоя к себе, потянув того за руку. Он шепчет так, что едва слышно, но Грейнджер слышит, она чувствует телом весь ужас отвращения, когда шёпот Александра достигает её слуха.
– Тебе не идёт врать, юный Малфой. Надеюсь, что ты будешь умирать, осознавая, что и как я буду делать с твоей обожаемой Грейнджер.
Драко выдергивает свою руку из захвата Ворона, отступая на полшага назад. Желваки наглыми подругами снова гуляют на его очерченных скулах, когда Александр широко улыбается, роняя высокомерие на ледяной пол.
Лаванда всё также стоит, замерев посреди комнаты, не глядя ни на кого. Гермиона прикидывает шансы на то, чтобы наслать на неё Империо без палочки, но понимают, что шансы минимальны. Она истощена, и явно не сможет наколдовать такое мощное заклинание.
Драко кладёт свою палочку на пол, не сводя взгляда с Ворона. Мила тут же хватает её. Александр достаёт серебристый револьвер, который недобро блестит в свете одинокой лампы над высоким потолком. Шум в коридоре усиливается. Грейнджер сглатывает, глядя прямо в глаза Милы, которая всё еще наставляет на неё и Скорпиуса поочередно свою палочку. Александр клонит голову в сторону её бывшей секретарши, что-то шепча ей на ухо. Мила сладко улыбается, и от этой сладости у Грейнджер сводит зубы.
– Гости первые, - цедит Александр, передавая револьвер Малфою. – Учти, если ты попытаешься убить меня или Милу, то Лаванда среагирует мгновенно. Правда, сладенькая?
Подруга снова дёргается, и Грейнджер замечает, как Лаванда на миг приподнимает свои глаза, которые наливаются недобрым желтым цветом.
Малфой молчит. Он всё ещё смотрит на Ворона, проверяя барабан револьвера на то, что там осталась только один патрон. Барабан закрывается обратно с тихим щелчком, и Гермиона вздрагивает.
«Если мне не повезёт, то уходи, закрой дверь, береги эфир и беги со Скорпиусом так, как только можешь. Пэнси, Блейз и Тео разбираются с охраной».
Шепот Малфоя такой отчетливый прямо на подкорке сознания заставляет Гермиону понять, что у него был план был. Когда у неё была только надежда на то, что идиотский барабан остановится в том самом месте, где пули не будет. Драко вращает его легким движением руки, и тот останавливается, извещая о том, что судьба сделала свой выбор. Гермиона буквально кожей чувствует, какое холодное дуло, как Драко сглатывает, как он прикрывает глаза, опуская палец на жесткий курок.
Судьба делает свой ход.
Раз, два, щёлк.
Грейнджер вздрагивает, как дрогает всем телом и Скорпиус, тихо всхлипывая. Гермиона хватается за его плечо, когда мальчика хочет податься вперёд, забыв о том, что для всех он связан. Пуля не вылетает. Слеза наперегонки с нервами катится по щеке Гермионы. Зубы скрипят.
Мила опускает палочку. Её ледяной взгляд мечется между двумя мужчинами перед ней. Пепел волос Малфоя резко контрастирует на фоне угольной шевелюры Ворона.
Драко протягивает револьвер Ворону.
– Учти, если ты попытаешься…
– Без тебя знаю, - цедит Александр, резким движением вращая барабан. Он даже не задумывается, когда подносит дуло к своему виску, нажимая на курок. Бам! Всего-лишь щелчок. Мила вздрагивает, опуская палочку ещё ниже. Ворон скалится, протягивая оружие обратно Малфою.
Гермиона сглатывает вязку слюну, крепче сжимая ладонь на плече Скорпиуса. Он шипит, и Грейнджер наклоняется к нему.
– Всё будет хорошо, вот увидишь.
– Ты не умеешь врать также, как и папа, - отвечает ей мальчишка, отворачиваясь.
Драко всё также холоден, всё также не смотрит на них. Его спина всё также напряжена под тканью черной футболки. Звук в коридоре также усиливается. Малфой ладонью раскручивает барабан пистолета, он быстро подносит его к виску, и снова щелчок. Пуля не вылетает из дула. Гермиона шипит сквозь зубы, чувствуя фантомную резь в сердце и виске, будто это только что её прострелило. Мила опускает свою руку с палочкой совсем, сровняв их по шву. Она всё также бегает взглядом между мужчинами. Ворон хмурится, принимая револьвер из пальцев Драко.
– Ты везунчик, Малфой.
– Не сказал бы, - шипит Драко, пряча слегка подрагивающие пальцы за спиной.
Ворон снова быстро крутит барабан, снова слишком быстро подставляет дуло к виску, кладёт палец на курок. Бам!
Дверь в помещение открывается, ударяясь о бетонную стену. Курок не нажат. В дверном проеме стоит Дерек. Тот самый секретарь Гарри Поттера, с которым Гермиона обедала, которому пыталась дать шанс. Который…
– Папа! Ты был прав! – парень преодолевает расстояние комнаты в три широких шага, провожаемый множеством пар глаз, тряся перед собой бумагами.
– Дерек? – шепчет Грейнджер.
– Профессор Миллер? – Скорпиус растерянно оборачивается.
– Мой сын притворился профессором в Хогвартсе, чтобы попасть на Хогвартс-экспресс и похитить юного Малфоя. Система безопасности в вашем мире явно не на высоте, - Александр закатывает глаза.
– О, Гермиона, привет!
–Знакомьтесь, мои дорогие. Это мой сын, не сказать бы, что гордость. Но единственная родная кровь, - Ворон усмехается, ведя револьвером по широкой дуге. Мила пригибается, на всякий случай шепча «Протего». Знала бы она, что это не работает от пуль. – Его воспитала мама. Слишком сильно воспитала, как по мне. Но мы это исправим. Правда?
– Конечно! Я только женюсь на Гермионе, и стану хозяином семьи! – горделиво произносит Дерек, и Грейнджер приоткрывает губы, глядя на мужчину перед собой.
– Дай уже сюда, мечтатель! – Ворон закатывает глаза, вырывая у Дерека те самые листы и пробегаясь по ним черными глазами. Улыбка на его лице цветет, как сирень в конце весны, также сладко, также сильно. – Ха! Конечно же, я был прав.
Ворон поднимает свой взгляд, глядя прямо в душу Гермионы. Он всё также улыбается, и из-за этого по коже наперегонки бегают мурашки. Александр скользит взглядом по лицу Грейнджер, будто запоминая все её черты, будто запечатывая в памяти, а затем переводит черные угли, которые давно сгорели в огне злости и зависти, на Скорпиуса. Улыбка Ворона становится более зловещей, более сладкой, от которой на душе кошки начинают сгрестись всё сильнее, оставляя рваные раны на сердце, легких и той стороне грудной клетки.
– И как тебе жилось с этим, Малфой? – Александр прожигает угольным взглядом Драко. – О, позволь об этом сообщу я. Ты ведь не можешь? Какая ирония судьбы. Смешно.
– Что происходит? – терпение Гермионы лопается, как мыльный шар, словно его кто-то попытался поймать, но он разбрызгал свои мыльные разводы по лицу наглеца.
– Отдай ему рецепт, Грейнджер, - Малфой не шепчет, не шипит, он приказывает, не смотря на неё. Будто бы понимая, что битва проиграна. От этого вся бравада Гермионы падает. Рушится, как карточный домик, как что-то не существенное. Что-то такое хрупкое, как мыльный пузырь.
– Прости?
Драко оборачивается к ней. В его глазах, всегда таких сосредоточенных, таких теплых, когда он смотрел на неё, блестят бриллианты непролитых слёз. Грейнджер сглатывает, пытаясь унять дрожь в пальцах и теле. Драко Малфой сейчас пуст, пол изнутри.
– Отдай. Ему. Рецепт.
«Пожалуйста».
Гермиона вздрагивает, непослушными ногами делая шаг, ещё и снова. Пока не касается плечом плеча Драко, ощущая фантомное тепло его тела, когда как она сама давно покрылось невидимой коркой льда. Она протягивает руку, на которым неровным клочком лежит то, из-за чего все сегодня собрались в этом небольшом, душном и тёмном помещении. Драко дёргает своим плечом, заставляя Гермиону сделать полшага в сторону. Она оборачивается к Малфою, когда Дерек забирает рецепт из её ладони. Александр говорит ему о том, чтобы он сейчас же воспроизвёл формулу, и тот скрывается за дверью.
Драко смотрит на Гермиону в упор. Не моргая. Не скрывая своих грозовых глаз ни на миг. Грейнджер отвечает ему тем же. Александр усмехается.
– У вас очень красивая история любви. Очень жаль, что столь печальная, - Ворон вертит на указательном пальце блестящий револьвер. – Но я не могу молчать! Мила сгорает от любопытства. Но готов поспорить на что угодно, что Лаванда уже знает всю суть. Правда, дорогая?
Александр подходит к Браун, кладя руку ей на плечо. Лаванда тут же поднимает подборок, глядя прямо в черные угли глаз своего хозяина. Он не спрашивает её прямо. Очевидно, ему достаточно только послать импульс, и глаза подруги наливаются золотом. Это что-то вроде Империо, но только на уровне волчьих инстинктов Лаванды. Та кивает.
– Драко Малфой после того, как Гермиона вернулась в привычное русло платил мне деньги за то, чтобы я следила за ней, подружилась с ней и предоставляла ему сведения о её жизни, - отчеканивает Лаванда, глядя прямо в глаза Александра, и тот хлопает в ладоши, отходя от девушки.
Браун вздрагивает всем телом, понимая, что только что сказала. Она смотрит на Гермиону, широко раскрыв глаза. Грейнджер смотрит в ответ, сквозь пелену боли и слёз, которые накрывают колючим одеялом её душу и глаза.
– Мерлин, Гермиона, прости! Я…сначала я действительно делала это лишь из-за того, что Малфой платил мне. Но после ты стала мне настоящей подругой.
– Ты платил ей? – слеза всё же нагло прыгает вниз прямо на щеку, когда Гермиона поворачивается к Малфою, игнорируя взгляд Лаванды. Драко смотрит как всегда: нагло, открыто, не жалея.
– Я сделаю всё, чтобы защитить тебя, забыла? – он даже бровью ведёт, закуривая очередную сигарету, выпуская дым в сторону Милы.
Слишком много правды на один квадратный метр. Аж тошнит, хочется стать глухой и слепой. Хочется забыть всё то, что она узнала сейчас. Хочется вернуться в утро. На вокзал Кингс-Кросс, на платформу 9 ¾, когда Скорпиус Малфой обнимал её, а Гермиона смеялась от того, что сидела прямо на неровной брусчатке перрона, не удержавшись на ногах из-за веса мальчишки.
– О, но это не самое интересное, мисс Грейнджер, - Ворон возникает в её биополе так резко, что Гермиона вздрагивает, оборачиваясь прямо на Александра. Его темный силуэт мутнеет от слёз. Настолько темно в душе, настолько темно и снаружи. Даже сквозь маленькое окно перестаёт литься свет, а дождь наглыми каплями извещает о первом дне осени. Кто говорит, что дождь плачет вместе с героями? Это наглая ложь. Этот ливень смеётся, раскатами грома разнося хохот по всему городу, а молнии, словно усмешка, заканчивают этот абсурд. – Знаете ли вы, кто этот молодой человек, позади Вас?
Гермиона даже не оборачивается. Она знает, что Ворон указывает прямо на молодого Скорпиуса Малфоя. Сына Драко и Астории Малфой, сестра которого умерла под непростительным, выпущенным с палочки Волан-де-Морта. Внук, которого ценой своей жизни, уберёг Люциус Малфой.
– Это сын Драко, ублюдок! – Гермиона плюёт прямо в лицо Ворона, но тот даже не дёргается, не пытается стереть вязкую слюну со вкусом боли и отчаяния, которой нагло одаривает его Грейнджер. Этот сумасшедший улыбается.
Ворон снова щелкает револьвером, наставляя его дуло прямо меж голов Драко и Гермионы. Прямо туда, где замер Скорпиус. Грейнджер поворачивает голову в сторону, отмечая, что юный Малфой крепко сжимает в руках на уровне груди этого идиотского рыжего кота. Драко делает полшага вперёд.
– О, а вот тут вы практически ошиблись, мисс Грейнджер. Это и Ваш сын тоже! Проверим, такой ли он везунчик, как и его отец?
Бам! В этот раз русская рулетка срабатывает. Пуля вылетает из дула, летя прямо в грудь Скорпиуса. Прямо как в идиотских фильмах, как в грёбанном слоу мо. Из пистолета летят искры пороха, пуля вылетает, с точностью врезаясь в живот кота, а затем прошибая ребра и грудь Скорпиуса. Мальчишка кричит, падая на пол. Его глаза закрываются, грудная клетка больше не двигается, пытаясь сделать очередной вдох.
Грейнджер дёргается в его сторону, но её за руку хватает Мила. Теперь материнский инстинкт срабатывает на всю. Гермиона дёргает локтём, ломая сучке нос. Мила визжит. Действительно. Как свинья. Грейнджер пользуется её замешательством. Мила произносит заклинание Петрификуса, которое по касательной ударяет в Драко, прямо в плечо, когда тот заносит кулак для удара в лицо Ворону, и Малфой замирает. Палочка Милы катится по неровному полу в сторону дверного проема, прямо к ногам Лаванды, которая всё также не может даже пошевелиться, пока не прикажет хозяин.
Гермиона действует быстро, хватая палочку у ног Лаванды и замирает, прямо посреди тишины и хаоса, глядя прямо в чёрные глаза Александра. Она наставляет на него не слушающуюся палочку, а он на неё – пустой револьвер. Ситуация смешна, если бы не джокер в рукаве Александра Ворона, чьё теплое дыхание опаляет шею Гермионы.
– Лаванда, - шепчет Александр, улыбаясь.
Дверь снова ударяется о бетонную стену помещения. Блейз тяжело дышит, глядя на картину, которая развернулась перед ним. Скорпиус на полу лежит в обнимку всё с тем же рыжим котом, Малфой парализованный, Мила, истекающая кровью, Грейнджер, наставившая на Ворона палочку, а он на неё – револьвер. Лаванда, которая прямо в этот самый миг становится на четыре лапы, капая слюной с пасти, направляется к Гермионе цокая длинными когтями по полу.
Оборотень рычит, глядя своими ярко-голубыми глазами прямо на Грейнджер, которая сглатывает, выставляя палочку вперёд.
Блейз не думает. Он действует на уровне инстинктов, бросаясь вперёд. Теми же инстинктами отвечает и оборотень. Инстинкты сильнее, чем зов хозяина. Оборотень поворачивается, клацая зубами, сжимая между массивными челюстями живот Блейза. Гермиона кричит, бросаясь вперёд, её обхватывает рука Ворона, выбивая непослушную палочку из ослабевших пальцев. Слышится хруст. Ребра Блейза крошатся, чавкающий звук извещает о том, что лопаются сначала его кожа, а затем и внутренние органы.
– Спокойно, дорогуша, иначе я заставлю твою подружку сожрать его полностью, - шепчет Ворон прямо в ухо Гермионы, хватая её за шею, прижимаясь своей широкой грудью к лопаткам девушки.
Забини рвано дышит, глядя прямо в голубые глаза обращенной Лаванды. Он тянется ладонью и проводит по мягкой шерсти морды оборотня, кашляя, задыхаясь, влюбляясь заново.
– Какая же ты, блять, красивая, - на выдохе, захлебываясь кровью, Лаванда перестаёт рычать, зрачки оборотня сужаются до немыслимых размеров. Будто бы она понимает, что сейчас убивает его, кроша и дробя все внутренности. – Очень жаль, что я не замечал тебя раньше.
Гермиона бегает взглядом от Блейза, который зажат между острых зубов, к ярким огням глаз Лаванды, а затем её взгляд падает на Скорпиуса, который лежит на полу. На её сына, которого она по каким-то причинам потеряла так давно, но снова обрела, снова потеряв Пуля прошла прямо через эту самую игрушку. Прямо на уровне сердца. Грейнджер всхлипывает.
«Это и Ваш сын тоже!».
Гермиона дёргается, осознавая всё, это её сын. Сын!
Малфой рядом стонет. Заклинание Петрификуса сходит на нет. Мила шипит, пытаясь прийти в себя и остановить кровь из разбитого носа. Ворон возвращает контроль над Лавандой себе, и та снова рычит, не разжимая зубов. Кровь всё сильнее бежит с губ Блейза, заставляя кашлять и захлебываться остатками своих внутренностей.
– Папа! – Дерек спотыкается на входе, окидывая диким взглядом помещение. В его руке зажата колба – Ч-что происходит?
– Дай сюда! – Александр вырывает из рук сына колбу с красным порошком, как только он оказывается в его досягаемости. Гермиона падает на колени, подползая к Малфою на четвереньках. Половина заклинания уже сошла. Он рвано дышит, глядя прямо на тело своего сына, которое лежит в нескольких метрах дальше.
Лаванда снова рычит, когда на эйфории принятия Пыли Александр на мгновенье теряет контроль. Она разжимает челюсти, и Блейз падает на пол с тихим стуком. Его живот – это сплошная каша из внутренностей. Рваные кишки торчат наружу, и оборотень носом пытается засунуть их обратно, пачкая пшеничную шерсть в крови. Блейз стонет, снова потянувшись к морде оборотня и пачкаясь в своей же крови. При каждом вдохе Забини комнату наполняет булькающий звук.
– Это правда? – на выдохе, полушёпотом, глядя прямо в громовое небо глаз. – Скорпиус мой сын?
Малфой не отвечает. Это делает за него нить Обета, ярко сверкая и отражаясь от карих зрачков Гермионы.
Грейнджер снова всхлипывает, сжимая руку Малфоя, и ощущая импульс в ответ. Она помогает ему подняться, пока Александр, пачкая ноздри ярко-красным, вдыхает Пыль глубоко внутрь. Его глаза на секунду загораются красным огнём, и Гермиона вздрагивает. Это так напоминает Волан-де-Морта.
Ворон глубоко дышит, улыбаясь. Кончики его пальцев подрагивают от эйфории.
– Я чувствую! Чувствую! – он открывает глаза, глядя прямо на Драко и Гермиону, широко улыбаясь. Грейнджер крепко сжимает ладонь Малфоя, не сводя взгляда с мужчины напротив. Ни грамма в сторону, боясь сделать лишний выдох или вдох, лишний взмах ресниц. Опасно, сложно, противно. Александр снова прикрывает глаза, наслаждаясь чувством эйфории. Всё ещё угольно-черные, как ночное небо среди июня. Такие чёрные, что зрачков не видно. – Я хочу попробовать. Хочу расколоть свою душу! Хочу стать бессмертным. Это моё истинное желание.
Ворон достаёт из своего пиджака палочку. Её палочку. Палочку Гермионы. Которую она купила тогда, много лет назад в лавке Олливандера. Палочку, которая множество раз спасала её жизнь, которую она использовала лишь во благо, спасая себя и своих близких. Которую она обронила в его лаборатории, и Ворон нагло забрал её.
Александр направляет палочку прямо меж бровей Малфоя. Даже воздух не успевает достичь лёгких, когда Ворон произносит заклинание.
– Авада Кедавра!
Александр Ворон мечтал стать частью волшебного мира, не изучив его правила, не поняв его истиной сути. Он не отнял палочку у Гермионы в честном бою. Она всего лишь её обронила. Поэтому она не слушается Ворона в полной мере.
Зеленый луч идёт по касательной, ударяясь прямо в грудь Дерека. Сына Александра Ворона. Парень падает замертво, не успевая понять, что произошло. Но успевает Гермиона. По касательной луч отскакивает в грудь Драко, оставляя дымящийся след в виде молнии на его рубашке. Малфой также падает на пол. Гермиона опускается на колени следом, сжимая его ладонь меж своих.
Драко хрипит, ощущая жжение в районе грудной клетки, прямо там, где замирает сердце. Пропуская один жалкий удар, чтобы завестись снова. С новой силой. Чтобы бороться, чтобы пережить весь этот ужас. Грейнджер снова бросает взгляд на обездвиженного Скорпиуса, на сына, на их сына.
– Малфой.
Она знает, она понимает, что Драко стал крестражем, а Ворон теперь бессмертен. Александр замирает, глядя на тело своего сына. Тело своего мертвого сына. Такие светлые и такие чистые и добрые глаза Дерека широко открыты, и большие никогда не закроются. Он поверил своему отцу, который убил его, сам того не осознавая. Он мечтал стать главой семьи, наивано мечтал. А сейчас его труп стынет в стенах лаборатории его же отца.
– Ты должна убить его! – шипит Малфой, не позволяя даже возразить, заставляя Гермиону обернуться к нему, врезаясь слёту в гром глаз.
– Нет!
– Я должен сказать тебе… - нить Обета горит ярким огнём золота на предплечье Малфоя, опоясывая метку наглым обручем.
– Нет! – Гермиона понимает. Она понимает, что Драко хочет убить себя благодаря тому, что скажет что-то, что запрещает ему Обет, и после его смерти она сможет убить Ворона. Она сильнее сжимает его руку, словно хватаясь за спасательный круг во всем этом хаосе. На улице снова сверкает молния, извещая об очередном натиске ливня.
– Я лучше умру и скажу тебе о том, что чувствую, чем умру и буду жалеть о том, что не сказал тебе. Гермиона, я…
Грейнджер не даёт ему закончить. Не даёт ему умереть. Она делает всё по-своему. Как и всегда.
– Я люблю тебя, Драко.
Бам! Гремит гром. Воспоминания яркими иголками врезаются в память. Одно, второе, третье. И так по кругу.
Гермиона Грейнджер вспоминает. Память заполняется, как мыльный пузырь, который надувается наглым дыханием судьбы. Она смотрит прямо в серые глаза. Те самые серые глаза, которые когда-то спасли её и спасали много лет после, но никогда не делали больно.
Гермионе снова семнадцать. В неё врезаются тараном красные глаза Волан-де-Морта, а после – такие знакомые глаза Малфоя, которые то и дело горят издёвкой, но за ними так много – боли, просьбы, борьбы.
— Да ты, блять, должно быть, издеваешься надо мной, Грейнджер.
Ну что ж, дождались, выходит. Наша Гермиона вспомнила. Но будет ли она этому рада? Узнаем позже.
Прости меня, Блейз
Ухожу в отпуск на две недели! Следующая глава будет 28/09
Что еще можно почитать
Пока нет отзывов.