Пэйринг и персонажи
Описание
После войны с Волдемортом Гермиона Грейнджер живет с загадочным пробелом в памяти — полтора года, стертые из ее воспоминаний. Ее размеренная жизнь меняется, когда спонсором ее проекта по восстановлению памяти становится Драко Малфой — бывший враг, ныне респектабельный бизнесмен.
Чем больше Гермиона погружается в исследование, тем ближе она к раскрытию потрясающей правды, тесно связывающей ее с Малфоем. Но готова ли она узнать, что скрывается за завесой забвения, и какую цену пришлось заплатить?
Примечания
Я как автор оставляю за собой право не ставить некоторые метки в работах, чтобы избежать спойлеров.
Глава 15. Ты беременна?
31 августа 2025, 08:15
– Ну что, бухнем? – предлагает Забини, как только Скорпиус, попрощавшись и взяв с Гермионы ещё одно обещание о том, что она обязательно завтра проводит его в Хогвартс, исчезает вместе с домовиком. Мальчишка активно машет ей на прощание, раздавая улыбку и сверкая ямочками на пухлых щеках.
– У меня дела, Блейз, - Гермиона качает головой, направляясь к каминной сети.
– О, я могу пойти с тобой.
– Не думаю.
– Да брось, вдвоем решать дела веселее.
– Если Малфой отдал тебе приказ о том, чтобы ты следил за мной, то можешь не утруждаться. Я сброшу тебя с хвоста намного быстрее, чем это сделала Пэнси с Тео.
– Ауч! – Забини в притворном жесте хватается за грудь. – Это было почти обидно. Но я всё же пойду с тобой.
– Я иду к гинекологу, Блейз! – наконец, Грейнджер останавливается, поворачиваясь к другу. Она ни капли не жалеет о том, что сказала это ему прямо в глаза. Выражение лица Блейза будет сложно забыть даже под самыми страшными пытками.
Сначала Забини широко раскрывает свои ярко-синие глаза, а затем пытается увести взгляд куда-либо, не глядя на Гермиону.
– О, - это всё, что может произнести Забини спустя некоторое время. – Ну, я думаю, что буду там бесполезен, верно? Но я могу хотя бы проводить тебя до дверей…э-э-э, больницы?
Теперь Гермиона смеётся, не скрывая своего веселья.
– Что такое, Блейз? Не хочешь зайти со мной в кабинет?
– Блять!
* * *
– Можете одеваться, мисс Грейнджер. Женщина средних лет отходит от смотрового кресла, снимая на ходу перчатки и давая Гермионе больше пространства. Девушка спрыгивает с высокого кресла, надевая белье. Диаграмма над её головой, которую транслировала целительница, исчезает. – Всё в порядке? Гермиона пришла к врачу провериться. На всякий случай. Она не делала этого с тех самых пор, как поступала в Министерство Магии. – Все отлично, мисс Грейнджер. Однако, - врач делает паузу, глядя на девушку снизу-вверх, сидя за своим столом и заполняя бумаги. – Что же вы недоговариваете врачу? – Простите? – Перед осмотром я спросила у вас о количестве беременностей. И вы сказали, что их не было. – Всё верно, - Гермиона медленно опускается на стул напротив, кивая. Её непослушные кудри подпрыгивают, щекотя щеки. – Но я думаю, что вы были беременны. Возможно, был выкидыш на маленьком сроке, без дополнительных исследований сказать не могу, - Грейнджер замирает, глядя на женщину перед собой. – Такое часто бывает, не переживайте. На маленьких сроках происходит самопроизвольный аборт, а многие женщины принимают это за очередное начало цикла. Я назначу вам некоторые анализы, которые позволят точно определить, когда была беременность и на каком сроке случился выкидыш. А также они позволят определить, что всё вышло само, и Ваша матка чиста. Прошу Вас, не стоит переживать. Взмахами палочки, врач заполняет все необходимые бумаги, отпуская Гермиону. Девушка стоит в коридоре, сжимая в руке бумагу, на которой написано, что анализы назначены через две недели. На девятнадцатое сентября. Она горько усмехается. На её День рождения. Неужели она действительно была беременной? От Рона? Джорджа? Тех самых летних романов, что встречали её жаркими июльскими ночами и быстро забывались в суете сентябрьских темных вечеров? Этого просто не может быть. Грейнджер в задумчивом жесте касается ладонью своего живота, бросая хмурый взгляд вглубь коридора.* * *
Осенний воздух отдаёт прохладой и запахом дождя, когда Гермиона переступает порог слишком пустой и слишком темной квартиры Малфоя. Тишина тянет нервы, заставляет ком в горле ползти вверх, останавливаясь где-то на кончике языка, собираясь предательскими слезами на глазах. Одиночество укрывает, как покрывало, напоминая о том, что она была совершенно одна в последние дни. Даже выплакать жилетку некому. Лаванда снова не выходила на связь, а Блейз тоже ничего не знал о том, как дела у его девушки в далёкой Турции. Последние дни ему приходилось проводить в дождливом Лондоне. Малфой держит обещание неукоснительно. Он не появляется в квартире. Отсутствие, которое стало для Гермионы защитой. Лунный свет просачивается сквозь панорамные окна, отливая грозой глаз Драко, рисуя серебристые дорожки на полу. Гермиона сбрасывает с себя туфли, чувствуя холодную кладку каменного пола под ступнями. И это действительно холодит, словно напоминает о действительности, в которой она живёт в последнее время. В реальности, в которой нет места воспоминаниям. Одинокая люстра над высоким потолком освещает темную гостиную, и взгляд Гермионы падает на небольшую коробку, которая лежит на журнальном столике между креслом и диваном. Диваном, на котором… Блять. Гермиона ведёт кончиками пальцев по белой упаковочной бумаге, которая ловко перетянута серебристой лентой. Это слишком изящно для обычной случайности. Рядом обосновалась карточка, на которой каллиграфическим почерком выведено: «Твой День рождения ещё не наступил, а подарки заранее не дарят, но возможно, это мост между двумя мирами, который позволит прийти нам к общему соглашению о том, какое место я занимаю в твоей жизни. Д.М.». Трясущиеся пальцы разрывают подарочную бумагу, и взгляд падает на коробку с телефоном последней модели. Это действительно жест, который соединяет два мира – волшебный и маггловский. Сердце пропускает удар, губ касается улыбка. Грейнджер наспех принимает душ, стараясь не задерживаться в ванной, где Драко нежно касался её разгоряченной кожи мочалкой с запахом лимонного дерева. Теперь Гермиона поняла, что в одном из бутыльков стоял гель для душа с этим запахом. Самый простой гель. Три в одном. Но именно им она мылась последние дни. Замотавшись пушистым поленцем, Гермиона, рассыпая мокрые следы по полу, направляется в кабинет. Ночь обещала быть долгой. Рецепт того самого зелья, над которым она работала так усердно в последние недели, наконец смог обрести логичную формулу. Каждый из ингредиентов, каждая деталь, которая использовалась в процессе приготовления, складывалась в идеальную последовательность. Перо скользило по пергаменту, как фигурка по льду, фиксируя все результаты. За полночь Гермиона заканчивает. Она запечатывает пергамент и отправляет его своему секретарю – Миле. Именно она должна передать далее запрос Кингсли, чтобы рецепт исследователи лучшие зельевары, доработали его и пустили в оборот в рамках магического мира. Усталость ядовитым туманом обволакивает сознание, и Гермиона засыпает, прямо так, в полотенце, которое так и не успела снять после душа. В воздухе застывает запах лимонного дерева, который так надоел и одновременно был любимым запахом на свете.* * *
Как и всегда платформа 9 ¾ живёт своей жизнью. Родители провожают своих детей, поглаживая тех по головам и целуя в ещё розовые и детские щеки; совы ухают в клетках; первокурсники с огромным восторгом и тревогой в глазах смотрят на алого цвета паровоз, который так и зовёт их стать участниками приключений. Гермиона бросает взгляд на экран своего нового телефона, поправляя полы пиджака серебристого цвета. После она отправится прямо в Министерство. Пора возвращаться к очной работе. Мила сообщила о том, что у зельеваров есть некоторые вопросы по зелью, и это требует её очного присутствия. Скорпиус хвалится своей палочкой перед Пэнси и Тео, активно жестикулируя. В один момент он машет так сильно, что случайно бросает небольшой шар из огня в светлую стену вокзала. Блейз ведёт своей палочкой, незаметно произнося очищающее заклинание. Гермиона пытается. Она действительно пытается не смотреть в сторону, практически не сводя взгляда со своего нового телефона и Скорпиуса, но сдаётся примерно через несколько минут. Драко Малфой стоит во всём черном, рядом с Асторией. Муж и жена сосредоточенно смотрят прямо на своего уже взрослого сына, который вот-вот начнёт новую страницу своей жизни. Нарцисса стоит рядом, прожигая своим голубым взглядом Гермиону, а затем её взгляд падает на Скорпиуса. Она наклоняется, что-то шепча своему внуку на ухо. Мальчишка широко улыбается, кивая. Он поворачивается прямо к Грейнджер, впиваясь в неё своими карими омутами, и та вздрагивает. «Прошу, напрягись. Молю тебя». Голос Пэнси из прошлого вторгается в сознание, будто всегда там был, и Гермиона роняет взгляд на подругу, которая задумчиво кусает кончик большого пальца, зажав между указательным и средним мундштук, глядя прямо в голубые глаза Астории Малфой. Грейнджер отворачивается, пряча свою едва проступившую улыбку. Скорпиус тянет Гермиону за рукав пиджака, и девушка снова обращает взгляд на мальчику. Он так похож на отца, но в этих карих глазах, словно кот, затаилась мягкость, которая была унаследована, несомненно, не от Малфоя. – Ты же будешь мне писать? – скорее, не просьба, а маленький приказ, который был отдан с такой надеждой и помесью волнения, что Гермиона улыбается. Искренне. Как могла улыбаться только детям. – Конечно, - шепчет девушка, садясь на корточки и смаргивая непрошенные слезы. Она чувствует приятную боль. Боль за этого мальчишку, чья жизнь в скором времени радикально изменится. Он найдёт новых друзей, новые приключения, новое всё. И она будет по нему жутко скучать, а он? Если у него будет время. Гермиона сейчас горевала даже за Асторию и Пэнси, которые не могли быть вместе вопреки всем законам, она горевала за Нарциссу и Тео, которые должны были ждать одобрения Малфоя, чтобы быть вместе. Она беспокоилась за последнее обращение Лаванды и за то, чтобы Блейз не сделал ей больно, бросив ту. Себя и свою боль за свои проблемы она оставляет напоследок. Как и всегда. Скорпиус кивает, бросая взгляд на свой телефон, будто прощаясь с ним. В Хогвартсе связь не работает. Мальчишка тяжело вздыхает, отдавая телефон своей матери. Он снова поворачивается с Гермионе, глядя на неё своими карими блестящими глазами. – Отец говорит, что ты самая умная ведьма своего поколения. Пока что ты ни разу не дала подумать обратного. Спасибо тебе большое за всё, что ты делаешь для меня, - Скорпиус так сильно сжимает Гермиону в объятиях, что Гермиона пошатывается и усаживается прямо на холодную брусчатку вокзала. Девушка и мальчишка смеются. Гермиона обнимает Скопиуса в ответ, проводя ладонью по его кудрявой макушке, перебирая пальцами шелк волос. – Это тебе, небольшой подарок, юный джентльмен, - Гермиона достаёт из своей сумочки мягкую игрушку. Ту самую, которую выиграла в Стамбуле в парке развлечений. Кота. Рыжего, толстого, довольного. Кота Гарфилда с приплюснутой мордой и глазами-пуговками. Гермиона припрятала внутри сюрприз. – У меня когда-то был кот, Живоглот. Эта игрушка так на него похожа. Живоглот множество раз спасал меня и моих друзей. Но в какой-то момент…он пропал. Я считаю, что он в лучшем мире. Гермиона улыбается, быстро-быстро моргая и прогоняя непрошенные слезы. Гарри рассказал ей, что Живоглот сбежал практически сразу после того, как они не вернулись с того самого задания, и она осталась в Малфой-мэноре. Так ли это было на самом деле? Грейнджер не знала. Она больше не верила другу. Лучшему другу. Единственному…Нет. Больше не единственному другу. За это короткое время Блейз и Тео стали для неё друзьями. Не такими, как был когда-то Гарри. Но всё же она обрела для себя кого-то нового. Кого-то, кто она уверена, не бросит её в трудную минуту. – Ты не выбрал для себя питомца, так пусть этот плюшевый кот будет оберегать тебя, как талисман, пока твоё сердце выберет настоящего фамильяра, - Грейнджер снова дарит мальчишке улыбку, и тот зажимает между рук плюшевую игрушку, разглядывая её со всех сторон. Гермиона ждёт, когда он скажет, что всё это бред, что ему не нужна игрушка, что он не маленький. Но юный Малфой удивляет её. Приятно. В который раз. – Спасибо, Гермиона, ты просто супер! – мальчишка снова обнимает Грейнджер за шею, крепко сжимая. – Спасибо тебе за то, что ты такой джентльмен. Иди, - Гермиона мягко подталкивает его. – Не забудь найти то самое купе, которое тебе понравится. Грейнджер поднимает взгляд, попадаясь в серебристый капкан глаз Малфоя, и тот защелкивается на её сердце. Она сглатывает, отводя взгляд в сторону. Скорпиус отходит, быстро обнимая свои родителей, боясь показаться слишком сентиментальным. Блейз рядом отводит взгляд, прижимая большой и указательный пальцы к векам, стараясь скрыть свои слезы. Гермиона поднимается на ноги, упираясь на чужую протянутую ладонь. Как только она касается её, понимает, что это было ошибкой. Она схватилась не глядя. По коже молниями стреляют разряды, обгоняя мурашки по спине. – Он так привязан к тебе, - лениво, мягко, на выдохе. Гермиона смотрит на свои безупречные черного цвета лодочки, носки которых практически упираются в носки туфель Малфоя. Насколько они близко стоят Она сглатывает тягучую слюну, тянет момент, когда посмотрит в серые глаза. Оттягивает свою ладонь из железной хватки Малфоя. – Он очень хороший мальчик. Ты хорошо воспитал сына, - отвечает Грейнджер, переводя взгляд в сторону. Скорпиус машет им с окна поезда, заняв своё место в купе. В руках его зажат рыжий кот, глядя своими пустыми глазами-пуговками, прямо на собравшуюся на перроне компанию. Гермиона не сказала мальчишке о том, что внутри игрушки спрятан сюрприз. Небольшой уменьшенный в размерах томик Истории Хогвартса. Подарок, который она обещала подарить Скорпиусу на его День рождения. Он сможет увеличить его размер уже через несколько уроков трансфигурации и чар. Это первый урок от Гермионы Грейнджер. Гермиона улыбается, немного прищуриваясь, замечая, что рядом со Скорпиусом сидит высокий силуэт. Очевидно, что он занял купе с одним из профессоров. – Не понимаю, как он вырос таким, учитывая скверный характер его отца. Укол. Намеренно, больно. Малфой это заслужил. – У его матери характер не лучше, - тут же отвечает Драко. Боковым зрением Гермиона отмечает, что Астория разговаривает с Пэнси, и они обе машут Скорпиусу, широко улыбаясь. – Ну ты живешь с ней довольно долго. Так что вы одного поля ягода, - прямо, на выдохе, пытаясь задеть как можно сильнее, больнее, как можно более жестко, стараясь задеть ту самую душу, которая прячется за осенним дождливым небом глаз. – Удивительно, что вы не поубивали друг друга. – Мы не делим постель, только существуем ради Скорпиуса. – О, так вы та самая пара, которая «уже давно не спит вместе»? Мило, поздравляю. Как хорошо, что меня это не касается. – Ты же знаешь, что касается. – Уже нет. Я сделала свой выбор, - Грейнджер даже не смотрит на Драко, всё также улыбаясь Скорпиусу через окно поезда. – Но правильный ли он? – Гермиона чувствует запах лимонного дерева, хоть старается не дышать, крадя кислород рваными вдохами черед рот, но Малфой рядом закуривает, и его запах смешивается с дымом, заставляя Грейнджер крошиться, сдаваться, отворачиваться. – Всё же я считаю, что по большей своей части, он пошёл в мать. – Рада за вас, - всё также не глядя. Грейнджер провожает взглядом исключительно уходящий Хогвартс-экспресс, который теряется в клубах пара. Данная картина практически семейная, если исключить напряжение, которое висит между мужчиной и женщиной на платформе. Они словно дым и угль. Он весь в черном, смотрит прямо на неё, сжигая, прожигая. Она – серая. Старается испариться из этого места как можно дальше. – Мы можем поговорить? – это не предложение. Скорее, приказ, озвученный, как только последний вагон скрывается из виду. – О чем ты хочешь поговорить? – Ты беременна? – О, рада, что твои информаторы работают так быстро. Дальше если и так, то тебя это не касается, Малфой, - Грейнджер крепче сжимает свою кожаную сумку, накинутую на плечо, скрипя кожей и зубами, направляется на выход из вокзала. Каблуки неприятно стучат по серой брусчатке, но Гермиона игнорирует этот звук. В голове стучат молоточки, будто нервные клетки бьются, пытаясь зацепиться за последний оплот своего существования. Но Грейнджер не может игнорировать Малфоя, который идёт за ней следом, выдыхая дым в сторону и засунув одну руку в карман черных брюк. – Ещё как касается. Не веди себя, как обиженный подросток, Грейнджер, - он хватает её за локоть, мягко разворачивая себя. Серые глаза бегают по лицу девушки, изучая, ища хоть малейший намек на ложь. – Это правда? Ты действительно беременна? Гермиона изучает лицо Драко в ответ. Этот едва заметный шрам над верхней губой, изогнутые брови, меж которых залегла складка, по которой хочется провести кончиком пальца, чтобы разгладить. Серые глаза, в которых горит огонь, который так давно погас в глазах Гермионы, жесткая линия челюсти и сжатые губы, которые не хотят приоткрываться в ехидной ухмылке. Сейчас Драко Малфой зол. Его желваки гуляют по щекам, практически прозрачным. Он будто похудел за эти дни, будто пытался исчезнуть, избежав той самой боли, которую ощущал. – Нет, я не беременна, Малфой. Я принимаю противозачаточные. Можешь расслабиться. Бастарда у тебя не случится, - Грейнджер дергает рукой, чтобы освободиться из ослабевшей хватки Малфоя, направляясь дальше. Её шпильки отбивают ещё более злой ритм по брусчатке. Она буквально кожей чувствует, что Драко следует за ней, выходя на душные улицы Лондона. Лето пыталось откусить последний кусок у осени, испепеляя своим ярким светом, заставляя щуриться и прикрывать глаза рукой. – Прекрати избегать меня. Это не в твоём духе. – Я не собираюсь тебя избегать. – Ты именно и делаешь, - Драко снова догоняет Гермиону, хватая ту за локоть. – Давай поговорим о том, что ты делаешь поспешный вывод и выбор. Как и всегда. – О, мои выборы и выводы никогда не бывают поспешными, поверь, Малфой. Я обдумала всё вдоль и поперек. Я не хочу жить в вечном чувстве опасности. Ты и так… - Гермиона сглатывает противный ком в горле, оглядываясь по сторонам. Они стоят практически на самой оживленной улице Лондона, и людям приходится обходить их по широкой дуге. Они будто бы боятся попасть в личное пространство Малфоя, зная, что поплатятся этим. – Ты и так залез в мою душу и спальню, Малфой. Этого пока что достаточно. – Нет, недостаточно. Я и так ждал десять лет по твоей прихоти. Потому что… - Малфой на мгновенье замолкает, глубоко вдыхая душный воздух носом и прикрывая свои серебристые переливы глаз. Нить обета, которая нагло выглядывает из манжет черной рубашки на запястье, на миг сверкает золотом, отражаясь в глазах Гермионы. – Потому что мне этого не достаточно. Я хочу залезть не только в душу и спальню. Мне нужно быть в твоем сердце. «Ты и так». Хочется ответить. Хочется сказать правду. Но Гермиона прячет взгляд, который будто стал ледяным цветным стеклом, налившись слезами. Она хочет. Действительно хочет быть с этим мужчиной. Но…Так много «но». Он женат, его постоянно окружает опасность, он не дружит с законом, они не пара по всем идиотским недоканонам. Но разве не хочется идти по головам, просто чтобы быть вместе? Плевать на все правила и на мнение всех окружающих. – Мисс? У Вас всё в порядке? Гермиона роняет взгляд на форму патрульного. Молодой человек смотрит на неё обеспокоенно своими светлыми глазами, и его взгляд не на дюйм не уходит в сторону от ладони Малфоя, которая всё ещё нежно сжимает локоть Грейнджер. Девушка быстро моргает, пытаясь прогнать непрошенные слезы. – Да, сэр, - голос сиплый. Гермиона выдавливает из себя кивок. – Прошу прощения. – Сэр, мисс, если вам нужно выяснить отношения, то я Вас прошу – делайте это в другом месте. На мгновенье пальцы на локте сжимаются сильнее. Малфой опускает подбородок к груди, глядя на бедного патрульного исподлобья. Гермиона роняет улыбку, глядя прямо в глаза молодого человека перед собой, потянув Малфоя в сторону. Это удаётся с трудом. Какое-то время он всё ещё пытается сжечь человека, который попросту выполняет свою работу, но когда Гермиона касается лица Драко кончиками пальцев, ощущая под подушечками легкий намек на щетину, он сдаётся. Взгляд возвращается на лицо Грейнджер, и та тянет его в сторону. Она быстро цокает каблуками по брусчатке, с досадой понимая, что беспросветно опоздала на собрание с зельеварами. Телефон оповещает о новом сообщении от Милы, но Гермиона его игнорирует. Ей нужно разобраться сейчас со своей жизнью. Наконец, Гермиона Грейнджер научилась верно расставлять приоритеты. Они аппарируют как только достигают ближайшего переулка. Малфой даже не успевает понять что-либо. Через один выдох они стоят в его квартире. Прямо посреди гостиной. Той самой, где Гермиона собиралась сегодня утром на вокзал. На островке стоит недоеденный сэндвич и недопитый кофе. Давно остывший. Из кабинета чувствуется слабый запах зелья. Она забыла выключить свет в ванной, который льётся сквозь приоткрытую дверь. Драко отпускает её руку, делая полшага назад. Будто он наконец понял, что всё это время их пальцы были переплетены, когда Гермиона уверенно вела его через многолюдные улицы Лондона. Будто он боялся, что эта близость заставит его забыть обо всем на свете. – Ты права, Грейнджер, - Малфой закуривает, пуская дым глубоко в легкие, заставляя его вихриться там в незатейливых узорах и выдыхает его тонкой струйкой в сторону, отходя к окну, открывая створку. – Я не дам тебе того, что ты так хочешь. Я не дам тебе того, что сам хочу. Я не дам тебе безопасности. «Мне не она нужна, Малфой». Гермиона шипит, отворачиваясь. Будто обжигается о правду. Безопасность – это всё то, что хотел дать ей Драко Малфой. Она осматривает помещение в темных тонах, цепляясь за полотенце, которое пропахло лимонным деревом, которое пахло как он, которое она бросила с утра, в котором спала всю ночь, пытаясь согреться от холодной ещё августовской, но уже сентябрьской ночи, пытаясь укрыться запахом лимонного дерева. – Мой мир очень опасен для тебя, - Малфой не отступает, он продолжает. Напористо, нагло, жестко. – Ты уже однажды заплатила слишком большую цену за то, чтобы спасти меня и…мою семью. – Я имею право, Малфой. Имею право на то, чтобы знать, что было тогда. Что произошло. А ты? Ты никак не помогаешь в этом! Ты только кидаешь мне жалкие подсказки, как кость собаке. Почему ты молчал? Почему ты десять лет ждал, чтобы напомнить мне? А если бы было слишком поздно? И я бы…я бы не захотела знать тебя и получать твою помощь? – Гермиона не прячет слез. Прятаться надоело. Прятаться не хочется. Хочется понять, хочется знать. Хочется выплакать эту боль, чтобы больше не ощущать её в жерле своего сердца, жуя её, как идиотский песок, который хрустит на зубах. – Я не могу тебе рассказать, - сквозь зубы, цедит, выдыхает едкий дым, зло смотрит. – Обет не позволит мне этого. Десять лет назад ты выбрала не себя, как всегда. Ты выбрала стереть себе память, нежели рискнуть и быть счастливой. Это всё, что я могу сказать. – Почему? – Грейнджер всхлипывает, зажимая себе рот ладонью, тут же отводя её в сторону, пытаясь глубоко дышать, вбивая себе запах дыма и лимона глубоко в глотку, в голову и глупое сердце, которое бьётся слишком быстро. – Что могло быть настолько ужасным, что я выбрала не себя? – Дело не в ужасе, Грейнджер, а в том, что могло уничтожить то, что так дорого для тебя, - Малфой кидает окурок на пол, тут же ведя рукой, и Гермиона наблюдает за тем, как пепел – всё то, что осталось от окурка – медленно оседает на пол. Её душа тоже покрывается пеплом, как когда-то и покрылись её воспоминания. Она не скрывает своих слёз, которые неровными дорожками текут по щекам, размазывая тушь и достоинство Грейнджер. Она сломалась, она открылась перед Драко Малфоем. Лучше бы она была голой, чем оголила свою душу. Малфой смотрит в её липкие от слез глаза. Не дюймом ниже. Он пахнет дымом и лимонным деревом, как и всегда. Гермиона пахнет болью, злой, липкой, противной. Она крошится под этим серым омутом, кроша очередную боль под своими зубами. – Я не могу без тебя, Грейнджер. Это давно всем понятно. А сможешь ли ты без меня? Гермиона мотает головой из стороны в сторону. Она признаёт то, что сдалась. Давно сдалась под его напором, оставив всё позади. Всё то, что было между ними, всё то, что она не помнила, всё то, что ей предстоит запомнить. Она бросается в разрытые объятия Драко, будто боясь, что он передумает. Он пошатывается на месте от её напора, поглаживая длинными пальцами по кудрям, запутываясь в них, как путается Грейнджер в своих чувствах, в своих воспоминаниях. Она больше не понимает то, что было раньше и что происходило сейчас. – Ты всегда была моим проклятием, Грейнджер, - шепчет Малфой, положив подбородок на макушку Гермионы. – И моим спасением. «Это навсегда, помни об этом». Губы находят друг друга скоро, поцелуй слишком отчаянный, зубы клацают друг о друга. Поцелуй пахнет болью, вырывая из груди обоих стоны, которые звучат как последняя капитуляция, как белый флаг, который оба несут уже длительное время с гордостью, высоко над головой. Руки Драко с жадностью сжимают талию Гермионы, притягивая ближе к себе. Он будто боится, что она передумает, что снова оттолкнет его. Поцелуй заставляет их гореть в пожаре отчаяния, который сжигает все мосты и преграды, что были между ними всё это время. Тонкие пальцы, подрагивая, путаются в пепле волос, когда Драко поднимает её, прижимая спиной к деревянным панелям стены. Гермиона успевает опоясать его ногами так крепко, как только может. Каждое прикосновение словно очередной поток воздуха только сильнее разжигает пламя в костре их отчаяния и чувств. Каждый взгляд разит голодом, который копился годами, поглощал всё то, что мешало им быть вместе. Придерживая Грейнджер за бедра, Драко несёт её в спальню, плавно положив на мягкие простыни, которые всё ещё пахли лимонным деревом от её мокрых волос. – Пользуешься моим гелем для душа? – снова усмешка, как старая гостья, замирает на губах Драко, как родная подруга, возвращая тому мальчишеский вид. Он смотрит на Гермиону сверху-вниз, когда та лежит на его кровати. Всё ещё в одежде. Они оба одеты. Никто не предпринимал попыток сделать первый шаг. – Ты сам показал мне, где он лежит, - Гермиона нагло выгибает одну бровь. Её кудри непослушным покрывалом раскиданы по кровати, а руки подняты кверху, словно кто-то невидимыми путами связал запястья вместе. Малфой снова усмехается её наглости. Он окидывает её медленным взглядом. От самых кончиков волос, скользя вниз к глазам, нагло вздернутому кончику носа, пухлым губам, которые горели от недавних поцелуев, падая к линии челюсти, по закрытым тканью ключицам и груди, талии, ногам, которые уже были широко расставлены перед ним. Гермиона полностью открыта перед Драко. Она давно открыла свою душу и сердце нараспашку, впуская туда холодный воздух, который пахнет осенним грозовым небом. Малфой чешет подбородок, касаясь кончиком указательного пальца своей пульсирующей губы, и прикусывая костяшку пальца. Он не мог промолчать. Он должен был показать ей, сказать. – Если ещё раз, Гермиона, - упор на её имя, как каток по сердцу. Грейнджер вздрагивает, когда Драко опускается меж её раскинутых в сторону ног, всё ещё прикрытых тканью брюк. Он упирается руками по обе стороны от её головы, одной рукой цепляя запястья ощутимой хваткой. – Ты выкинешь что-то наподобие того, что было в Стамбуле. Если ещё раз ты попытаешься меня заинтриговать по поводу своей беременности, - Малфой наклоняется, ощутимо кусая её за шею, заставляя выгибаться в пояснице, а по телу бегать тайфуном мурашки. – Ещё раз ты оттолкнёшь меня, пытаешься сбежать, - Драко ведет носом по линии её челюсти, и Грейнджер всхлипывает. – Клянусь, я рассыплюсь прямо на месте. Всё. Грейнджер заканчивается от одного хриплого голоса, от одного укуса, от одного прожигающего взгляда, только от того, что он её касается. Она лопается на мелкие кусочки, когда Драко касается её прямо через ткань брюк, надавливая, потирая, разогревая нервы до красных нитей. До накала, до конца. Гермиона громко стонет, не стесняясь, не скрываясь. Надоело. Выгибается дугой на кровати, касаясь своей грудью груди Драко. Он не отрывает своего взгляда и ладони, фиксируя её руки и заставляя Грейнджер стонать и змеёй извиваться под ним, моля о том, чтобы он не останавливался и одновременно прекратил эту пытку. Он не касается её нигде, кроме как меж ног и её запястий. Он ведёт наглые узоры прямо через грубую ткань брюк и белья, дразня, ухмыляясь, горячо. Гермиона дёргает руками, освобождая их из железной хватки, и хватает его за воротник рубашки, притягивая для поцелуя. Но Драко отстраняется, снова улыбаясь. Он дразнится, он таким образом наказывает её. Смотрит, словно пытается, чтобы её образ остался татуировкой на черных зрачках на фоне серой радужки глаз. Грейнджер сдаётся, она крошится на маленькие стеклянные частички под ним, рвано хватая воздух жадными глотками. Оргазм накрывает так резко и неожиданно, что она сминает меж пальцев черные мягкие простыни, отклоняя голову в сторону. – Как рассыпалась ты сейчас, - шепчет Драко, оставляя легкий, практически ничего не значащий поцелуй на виске Грейнджер, пока та пытается привести дыхание в норму. Гермиона чувствует, Драко трётся своим твердым членом о внутреннюю сторону её бедра. Они ещё не закончили. Гермиона не показала того, что не только Малфой может диктовать правила в этой игре. Грейнджер отползает от него так резко, как только позволяет сделать это туман в голове и дурман в теле. Драко роняет на неё удивленный взгляд, изогнув бровь. Гермиона спрыгивает с кровати, становясь на ещё некрепкие ноги. Она достаёт палочку из кармана своего пиджака, направляя ту на Малфоя. Наглец даже бровью не ведёт, он садится на кровати, полностью расслаблен, клонит голову в сторону. В глазах горит огонь любопытства – Инкарцеро, - шепчет Грейнджер, и веревки некрепкими узлами сжимают запястья Драко, немного потянув, вслед за палочкой Гермионы, они заставляют его лечь, а затем, наглым образом, скользя сначала по рукам, щелкают Драко по носу. Гермиона смеётся. Узлы завязываются достаточно крепко в прорезях кровати, обездвиживая мужчину. Он всё также молчит, глядя на неё своими ураганами глаз. – Что же ты задумала, Гермиона? – шепот, едва шевеля губами, но с таким вызовом в глазах. Малфой лежит перед ней на кровати. Полностью одетый, широко разведя ноги в сторону с завязанными и зафиксированными руками. Её имя звучит как молитва, как набат, как обещание и боль одновременно. Грейнджер усмехается, откладывая свою новую палочку на прикроватную тумбу. Она скидывает с себя серебристый пиджак, который неровной лужицей приземляется к ступням. Затем расстегивает пуговицу на своих классических брюках. Резинка с запястья позволяет завязать волосы на затылке в неровный узел, но две наглые кудряшки остаются щекотать разгоряченные щеки. Гермиона стоит перед Драко Малфоем в одной своей полупрозрачной белой рубашке и белом белье, когда как он лежит, прожигая её серебристым взглядом, весь в черном, на всём черном. Как пятно среди её жизни, но настолько правильным это кажется, настолько хочется вспомнить, почему он смотрит на неё именно так, а она отвечает в ответ. Член Малфоя в брюках дёргается при каждом движении Гермионы. Она ведёт плечами, расстегивая пуговицу белой рубашки, которая сползает с одного плеча. Всё в тишине. Абсолютной. Кажется, весь Лондон замирает, выжидает, перестаёт дышать. Как перестаёт и Драко. – Ты слишком прекрасна, чтобы бы настоящей, - шепчет Малфой, на выдохе, неверующе. Его взгляд блуждает по голым ногам Гермионы. За спиной Грейнджер раздаётся хлопок. Такой громкий и неожиданный, что девушка вздрагивает, резко оборачиваясь. В безупречном голубого цвета брючном костюме посреди спальни квартиры Драко Малфоя стоит Мила. Её секретарь, её правая рука в Министерстве Магии. – Мила? Что ты здесь делаешь? Девушка молчит, прожигая своими голубыми глазами лицо Драко Малфоя. Прекрасное молодое лицо уродует маска гнева и злости, заставляя идти неровными морщинами складки под ярко накрашенными губами. – Развяжи меня, Грейнджер, - шепчет Драко едва слышно, шевеля одними губами, не сводя своего взгляда с девушки позади. Гермиона бросает быстрый взгляд на прикроватную тумбу, на которой всё ещё одиноко лежит её палочка, нагреваемая разрядами магии. Мила оказывается быстрее, она бросает быстрое «Бомбарда» в сторону тумбочки, и мелкие щепки темного дерева летят в различные стороны. Секретарь крепко стискивает плечо Гермионы до хруста, и Грейнджер взвизгивает, пытаясь прикрыть руками лицо и разжевать боль, которая простреливает в руку. Они исчезают во вспышке аппарации так быстро, что Гермиона только успевает бросить последний взгляд на Драко. Он смотрит на неё, широко раскрыв свои серые прекрасные глаза. Те самые глаза, которые не смогли, как он считал, дать ей главного – безопасности.Что еще можно почитать
Пока нет отзывов.