Осколки памяти

Эта глава посвящается настоящей женской дружбе и безрассудству Пэнси Паркинсон «Всё то, что происходит в Гермес, остаётся в его стенах» — голос Нарциссы Малфой всплывает в голове сладким мороком, отдавая запахом лимонного дерева на задворках сознания, и Гермиона следит взглядом за буквами вывески бара, которые магическим образом появляются и вновь исчезают, отливая серебром луны в её глазах. — Ты идёшь? — Пэнси выдыхает сизый дым, немного хмурясь, не сводя взгляда с дождевого неба Лондона. Её невысокая фигура, наполовину сжираемая ночной дымкой. будто поглощена тьмой. — Я лично иду. Ты отвалила ахуеть какую сумму за этот вечер. Я не хочу простаивать его просто так на порогах бара. Под дождём! — Астория скрывается в дверях из тёмного дерева первой. Пэнси мешкает, глядя на Гермиону зелёными глазами. Она нервно поправляет чокер на шее, оттягивая его в сторону, будто он перекрывает поток так необходимого никотина. Девушка ведёт вниз ладонями по чёрному кружевному платью чуть выше колен, будто пытаясь стянуть с себя напряжение. Грейнджер понимает, что Паркинсон не двинется с места, пока Гермиона не зайдёт в бар. Кто-то предупредил её не оставлять девушку одну. Несложно догадаться, кто именно это сделал. Тяжело вздохнув и одернув вниз короткую белую мини-юбку, Грейнджер толкает тяжёлые двери клуба. Она буквально кожей чувствует, что сегодня что-то изменится.

* * *

Танцовщица на сцене крутит немыслимые па на шесте, и Гермиона поворачивает голову, клоня ту к плечу. Астория и Пэнси вторят её движениям. Все девушки синхронно отпивают по глотку шампанского, закатив глаза, когда на сцене девушка срывает с себя одежду, оставаясь в одном только едва заметном блестящем белье. — И почему сегодня не мужское шоу? — тянет Гермиона в бокал. — Скучно! — Астория ставит свой бокал на столик, и тот звенит по поверхности дерева. — Ага, — Пэнси выдыхает дым в сторону, не сводя взгляда с танцовщицы, которую освещают неяркие огоньки Люмоса прямо над сценой. Гермиона снова щурится, глядя на сцену. Теперь она понимает. Учитывая освещение и ракурс, может показаться, что танцовщица и вовсе голая. Пузырьки шампанского ударяют куда-то в подкорку сознания, когда Грейнджер ведёт палочкой, трансфигурируя салфетку в пепельницу, и Пэнси хмыкает, стряхивая туда пепел. — Чем они тут занимаются целыми вечерами? — Астория закатывает глаза, отпивая очередной глоток шампанского. — Блейз ебётся с танцовщицами, а Тео и Драко пиздят. Но сейчас даже этого не происходит. Блейз вставляет свой член лишь в одно место. Кстати о нём: где Лаванда? — Пэнси снова затягивается, прожигая Гермиону зелёным огнём глаз. — Она не выходит на связь после обращения. Говорят, что оно прошло тяжелее, чем обычно, — Грейнджер снова бросает взгляд на экран своего телефона, сжимая его сильнее между пальцами. — Я пойду за виски. Вам что-то взять? Шампанское ведёт Гермиону в сторону, и та хватается за край наполированной столешницы столика, уверенно глядя в зелень глаз Пэнси. — Нет, — Паркинсон пожимает плечами. — Я по шампанскому. Тебе что-то взять, дорогая? Астория пожимает плечами, неопределённо ведя рукой в воздухе. Она уже изрядно пьяна. Пэнси возвращает Гермионе взгляд, вторя жесту Астории. Гермиона благодарит всё святое за то, что выбрала сегодня вместо шпилек белые конверсы. Они позволяют держать относительное равновесие, которое рушит выпитое шампанское. Она уверенным шагом пересекает огромное помещение тёмного бара. Наконец ей удаётся прислониться к прохладной столешнице барной стойки. Симпатичный бармен, на вид не больше двадцати, оголяет ряд ровных зубов, даря Грейнджер улыбку. — Мисс, что вам подать? — О, у меня сегодня безлимит! — Гермиона поднимает вверх руку, демонстрируя парню свой золотой браслет, который хостес слишком услужливо повесила трём девушкам на запястье при входе. — Сделай, пожалуйста, виски. Грейнджер обольстительно улыбается парню, но тот, увидев цвет браслета, роняет улыбку на наполированную стойку. Безусловно, его заранее предупредили о том, что заигрывать с обладательницами золотого браслета — табу. Бармен отворачивается, наливая янтарную жидкость в хрусталь бокала, а после ставит его перед носом Гермионы. Она тихо хмыкает, отпив глоток и разблокировав экран телефона. Отправляет очередное смс Лаванде, но та молчит. Это уже странно. Молчит и Блейз. Сообщения до них попросту не доходят. Виски догоняет шампанское через минуту, и Гермиона смелеет. Она отправляется в уборную, которая встречает её пустотой и тусклым белым светом поверх огромного зеркала над раковинами в ряд. Поправив одежду, Грейнджер ухмыляется своему отражению в зеркале в полный рост, нажимая на сенсор телефона. Она отправляет своё фото, не задумываясь, добавляя к нему то, о чём думает. «Я скучаю». Ответ приходит практически сразу. «Знакомый интерьер. Тратишь свой лот?» Грейнджер поджимает губы, накрашенные прозрачным блеском. Он не пишет ей, что тоже скучает. Проклятье. Это так по-детски. Снова приходит сообщение, и Гермиона ведёт пальцем по экрану. «Я же просил тебя не покидать квартиру без надобности!» Вот теперь Гермиона злится. Она действительно злится, что он хочет запереть её в своей квартире, оставив одну. Она не хочет признаваться самой себе в том, что больше злится из-за того, что он не пишет ей, что скучает. Ну уж нет! Этот номер не пройдёт с Гермионой Грейнджер. Виски ударяет по вискам, когда девушка делает очередное фото, она снова отправляет Малфою сообщение с вложением. Гермиона делает фотографию в зеркале, показывая своему же отражению средний палец. Телефон извещает о входящем звонке буквально через пару секунд после того, как Малфой читает сообщение. Грейнджер усмехается, нажимая на самолётик и переводя телефон в режим самолёта. — Ха! — Гермиона смеётся, и нервно оглядывается, когда в помещение входит девушка, удивленно приподнявшая брови при виде Грейнджер. Гермиона тушуется, нервно одёргивая футболку. На ней та самая чёрная футболка Драко, которую он снял с неё перед тем, как они занялись сексом в первый раз. Грейнджер обрезала её так, что та едва доставала до костяшек бёдер. Гермиона также сделала небольшие надрезы по всей футболке, и из-за этого её кружевной лиф выглядывал из этих надрезов. Гермиона возвращается к Пэнси и Астории, которые всё так же потягивают шампанское, сидя за столиком. — А где виски? — Астория кивает подбородком в сторону Грейнджер, и та пожимает плечами. — Выпит. — А ты мне нравишься, милая! — Пэнси хохочет, выдыхая дым в бескрайний потолок бара, и её лицо освещает экран телефона Астории. Серые глаза Драко Малфоя смотрят на Грейнджер, будто гипнотизируя, с экрана. — Не бери, — Паркинсон накрывает руку Астории, стреляя зелёной вспышкой Авады в глазах в сторону Гермионы. — Сегодня вечер без мальчиков. Новая бутылка шампанского возникает на столике слишком скоро, и Гермиона хохочет, слушая, как Пэнси рассказывает об очередной вечеринке слизеринцев в Хогвартсе, когда Блейз, проиграв желание в одной игре, должен был подойди к портрету Полной Дамы и поцеловать ту прямо в губы. Она признаёт, что вечера в гостиной Гриффиндора не были столь… яркими. — Вечер без мальчиков, говоришь? — Астория салютует кому-то бокалом с шампанским за спиной Гермионы, и та оборачивается. Скрытый тенями за одним из столиков сидит Теодор Нотт, не отрывая своих карих омутов глаз от девушек. Он салютует своим бокалом в ответ, слегка приподняв уголки губ. Грейнджер резко отворачивается, глядя поочередно на Асторию и Пэнси. Последняя нагло ухмыляется Тео, показав средний палец. — Давно пора. Удивительно, что Драко не прислал кого-то ещё раньше. Развлечёмся, девочки? Как хорошо, что в лоте не было указано, в каком именно баре Гермес нам позволено безлимитное посещение. — Что? — Гермиона нервно наклоняется над столиком, ломая брови. Пэнси снова улыбается, выдыхая дым в воздух. Астория подхватывает её настроение мгновенно, поправляя широкие лямки своего брючного комбинезона голубого цвета, который отражает цвет её глаз. — Идём, милая, — Пэнси хватает со спинки стула свою сумочку. Девушки лавируют между столами, ведомые уверенным шагом Пэнси, желанием приключений и шампанским, что назойливыми газиками ударяют прямо в голову. Наконец Паркинсон поворачивает ручку скрытой в стене двери, входя в небольшое помещение. Гермиона окидывает его внимательным взглядом, отмечая только камин и полочку с летучим порохом. — Что ты задумала, Пэнси? — Астория также оглядывается, будто видя это помещение впервые. — Это незарегистрированный камин, мои дорогие дамы. Именно благодаря нему происходит транспортировка Пыли по другим странам, а также он позволяет путешествовать между странами и континентами без каких-либо документов, — Пэнси ведёт своим мундштуком в сторону, запечатывая дверь в комнату. — Идём же. Она хватает в ладонь горсть летучего пороха, четко произнося: — Полумесяц желаний! Паркинсон хватает за локоть Асторию в последний момент, и они обе исчезают в облаке пламени. Гермиона сморит на то место, где только что стояли девушки, не веря своим глазам. Ручка двери позади неё нервно дёргается несколько раз, и Грейнджер бросается к чаше с летучим порохом, исчезая вслед за Асторией и Пэнси буквально за долю секунды до того, как дверь открывается под тихий выдох Теодора. Карий омут врезается в глаза Гермионы, но она, уже поглощенная зелёным пламенем камина, исчезает. — Блять, я уж думала, что ты заблудилась и придётся искать тебя по всему ебучему Стамбулу! — кричит Паркинсон, хватая Грейнджер за плечи и отряхивая следы пороха, едва перекрикивая басы музыки, что обволакивает ушные перепонки. Новое место встречает Гермиону целой симфонией звуков и цветов. Музыка обволакивает тело, словно жидкий шёлк, а мерцающие огни дробятся и множатся в огромном числе зеркал, которые окружают стены большого танцпола, который живёт собственной жизнью, создавая огромные волны, которые вот-вот перерастут в цунами. — Где мы? — Грейнджер нервно оглядывается, крепко сжимая в руках телефон. — Добро пожаловать в Стамбул! — Астория суёт ей в руки бокал с шампанским, громко чокаясь и разливая часть его содержимого прямо на футболку Гермионы. Та бросает быстрый взгляд на блондинку. — У тебя очень дорогая футболка. Запоминающаяся, — бросает Астория, залпом опустошая свой бокал. Она поняла, что это футболка Малфоя. Гермиона готова была спорить на что угодно, что Астория знает. Проклятье. Пэнси переводит взгляд между девушками, доставая очередную сигарету и засовывая её в мундштук. Паркинсон поправляет неизменный чокер на шее, глубоко затягиваясь. Звук телефона прерывает неловкое молчание, и Пэнси опускает взгляд на экран своего телефона. — Оперативно, — говорит она в трубку, широко улыбаясь. — Говори быстро, Малфой. У тебя ахуеть какой роуминг. Наступает пауза, во время которой Грейнджер нервно сглатывает, а Астория выхватывает из её ослабевших пальцев бокал с шампанским, осушая и тот. — Да расслабься ты, Грейнджер. Мы в другой стране, — Малфой хихикает, подцепляя ногтем чокер Паркинсон, за что получает толчок в плечо от Пэнси. — Да-да, Малфой, — Пэнси шикает на Асторию. — Я тебя услышала. Но знаешь, что? Мы с девочками отправились в бассейн. Будем послезавтра. Пока! Паркинсон отключается под хохот трёх девушек, а затем выключает свой телефон. Астория проделывает то же самое. Гермиона продолжает сжимать в руках свой, не переводя тот из режима самолёта. — Это то, что нам всем нужно! Свобода, музыка, алкоголь и ночь, когда прошлое и настоящее не имеет власти над нами. Теперь пусть попробует нас найти!

* * *

Музыка руководит телом Гермионы, когда она качает бёдрами в её такт. Астория и Пэнси рядом, даже руку не нужно протягивать. Они касаются бёдрами и плечами при каждом движении. Неоны освещают их лица, которые блестят такими редкими улыбками. На лбу собирается пот, скатываясь каплями к шее. Гермиона отдаётся громким басам, ведомая толпой. Астория хохочет, поднимая голову к высокому потолку, и её красивое лицо освещается софитами. Пэнси щёлкает ту по носу, и Астория снова улыбается. Паркинсон и Астория дышат в такт сердцебиению танцпола. — Мы в туалет! — кричит Пэнси на ухо Гермионе, и на языке чувствуется привкус ванильного дыма. Грейнджер кивает, давая понять жестами, что будет на этом самом месте. Но как только подруги скрываются, Гермиона начинает чувствовать себя неуютно. Она ощущает на оголённой коже большое количество взглядов, невольно вспоминается то, что произошло в клубе во Франции. Мурашки наперегонки покрывают шею и спину, Грейнджер дёргается от того, что кто-то случайно в танце касается её руки. Гермиона решает направиться в сторону туалета, чтобы держаться поближе к подругам. Грейнджер смело поворачивает ручку двери, входя в просторное помещение, но тут же замирает от зрелища перед глазами. Пэнси прижимает Асторию к раковинам, заставляя буквально сесть на одну из них. Губы брюнетки жадно впиваются в шею миссис Малфой, мажа по ней и оставляя следы красной помады. Астория наклоняет голову, роняя стон в потолок, её тонкие руки оглаживают талию Паркинсон, шагая в сторону бедра, задирая подол платья. Они даже не слышат, что кто-то зашёл в туалет. Эти двое выглядят так, будто стремятся откусить сладкий кусок пирога под названием «Судьба», поменяв его начинку на ту, что нравится именно им. Они идут против правил, они пользуются моментом. Они не замечают того, что нельзя. Блять! Грейнджер закрывает за собой дверь так быстро, как только может, прислоняясь к стене спиной, зажмуриваясь до белых и красных точек перед глазами. Этого не может быть. Астория и Пэнси? Серьёзно? Дважды блять. — Sana yardım etmek mi güzelim? Kuzgun seni arıyor.[1] Гермиона молча качает головой из стороны в сторону, не понимая того, что говорит высокий мужчина перед ней по-турецки. Он очень высок, облачённый в кожаную чёрную куртку, чёрные волосы убраны в низкий хвост, и он протягивает руку Грейнджер. Она встряхивает кудрями, быстрым шагом выходя под свет софитов, отражающийся от большого количества зеркал, стараясь выгнать картину, которая то и дело встаёт перед глазами. Смесь чёрного и белого, то, как Астория целовала Пэнси, жадно, на выдохе, кусая красные губы. Гермиона не знала, как вести себя после того, что увидела. Паркинсон трахается с Асторией. В любой другой реальности Грейнджер бы рассмеялась абсурдности ситуации. Астория же замужем. Замужем за человеком, с которым переспала и Гермиона. Трижды блять. Грейнджер прислоняется к барной стойке, переводя дух. — Воды, — шипит Гермиона, прочищая горло. Бармен улыбается сквозь густую бороду, взмахивая палочкой и тихо шепча «Агуаменти». Бокал перед носом Грейнджер наполняется водой. Она жадно пьёт, закрыв глаза, ощущая, как вода мажет по пищеводу спасительной влагой. — Мерлин! — шепчет девушка, ставя стакан на стойку и вытирая губы тыльной стороной ладони, размазывая остатки прозрачного блеска. — Ага, тебе и твоим подружкам только он сейчас и поможет. Грейнджер медленно оборачивается через плечо, роняя взгляд на карие глаза Теодора Нотта. Он стоит, упираясь руками в карманы светло-серых классических брюк, прожигая Грейнджер тяжёлым взглядом. — Долго же ты, — тянет Пэнси за его спиной, но Нотт даже не оборачивается. Гермиона вздрагивает, глядя на Асторию и Паркинсон, которые стоят позади Тео, переплетя пальцы, поддерживая друг друга. Любя? — Я думал, что ты самая умная из всей этой компании, Гермиона. Ты всегда была самой рассудительной из всех. — Я устала, — тянет девушка, прикрывая веки, нажимая на них подушечками пальцев. — Я так, блять, устала, Нотт, что даже не хочу это обсуждать. Плеча касаются холодные пальцы, и Грейнджер вздрагивает, поднимая голову. Пэнси уже стоит рядом, её плеча касается ладонь Астории. — Мне велено доставить вас домой, дамы. Всех вас без исключения. Хитрая ухмылка касается пухлых губ Паркинсон, и Гермиона понимает быстрее Нотта. Они исчезают из клуба в вихре аппарации, оставив после себя шокированного Теодора и бармена, которому придётся подправить память. Ноги касаются асфальта, и Гермиона шокировано оборачивается по сторонам, разнося щекотку кудрями на свои руки. Лица мягко касается лёгкий бриз, отрезвляя, успокаивая. — Где мы? Паркинсон глубоко затягивается, и многочисленные огни парка отражаются в её изумрудах глаз разноцветными вспышками. — А на что это похоже? — Пэнси немного ведёт в сторону, и её за руку тут же подхватывает Астория, которая и сама не совсем уверенно держится на ногах. — Это парк аттракционов, милая. — О, — Астория хлопает в ладоши, даже немного подпрыгивая на месте. — Никому не говорите, но я всегда мечтала покататься на этих дурацких лошадках. Грейнджер делает для себя несколько выводов. Первый — безошибочно и безоговорочно Астория и Пэнси спят друг с другом. След от красной помады на шее Малфой подтверждает, что алкоголь не сыграл с Гермионой злую шутку. Пэнси неопределённо ведет рукой в воздухе с зажатым в ней мундштуком, едва шевеля губами, и след на шее Астории исчезает. Она смотрит прямо в глаза Гермионе, как бы спрашивая «Ты уверена, что хочешь это обсудить?». О, Гермиона не уверена. Совсем. Она уверена, что не хочет этого обсуждать. Никогда. Второй — Астория и Пэнси пьяны намного сильнее Гермионы. Это доказывает то, что они пошатываются, стремясь удержать равновесие и борясь с силой гравитации. Третий — Нотт найдёт их везде. — Идем уже! — Астория тянет Гермиону и Пэнси за руки. — О, я хочу их купить! Рассвет через пару часов, и я хочу встретить его с семитом в руках, смотря сквозь стёкла очков на Босфорский пролив. Грейнджер расслабляется, принимая на себя настроение Паркинсон и Малфой. Женщина, которая стоит за прилавком торговой палатки, широко улыбается им, озвучивая цены на те или иные очки на ломанном английском. Девушки кривляются перед зеркалом, перемерив по меньшей мере по десятку пар каждая. Наконец они расплачиваются, покупая себе по паре очков с чёрными стёклами. Гермиона водружает свои на голову, глядя ясными глазами на яркие огни парка аттракционов, который даже ночью живёт своей жизнью. Астория исполняет свою мечту, прокатившись на лошадках. Пэнси выбирает американские горки, которые выполняют немыслимые виражи, сопровождаемые визгом Паркинсон и её отборным матом. Гермиона стоит в стороне, сжимая в руках стаканчик с кофе, сверкая взглядом в сторону тира. — Не желаете попытать удачу, баян? — мужчина за стойкой тира вежливо обращается к Грейнджер, завязывая очередной цветной шарик. Гермиона бросает на него быстрый взгляд, не желая упускать из виду Асторию и Пэнси, которые покупали билеты на автодром, совершенно не зная, как управлять этими машинками. Паркинсон оборачивается к Гермионе, поднимая вверх два больших пальца и широко улыбаясь. Грейнджер усмехается, качая головой, поднимая вверх большой палец в ответ. Наконец девушки заходят на закрытую площадку, рассаживаясь по машинкам, немного поспорив о том, кто именно займет ту, что зелёного цвета. Допив свой кофе, Гермиона решает всё же попробовать себя в стрельбе, пока подруги развлекаются, сталкиваясь друг с другом под их общий хохот. Наклоняясь над стойкой, Грейнджер боковым зрением замечает мужчину в чёрной кожаной куртке, который замер в свете фонаря недалеко от тира. Буквально два шага сделай и почувствуешь тот самый запах кожи от его куртки. Девушка оборачивается к нему, понимая, что это тот самый мужчина, который говорил с ней в клубе. Нервно дёрнувшись, она мажет мимо шара, и кассир цокает, покачав головой. Гермиона выпрямляется, отмечая, что свет фонаря освещает только пустое пространство. Мужчина-кассир из тира сообщает ей, что она смогла выиграть только небольшую игрушку в виде упитанного кота Гарфилда. Грейнджер растерянно кивает, осматривая небольшое пространство вокруг и засовывая несуразный плюш в свою небольшую сумочку. Астория и Пэнси выходят из автодрома, хихикая и споря о том, кто сильнее всего толкнул другого. — Нам нужно уходить, — Гермиона нервно сжимает в руках телефон. — Милая, мы только разогреваемся. А как же колесо обозрения? Говорят, что оттуда ахуительный вид на Стамбул, — Пэнси качает головой, следуя за Асторией к кассе. — Я видела мужчину. Турка. Он был и в клубе. — О, это достижение, раз ты замечаешь кого-то, кроме рыжих и блондинов, не находишь? — Нет, Пэнси, ты не понимаешь: он правда был в клубе. Он что-то говорил мне, когда я была… — у туалета и видела вас. — Когда я была там. А сейчас я видела, что он наблюдал за мной. — Ты преувеличиваешь. Пей поменьше кофе и выпей лучше шампанского. Мы прокатимся на колесе и отправимся в Стамбульский Гермес. Увидишь: там совершенно другая атмосфера. Ты с нами? — Пэнси качает в сторону колеса обозрения. — Я… Нет. Я боюсь высоты. Астория поворачивается к Гермионе так резко, что, вероятнее всего, у неё щёлкают позвонки. — С каких это пор? Гермиона хмурится, глядя прямо в голубые айсберги глаз девушки. Она прекрасно помнит, как в детстве каталась с родителями на колесе обозрения в парке Лондона. Она помнит, что взбиралась с ними в горы в отпуске. Она часто сидела в Астрономической башне Хогвартса, башне Гриффиндора, не ощущая страха. Но сегодня? Она даже близко боялась подходить к панорамным окнам в квартире Малфоя. — А я вот знаю, с каких пор… С тех самых… — на мгновенье нить Обета вспыхивает на предплечье Астории, но Пэнси перехватывает её руку, заталкивая в кабинку колеса обозрения. — Мы вернемся через один оборот. Не скучай, милая, — Паркинсон улыбается Грейнджер, но та отмечает, что улыбка слишком натянутая, словно её неровно прилепили к лицу Пэнси. Гермиона медленно кивает, ломая брови и провожая стеклянным взглядом кабинку, в которой Астория продолжает размахивать руками, что-то крича Паркинсон. Грейнджер обхватывает себя руками, нервно ведя плечами. С каких пор она стала бояться высоты? Она не помнит этого переломного момента. Не знает. Но знают Астория и Пэнси. Бесспорно. Грейнджер ведёт пальцем по экрану телефона, разблокировав тот. Поколебавшись пару мгновений, она отключает режим самолёта. Едва это происходит, телефон в её руках вибрирует, и на экране высвечивается фото Малфоя, извещая о входящем вызове. Грейнджер нервно бросает взгляд на кабинку, которая совершила только четверть оборота. Гермиона отходит в сторону, прячась в тени деревьев и отвечая на вызов. — Малфой! — Ты, блять, даже не представляешь, насколько сильно я сейчас хочу тебя найти и убить, а потом воскресить и снова убить. А затем — существует вероятность — я хочу тебя трахнуть. Но убить больше. — Ты шутишь? Зачем ты послал к нам Нотта? Это же твоих рук дело? — Нет, блять, это твой ебучий Поттер так заботится о тебе. Я говорил, чтобы ты не выходила из квартиры? — Ты не можешь меня запереть там, как принцессу в башне! — Конечно, не могу. Мы же не в твоих любимых ебучих сказках, Грейнджер, — Гермиона слышит в трубке разражённых выдох. Она готова поспорить, что Малфой курит. — Где вы? Нотт будет там через минуту. Наглое чувство тревоги вклинивается в сознание Гермионы, заставляя кусать губы. Она снова поднимает взгляд наверх и отмечает, что кабинка Астории и Пэнси практически достигла самого верха. — Мы… мы в парке аттракционов. Я не знаю, в каком именно. Тут огромное колесо обозрения. — Оставайтесь там и не делайте глупостей. — Что? Ты… Малфой? Экран извещает Гермиону о том, что Драко положил трубку. Движение слева заставляет Грейнджер вздрогнуть. Это где-то на уровне инстинктов, рефлексов и чувства самосохранения. В ноздри врезается запах кожи. Огромная мужская рука лишь чиркает по кончику волос, когда Гермиона уклоняется. Перед ней тот самый мужчина. Из клуба. Он улыбается, показывая неровный ряд зубов, верхние из которых золотые. Грейнджер тошнит. Она вспоминает, какими золотыми были зубы охранника Ворона. Этот мужчина имеет тот же оттенок. Ей достаточно бросить быстрый взгляд, лишь один, не задумываясь. Гермиона аппарирует. Прямо на самый верх, прямо в кабинку к Астории и Пэнси. — …потому что она, блять, толкнула её! — Астория замолкает так резко, что не успевает закрыть рот, запинаясь на полуслове и испуганно глядя на нить Обета, которая крепче сжимает её предплечье, выдавливая вены на руке, но тут же отпуская обратно. Пэнси оказывается на ногах в полвзмаха ресниц, глядя прямо в тёмные глаза Гермионы. — Астория? — Малфой медленно кивает, всё ещё в шоке глядя на свою руку. Пэнси переводит взгляд на Грейнджер. — Что произошло? Ты в порядке? — Я… я не знаю, — Гермиона хватается за голову, потянув себя за корни волос. Её взгляд скачет между девушками. — Там был мужчина. Тот самый. Из клуба. Он пытался схватить меня. Это человек Ворона, я уверена. Я в этом уверена. Грейнджер всхлипывает и всё ещё тянет свои волосы до боли, которой не замечает. Однако она замечает, что они находятся на самой высоте. Босфор внизу кажется маленькой ниточкой, который делит красивый город Стамбул неровной линией. Они высоко. Так высоко. Рваный выдох, чувство невозможности сделать вдох. Гермиона хватается за руку Пэнси, сжимая её бледные пальцы до хруста. — Блять! У неё паническая атака. В ушах звенит, воздух не проталкивается по гортани, лёгкие сжимаются, перед глазами пляшут точки. Кабинка качается от того, как Пэнси подбегает к Грейнджер. Паркинсон хватает второй рукой Асторию за плечо, и они аппарируют, заставляя кабинку покачиваться сильнее.

* * *

Тео закуривает, поднимая голову к ночному небу Стамбула, он выдыхает дым через нос, а затем тут же вдыхает мягкий воздух, который орошается водами Босфора. Он отмечает, как одна из кабинок на самом пике колеса обозрения покачивается. Мужчина позади отступает на шаг назад, желая скрыться в тенях многочисленных деревьев. Кожа на его куртке противно скрипит, и Тео клонит голову, поворачиваясь вполоборота. Палочка наготове. Но позади нет никого. Только ночной воздух и деревья, а также желание найти трёх безрассудных ведьм, которые решили побегать от него по всей Турции. — Раз, два, три, четыре, пять, — Тео снова затягивается. — Я иду искать. Мужчина, скрытый ночными тенями деревьев, усмехается, оголяя ряд золотых зубов.

* * *

— Мисс Паркинсон, миссис Малфой! — мужчина за стойкой бара, в который они аппарировали, широко распахивает глаза, нервно погладив длинную чёрную бороду. — Мустафа! — Пэнси сажает Гермиону за один из пустующих столиков. — Срочно сделай что-то холодное и освежающее. Как ты умеешь. Желательно с ромашкой и мятой, добавь немного лепестков роз и успокаивающей настойки. — Не… не надо, — Грейнджер жадно жрёт воздух, касаясь ладонью груди. — Только не настойки. Просто… просто воды. Спустя несколько мгновений на столике появляется стакан с водой, по стенкам которого наперегонки стекают капли конденсата. Кубики льда позвякивают друг о друга, и Гермиона выпивает воду в два глотка. Она чувствует, как тугой узел где-то на уровне её груди ослабевает, позволяя дышать, позволяя видеть мир трезво. Они в небольшом баре, панорамные окна которого выходят на пустую парковку, освещаемую одиноким фонарём. Всё помещение выполнено в точно таком же стиле, как и бар Гермес в Лондоне. Огромные панели на стенах из тёмного дерева, тёплый свет, большое количество столиков. — Где мы? — Грейнджер хмурится, ставя стакан обратно на столик из вишни. — Добро пожаловать в Стамбульский Гермес, мисс, — мужчина клонит голову в приветственном жесте. — Данный бар защищён так, что только тот, кто знает его точное месторасположение может попасть сюда. — Мустафа, почему так пусто? — Паркинсон щёлкает зажигалкой. — Сегодня достопочтенные беи заняты делами, поэтому Гермес пустует — Мустафа тоскует, — мужчина продолжает поглаживать свою бороду. — О, это мы удачно приземлились, — Астория потирает ладони между собой, сверкая золотистым браслетом на запястье, который они привезли ещё с дождливого Лондона. — Организуй нам шампанское. Нам нужно развлечься. — Это тоже бар Малфоя? — Грейнджер наклоняется чуть ближе к Пэнси. — Да, это самый элитный бар из всех существующих, — Паркинсон провождает Асторию взглядом, когда та направляется за Мустафой к барной стойке. — Малфой открыл его специально для элиты Стамбула. Той, что постарше. Они оставляют своих многочисленных отпрысков дома с жёнами, а сами идут развлекаться сюда. Выпивают, ведут дела, торгуют Пылью и людьми. Шучу, не Пылью, — Пэнси усмехается, выдыхая дым в высокий потолок бара, который выполнен из тех же панелей, что и стены. — Скучные мужские дела. — Из всех существующих баров? Сколько их? — Примерно… дохуя? Я не знаю. Спроси у Забини, как его увидишь. Обычно он заведует ими, — Пэнси пожимает плечами, расплываясь в улыбке при виде Астории. Теперь Гермиона понимает. Она понимает все эти собственнические жесты Пэнси, когда та сжимала колено Астории, когда касалась её так легко, когда дарила девушке тёплые улыбки и получала не менее горячие в ответ. — О, дорогая. Это сладкое шампанское? Как быстро ты успела пасть столь низко. — Мисс, прошу прощения. У нас практически нет слабого алкоголя. Из шампанского только это, — Мустафа в жесте сожаления разводит руки в стороны. — Беи обычно предпочитают более крепкий алкоголь или не пить вовсе. У Гермионы звонит телефон, и она достаёт его из своей сумочки, поправляя подол белой атласной юбки. На экране снова лицо Драко. — Когда ты успела включить телефон? — Астория сужает свои океаны глаз, глядя в упор на Гермиону. Пэнси выхватывает телефон из слабой хватки Грейнджер, глядя на экран. Она приподнимает свои идеальные чёрные брови вверх, затягиваясь и глядя на фото на экране. — Мило, но сегодня у нас девичник. Мустафа не в счёт. Прости, дорогуша, — бросает Паркинсон через плечо, кидая телефон Гермионы в бокал с растаявшим льдом. — Пэнси! Гермиона достаёт свой телефон из воды, но экран мертвенно-чёрный. Хотя мелодия звонка не умолкает. — В этом заведении есть стереосистема? Мустафа, прошу, дорогой, — Астория тихо стонет, сложив ладони вместе. — Хочется танцевать! Пэнси снова приподнимает брови, глядя на свою подругу, и сквозь смех выдыхает дым, отпивая глоток шампанского. Брюнетка немного морщится. — Отвратительное пойло. Помни, милая, что аристократы предпочитают только брют. — Или виски, — подхватывает Астория, качая головой и виляя бедрами под тихую музыку, которую включил бармен. На её макушке всё ещё находятся очки, крепко держа светлые кудри. Гермиона сдаётся, кладя свой неработающий телефон на столик. Она вдыхает полной грудью древесный воздух бара, оглядывая помещение полутемных тонов. Отпивает глоток шампанского, про себя отмечая, что оно не такое уж оно и отвратительное, как его описывает Пэнси. Грейнджер сдаётся. Капитулирует, открываясь. Паническая атака оставила неприятный осадочный пепел в груди, но Гермиона старается его игнорировать, заливая шампанским, стараясь потушить неприятную горечь. Мустафа исполняет все их просьбы. Он включает разнообразную музыку, готовит им различные коктейли, позволяет танцевать на барной стойке и столиках, перепрыгивая их через один, оставляя неровные борозды от каблуков Астории и Пэнси на безупречной столешнице. Мустафа всё время что-то тихо говорит по-турецки прямо в густую бороду. Гермиона открывает для Пэнси и Астории текилу. Она показывает порядок: соль — текила — лайм. Именно этот напиток позволяет открыть скрытые танцевальные возможности девушек. Мустафа снова качает головой, поглаживая бороду. Астория и Пэнси снова отлучаются в туалет, и Грейнджер хихикает, закусывая губу. Она снова пытается активировать свой телефон, но безрезультатно. Гермиона замечает, что Мустафа вот уже несколько минут с кем-то переписывается в своём телефоне, ломая брови. Она открывает рот, чтобы попросить позвонить. Ей просто хочется успокоить Драко, сказать, что всё в порядке, что они в одном из его баров. Что волноваться не о чем. Что они в безопасности. Колокольчик на двери извещает о новом посетителе, и Грейнджер медленно оборачивается через плечо. Она никогда не видела настолько злого Теодора Нотта. Пальцы сжимают палочку так сильно, что древко жалобно хрустит, моля не ломать его пополам. Гермиона бросает быстрый взгляд на столик прямо у двери, на котором лежат три их палочки. Она успевает только спрыгнуть с барного стула, а все три древка уже находятся в руке Нотта. — Не так быстро, Гермиона, — всё в нём: выражение лица, голос, то, как ходят желваки — говорит о том, что запас терпения Тео давно исчерпан. Астория и Пэнси под хихиканье выходят из туалета, но, заметив картину, которая развернулась в баре, они замирают. — Ты сдал нас, — Пэнси не спрашивает — она утверждает, зло глядя на Мустафу. Тот лишь пожимает плечами. — Вечно ты портишь всё веселье, Нотт, — разочарованно тянет Астория. — Веселье? Вы даже не представляете, что вы натворили. Все вы, — Нотт окидывает троицу взглядом, в котором сверкают искры. — Знала ли ты, Пэнси, когда переносила всех в Стамбул, что это также территория Ворона? О, конечно же, ты не знала. Весь магический патруль сейчас с его наводки прочёсывает Стамбул по вашему магическому следу, леди. Ворон желает отомстить за себя, за свою честь, за свой палец. На последней фразе карий взгляд глаз Нотта замирает прямо на Гермионе. — Ты как всегда преувеличиваешь. У Ворона здесь не может быть столько власти, — Пэнси неопределённо ведёт рукой в воздухе, потянувшись за сигаретой, но останавливается, вспомнив, что её мундштук-палочка сейчас в руках у Нотта. — Только если его родной брат не является главой магического патруля Стамбула. А угадайте, где его брат любит отдыхать вечерами пятницы? — Роман-бей, — шепчет за спинами Мустафа. — Совершенно в точку, — Нотт медленно кивает, прикрывая глаза. — Нам нужно убираться отсюда. Сейчас же. — Нам нужен не магический транспорт, — Грейнджер бросается к столику, хватая свой неработающий телефон и сумочки. Парковка перед баром освещается яркими огнями фар чёрного автомобиля, и Мустафа за спиной нервно сглатывает. Все щурятся от яркого света фар, который нагло слепит сквозь панорамные окна. — Это машина Романа-бея. Он не видит, что происходит внутри бара, пока не войдёт внутрь. Быстрее, через чёрный ход, возьмите ключи от моей машины. Она припаркована позади, — мужчина достаёт из кармана джинсов ключи от автомобиля. Пэнси подходит к нему так быстро, что Гермиона не успевает моргнуть. Паркинсон выхватывает ключи, сужая свои глаза. Её немного ведёт, и Астория ловит её, сама едва стоя на ногах. — Всё равно ты не прощён, предатель. А это я заберу в качестве компенсации, — заключает Паркинсон, хватая три бутылки шампанского, едва не роняя одну. — За счёт Нотта или Малфоя. Похуй. — Идём же, — Нотт подталкивает всех девушек к выходу для персонала, когда из машины выходит четверо мужчин, сжимая в руках, скрытых кожаными чёрными перчатками, оружие. Гермионе не нужно повторять дважды. Чёрная Chevrolet Camaro 327 приветственно блестит в свете фонарного столба. Нотт садится за руль, Грейнджер пристраивается рядом, пустив на заднее сиденье покачивающихся Асторию и Пэнси. Они хихикают, пытаясь открыть одну из бутылок шампанского. — Блять, когда они успели так надраться? — шипит Нотт, заводя мотор, который мягко урчит в ответ на поворот ключа. Теодор не включает фары, трогаясь с парковки, как можно дольше стараясь держаться подальше от обзора чёрного автомобиля с другой стороны бара. Хлоп! Звук такой громкий, что Гермиона зажимает уши, шокировано оборачиваясь назад. Астория зажимает рот рукой, когда Пэнси отпивает прямо из горла пену, которая заливает заднее сиденье автомобиля, её платье и комбинезон Астории. Нотт сжимает зубы так, что Грейнджер слышит скрежет. Задняя дверь бара открывается, и мужчина наставляет на них дуло автомата. Теодор взмахивает одной из палочек, и пуля ударяет прямо в неё, разламывая древко пополам. Гермиона дёргается. Это её палочка. Та самая, которую принёс Блейз несколькими днями ранее. Тео нажимает на газ быстрее, чем очередная пуля вылетает из дула, и они скрываются в объятиях ночи. — Блять, о чём вы только думали? Нас могут убить, вы не понимаете? Нотт стреляет глазами в зеркало заднего вида, глядя на девушек позади. Паркинсон просовывается между Гермионой и Тео, потянувшись за своим мундштуком. Тео оказывается быстрее, пряча его в карман своего пиджака. — Не будь занудой, Нотт, — Пэнси наклоняется, оставляя следы помады от поцелуя на щеке Тео, а затем указывает ему рукой на лобовое стекло. — Езжай вперёд да с ветерком! — Если они не уснут, то мне придётся их вырубить, клянусь, — Теодор сжимает кожаный руль до скрипа. — Прости, Гермиона. Грейнджер кивает, глотая неприятную горечь в горле. — Куда мы едем? — Гермиона хватает просунутую Асторией закрытую бутылку с шампанским, но не открывает её. Она понимает, что ей хватит. Она не хочет оставлять Нотта в трезвом одиночестве. — Я не знаю, я, блять, совершенно не знаю, как всё это расхлёбывать. Если я убью здесь кого-то, то даже не представляю, как буду защищать себя и вас. Это далеко не наша юрисдикция. Вся надежда была на Романа, но он брат Ворона. Неродной. Их с трудом можно назвать родственниками, как меня с Блейзом. Но всё-таки. Вряд ли он поможет нам, — Тео то и дело бросает быстрые взгляды в зеркало заднего вида, следя за дорогой, отсутствием хвоста и Пэнси с Асторией, которые всё продолжают пьяно хихикать и пить шампанское. — Нам просто нужно найти место, в котором невозможно отследить магический след. — Лаванда, — шепчет Гермиона, резко поворачиваясь к водительскому сиденью. — Я знаю, где такое место. Её место обращения на юге Турции. Там природные образования, которые приглушают магический след. — Уверена? — Да, я была там однажды. Это недалеко от Кемера. Теодор, не отвлекаясь от дороги, передаёт Гермионе свой телефон. — О, ты включишь музыку? — светлые пряди Астории щекочут щёку Гермионы, когда девушка просовывается между Ноттом и Грейджер. — Введи маршрут, Гермиона, — устало отвечает Нотт, и Астория откидывается назад, обиженно надув губы и скрестив руки на груди, залитой пеной шампанского.

* * *

Ночная дорога размывается блестящей чёрной лентой под колесами автомобиля. Теодор ведёт машину уверенно, не отвлекаясь ни на что. Он периодически бросает взгляды в зеркало заднего вида на Асторию и Пэнси, которые уснули буквально через несколько минут, после того как Гермиона построила маршрут в то место, где обращается Лаванда. — Ты как? — шепчет Тео, бросая быстрый взгляд карих глаз на девушку. Гермиона морщится, стараясь унять дрожь в пальцах. Сегодня произошло слишком много. Плохого, хорошего, странного. — Я… Нормально? Ложь. Нельзя врать Тео и себе в первую очередь. — Я вот в полном ахуе, если честно, — Нотт снова до скрипа кожи сжимает руль, стараясь унять дрожь в пальцах. — Я так боялся не успеть вовремя, потерять вас окончательно. Не знаю, что нашло на Пэнси. Она всегда была… самой безрассудной из всех нас. А потом её место занял Блейз. — Что случилось? — также полушёпотом, не желая разбудить двух бунтовщиц. Они всё же успели выпить ещё бутылку шампанского на двоих. — С Блейзом. Драко говорил, что он не пьёт. И это как-то связано с Гарри и Джинни. — Это не моя история, Гермиона, — снова быстрый взгляд, а затем полная сосредоточенность на дороге. — Тогда расскажи свою. Где ты научился водить? Усмешка, такая тёплая и такая редкая на губах Теодора, расцветает и исчезает слишком быстро. — Ты бы удивилась. Нотт не продолжает, и Гермиона поджимает губы. Она хочет спросить, действительно хочет. Хочет с того самого момента, когда узнала, что Теодор Нотт и Нарцисса Малфой вместе. — Спрашивай уже. Теодор закуривает, и запах дыма ударяет в нос. Он курит обычные сигареты, без каких-либо добавок. В духе Нотта: такие же простые и классические. — Почему ты… с Нарциссой? — А почему бы и нет? Она умная, красивая, интересная собеседница. Как это вышло? Не знаю. Всё произошло само собой. После войны, после смерти Люциуса, после того, как Драко был… занят, всё завертелось само. — И как же отреагировал Драко, помимо того, что я уже видела? Тьма салона не даёт в полной мере разглядеть выражение лица Тео, но Гермиона готова поспорить, что слышит его усмешку. — Тебе лучше не знать. Позади Пэнси что-то бормочет во сне, покрепче обнимая Асторию. Нотт снова затягивается, орошая Гермиону запахом дыма. — И что ты думаешь про них? Ты ведь уже поняла, верно? Гермиона резко поворачивается к Тео, глядя тому прямо в глаза. — Ты знал? Астория замужем за твоим лучшим другом! — Ты бы удивилась, — снова отвечает мужчина, туша окурок в пепельнице автомобиля. — Брак Астории и Драко можно описать одним словом — помощь. Они невозможно ненавидели друг друга в школе, но после, в период войны, им двоим нужна была помощь. И они помогли. Извращённо, по-своему. Но их сердца никогда не принадлежали друг другу, поверь. — И кому же принадлежит сердце Драко? — сначала вопрос срывается с губ, а уже потом Гермиона жалеет о том, что не спит позади в бессознательной пьяной коме. Она буквально кожей чувствует, как Тео напрягается, и тени салона автомобиля жрут это напряжение. Жадно. Чавкая. Заставляя Гермиону морщиться. — Спроси у него самого, когда увидишь. Но знай, что Малфой неплохой человек. Он тот, кто всеми силами борется за то, что ему принадлежит по праву. Он человек, который потерял слишком многое, боясь потерять ещё больше. Грейнджер жуёт губы, одновременно желая и страшась задать главный вопрос. Хвалёная гриффиндроская храбрость побеждает. — Если я попрошу Драко уйти. Если я скажу ему, что не захочу быть… частью всего этого. — Ты уже часть семьи, забыла? — Нотт нагло перебивает её, будто не хотя слышать главный вопрос. — Если я решу, что не хочу этого, он отпустит меня? Нотт молчит какое-то время, заставляя Гермиону напрягать глаза, слегка прищуриваясь. Фары встречного автомобиля освещают лицо Тео на какое-то мгновенье, и Грейнджер уже знает ответ. — Для тебя — да. Но он всегда будет рядом. Незримо. Защищать тебя от всего того, что тебе может навредить. Он не отпустит тебя так просто, Гермиона. Он не совершит эту ошибку снова, поверь мне. Гермиона нервно отворачивается к окну, следя за меняющими силуэтами небольших гор, которые они проезжают. Горы везде: они обнимают дороги, скрывают во тьме небольшие поселения, отсвечивают огни более крупных городов. Считая шпили, Гермиона не понимает, как сон забирает её в свои объятья, туда, где запах лимонного дерева и тёплый ветер, который дует с Босфора, укрывают её от всех тягостей, как это делает Малфой. Пробуждение слишком резкое. Мотор мягко урчит, заставляя веки тяжелеть, машина стоит на обочине, водительское сиденье пустует. Гермиона отмечает, что телефона тоже нет. Она резко выпрямляется, прищуриваясь и выдыхая. Тео направляется в сторону небольшой придорожной заправки под рассветные лучи солнца. — Наконец-то! Звук позади заставляет Гермиону подпрыгнуть. Пэнси, сверкая чёрным кружевным бельем, полностью проснувшаяся, перелезает на водительское сиденье. — Что ты делаешь? — шипит Грейнджер, в шоке глядя на подругу. — Беру ситуацию в свои умелые руки. Если Нотт думал, что просто так сможет лишить меня палочки и сигарет, то он глубоко заблуждается. Этот мудак забрал мой мундштук! Пэнси вжимает педаль газа в пол, и визг тормозов эхом рикошетит от каменных гор, которые чашей окружают небольшое пространство заправки. Паркинсон переключает скорость наобум, срываясь с места. Грейнджер в шоке наблюдает за тем, как Нотт бежит за машиной, и Пэнси смеётся. — Мерлин, Пэнси, ты хоть умеешь управлять машиной? — Не-а, но я быстро учусь, — подруга подмигивает ей. — Я не думаю, что это хорошая идея, Пэнси. Как Тео доберётся до места обращения Лаванды? — Следят за нашим магическим следом — не его. Аппарирует, свяжется с Блейзом. Он умный мальчик. Что-то придумает. — За что ты так с ним? — О, я и твоего любимого Малфоя нахуй пошлю при встрече, не переживай. Нехуй прерывать наш девичник. Гермиона недоверчиво качает головой, вжимаясь в спинку сиденья. Она хочет попроситься пересесть на водительское, но понимает, что Пэнси не разрешит ей этого сделать. — Знаешь, куда нам ехать? Нотт и телефон свой забрал вместе с навигатором, — Пэнси хмурится, когда мужчина в форме дорожного инспектора провожает её взглядом. — И музыкой. — Да, — кивает Гермиона, глядя на указатель, который они проезжают слишком быстро. — Мерлин, Пэнси, сбавь скорость, прошу. — А как? Я не знаю.

* * *

Гермиона готова целовать землю, когда они, преодолевают многочисленные повороты на серпантине, оставляя пару царапин на машине и чуть не сбивая нескольких человек. Автомобиль останавливается у небольшого домика в горах. Белый фасад, покрытый краской и штукатуркой, синие ставни, вид на море и много свежего воздуха. Это подростковая мечта Лаванды Браун. Сейчас Гермиона смотрела на мечту своей подруги, чувствуя покалывание на кончиках пальцев от того, что её магия глушилась. — О, мы уже приехали? — Астория сонно потирает глаза, приподнимаясь на заднем сиденье. Она проспала всю дорогу, не застав крутые виражи Паркинсон. — А где вы потеряли Нотта? — Он отстал, будет позже, дорогая, — отвечает Пэнси, выходя из машины. — Как же я надеюсь, что у Лаванды завалялась парочка сигарет. — Девочки? — Лаванда выглядывает из голубого окошка, широко распахивая глаза. — Что вы здесь делаете? — И мы тебя рады видеть, Браун. У тебя есть антипохмельное? Очень надеюсь, что да, — стонет Астория, касаясь ладонью лба и с трудом выходя из машины. — И сигареты, — добавляет Пэнси. — И телефон. — Всё есть, но тут не ловит связь. И Патронус не вызвать. Сейчас спущусь. Лаванда появляется на пороге через несколько мгновений, нервно сжимая в руках край голубой футболки. Её волосы несколько растрёпаны, будто она только проснулась, а взгляд больших глаз бегает между девушками. — Так что произошло? Как вы здесь оказались? — Давай ты сначала угостишь нас антипохмельным, — шепчет Астория, всё также держась за голову. — И сигаретами, — снова добавляет Пэнси. — И кофе, — соглашается Гермиона.

* * *

Утро плавно перетекает в день, когда под общий хохот и сигаретный дым Пэнси рассказывает Лаванде об их приключениях. — Как жаль, что я здесь застряла без связи, — заключает Лаванда, когда Пэнси заканчивает рассказ фразой «И на этой железной штуке мы прикатили к тебе». — Что случилось? Почему ты задержалась здесь так надолго? — На этот раз обращение было… другим, — Лаванда хмурится, снова накручивая край футболки на палец. — Блейз сказал, что я рвалась на волю, грызла цепи зубами. Будто магия вовсе не глушила ликантропию. — Такое случалось ранее? — Гермиона хмурится, как и Астория, которая вместо кофе пьёт уже вторую порцию антипохмельного. — Нет, никогда. Это очень странно. Звук мотора под окнами заставляет всю четверку замереть. Лаванда в привычном жесте подбегает к окну, наполовину свешиваясь на улицу и впуская вкус морского бриза в небольшое светлое помещение кухни. — Это ребята, они вернулись. Пэнси хмыкает, снова затягиваясь сигаретой. Её лишили привычного для неё мундштука, но не лишили самоуверенности. Двери из светлого дерева открываются, впуская трёх мужчин, у которых на лицах буквально написано, что грядёт буря. Гермиона смотрит только на Драко, который одет в светлые джинсы и белое поло. Его платиновые волосы в привычном беспорядке отливают на солнце пеплом и будто завиваются ещё сильнее обычного. Грейнджер сглатывает, не сводя глаз с громового неба и чувствует, как этот пепел оседает где-то в районе грудной клетки. «Он отпустит меня?» «Для тебя — да» Драко смотрит только на неё. Забини насвистывает мелодию, нагло куря сигарету прямо через мундштук Пэнси. — Ничего не хотите мне сказать? — Тео всё в том же серебристом костюме, покрытом небольшим слоем пыли, скрестив руки на груди, по очереди оглядывает троицу. — Кого-то ждёт полный разъёб, — заключает Забини. — Сходим на пляж? Он протягивает руку Лаванде, которая несколько мгновений колеблется. Драко одаривает её быстрым взглядом, и та всё же принимает руку Блейза, скрываясь на улице, где солнце щедро раздаёт свои лучи. Перед уходом Забини успевает отдать мундштук с недокуренной сигаретой Нотту. Малфой всё так же стоит, молча прожигая дыру во лбу Гермионы. — Наигрался? А теперь отдай, — Пэнси поднимается на ноги, выхватывая свою палочку из длинных пальцев Тео. — О, наигрался? Международная аппарация без получения разрешения в стране, в которой за это предусмотрено тюремное заключение. Две аппарации? Уже тянет на смертную казнь. Я уже не говорю о том, что люди Ворона ищут вас по всей Турции. — Хватит нудить, Тео, голова раскалывается, — стонет Астория, потирая виски. — Нудить? Вы, блять, забыли о том, что на всю семью объявлена охота? — У нас всё в порядке с памятью. Если бы ты, Малфой, не подослал свою идиотскую слежку в Гермес, то мы бы там и остались. Гермиона отмечает, как Малфой сжимает руки в кулаки. Он всё так же молчит, всё так же смотрит. Буря крепчает. — Почему ты молчишь? — шепчет Гермиона. Он хватает её за руку так резко, выводя на улицу, что кожу начинает щипать от яркого солнца, как и глаза от невыплаканных слёз. Драко садится за руль серебристого BMW, жестом заставляя Грейнджер сесть рядом. Гермиона опускается, чувствуя под голыми ногами тёплую кожу сиденья. Он заводит мотор лёгким нажатием на кнопку. Всё так же молча. Он не сказал и слова с тех самых пор, как переступил порог домика Лаванды. — Куда мы едем? — Гермиона пристегивается, когда машина, противно скрипя шинами, срывается с места. Драко не отвечает. Даже не смотрит на неё, не сводя потемневшего взгляда с дороги, входя в повороты слишком резко, из-за чего Гермиону откидывает сначала ближе к Драко, а затем в обратную сторону. Как грёбаные американские горки, на которых каталась Пэнси. Как в грёбаной жизни Гермионы. — Почему ты молчишь? Малфой не отвечает. Они въезжают в город через несколько минут, и Драко останавливается у одного из многочисленных туристических магазинчиков, отстёгивая сначала свой ремень, а затем и ремень Гермионы, наклонившись к ней. Он не пахнет лимонным деревом. Драко пахнет злом и раздражением. По спине ползут липкие мурашки. — Что происходит? Драко выходит из машины, обходя ту с другой стороны, открывая пассажирскую дверь и с силой поднимая Гермиону на ноги. Он не отпускает её руки, когда заходит в небольшую сувенирную лавку, игнорирует любезного продавца, который приветствует их по-английски, называя Драко «Мистер Малфой», игнорирует всех, когда проходит в глубь лавки, открывая одну из неприметных дверей, молчит, когда затаскивает её в небольшое пыльное помещение. С его губ срывается лишь «Малфой мэнор», когда Драко бросает летучий порох им под ноги, а после их поглощает пламя камина. Малфой и Грейнджер оказываются в кабинете Драко в мэноре. В том самом, в котором он работал и раздавал указания после званого вечера Нарциссы. — Драко! — шипит Гермиона, когда он достаёт свою палочку, и аппарирует их в квартиру в Лондоне. В ту самую, в которой Грейнджер жила последние недели. Ленивое утреннее солнце освещает просторную гостиную, окрашивая тёмный интерьер золотистым светом, и девушка хмурится. — Ты пугаешь меня. Бам! Это похоже на взрыв. Гермиона буквально слышит, как нить терпения Драко Малфоя лопается. Он стоит к ней спиной, глубоко дыша, кончики его пальцев трясутся, и он швыряет палочку в сторону, поворачиваясь к Гермионе. Грейнджер завороженно следит за тем, как древко лениво катится к панорамному окну, ударяясь о него. Она осталась без своей палочки. — Я тебя пугаю? — это не голос — это шипение. Настолько тихое, что Гермиона думает, что ей послышалось, что Драко ничего не сказал. Он медленно поворачивается к ней всем телом, так же тяжело дыша. — Ты отправилась в чужую страну, когда я запретил тебе выходить из квартиры. — О, великодушно прошу прощения, сэр. Почистить ли Вам ботинки, стоя на коленях? Может быть, накажете меня за это? — Грейнджер щурится. Она не верит своим ушам. Он запретил. Серьёзно? Взгляд Малфоя темнеет ещё сильнее. Но Гермионе не страшно. Больше нет. Она злится. Сильно злится. — У меня была всего лишь одна просьба, Грейнджер. Разве, блять, так сложно её исполнить? — Так это всё же была просьба? Не запрет. О, спасибо, что мы сдвинулись в нужном направлении. — Ты ошиблась, но даже сейчас не можешь признать этого! — Лучше бы ты и дальше молчал, — Гермиона зло поворачивается, направляясь в сторону ванной. — Лучше бы ты вела себя, как подобает самой умной ведьме этого поколения. Блять, куда ты, мы ещё не закончили. — Я закончила! — Грейнджер оборачивается к Малфою так резко, что её кудри бьют его по лицу, и от неожиданности он делает полшага назад. Этого достаточно. Гермиона сглатывает. — Я не хочу этого всего. Я не хочу жить в страхе. Бояться. Я не для того помогала Гарри победить Волан-де-Морта. Гермиона действительно не хочет. Гермиона устала. Ей хочется спокойствия. Хочется утрясти, запомнить, любить. — Что ты имеешь ввиду? — глаза Малфоя сужаются. — Я не хочу и не могу жить и бояться, что меня могут убить в любой момент или убить тебя, — злые слёзы стекают по щекам, останавливаясь на подбородке, капая на дорогой каменный пол. — С меня хватит. Затвор падает. Щелчок. Запомнили. Малфой молчит. Его глаза распахнуты так сильно, что Грейнджер будто впервые видит мужчину перед собой. Он не верит ей. Не верит, что она могла сказать это. — Раньше ты могла, Грейнджер. Раньше, тогда… у тебя не было с этим проблем. Даже в тех обстоятельствах. А сейчас ты, блять, не можешь? После всего того, что мы пережили? После того, как мы буквально в шаге от того, чтобы вернуть твою память? Ты хочешь уйти вот так? Только забыть уже не получится. У меня не получилось. Взгляд Гермионы прыгает по лицу Драко. Серые штормы глаз, прямой нос, слегка припухшие и потрескавшиеся губы, которые, он, очевидно, кусал последние несколько часов. Взгляд замирает на наглой прядке волос, которая так и норовит закрыть обзор в своей платиновой манере. Снова хочется коснуться её, ощутить шёлковую мягкость под пальцами. Гермиона снова нервно закусывает губу, глубоко вдыхая носом тяжёлый воздух квартиры. Хочется уйти. Хочется сбежать. Хочется не ощущать этого крылатого чувства в грудной клетке, где ластится кот с платиновой шерстью, где своими серыми глазами смотрит дракон, расправляя массивные крылья, заставляя чувство щекотки и море бабочек бушевать штормом в районе живота. Хочется жить абсолютно нормальной жизнью. Хочется обычного парня. Хочется вспомнить и понять, почему так тянет — внутри, под ложечкой, в сердце. Хочется… Хватит! — Я только приму душ и соберу вещи, — тихо шепчет Грейнджер, глядя в уже такие родные глаза, и скрывается за дверью ванной быстрее, чем Малфой успевает что-либо ответить. Гермиона запирает замок, усмехаясь про себя. У Драко палочка. Он может открыть дверь лишь одним взмахом. Грейнджер прислоняется спиной к двери, медленно сползая на холодный кафель ванной. Она льёт слезы, глядя, как чёрная футболка темнеет в некоторых местах, становясь мокрой. Она всё ещё пахнет этим идиотским лимонным деревом. За дверью тихо. Слишком тихо. Слишком долго. Она всхлипывает, думая, что Драко ушёл. Вот так. Просто. Согласился с тем, что она хочет одиночества, спокойствия, размеренности. Нотт был неправ. Шаг, снова шаг, опять тишина. Гермиона прислушивается, после дверь дрогает, будто кто-то прислоняется к ней спиной. После шуршание. Малфой зеркалит позу Гермионы по ту сторону двери. В нос, в сердце, в голову ударяет запах лимонного дерева. Тройная доза. Уже не слезть. Как бы не пыталась. Как бы не хотела. — Я всегда был с тобой максимально честным, — тихо, на выдохе. Гермиона прислушивается, напрягаясь всем телом. — И честен сейчас. Одним из условий Обета было то, что я не могу говорить с тобой о своих чувствах. Забавно, что ограничение действует только на тебя. С другими обсуждать это я могу. Но не хочу. Грейнджер слышит, как Малфой усмехается по ту сторону, а затем в носу чувствуется запах дыма. Запах сигарет Малфоя. Родной запах. Она молчит, не реагирует, не даёт даже знака, что слушает его. Тишина. Малфой курит. Гермиона молчит. — Знаешь, что происходит, когда человек умирает? Родной тебе человек. Конечно же, ты знаешь. Мы же все потеряли в этой ёбаной войне слишком многое и слишком многих, — затяжка, выдох, секунда, чтобы оставить голос ровным, чтобы не выдать эмоции, которые наглой гарпией рвутся наружу, разрывая внутренности и грудную клетку, оседая комом в горле, мешая говорить и дышать. — Не происходит ровным счётом ничего. Сначала человек скорбит: ему больно, он жалеет в первую очередь себя, хочет, чтобы его жалели все окружающие. А потом продолжает жить. Так делают абсолютно все. Каждый из нас. Если бы ты умерла… тогда, сегодня — неважно. Я бы лёг рядом с тобой в могилу, — пауза, слышится, как Малфой снова затягивается. — Но ты же не умерла тогда. Ты просто забыла. Ты жила всё это время, даже не зная, даже не помня. Приходилось жить и мне, существовать. Где-то. Но не плечом к плечу с тобой. Малфой молчит. Долго. Грейнджер кусает губы, накручивая край футболки на дрожащие пальцы, разрывая дорогую ткань ещё сильнее там, где совсем недавно оставляла порезы своей палочкой. Той самой, которой больше нет. — Я не готов тебя отпустить, — снова тихо, снова на выдохе, но уже без едкого дыма. — Но если это твой выбор, то я не буду тебе мешать. Обещаю. Просто останься здесь. Пожалуйста. Пока я не решу все вопросы с Вороном. Это твоя безопасность. В первую очередь. Я обещаю тебе не приходить сюда. Пока сама не позовёшь. Гермиона молчит. Между ними дверь, инерция прошлого и её пробел в памяти. — Скорпиус просил, чтобы ты помогла ему собраться в Хогвартс завтра утром. Если согласишься, то с Вами будет Блейз и домовик. Для безопасности. Сын просил, чтобы именно ты помогла ему купить всё в Хогвартс. Если согласишься, то меня и Астории там не будет. Гермиона всё молчит, глотая слезы, жуя губы и закрывая глаза, слегка отклоняясь и ударяясь затылком о дерево двери. Уже завтра последний день лета. Самого странного лета в её жизни. Шуршание. Тихий шаг, другой, третий. Грейнджер замирает, прислушиваясь. Очевидно, Драко подходит к окну, поднимая свою палочку. — Я пойду со Скорпиусом и пока что останусь в квартире, — шепчет, но понимает, что Малфой её слышит. По ту сторону слышится громкий выдох. Будто Драко боялся даже дышать всё это время, что ждал её ответ. — Очень жаль твою палочку. Если позволишь, то завтра Блейз оплатит покупку новой. Гермиона снова молчит. Хлопок извещает о том, что Драко аппарирует, оставив её одну в квартире.

* * *

Предшкольная суета — это атмосфера Косого переулка в последний день лета. — Обожаю всё это дерьмо! — заключает Забини, идя плечом к плечу с Гермионой и неся огромные пакеты из всевозможных магазинов. Скорпиус затащил их буквально в каждый. Гермионе только чудом удалось избежать похода во Всевозможные Волшебные Вредилки, сообщив Скорпиусу, что его исключат, если хотя бы один из педагогов уличит его в том, что он использовал навозные бомбы, которые так хотел купить. Грейнджер трусливо пригнулась, когда Джордж прошёл в непосредственной близости от витрины, когда они проходили мимо этой странной компанией. — Блейз! — возмущается Гермиона, кося взгляд на Скорпиуса, который, казалось, не заметил ругательства. — Что? Это даже не мат, — мулат пожимает плечами. — Когда эта экзекуция завершится, скажите мне? Мне ещё нужно к Малфою. Грейнджер резко отворачивается от Забини. — О, а сюда зайдём? — Скорпиус беззастенчиво указывает пальцем на очередной магазин, сверкая тёмными глазами. — Юный мистер, Вам осталась только палочка, — стонет домовик, перемещая левитацией ещё большее количество пакетов, чем несёт Забини. — Вас ждёт дома маман и Нарцисса. Скорпиус надувает губы, закатывая при этом глаза. Забини усмехается, закуривая. — А давно ли у тебя тик, Грейнджер? — Прости? — Гермиона снова поворачивается к Блейзу, потрепав Скорпиуса по кудрявой макушке. — О, прощаю. Смотри, — Блейз хитро улыбается. — Малфой. Грейнджер снова дёргает головой в сторону, кусая губы, заставляя предательские слёзы не срываться с глаз. — Не понимаю, о чём ты. — О, да брось. Малфой позлится на тебя и остынет. Всегда так было, — Блейз выдыхает дым в сторону, а затем наклоняется ближе. — Ещё потрахаетесь, не кисни. — Блейз! — снова шипит Гермиона. Но затем она добавляет, пряча свой взгляд от синих глаз мулата. — Я решила, что больше не хочу быть частью его жизни. Рука Забини на мгновенье зависает в воздухе, и он не доносит сигарету до губ, но затем он всё же улыбается. Так, как может улыбаться только Блейз Забини. Нагло, беззастенчиво. И ты понимаешь, что сейчас он скажет что-то, что тебе не понравится. — И именно поэтому ты помогаешь Скорпиусу собраться в школу? — Это другое, — тут же парирует Гермиона. — Ага, конечно. И завтра на вокзал не придёшь его провожать? — Что? — юный Малфой резко оборачивается на взрослых. — Ты не придёшь, Гермиона? — Конечно, приду, — Грейнджер пихает Забини локтем в бок так сильно, что тот давится дымом и смехом. — Не слушай его! — И Драко тоже там будет, — заключает Блейз, откашлявшись. — Я знаю, — отвечает Гермиона сквозь зубы. — И ты ни разу не будешь частью его жизни, ни разу не посмотришь на него, ни разу не разденешь его взглядом, ни разу не поимеешь его у себя в мыслях, ни разу не… — Просто заткнись, Блейз. Гермиона благодарит всё святое, что существует на свете за то, что они оказываются перед лавкой Олливандера. Блейз и домовик остаются на улице, и Забини утыкается в телефон. Она готова поспорить, что отчитывается перед Малфоем-старшим. Мистер Олливандер, мягко шаркая по полу, появляется за прилавком сразу же после того, как колокольчик извещает его о новых посетителях, глядя на них своими бесцветными глазами. — О, мисс Грейнджер, мистер Малфой, вот так встреча. Сейчас-сейчас, — старик удаляется, и Скорпиус нервно оглядывается на Гермиону. Девушка наклоняется к нему. — У него очень жуткие глаза, — шепчет мальчишка. — А ещё очень прекрасная память, — отвечает Гермиона с улыбкой на губах. — И слух тоже! — Олливандер снова становится за прилавок, держа в руках две коробочки. Он открывает одну из них, протягивая палочку Скорпиусу. Гермиона никогда не видела таких палочек, из светлого дерева. Практически белая. — Гибкая, тринадцать и четверть дюйма, сердцевина из сброшенной чешуи водного народа, который живёт в Чёрном озере Хогвартса. Старые друзья мистера Поттера, насколько я понимаю. Палочка выбирает Скорпиуса сразу, без колебаний и раздумий. Гермиона улыбается, как улыбается и юный Малфой. Он выбегает на улицу, хвастая покупкой Блейзу. Забини наигранно хватается за грудь и дёргается всякий раз, когда Скорпиус в шутку машет палочкой, не произнося при этом никаких заклинаний. — Мистер Олливандер, — Грейнджер снова поворачивается к старику. — К сожалению, моя палочка сломалась. Я хочу приобрести новую. — А я как раз и вынес вторую коробочку для вас, мисс Грейнджер, — Олливандер достаёт вторую палочку. Цвет дерева чуть темнее, чем у палочки Скорпиуса, и по всему древку идут черные полосы, похожие на жилы дерева. Коснувшись прохладного древка, Гермиона чувствует, как волоски на шее встают дыбом. Она чувствует магию, которая бурлит в венах, ощущается на кончиках пальцев, перетекая в древко. Грейнджер переводит растерянный взгляд на старика. — Очень интересно, очень, — Олливандер чешет подбородок морщинистой рукой. — Дело в том, мисс Грейнджер, что эта палочка полностью идентична той, что только что приобрёл юный мистер Малфой. За исключением её наполнения. Обычно водный народ не делится своей чешуей. Это происходит крайне редко. В лучшем случае раз в столетие. Но в тот год произошло чудо. Чешуей для создания палочки поделились целых два водных обитателя. Проданные мной палочки, мисс Грейнджер, это палочки, в которых заточена чешуя матери и сына. Гермиона кивает, оставляя пару золотых на прилавке. — Это что-то значит, мистер Олливандер? Что-то плохое? Что-то похоже на то, что говорило о том, что палочки Гарри и Тома идентичны? — Нет-нет. Даже не думайте об этом, мисс. Просто старик решил поделиться наблюдениями. Грейнджер снова кивает, выходя из магазинчика. Старик за стойкой улыбается, понимая, что Судьба снова вплетает очередную нить в привычный распорядок этих людей, делая стежок за стежком нагло, уверенно. Зло ли? Проверим. [1] Помочь тебе, красотка? Ворон ищет тебя.