Осколки памяти

— Он проводил меня до квартиры, а после ему позвонил Нотт и сообщил о том, что Скорпиус в беде. Это всё. Гермиона сидит в гостиной мэнора, заламывая пальцы и поочередно глотая крепкий кофе и ледяную воду, любезно предоставленные домовиком. Грейнджер прячет взгляд за чашкой, избегая прямого холодного взгляда Астории. Позади неё стоит Пэнси, куря очередную сигарету. Нотт ходит кругами по широкой комнате, не отвлекаясь от звонков даже на секунду. Блейз хрустит суставами своих пальцев, глядя в никуда. Миссис Малфой, сидя так ровно, что позавидовал бы лом, смотрит на Гермиону немигающим взглядом. — Это точно всё, Грейнджер? — Астория сужает свои голубые глаза, игнорируя пальцы Паркинсон на своём плече, не обтянутом тёмно-синим платьем-футляром. — Больше об исчезновении Драко я ничего не знаю, — Гермиона поднимает взгляд. — Клянусь, Астория. Неужели ты думаешь, что если бы я знала больше, то не рассказала бы тебе? Но Гермиона не рассказывает ей о том, что они делали с Драко в его квартире. Она молчит, поджав губы, как тот ласкал её тело умелыми пальцами, языком. Проклятье. Молчит и Астория, резко отворачиваясь, пряча стеклянные нефриты голубых глаз, которые предательски наполняются влагой. Пальцы Пэнси сжимаются сильнее на плече, уродуя кожу миссис Малфой некрасивыми морщинами. Нотт не звонил Малфою. На поместье во Франции не было совершено нападения. Драко пропал.

* * *

Гермиона несколько раз стучит в закрытую деревянную дверь из вишневого дерева, глядя в упор на табличку «Мистер Ворон». Спустя три стука шпилек по полу с той стороны двери она открывается. — Мисс? — вежливая улыбка касается губ секретарши. — Вам назначено? — Ага, вне очереди! — Гермиона взмахивает палочкой, применяя Империо. Здесь не будет внутренней борьбы Гермионы Грейнджер. Дорогой ей человек пропал на двое суток. Прошли ровно сутки с тех самых пор, как она сидела в гостиной Мэнора, пряча глаза от жены Малфоя. Двадцать четыре часа прошло с тех пор, как она ждала сообщения от Нотта, который сообщил о том, что ему нужно прощупать почву, сутки прошли, как Блейз ломал пальцы в немой борьбе, а Лаванда до крови кусала губы. Блейз рвался взорвать Бомбардой кабинет Ворона, но Нотт его останавливал. Он исследовал ситуацию, подключал всевозможные связи, выяснял, у Ворона ли Драко и как сделать всё тихо. Ещё двенадцать часов прошло с тех пор, как Пэнси скурила вторую пачку сигарет, кашляя от едкого дыма и ссылаясь на то, что слезы из её глаз текли от этого самого дыма. Шесть часов прошло с тех пор, как Нарцисса посетила Мэнор в поисках объяснений. После их получения она ушла в свой кабинет. Два часа назад Гермиона выслушивала речь от портрета Люциуса о том, что она не спасает его семью. Час назад вместе с домовиком в поместье аппарировал Скорпиус с вопросом «А где мой папа?». Это стало точкой. Грейнджер сослалась на головную боль, покинув поместье. За ней никто не пошёл. Все строили планы о том, как не попасть в ловушку и вызволить Драко. Лишь Блейз, кивнув ей, отвернулся. Это было немым обещанием помочь. Прийти на помощь в самый нужный момент по её просьбе. Как друг, как никто другой. — А теперь веди меня к своему боссу. Безэмоциональные глаза девушки сверкают в полутьме кабинета, и та ведёт Гермиону вперёд. Коснувшись рукой одной панелей из ярко-красного дерева, девушка отступает, пропуская Грейнджер в открывшийся проход в богато обставленном кабинете. Лестница в проходе освещается аварийными лампами, уводя далеко вниз, маня своей тьмой. Гермиона, поведя палочкой, заставляет секретаршу идти первой, ведя её. Спустя несколько пролетов вниз по лестнице, Грейнджер оказывается в подвальном помещении в виде коридора, который включает в себя большое количестве дверей. Гермиона вновь ведёт палочкой, поворачиваясь к девушке. — Куда? Где Малфой? Девушка кивает, ведя Грейнджер дальше по коридору. Им встречается пара женщин в белых халатах, которые спешат скрыться в кабинетах, как только видят палочку в руке Гермионы. Белые стены коридора давят на глаза, и Гермиона прикрывает их на мгновенье. Это лаборатория Ворона. Та самая знаменитая лаборатория. Прямо в сердце Лондона, куда она аппарировала, не имя планы, не имея надежды на спасение, но имя только одно желание — спасти Драко Малфоя. — Сюда! — девушка толкает одну из безликих дверей, приглашая Гермиону в помещение, но Грейнджер концом палочки толкает девушку внутрь. Помещение настолько тёмное, что глазам нужно какое-то время, чтобы привыкнуть после яркого света. Гермиона быстро моргает, пытаясь сфокусироваться на единственном объекте в комнате. Без сомнений, это стул, на котором сидит… блять! Гермиона бросается вперёд так быстро, что не замечает, что её заклинание Империо слабеет, и секретарь в спешке покидает комнату. Грейнджер пытается развязать многочисленные верёвки, которые опоясывают Малфоя, будто змеи или наглые ветви дерева по всему телу, но всё же сдаётся. — Сектумсемпра! — произносит Грейнджер, аккуратно наведя палочку на путы. Следом едва тихое: — Люмос! Наконец глаза привыкают к свету, но Грейнджер об этом жалеет. Лицо Малфоя сплошь покрыто ссадинами, кровоподтёками и синяками. Она аккуратно приподнимает его голову за подбородок, и взгляд серых туманных глаз фокусируется на лице девушки. Драко жутко улыбается, оголяя окровавленный ряд ровных зубов. — Грейнджер, — снова первая «е» привычно тянется в её фамилии. — Если ты очередной мираж, то мне ахуеть как повезло. Драко усмехается, снова роняя голову, касаясь острым подбородком голой груди. Гермиона всхлипывает, закусывая губу. Она взмахом палочки отправляет патронус Блейзу. Аппарировать нельзя. Слишком нестабильными были показатели Малфоя на магической диаграмме, выведенной над его головой Гермионой. Его может расщепить. — Малфой, ты можешь идти? — в ответ тишина. Гермиона шипит, когда пытается поднять Драко со стула. Он очень тяжёлый, но ей все же удаётся слегка приподнять его на ноги. — Прошу, помоги мне. Я не могу с тобой аппарировать. После нескольких попыток Грейнджер сдаётся. Она достаёт бутылёк с бадьяном из своей небольшой сумки, капая на все видимые раны на теле Малфоя. Она вливает ему бодроперцовое зелье в рот, и Драко даже не морщится, следом в глотку льётся обезболивающее. Он безвольно сидит на стуле, уронив голову на подбородок. Его окровавленные руки висят вдоль тела. Его дыхание рваное, грудь тяжело вздымается, из грудной клетки от каждого вздоха вырываются нехорошие хрипы. Видимо, у Малфоя пробито лёгкое. Проклятье. Гермиона не владеет таким уровнем целебной магии. Здесь нужны ловкие руки Пэнси. Дверь распахивается с такой силой, что бьёт о стену. С потолка некрасивыми хлопьями сыплется штукатурка. Гермиона вздрагивает, медленно оборачиваясь, скользя тяжёлыми кудрями по спине. Александр Ворон в своём безупречном тёмно-бордовом костюме стоит в дверном проёме, слегка сощурив глаза. Он чистый, без единой пылинки, тогда как Драко сидит, хрипя и захлебываясь кровью и проблемами. За спиной Ворона замирают двое высоких широкоплечих мужчины в чёрных костюмах. Перламутровые пуговицы на белой рубашке Ворона застёгнуты наглухо. Они блестят в бледном свете Люмоса. Гермиона хмурится. — Гермиона, а я Вас ждал, — Александр расплывается в улыбке, складывая руки перед собой, соединив их ладонями. — Вы знаете, как я питаю любовь к молодым и умным девушкам? Особенно к прекрасным ведьмам. Грейнджер готова поспорить, что в его чёрных глазах на мгновенье сверкает огонь. Она молчит, поджав губы, сжимая в ладони палочку, направленную на мужчину. Гермиона делает небольшой шаг в сторону, загораживая Малфоя. — Знаете, мисс, у меня всю жизнь было два желания, — Ворон входит в комнату, оглядывая ту, будто видя впервые в жизни. Два охранника следуют за ним по пятам. Улыбка трогает губы мужчины, когда он скользит взглядом по шарику Люмоса над головой Драко. — Стой, где стоишь, Ворон, — Гермиона знает, что не успеет обезвредить всех троих. Проклятье. Помещение слишком маленькое, за спиной Драко без сознания. Ей некуда отступать. — Первым желанием было иметь много денег, — Александр продолжает, обходя комнату по дуге, будто не слыша Гермиону, намеренно игнорируя её. Охранники замерли в дверях. Гермиона вертит головой, стараясь не потерять Ворона из виду. — Я богат. Неприлично богат, мисс. Моё желание исполнилось. Вы даже представить себе не можете, сколько у меня денег. Любая женщина, узнав о моём состоянии, тут же теряет связь со своими ногами, раздвигая их передо мной. Даже скучно. — Мне сейчас скучно слушать эту речь, — парирует Гермиона. — О, конечно. Я веду к сути, мисс Грейнджер, — Ворон снова оказывается перед ней, охранники беззвучными тенями стоят позади. — Я понял, что мне необходимо что-то новое. Что-то более интересное, захватывающее, более сильное. Что-то, что может дать безграничную власть. И тут я коснулся волшебного мира, совершенно случайно, к слову. Вашего мира. Который, к великому сожалению, для меня закрыт. Но деньги делают многое, Вы знаете? Конечно, знаете. А ещё деньги — это источник информации. Подёргав за ниточки, расставшись с парой миллионов, я узнал, что Министерство все эти годы скрывает то, что люди, пристрастившиеся к Красной пыли, открывают в себе магические способности. Различные. Ну знаете, это что-то вроде подсознания. Третий глаз, чакры и всякая чушь в этом роде. Не суть, — Ворон отмахивается, поправляя лацканы своей рубашки, манжеты которой выглядывают из дорогого костюма. — Они начинают колдовать. Не все, конечно же — процент минимален. Буквально сотая процента из всех потребителей продукта. Даже проводились некоторые исследования на этих бедных магглах, которые пристрастились к Пыли. Незаконные, конечно же. Подвалы Министерства Магии хранят в себе множество тайн. Вы и представить себе не можете, каких. Ворон усмехается. Гермиона хмурится, глядя на мужчину перед собой. Древко палочки хрустит в её побелевших пальцах. Она впервые слышит об этом. Это не может быть правдой. Нет. Кингсли бы не допустил подобного. Гарри поделился бы с ней о таком. Ведь правда же? — О, а Вы думаете, почему ваш обожаемый друг мистер Поттер так яро охотится за мистером Малфоем? Это нарушение баланса, мисс Грейнджер. Люди в возрасте начинают открывать в себе магические способности. Они пугаются, не могут ими управлять, они не проходят обучение в одной из множества Волшебных Школ. Их магия бесконтрольна. Министерствам приходится их… ликвидировать. Ликвидация идёт по всему миру. Всем тем, кто был как-то приближен к этим бедным людям, был свидетелем случайного колдовства, повезло больше. Им стирают память, не… ликвидируя. — Это ложь! Если бы так было на самом деле, то это бы всплыло! — О, моя юная наивная мисс Грейнджер, разве мистер Поттер не проводит всё своё время, пытаясь засадить Вашего нового друга за решётку? — Ворон слегка отклоняется в сторону, бросая быстрый взгляд чёрных глаз на Драко, который всё ещё безвольно сидит на стуле. Мужчина цокает, когда Грейнджер делает шаг в сторону, загораживая Малфоя. — Дорогой мистер Поттер всеми силами старается ограничить поставки Пыли. Стереть её с улиц раз и навсегда. Спросите у него на досуге, что Ваш новый друг на самом деле производит? Не задавались вопросом? Гермиона нервно оборачивается через плечо на Драко, но берёт себя в руки, тут же сфокусировав взгляд на Вороне. — Не суть. Мистер Малфой всё равно не знает о том, что делает его продукт. Он просто зарабатывает на этом деньги. Он даже не догадывается о том, насколько мощный инструмент Вы, моя юная ведьма, изобрели в своё время, — Ворон делает паузу, пальцем указывая на Гермиону. — Но это всё тоже неважно! Мне нужен рецепт Пыли. Вот что действительно стоит сейчас всего Вашего внимания, Гермиона. Понимание приходит, как выстрел из пистолета. Ворон хочет рецепт Пыли не в целях заработка. Он хочет получить способности. Колдовать. Прикоснуться к миру магии. Исполнить свою вторую мечту. Давнюю, заветную. — Вы действительно думаете, что, получив рецепт, вы откроете в себе способности? Вы сами сказали, что число минимально! — Но у меня есть большой шанс, юная мисс. Исследования Вашего Министерства смогли доказать, что магические способности открываются лишь у тех, у кого в роду когда-то были волшебники, но затем генетика сыграла свою злую шутку, и где-то родился сквиб, а затем и магглы. В моём роду были волшебники пару поколений назад. Просто… в какой-то момент в генетике произошёл досадный сбой. Я хочу поправить это недоразумение, — Ворон ведёт рукой в воздухе, и Грейнджер поджимает губы. — Мне нужен рецепт, Гермиона. Я охочусь за ним уже на протяжении множества лет. Я выкупал огромные партии этой дряни с целью изучения. Но на каждой из них идиотское заклинание секретности. Я подкупал тех, кто занимается изготовлением, но на них Обет. И Вы являетесь одной из немногих, кто может поделиться со мной этой тайной Красной пыли, и должны раскрыть этот секрет. Помните, Гермиона, что я всегда добиваюсь того, чего хочу. Исключений не бывает. «Ты глубоко разочаруешься, мудила» — про себя думает Грейнджер, снова поджимая губы. Ворон опять начинает ходить по помещению, и Гермиона ведёт плечом. Глаз начинает дёргаться, а рука затекать от того, насколько крепко она сжимает палочку. Мужчины напротив стоят, не двигаясь, словно даже не моргая. Грейнджер прищуривается, игнорируя тупую боль в затылке от нервного напряжения и недостатка сна. — Знаете, мистер Малфой мне нравится. Если бы он не встал на пути к моей цели, то мы даже сдружились бы. Его били трое, а он просто смеялся, харкая на пол своей… как это? Чистой кровью. Смешно. Моя кровь — кровь обычного маггла — такая же, как и его, — мягкий голос Ворона врезается в затылок, заставляя плечи покрываться мурашками. — Но мы отошли от сути, — Александр снова возникает в поле зрения. Слишком близко. Слишком опасно. — Рецепт, Гермиона. Или я заставлю тебя выкрикивать его через боль. Как только я досчитаю до пяти, мои ребята займутся тобой, и, поверь, им это очень понравится. А тебе? — Александр окидывает её тёмными омутами глаз с головы до ног. — Я ещё пока не понял, насколько ты извращённая, чтобы понять, что тебе нравится. Гадкая ухмылка касается губ, уродуя слишком привлекательное лицо. Ворон поднимает руку с зажатым кулаком вверх, поднимая один палец. — Один! — отсчет начинается. Второго приглашения не нужно. Гермиона взмахивает палочкой, произнося заклинание невербально. Указательный палец Ворона катится по полу с тихим стуком, ярко-красная кровь, точно такая же, как и у Драко, брызжет фонтаном к потолку. Гермиону тошнит, Александр орёт, хватаясь за запястье нетронутой рукой. Охранники двигаются слишком быстро. Грейнджер обездвиживает одного невербальным «Петрификусом», но второй хватает её за руку, палочка катится по полу, издавая негромкий стук. Второй рукой охранник хватает девушку за волосы, и Гермиона вскрикивает. — Больная сука! Ты отсекла мне палец! Заставь её говорить, Иван, — Ворон пятится к дверному проёму, всё ещё сжимая в руке запястье раненой руки. Затем его взгляд падает на палочку Гермионы на полу. Нагло усмехнувшись, он поднимает её, игнорируя кровь, которая заливает его кисть. — Это я заберу себе. Обещаю, что первая Авада Кедавра мной будет наколдована именно этой палочкой. Александр скрывается в коридоре. Иван улыбается, оголяя свои золотые зубы и опаляя лицо Грейнджер зловонным дыханием. Он тянет её волосы вниз так сильно, что в глазах собирается влага. Гермиона взвизгивает, когда мужчина сажает её на колени перед собой, одновременно хватаясь за пах своей огромной рукой. Он что-то говорит, но девушка не может разобрать слов. — Сейчас твой блядский рот сделает мне приятно, сучка![1] Мужчина начинает расстёгивать ширинку своих классических брюк. Грейнджер чувствует, как желчь подступает к глотке. Она сопротивляется, размахивая руками и ногами, оставляя на предплечье охранника рваные кровавые полосы ногтями, задевая ногами пах. Удар приходится на левую часть лица так резко и так сильно, что на мгновенье темнеет в глазах. Гермиона мычит, пытаясь вернуть рваные нити сознания. Во рту чувствуется отвратительный вкус металла, а губа расходится рваной трещиной. В этот момент происходит несколько вещей. Стул позади Гермионы падает на пол с таким громким звуком, что громила отпускает волосы девушки от неожиданности, и та падает на пол, выставляя обе руки перед собой, чтобы не разбить лицо. Бледная вспышка проносится перед глазами, и Грейнджер поднимает голову, наблюдая за тем, как золотые зубы опадают на пол, слегка подпрыгивая. Солнечные зайчики от этого золота пляшут идиотский танец в полутёмном помещении, подсвечиваемом слабым светом. Свет Люмоса пропал, как только Гермиона выронила свою палочку. Малфой стоит над лежащим на полу мужчиной, тяжело дыша и глядя на того безумным взглядом серых глаз. Он сплевывает кровью и слюной прямо на грудь лежащего без сознания охранника. Взгляд Драко сосредотачивается на ней, и Гермиона вздрагивает. Его глаза будто светятся, как звёзды в бездне ночи, и этот свет освещает всё вокруг. Она смотрит на него снизу вверх, понимая, что тонет в этом звёздном свете. Малфой протягивает ей руку, и девушка смело хватается за неё, чувствуя, как запястье опоясывает множество электрических разрядов, как шипы роз, жаля всё её тело. Словно её личная клетка из роз. Драко нежно касается кожи её лица рядом с губой, прямо над раной. — Ты даже представить себе не можешь, как вовремя подействовали твои зелья, Грейнджер, — Малфой не отпускает её руку, глядя прямо в глаза. Наотмашь, наглухо, запечатывая все её чувства прямо в груди, и там начинают цвести и плестись розы. Он удобряет их кончиками пальцев по её лицу, скользя плавно, почти незаметно, но всё же ощутимо для её сердца. Проклятье. В коридоре мерцает вспышка, заставляя Малфоя и Грейнджер обернуться на дверной проём. Драко делает шаг, загораживая Гермиону. Та отмечает, что каждое его дыхание сопровождается хрипом. Неправильно, некрасиво, тяжело. Силуэт Блейза и Тео возникает в двери, заставляя Гермиону рвано выдохнуть, а после всхлипнуть. На этот звук Малфой резко оборачивается, с сипом и хрипом выпуская воздух из своих рваных лёгких. Они пришли, успели. Проклятье. — Ебать! — Блейз оглядывает двух охранников на полу. — Вы вечно веселитесь без меня! Что за несправедливость? Нотт качает головой, бегло оглядывая Драко и Гермиону. — Ворон ушёл. Мы сейчас в его лаборатории. Что прикажете, мистер Малфой? Драко на мгновенье снова оборачивается на Гермиону, не отпуская её руки, переплетая их пальцы, мягко сжимая, и Грейнджер чувствует под своими подушечками разбитые костяшки. Он снова не тот Драко, что обнимал её ночью, целовал её, ласкал её тело. Он снова тот, кто был Гермионе незнаком. Слишком опасный, слишком злой, слишком даже для неё. Малфой отворачивается так быстро, что щемит сердце. Но Гермиона успевает заметить, что его глаза темнеют, как небо перед грозой. — Убедитесь, что здесь нет ни души, а после пустите сюда Адское пламя.

* * *

— Мы ведём прямой репортаж с места происшествия. Напомню, что вот уже вторые сутки спасатели пытаются ликвидировать пожар в самом сердце Лондона. Пламя никак не хочет утихать, а эксперты всё гадают о том, что же послужило причиной пожара. Лаборатория известного предпринимателя Александра Ворона сгорела. Взрыв произошёл двадцать второго августа в шесть по полудню. Сам мистер Ворон не спешит давать комментарии. А мы будем следить за всеми новостями на месте и держать Вас в… Гермиона нажимает на красную кнопку на пульте, заставляя экран огромной плазмы погаснуть и поджимая под себя колени. Она прикрывает глаза, стараясь игнорировать неприятный холод кожаного дивана в гостиной квартиры Малфоя. Перед глазами снова возникает золотая улыбка охранника, и по спине наглым образом шагает неприятный холод страха. Она помнит, как Нотт перенёс их в гостиную Мэнора. Астория кинулась прямо в объятья Малфоя, заставляя Гермиону отвернуться и поджать губы. Пэнси тут же открыла свой чемоданчик, проведя перед этим диагностику состояния Малфоя. Показатели сплошь и рядом светились красным и оранжевым цветом. Зелёного было так мало. Критически мало. Блейза не было видно. Он остался, чтобы исполнить приказ Малфоя вместе с Ноттом. С ума сойти. Не каждый мог совладать с Адским пламенем. — Гермиона, давай я перенесу тебя домой? Грейнджер с трудом сосредотачивает взгляд на Лаванде, которая мягко касается её руки. Её глаза недобро светятся жёлтым светом. Скоро полнолуние. Опять. Проклятье. Как быстро прошёл месяц. Гермиона касается языком уголка губ и шипит от боли. Лаванда крепко сжимает её пальцы и аппарирует прямо под цепкий взгляд стальных глаз. Грейнджер покрепче обхватывает свои колени руками, стараясь унять нервную дрожь. Малфой не приходил. Пэнси отвечала односложно. «Всё в порядке». «Он приходит в себя». «Я напишу, как только что-то изменится». Блейз и Нотт и вовсе молчат. Лаванда была занята. Полнолуние было сегодня. Драко не приходил. Гермиона решает принять ванную. Вода успокаивала её. Всегда. Вода смывает все горести и переживания. Подтянув края большой чёрной футболки на бёдра, Грейнджер направляется в ванную комнату. Она наполняет огромную ванную на ножках кипятком, и пар собирает незатейливые узоры над поверхностью. Она смотрит на его прозрачный силуэт, вспоминая последний разговор с Люциусом, который наглым образом сообщил ей о том, что она не спасает «его семью». Проклятье. Она спасла её. В который раз? Семья Малфоев ей была должна. Бесспорно, много и надолго. Тряхнув головой, Гермиона поворачивает вентили, обрывая поток воды. Она долго рассматривает многочисленные пузырьки на полке, останавливая свой взгляд на чёрном с надписью «Соль для ванной». Она высыпает добрую часть, не глядя ставя бутылёк на место. Когда Грейнджер оборачивается, не может дышать. Вода в ванной окрасилась в золотой цвет. Как россыпь зубов этого верзилы на полу в лабораториях Ворона. Гермиона завороженно смотрит на золотые переливы воды в каменной чаше ванной, не в силах отвести взгляд. Нервная паника подкрадывается незаметно, опаляя кожу мурашками. — Если бы я знал, что золото так действует на тебя, то построил бы золотой замок. Голос обволакивает ушные перепонки, как шёлк. Гермиона вздрагивает, резко оборачиваясь. Малфой во всём чёрном, прислонившись плечом к дверному косяку ванной комнаты, оглядывает её внимательным взглядом, задерживаясь лишь на мгновенье на голых ногах. Затем его взгляд упирается в карий омут глаз Гермионы. Глаза наполняются влагой. Грейнджер из всех сил старается не всхлипнуть, но нижняя губа предательски дрожит. Он здесь, жив. Дышит с ней одним воздухом, который пропах идиотским запахом соли для ванной. — Мне бы не понравилось жить в золотой клетке. Голос будто не её. Гермиона говорит это надрывно, стараясь не выдать всех чувств, всего облегчения, всего. Всего того, что накопилось за эти двое суток без него. Она жуёт боль, как песок на зубах, стараясь перемолоть её, почувствовав облегчение. — Ты бы не была пленницей, — Малфой медленно качает головой, не сводя взгляда с её глаз. Гермиона молчит, нервно перебирая пальцы, загибая их. Хочется раствориться, хочется одёрнуть футболку до самых пят, несмотря на то что взгляд Малфоя не опускается ниже глаз. Чёртовы аристократические манеры. Хочется, чтобы Драко смотрел ниже, чтобы подошёл и снял с неё эту чертову футболку, которую она нашла в комоде его кабинета. Открытого кабинета. Его кабинета, его футболку. Молчание колит иголками по всему телу, словно крапива. Драко не сводит с неё взгляда, Гермиона продолжает ломать пальцы. Золотая вода в ванной стынет, отливая бликами в бледном свете комнаты. — Спасибо. Грейнджер резко поднимает взгляд, встречаясь с серебром. На мгновенье золотистые искры зажигаются в его радужке. Она думает, что ей показалось. — Прости? — Гермиона немного хмурится, не понимая. — Спасибо, что спасла меня. Эта твоя безрассудная гриффиндорская храбрость чуть не стоила тебе… — он молчит, не в силах подобрать слова. Гермиона смотрит. Прямо, наотмашь. Без стеснения. Она не жалеет о своем поступке, о своём решении. Она должна была спасти его. Плевать на последствия. Малфой делает три шага к ней, три раза сердце пропускает удар. Гермиона нервно накручивает край футболки на палец, её глаз дёргается, когда Драко касается щеки самыми кончиками пальцев. — Спасибо, Грейнджер, ты спасла меня. В который раз. — Как ты себя чувствуешь? — Гермиона скользит взглядом по его чёрному поло, лишь бы не смотреть в глаза, лишь бы не сбивать дыхание. Лишь бы… — Пэнси поставила меня на ноги быстро, но не дала мне аппарировать к тебе сразу же. Она напоила меня зельем сна без сновидений, и я проспал двое суток. Как только проснулся, я сразу же успокоил Скорпиуса с матерью, а после пришёл к тебе, — Драко сглатывает нервно, надрывно, с трудом, всё ещё касаясь самыми кончиками пальцев подбородка Грейнджер. — Лучше скажи мне, как ты? Каряя радужка встречается с серой, и Гермиона перестаёт мять край футболки в пальцах. Драко всё ещё касается её щеки, обжигая прикосновением, оставляя ожог в виде своих пальцев, отпечатываясь на внутренней стороне век, на сердце неровным шрамом. Его взгляд скользит ниже, к её губам, на которых ещё остался небольшой след рассечения. Грейнджер намеренно не стала залечивать его, чтобы запомнить. Чтобы помнить, кто её настоящий враг. — В порядке. Ложь. Гермиона лжёт. Нагло, не задумываясь. Она не в порядке. Она болеет, она давно заболела этим серым взглядом, не признаваясь сама себе. Не признаваясь в том, что готова была пожертвовать жизнью, не строя извращённый план по тому, как спасти Драко, как это делали все вокруг. Малфой делает полшага вперёд. Гермиона останавливает его, упираясь в грудь горячей ладонью. Сердце глухо стучит там, под её рукой, отдавая спринтерской скоростью. Тук-тук-тук. В голове стучит так же. — Ты лжёшь. Тебе это не идёт. — Я знаю. Драко и Гермиона смотрят друг на друга долго, слишком, на вылет. Они не двигаются, не говорят и слова. Кто наклоняется первым? Неясно. Они целуют друг друга слишком осторожно. Словно впервые. Словно давая возможность отстраниться, словно давятся моментом. Но никто не отстраняется. Гермиона подаётся вперёд, касаясь своей грудью его тела. Футболка лишняя. Она стонет, когда Драко, будто прочитав её мысли, стягивает её. Грейнджер остаётся перед ним в одном белье. Чёрном. Как всегда чёрном и кружевном. Лифчик дома она не носит. Дома? Квартира Малфоя стало для неё домом. Драко смотрит на неё жадно, отступая на полшага назад и становится холодно. Он скользит взглядом сначала по костяшкам её бёдер, а затем по впалому животу, спотыкаясь о рёбра, опоясывая серыми кварцами грудь, задерживаясь на ключицах. Осторожным жестом он заправляет прядь волос ей за ухо, глядя прямо в глаза, и Грейнджер ломается. Тонкие пальцы расстёгивают пуговицы на его поло, и Драко стягивает его одним движением, заводя руки за спину. Гермиона смело рассматривает его грудь, ведя пальцем карту по шраму, спускаясь ниже, по прессу, на котором едва виднеются кубики, останавливаясь на краю тёмно-синих джинсов. Малфой перехватывает её ладонь, выводя из ванной комнаты. — Куда мы? — девушка едва успевает переступать ногами. — Ты помнишь, на чём мы остановились? Драко резко разворачивается к ней лицом, садясь на диван из изумрудной кожи и широко расставляя колени в стороны. Гермиона улыбается. Она прекрасно помнит. Ловкие пальцы расстёгивают ремень, затем — пуговицу джинсов, останавливаясь на ширинке. Грейнджер дёргается, роняя улыбку. Перед глазами снова чёрные классические брюки, ширинка которых ползёт вниз слишком быстро и уверенно под толстыми пальцами охранника Ворона. Она чувствует фантомную боль прямо у корней волос. Ту самую, что ощущала, когда он держал её кудри в сильном захвате. Драко ловит перемену настроения Гермионы, словно снитч. Он касается её дрожащих пальцев. — Ты ведь помнишь, Грейнджер? Я убью любого, кто причинит тебе вред, — глаза в глаза, он запечатывает обещание навсегда. Осознание приходит через взмах ресниц. — Он мёртв? Охранник Ворона? — уточнение неважно. Драко кивает после первого вопроса. Страха или недоверия нет. Как и неверия. Драко Малфой всегда выполняет свои обещания. Лишь тёмное удовлетворение приходит после кивка. Этот ублюдок получил своё. Он больше никого и никогда не тронет своими грязными потными руками, своими огромными пальцами, которые умеют доставлять лишь боль. Гермиону это устраивает. Этого достаточно. Плевать. Это не похоже на Грейнджер, но она счастлива знать, что на одного ублюдка на свете стало меньше. Собачка на ширинке ползёт вниз. Гермиона смотрит только в лицо Драко. Глаза в глаза. Ни граммом ниже. Он помогает ей, приподнимаясь, спуская джинсы до колен вместе с боксерами. Гермиона обхватывает пульсирующий член ладонью, чувствуя, как он дёргается в её руке. Проклятье. Она сглатывает вязкую слюну, всё ещё глядя Малфою прямо в глаза. Ведёт рукой вниз и снова вверх, чуть сжимая и чувствуя, как нежная кожа горит под пальцами. Грейнджер сама горит, сжигаемая Адским пламенем. Между ног пожар. Агуаменти не поможет. Несите огнетушитель. Вызывайте спасателей. Малфой откидывает голову назад, на спинку дивана, закинув на ту и руки, и с его губ срывается тихий стон, он прикрывает веками грозовое небо глаз, сдаваясь, плавясь под рукой Гермионы. Девушка улыбается, криво, одним уголком. Она получает наслаждение от того, что этот мужчина находится полностью в её власти. Гермиона завороженно наблюдает за тем, как после того, как она сжимает пальцы чуть сильнее, Малфой дёргается, поднимая голову. Он снова смотрит на неё в упор, на выстрел. Проклятье. Взгляд Драко мутный, словно задёрнут поволокой. Идиотским туманом, который не хочется рассеивать. Не хочется, чтобы всходило солнце, гася грозовое небо в глазах Малфоя. Гермиона ускоряет темп. Малфой шипит, Грейнджер дышит рвано. Спустя пару мгновений Драко перехватывает её запястье. Голос раздаётся в голове так резко, что Грейнджер вздрагивает. — Не так быстро, Гермиона. Малфой тянет её за талию, усаживая сверху. Головка члена упирается в неё, девушка стонет сквозь зубы. Драко целует сначала её шею, плечи, спускаясь ниже к груди. Словно чертит огненную карту поцелуев на коже. Губы находят сосок под тихий стон Гермионы, но когда Малфой сжимает его между зубов, она стонет громче, шипит от приятной боли. Пальцы скользят по мягким платиновым волосам, притягивая ближе, сильнее. Горячо. Гермиона чувствует себя путником, который бродил по пустыне и наконец нашёл оазис. Главное, чтобы он не превратился в мираж. Грейнджер не выдерживает. Она заканчивается. Обхватив ладонью его член и слегка сжав, она отодвигает в сторону своё белье: снимать нет времени, слишком сильно хочется ощутить его внутри, понять, что им больше ничего не угрожает. Пока что. Гермиона медленно опускается. Первый толчок ощущается словно возвращение домой. Запах лимонного дерева врезается в ноздри. Надолго, навсегда, наконец-то. Драко и Гермиона одновременно стонут. Гермиона снова медленно опускается, ощущая чувство наполнения внутри. Она смотрит на серые радужки глаз Драко так, словно это не впервые. Словно она всегда знала этот взгляд, это желание, которое распаляется молниями внутри зрачков. Серого почти не осталось, чернота заполонила его практически полностью. Грейнджер закрывает глаза, и с губ срывается тихое «Ох…». — Блять, — Драко ведёт бедрами. Ладони Малфоя касаются её боков, опоясывая ещё большим желанием. Грейнджер снова стонет, когда он поднимает её вверх и опускает вниз. Темп нарастает с каждой минутой. Сначала они движутся медленно, находя общий ритм, словно привыкая заново друг к другу, а затем всё быстрее, подгоняемые, словно плетью, огромным желанием. Они стонут в унисон, когда каждое движение приближает к пику. Малфой мажет языком по шее Грейнджер, и та рвано дышит, двигаясь. Быстрее, ближе. Необходимо. Капля пота катится по виску Драко, и Грейнджер наклоняется, чтобы стереть её носом. Она ведёт языком по его слегка отросшей светлой щетине, чувствуя запах лимонного дерева где-то там, в сердце. Одеколон горчит на языке, отдавая горечью в сердце. Этого недостаточно. Мало. Всегда будет мало. Грейнджер жадно упирается в плечи Драко, сжимая их тонкими пальцами. Снова нагибается, чтобы укусить его чуть выше ключицы, прямо над местом, где заканчивается шрам. Там, где под губами, которые мажут вслед за укусом, бьётся разбитое сердце. Его ли пыталась вырезать Белатрисса своим ножом? Надеялась, что оно больше не будет биться? Драко смотрит на неё в упор своими почти чёрными глазами. Почти навылет. Почти навсегда. — Смотри на меня, Грейнджер, смотри всегда только так, — шёпотом, наклоняясь, прямо в губы, на выдохе. Увеличивая темп, подмахивая бедрами, опуская Гермиону всё быстрее. — Помни, Грейнджер, что я всегда выбираю только тебя. Голос Малфоя из прошлого эхом отдаётся в голове, и Грейнджер отвечает на это тихим стоном. Она снова стонет, когда оргазм идиотскими, подбитыми на одно крыло бабочками накрывает тело, заставляя её выгибаться и содрогаться. Грейнджер чувствует, как Драко ладонью сжимает её задницу, увеличивая темп. Его движения становятся слишком рваными, резкими, пахнут отчаянием. Затем он замирает, и Гермиона чувствует пульсацию внутри, прямо в такт его сердцу под ладонью. Серые глаза напротив горят удивлением и наслаждением. Малфой аккуратно убирает прилипшие к лицу пряди Гермионы. — Мне нужно в душ, — шепчет Гермиона, ёрзая, чувствуя, как член Драко всё ещё заполняет её, как стекает по внутренним стенкам его семя. — Идём, — он поднимается, придерживая Гермиону за задницу, всё ещё не выходя из неё. Грейнджер взвизгивает, боясь упасть, и хватается за широкие плечи, но Малфой держит её крепко, до синяков. — Я готов ходить так всегда. Они входят в ванную под негромкий смех.

* * *

— Что случилось? Как Ворон схватил тебя? — Малфой и Грейнджер лежат на кровати, переплетённые, словно кустарники роз, глядя друг другу душа в душу, когда Гермиона задаёт мучавший её вопрос. Малфой глубоко затягивается, не спеша отвечать. Он сужает глаза, выдыхая дым вверх, к балдахину. Он совершенно не прикрыт, открыт перед Гермионой в своей наготе, не стесняясь ничего. Ночь нагло раздаёт тьму в спальню. Их спальню. — Я аппарировал прямо перед защитным куполом антиаппарационных чар поместья Нарциссы, встретив, якобы Нотта, — Малфой сжимает зубы, и желваки ходят туда-сюда, Грейнджер сжимает его плечо, вытянув руку, стараясь успокоить, перенять злость. — Но это был не он, как вы все уже догадались. Ворону кто-то помогает. Кто-то сварил для него Оборотное зелье. Нужно быть аккуратными. Старайся не выходить из дома без надобности, без охраны, без кого-либо. Без… «Без меня». Висит в воздухе словно недосказанность, словно забота. Словно то, что Малфой обычно не выражает. Он снова затягивается, а Гермиона ломает брови. Он прав. Ворон обмолвился о том, что смог подкупить многих из волшебного мира. Интересно, где он сейчас? Скрывается? Зализывает раны? Грейнджер вспоминает о том, что он успел ей рассказать не только это. — Ты знал, что Пыль активирует магические способности потенциальных сквибов? — Нет, конечно же я не знал этого, Грейнджер. Для меня это было таким же сюрпризом, как и для тебя. — Хорошо, — Гермиона кивает нервно, но всё же ответ её устраивает, её тонкая рука всё ещё лежит на широком плече Малфоя. Пауза. Долгая. Грейнджер успевает задремать, теплясь под серым взглядом ртути глаз и ленивым светом настольной лампы, что раздаёт тепло с прикроватной тумбы. — Ты даже представить себе не можешь, как давно я ждал этого, — лениво тянет Малфой, перебирая её кудри и лениво целуя в губы. — Всего, что было между нами сегодня. Обручальное кольцо неприятно холодит щёку, когда Драко гладит скулу Гермионы. Она хмурит брови во сне, стараясь не подать виду. Нервно сглатывает ком в горле, вспоминая, что Малфои не разводятся.

* * *

Малфой уходит на рассвете, оставив после себя запах дыма и растекшееся, словно мороженое, сердце. Грейнджер возвращается к исследованию Пыли с двойным рвением. Она искренне желает любыми способами исследовать её и оградить такого человека, как Ворон от её побочного влияния. Она уверена, что только кто-то очень приближенный мог взять волос Нотта и уверенный в том, что тот не помешает, что не возникнет неожиданно на пути Малфоя, не вызывая хоть единого подозрения. Мысли плывут своим течением, но Гермиона готова поспорить на всё, что угодно, что находится на правильном пути. Палочка, которую принёс ей Блейз с новостями в среду, едва слушается. Забини сообщил, что Малфой отбыл во Францию к Скорпиусу провести последние дни августа вместе с сыном перед его отъездом в Хогвартс. Астория прибудет обратно утром пятницы. Ворона не удалось найти даже по магическому следу. Они уверены, что ему помогал один из волшебников, так как невозможно исчезнуть так быстро, не прибегая к трансгрессии. Её подозрения подтверждаются. Нотт утешает Нарциссу. Своими методами. Гермиона даже знать не хочет об этом. Лаванда всё ещё восстанавливается после обращения, которое прошло сложнее, чем обычно. Блейз морщится, когда говорит о ней, и Грейнджер не решается спросить подробнее. — Ты молодец, Гермиона, — наконец Блейз смотрит на неё своими синими глазами. В неизменно чёрном, он идеально подходит под интерьер квартиры Драко, сидя на кожаном диване и закинув руки на его спинку. — Я про ситуацию с Вороном. Даже не думай об этом. Ты сделала всё правильно. Блейз уходит ближе к ночи, оставляя Гермиону одну. Он был прав. Даже спорить с ним не хотелось. Это был единственный выход в тот момент. Она злилась, была напугана за себя, за Драко. «Я буду в субботу. Прошу, не покидай квартиру без надобности». Смс приходит почти сразу после ухода Забини, и Грейнджер роняет улыбку на экран телефона. Драко сам написал ей. Она хочет ответить. Действительно хочет, но второе сообщение приходит слишком быстро. «Я скучаю». Улыбка на лице Гермионы становится шире, когда она ведёт пальцем по экрану, чтобы сообщение вошло в статус «Прочитанные». Следующее сообщение приходит ещё быстрее. О, это сообщение с вложением. Грейнджер снова ведёт пальцем по экрану, и её хохот разносится слишком громко по квартире Драко. Она нервно прикрывает рот ладонью, а краснота заливает щёки. Драко Малфой прислал ей селфи. Действительно? Эти два слова встали в одном предложении? На фото Драко сидит на кровати, держа её трусики, те самые, которые он украл тогда самым наглым образом перед приёмом Нарциссы Малфой. Он держит их на вытянутой руке. На лице Малфоя замерла ухмылка. Та самая, которую он дарил ей в последнее время, в глазах отражался огонь. Или это вспышка? Грейнджер быстро печатает «Идиот!», блокируя экран телефона. Улыбка всё ещё не сходит с её лица, приклеиваясь там, будто родная. Гермиона кусает губу, стараясь её унять. Безрезультатно. Понимание приходит так резко, что становится невмоготу сидеть. Она принимает решение сразу же. Пишет три сообщения: Пэнси, Астории и Лаванде. Купленный лот на том самом вечере сам себя не разыграет. Их ждет пятничный вечер в Гермес. П.С. Ну что? Дождались, получается?) [1] Говорит по-русски