Осколки памяти

Всем приятного прочтения Напоминаю, что автор далеко не против ваших отзывов) А ещё я всё ещё активно ищу бету. Прошу, откликнись Малфой молчит, внимательно глядя на Гермиону, которая делает пару шагов назад, сглатывая вязкую слюну. Драко автоматически прижимает папку к груди, когда Грейнджер отпускает её, отступая. Он не отрывает своего грозового неба глаз от Гермионы: там бьют молнии и бушует тайфун. — Ты следил за мной? Всё это время? — Да, — кивок, быстро, отрывисто, не отрывая взгляда. — З-зачем? — Гермиона не верит своим ушам, глядя на Малфоя во все глаза. Хочется сжаться, скрыться, убежать от шока. — Послушай, Грейнджер, — Малфой бросает папку на кухонный остров, подходя к девушке. Та не шевелится. Не может. Хочется отмыться от липкого чувства тревоги, которое возникает, когда ты понимаешь, что кто-то следил за каждым твоим шагом. — Я поставил на твою квартиру самую мощную защиту. Я никогда не сделаю тебе чего-то во вред, понимаешь? Я делал это… Только потому, что хотел знать, что у тебя всё в порядке. Я не нарушал твоих личных границ. — Личных границ? — Гермиона стряхивает руки Драко со своих плеч, снова делая полшага назад. — Ты являешься хозяином квартиры, которую я снимаю! И ты смеешь что-то говорить про личные границы? Ушам своим не верю! Малфой молчит какое-то время, а затем скрывается за дверьми кабинета. Гермиона провожает его взглядом, пока его голая спина не скрывается в полутьме. Первым желанием всплывает убежать, уйти, покинуть эту квартиру. Он следил за ней. Он собрал на неё целое грёбаное досье! Грейнджер нервно одёргивает край своей ночной сорочки, оглядываясь через плечо. Драко выходит из кабинета, держа в руках клочок бумаги. Он это серьёзно? — Это чек, Грейнджер. За всё то время, что ты платила за аренду квартиры. Гермиона берёт в руки бумагу, глядя на сумму. Двадцать тысяч галлеонов. Это явно больше, чем она заплатила все эти годы. Он издевается? Чувствуя тёмное удовлетворение, глядя прямо в серые глаза Малфоя, Грейнджер рвёт чек. Надрывая дорогую бумагу ещё, затем ещё и ещё. Она подбрасывает вверх мелкие клочки, которые, как первый снег в ноябре, окружают двух волшебников. Всё это время она не отрывает взгляда от лица Малфоя. Его волосы слегка подсохли, и две наглые пряди так и норовят упасть на глаза. Драко усмехается. Шлепая босыми ногами по тёмному полу, он подходит к кухонному острову, беря в руки телефон. Проведя по нему длинным пальцем, он активирует экран. Всё это время Гермиона завороженно наблюдает, как перекатываются мышцы на голой спине, как вены на руках вздуваются от каждого движения, как полотенце еле держится на бёдрах так же, как еле держится из последних сил и Грейнджер. — Нотт? Да-да. Привет, я вернулся утром. Слушай, переведи на счёт Гермионы двадцать тысяч галлеонов сейчас же! И завтра подготовь документы для переоформления квартиры на неё, — всё это не сводя взгляда с Гермионы, которая задыхается от возмущения. — Ага, увидимся на приёме, дружище. — Как ты смеешь? Я не хочу получать на свой счёт никаких грязных денег! Звук сообщения её телефона извещает о том, что деньги уже зачислены на счёт. Гермиона зло топает ногой в обессиленном жесте. — Это не грязные деньги. Это твои деньги. Хотя… Я не знаю, как ты там их зарабатывала, — Малфой усмехается, глядя на то, как гнев испепеляет Гермиону, заставляя воздух электризоваться. — Я ухожу, Малфой! — Конечно, мы уходим. Мы отправляемся на приём к моей матери. Пэнси скоро прибудет, чтобы помочь тебе подготовиться. — Ты не понял, Малфой. Я ухожу совсем. Мне больше не нужна твоя защита, и квартира тоже! Последнее, конечно же, ложь. Ей некуда идти. Совсем. — О, и куда-же ты собралась? — глаза сужаются, а ноздри Малфоя раздуваются в беззвучном вдохе. — Плевать. Куда угодно, но только не с тобой! Ты ненормальный, Малфой. Ты склонен к тотальному контролю, привык, что тебе все подчиняются, но я не такая! Я не хочу больше находиться с тобой в одном помещении. Давай сведём общение только к рабочему, договорились? Гермиона смотрит куда угодно, но только не на Малфоя. Она не хочет видеть его выражение лица, не хочет смотреть на него, понимая, что мысленно рушится, сдаётся. — Грейнджер, — снова тянет первую букву «е» в её фамилии. — Ты же сама пошла к Ворону, забыла? Ты забыла о том, что я не позволю самостоятельно подвергать себя опасности? Ты блять, видимо, забыла о том, что я поклялся защищать тебя, мать твою! Я всячески старался отдалить тебя от этого мира, чтобы ты коснулась его лишь поверхностно. Чтобы ты только изучила свой же продукт и вернула свою же память. Ворон не должен был узнать, что ты значишь для меня хоть что-то. Ты сама сдала себя! Самая умная ведьма своего времени, поверить не могу! Так глупо попасться на этот идиотский крючок. Малфой переходит на крик. Он злится, он устал, он тоже сдался. — Прошу, давай просто посетим этот приём, а после мы поговорим, договорились? Послушайся меня хотя бы раз, блять, в этой жизни. И мы решим все проблемы. Обязательно. Вместе, как это делали когда-то, — нить Обета золотом отливает на руке, предупреждающе сверкая. Сообщая о том, что дальше Малфой говорить не может. Он с силой сжимает переносицу между большим и указательным пальцами. — Мы обязательно поговорим с тобой, Малфой, — Гермиона сдаётся, понимая, что это действительно она виновата во всей ситуации. Именно она согласилась на приглашение Малфоя быть спонсором в её проекте, она самостоятельно пошла к Ворону, она сама когда-то заставила всех друзей дать Обет. — Обязательно. Гермиона кивает, наблюдая, как широкие плечи Малфоя расслабляются, а кадык нервно дёргается. Он жестом зачесывает волосы назад, а затем щелчком подзывает к себе чёрный чехол одежды. — Я должен уйти чуть раньше. Есть некоторые дела по… бизнесу. Пэнси скоро будет. Ты сможешь пережить без меня пару часов, не влипнув в неприятности? — Малфой усмехается, расстёгивая чехол для одежды, расположив тот на спинке дивана тёмно-изумрудного цвета. — Я должен одеться. Гермиона закатывает глаза, скрещивая руки на груди и наклоняя голову набок, касаясь кудрями плеча. Если он думает, что может бросить ей вызов, и она его не примет… Грейнджер резко отворачивается, когда чёрное полотенце лужицей падает к ногам Малфоя, оставляя того совершенно, безапелляционно голым. Прежде чем развернуться, Гермиона видит достаточно. Слишком. Много. Она видит много мужской обнажённой плоти. Проклятье. Драко за её спиной смеётся, а щеки Гермионы горят. В гостиной слышится тихий хлопок. — О, я не вовремя? — Пэнси затягивается сигаретой через мундштук, деловито улыбаясь. — Могу заскочить позже. Минуты через три? Тебе хватит, Малфой? — Ты мне льстишь, Пэнси, — голос Драко буквально звенит колокольчиками весёлых ноток, и Грейнджер слышит грудной смех Паркинсон за спиной. Она всё не силится обернуться. Уши, щёки, шея, грудь. Всё горит, идёт некрасивыми красными пятнами. Слышится шорох одежды, пока Паркинсон обходит Гермиону со спины, придирчиво оглядывая и делая очередную затяжку. — Мерлин, милая, да на тебе яичницу жарить можно! Ты что, голого мужчину не видела? — она выглядывает из-за Гермионы, бросая оценивающий взгляд на, видимо, одевающегося полуголого Малфоя, скользя изумрудами глаз от его ног все выше и выше. — Не сказала бы, что у него есть то… из-за чего можно так покраснеть. Пэнси качает головой, усмехаясь. Гермиона краснеет ещё больше, пряча лицо в ладонях. Она ведь подруга Астории. Проклятье. Та и так её ненавидит. Она слышит тихие шаги позади, и Малфой тоже обходит её, загораживая Пэнси, отнимая ладони Гермионы от горящего лица. Он заглядывает ей прямо в глаза, слегка наклонившись, стараясь, чтобы их лица были на одном уровне. Он одет. Слава Мерлину и всему святому на этом свете. — Не волнуйся об этом, Грейнджер. Не волнуйся ни о чём. Я решу все проблемы, которые ты встретишь, и даже те, о которых ты не будешь знать. Как клятва, как клеймо прямо на сердце. Грейнджер кивает, глядя куда-то в середину груди Драко, обтянутую чёрной рубашкой, наглухо застёгнутой на чёрные матовые пуговицы. Она не хочет смотреть ему в глаза. Не сейчас. Он прав. Он полностью прав в том, что она сама сдала себя Ворону. Она не может винить его в том, что он появился в её жизни. Вновь. Она хотела вспомнить. Всегда хотела. Сначала ради Рона, а затем уже только ради себя. Малфой приподнимает её лицо двумя пальцами за подбородок, и Гермиона сдаётся, ныряя в штормовое небо. Она вздрагивает, будто кто-то дёрнул полупрозрачный тюль в воспоминаниях в сторону. — Беги отсюда! Быстрее, ну же, блять! Да послушайся ты меня хоть раз! Он почувствовал, что крестраж уничтожен. На этот раз в голове всплывает не только голос, но и силуэт его обладателя на фоне пылающего дверного проёма выручай-комнаты. Она помнит это. Помнит, как Драко спас её после того, как Крэбб сжёг ту Адским пламенем. Он сказал ей бежать за мгновенье до того, как в замке появился сам Волан-де-Морт. Она смотрела, притаившись за углом, как Том пытал Круциатусом сначала Малфоя, а затем и Блейза, а после, заглянув в голову Крэбба, он понял, что один из крестражей был уничтожен Адским пламенем, который тот выпустил из своей палочки. — Авада Кедавра! Пухлое тело Крэбба упало на пол, подняв вверх облачко пыли. Гермиона снова вздрагивает. Она не задумывалась раньше о том, что плохо помнила битву за Хогвартс. Старалась забыть, старалась не говорить об этом с Гарри и Джинни, с Лавандой, с Джорджем. Там было потеряно слишком много. — Ты спас меня… Спас тогда. У выручай-комнаты. Я и забыла, совсем забыла. Улыбка трогает губы Малфоя, такая тёплая, словно тяжёлое одеяло в тёмный холодный зимний вечер, и Гермиона улыбается в ответ, едва приподнимая уголки губ. Драко касается её щеки, проведя большим пальцем по подбородку. — Возвращайся скорее, я скучаю. Кажется, Малфой хочет её поцеловать. Действительно хочет, зная, что буквально в метре за его спиной стоит лучшая подруга его жены. Грейнджер отстраняется, неловко прокашлявшись и взглянув на макушку Пэнси за широким плечом Малфоя. Та улыбается, снова затягиваясь и выпуская запах ванильного дыма в воздух. — Да потрахайтесь вы уже наконец! Не торопитесь. Я могу подождать, — Паркинсон неопределённо ведёт рукой в воздухе, и Малфой усмехается, даже не оборачиваясь к подруге. — До встречи, Гермиона. Уверен, что ты сегодня будешь бесподобна. Пэнси, не могу с уверенностью заявить о тебе того же, — наглая усмешка снова касается губ, когда Драко делает шаг назад. Паркинсон щёлкает пальцем, направляя окурок прямо в сторону Малфоя, который успевает аппарировать. Гермиона смотрит в зелёные глаза подруги, которая поправляет неизменный чокер на шее. — Ты не расскажешь ей? Не скажешь Астории? — С чего это вдруг? — чёрная бровь поднимается вверх, пока Пэнси накручивает длинный локон Гермионы себе на палец, придирчиво разглядывая её фигуру. — Я… я не знаю. Вы же подруги. — Милая, ты тоже моя подруга. А этот белобрысый ублюдок — мой друг. Так с чего мне делать больно всем в округе? Я не садистка, — Паркинсон пожимает плечами. — Иди уже в душ. Мне необходимо сделать что-то с твоими волосами и нанести тебе макияж. А платье? Ты уже выбрала платье? Усмешка, такая знакомая и такая холодная одновременно, нежно касается пухлых губ Гермионы, когда она дарит её подруге. О, она выбрала платье. Определённо. Это будет её личным платьем мести. — Не нравится мне это, ох как не нравится, — Пэнси качает головой. — Иди уже! Подруга напоследок шлёпает Гермиону по заднице, и та взвизгивает, всё же направляясь в ванную комнату.

* * *

— Ох, блять, и проблем у тебя будет с этим платьем, милая, — Пэнси качает головой, когда они аппарируют к подъездной дорожке Малфой-мэнора. — К Трелони не ходи. Гермиона усмехается, бегло окидывая Паркинсон взглядом. Как всегда: идеальное, волосок к волоску, чёрное каре, чёрное платье, которое стройнит и визуально увеличивает рост, упираясь в тонкие колени подруги, опоясывает корсетной вставкой талию. Тут и там по корсету виднеется полупрозрачная сетка. Кружевной чокер на шее завершает образ девушки, а глубокое декольте так и манит заглянуть внутрь. — Что я должна знать об этом вечере? — Гермиона нервничает. Она никогда не бывала на подобного рода мероприятиях. Она часто посещала Министерские собрания, вечеринки, на которых всё пахло ложью, желанием и стремлением обмануть ближнего. — Ничего интересного, милая. Полно людей, которые улыбаются тебе сквозь зубы. О, смотри, уже началось, — Пэнси натянуто улыбается проходящему мужчине, и как только он отходит от них на несколько шагов, продолжает. — Этот мудак мечтает, чтобы я ушла с должности главы отделения акушерства и гинекологии при Св.Мунго. Хуй там был, мудила, — вполголоса продолжает подруга, показывая в спину мужчины средний палец. — Пэнси! — Гермиона смеётся. Малфой-мэнор возвышается в сумерках, как белокаменная крепость, окружённая садами, в которых тени прошлого танцуют среди можжевельника и роз. Девушки поднимаются по широким ступеням из белого мрамора, и Гермиона чувствует, как воспоминания из прошлого давят на плечи. — О, самое интересное — это аукцион! Нарцисса обожает эту часть вечера. Жаль, Скорпиуса сегодня не будет. Он остался во Франции вместе с эльфами и миссис Забини. Драко не любит показывать его такому количеству… незнакомых людей. Двери мэнора открываются, и Гермиона слегка щурится от света сотен свечей, которые освещают просторный холл. Стены здесь расписаны сценами из древних магических легенд. Множество волшебников и волшебниц в изысканными нарядами и с выпивкой в руках кружатся по залу. Кто-то разговаривает, кто-то пытается набить своё и без того огромное пузо, кто-то танцует под медленную музыку живого оркестра, который выступает на сцене. Всё это создаёт целый калейдоскоп звуков и красок. — А теперь послушай меня, милая, — Пэнси резко разворачивается к Гермионе на каблуках, обхватывая ту за плечи. — Держись поближе ко всем, кому доверяешь. — Я… — Гермиона хочет сказать, что никому здесь не доверяет, но это ложь. Краем глаза она видит Забини и Браун, которые кружатся в вальсе; Нотта, который салютует ей с дальнего угла бокалом с виски; Малфоя и Асторию, которую он держит за талию, беседуя с какими-то гостями. Грейнджер старается отвести взгляд, но его широкая ладонь на тонкой девичьей талии отпечатывается на обратной стороне век. Это ложь. Она верит им: всем тем, на ком блестит нить Обета, а ещё Лаванде и Блейзу. Бесспорно верит. — Хорошо. Наконец Гермиона кивает Пэнси, снова поворачиваясь к Астории. — Мисс Грейнджер, мисс Паркинсон, — Нарцисса появляется так тихо и неожиданно, что Гермиона вздрагивает. На ней надето насыщенного цвета синее платье с закрытыми плечами, которое ровным водопадом стекает до самых щиколоток. Бриллиантовое колье опоясывает шею, а скромные серьги отливают яркими радужными лучами в свете свечей. — Я очень рада Вас видеть. Драко попросил занять для Вас лучшие места на аукционе. Он вот-вот начнется. Нарцисса тепло улыбается девушкам, и её голубые глаза буквально искрятся добротой и безмятежностью. Пэнси вежливо кивает миссис Малфой, а затем тянет Гермиону за собой в сторону их стола, за который уже успели сесть Нотт, Лаванда и Блейз. — Гермиона, — Нарцисса легко касается плеча девушки, едва кивнув Пэнси. Поджав губы, та быстрым шагом направляется в сторону стола, поняв, что миссис Малфой хочет поговорить с Грейнджер наедине. — Найди меня после. Обязательно. Я хочу поговорить с тобой, бру. Гермиона нервно кивает, ощущая, как дрожат её пальцы, зажатые между тёплыми ладонями Нарциссы. Снова это прозвище. — Конечно, миссис Малфой. — О, называй меня просто Нарцисса. Статус «миссис Малфой» уже давно занят другой особой, — Нарцисса кивает в ответ, оставляя Гермиону в одиночестве. — Сиреневый не твой цвет, — лишь бросает на прощанье. Гермиона нервно оглядывает своё платье. Корсет расшит сплошь серебристыми камнями, которые неприятно царапают внутреннюю сторону рук при каждом движении. Сиреневый подол ниспадает водопадом вниз, заканчиваясь небольшим озером сирени у ног Гермионы. Она считала, что это платье идеально подходит для той, что желала привлечь внимание. Внимание одного человека. Но слова Нарциссы по поводу «миссис Малфой»? Астория. Конечно. Теперь она имеет официальный статус жены Малфоя. — В роду Малфоев, как и в роду большей части чистокровных семей, рождается только один ребенок, Гермиона. Голос Нарциссы, как привет из тёмного прошлого, вторгается в сознание Грейнджер, и та спешит к столу, за которым её уже давно ждут. — О, так ты должен мне сотку, Нотт: они трахаются! — Пэнси обводит рукой в воздухе, указывая на Блейза и Лаванду. — Грейнджер! — Блейз мастерски пытается перевести тему и внимание от себя. — Какой сюрприз! Давно не виделись. Всё никак не верну тебе ту самую книгу, которую ты мне одолжила в Хогвартсе на четвёртом курсе, когда я застукал тебя с Крамом, который мастерски пытался вылизать твои дёсна. Но, к сожалению, эта книга стала частью моей личности. — Какой же ты мудак, — Нотт хватается за переносицу, сжимая ту между указательным и большим пальцами. — Это твоя единственная умная часть, Забини, — заключает Пэнси, закуривая. — Зато я могу мастерски использовать другие свои части тела! — Блейз широко улыбается, салютуя в сторону Лаванды бокалом. Та отвечает звонким смехом, качая головой. Грейнджер замечает, что та больше не сжимает бедро, спрятанное за мягким шёлком розового длинного платья-комбинации, а также отмечает, что из кармана шоколадного пиджака Забини в мелкую клетку торчит платок в цвет платья Лаванды. — Не слушай его, Гермиона. Он попросту не может признать, что читает романы о влюблённых вейлах перед сном. — Клевета! — Блейз драматично прижимает обе руки к груди. — Я читаю исключительно серьёзную литературу. К примеру, «Тысяча и один способ завязывания галстука» — это просто шедевр в литературе! Хотя… Знаете, я однажды слушал историю про одну влюблённую вейлу… вернее, про одного влюбленного полувейла, как там его?.. Кажется, его имя начинается на букву «Д», а заканчивается на «О». Блейз постукивает себя пальцем по подбородку, делая вид, что глубоко задумался. — Просто заткнись уже, Забини, — Пэнси закатывает глаза. — Не делай из себя ещё большего идиота. Расслабься, милая. Просто вспомни о том, что ещё несколько месяцев назад ты и подумать не могла о том, что будешь беседовать за одним столом со мной, Забини и Ноттом. Вечер становится всё более шумным от вновь прибывающих гостей. Гермиона видит большое количество министерских работников. Даже Кингсли салютует ей своим бокалом с шампанским со столика с противоположного конца круглой сцены прямо посреди зала — Гермиона отвечает ему кивком и лёгкой улыбкой. Она ищет глазами Гарри, но не находит знакомой мохнатой макушки. Тогда она наклоняется к Пэнси, шепча вполголоса. — Гарри здесь нет? Та слегка качает головой, орошая Гермиону ванильным дымом. — Нет. Он никогда не принимает приглашения от Нарциссы. Гермиона поджимает губы, наклоняясь к Лаванде, которая отвечает подруге тем же, не убирая со стола руку, которая накрыта ладонью Забини — Ты действительно спишь с ним? — всё так же вполголоса, кивок в сторону их переплетённых пальцев. — Ты даже представить себе не можешь, насколько я счастлива, Гермиона, — тонкие пальцы Лаванды нервно сжимают смуглую ладонь Забини, и мулат бегло бросает на девушек синий взгляд, тут же отвернувшись обратно к Нотту. — А что у вас с Малфоем? Гермиона лишь качает головой, кусая губы, накрашенные прозрачным блеском, и пряча взгляд карих глаз, опуская его на подол своего платья. Почему все говорят о том, что сиреневый не её? — Дамы и господа! Я рада Вас приветствовать на ежегодном вечере, посвящённом Дню Мерлина, — Нарцисса в своём голубом платье, словно недоступный бриллиант, мерцает со сцены. Позади неё, сложив руки перед собой в замок, стоит Драко. В своём безупречном чёрном костюме, из пиджака которого выглядывает алый платок в цвет платья Астории, он словно уголь, который сжигает всё вокруг. Он прожигает Гермиону своим взглядом через весь бальный зал, не стесняясь, не тревожась, не переживая о том, что подумают вокруг. Серебристый корсет становится тесен, а Малфой всё не сводит с неё взгляда. — Итак, я рада представить первый лот… Нарцисса озвучивает лоты, и начинается настоящий аукцион. Некоторые гости поднимают таблички, которые заранее заготовлены на каждом столике, озвучивая заоблачную стоимость за тот или иной лот. Пэнси выкупает за десять тысяч галлеонов выходные в Забини-холл. Этот лот заботливо был предоставлен матерью Блейза, которая не смогла посетить данное мероприятие. Нотт тратит пять тысяч на взнос в больницу Св. Мунго, за что получает благодарный кивок от Паркинсон. Блейз в торгах не участвует. Весь его вид показывает, что он уже давно заготовил некоторую вечеринку после этого светского раута, и рвется скорее окончить всё это. Астория тратит целых пятнадцать тысяч на то, чтобы направить их на развитие Хогвартса. Неожиданно. Гермиона нервно сжимает в руках край своей таблички, когда Нарцисса объявляет последний лот. — Наконец, заключительный лот нашего сегодняшнего вечера! Этот лот был любезно предоставлен моим дорогим единственным сыном. Спасибо, дорогой, — Нарцисса буквально на одно мгновенье оборачивается на Драко, уголки губ которого едва поднимаются в улыбке, подаренной матери. — Безлимитное посещение элитного клуба-бара моего сына под названием «Гермес» в любой вечер пятницы. Тот, кто выкупит этот лот, может посетить бар в любой вечер с пятницы по воскресенье включительно, выбрав дату посещения самостоятельно, пригласив с собой до трёх человек. Все расходы оплачивает мой сын. Стартовая цена — тысяча галлеонов. — Прошу заметить, что клуб «Гермес» славится не только своей отменной кухней и баром, но и шикарными выступлениями! — отчеканивает Блейз, подняв руку вверх. — Спасибо, Забини, а я уж думал, что ты хочешь купить лот. Но боюсь, что денег не хватит, — Малфой со сцены усмехается, торги начинаются. Толстоватого вида мужчина сразу же поднимает цену до двух тысяч галлеонов. Ему отвечает пожилая женщина, бедро которой сжимает молодой парень, поднимая цену ещё на тысячу. Стартовая цена перебивается в десять раз. Гермиона следит за торгами, как за игрой в пинг-понг. — Двенадцать тысяч! — Пэнси поднимает свою табличку, озвучивая цену. — Просто, чтобы вы кусали локти, когда мы будем пить дорогущий алкоголь с бара и лапать стриптизёров, — добавляет Паркинсон, нагибаясь через стол и бросая взгляд поочерёдно на Нотта и Забини. — Забираю бар на все выходные за пятнадцать тысяч! — Астория с соседнего столика поднимает свою табличку, хищно улыбаясь, глядя прямо в глаза своему мужу. — Пятнадцать тысяч — раз! — Нарцисса берёт в руки молоточек. — Пятнадцать тысяч — два! — она заносит его вверх. — Двадцать тысяч галлеонов! — Гермиона поднимает вверх свою табличку, глядя прямо в лицо Малфоя. Он открывает рот в беззвучном звуке «о». Он понимает. Она возвращает ему деньги за квартиру. Гермиона прячет улыбку за табличкой. Ответа не следует. Никто не хочет отдавать такую сумму, зная, что не сможет потратить столько в баре за один вечер, даже, если приведёт туда целую команду футболистов. — Продано! Поздравляю, мисс Грейнджер, — Нарцисса лукаво улыбается. — Приятного Вам отдыха. Помните, что всё, что происходит в Гермес, остаётся в его стенах. Аукцион заканчивается. Малфои: Нарцисса, Астория и Драко — снова вынуждены вести беседы со своими гостями. Гермиона держится рядом с одним из тех, с кем делила столик. Спустя пару мгновений она замечает, что Блейз, Пэнси, Нотт и Драко исчезают за массивными двойными дверями из светлого дерева. Астория вежливо разговаривает с одним из министерских работников, который увлечённо жестикулирует, и девушке приходится уворачиваться при каждом его движении, слегка отклоняя корпус в сторону. Гермиона усмехается, качая головой. Лаванда только что отлучилась в туалет, сославшись на то, что выпила слишком много шампанского. Двигаясь одними инстинктами, Гермиона проникает вслед за четвёркой, попадая в тёмный коридор. Глазам нужно пару мгновений, чтобы привыкнуть к полутьме, но она отмечает, что в конце коридора массивная дубовая дверь прикрыта не до конца, и манящая полоска света проникает сквозь неё. Стараясь не цокать по каменному полу холла каблуками, Гермиона достигает двери, прижавшись к ней. — Проблемы с поставками в Эдинбург неприемлемы, — голос Драко настолько отличается от того, каким он разговаривает с Гермионой, что по спине наперегонки бегают мурашки. Он сидит за огромным дубовым столом, а лицо не выражает ровным счётом ничего. Сейчас он не просто Драко, друг, муж, отец. Сейчас он «мистер Малфой». — Здесь я вижу чистой воды дилетантство и ничего более, блять. — Малфой, сейчас большой риск предпринимать что-либо, учитывая Ворона, — Нотт скрещивает руки за спиной, расставив ноги на ширине плеч. Он не смотрит на Драко. Взгляд его карих глаз прикован исключительно к тёмному паркету под носками безупречно наполированных туфель. — Риск — это часть бизнеса, — без промедления отвечает Драко. — Но глупость здесь — неприемлемая роскошь. Я жду, что вы разберётесь с этим. Как можно скорее. Свободны. Пэнси, задержись. Гермиона прислоняется спиной к одной из ниш, моля о том, чтобы камни на её расшитом корсете не отсвечивали в свете открытой двери. Блейз и Тео проходят мимо, даже не глядя в её сторону. Они скрываются за дверьми бального зала, отрезая единственный источник света в тёмном коридоре. Гермиона снова подкрадывается к двери, стянув с себя шпильки и зажав те в ладони, прижав их к груди. — Гермиона смогла исследовать «пыль», — тихо произносит Малфой. Так тихо, что Гермионе приходится прижаться к двери вплотную. — Она вспомнила? — Пэнси даже бровью не ведёт, стряхивая пепел в резную деревянную пепельницу. — Нет, — Драко качает головой, делая глубокую затяжку. — Но она, как всегда, удивила меня, как никто другой. Смотри. Малфой кивает на лист пергамента на своём столе, и Пэнси, тягуче поднявшись, подходит к нему. Она пробегается взглядом по быстрому почерку, снова затягиваясь. Дым Малфоя и Пэнси смешивается в воздухе, образуя причудливые узоры над потолком. — Ахуеть не встать! Малфой, если я правильно понимаю — а я всегда понимаю всё правильно — то это просто прорыв в ликантропии! Завтра же направлю это в больницу. — Гермиона просила не спешить. Она хочет сначала опробовать его на Лаванде. Ты знала, что Браун — оборотень? — Да конечно, блять! Между тем, что мы обсуждаем трусики и бусики, она обмолвилась об этом. Конечно же, я не знала об этом. Ахуеть, она, конечно, женщина-сюрприз, — Пэнси снова возвращает взгляд на пергамент, делая глубокую затяжку. — Думаешь, спешить не надо? — Как давно мы знакомы, Пэнси? — Ну, — Паркинсон возвращается на кресло напротив стола Малфоя, садясь в него и закидывая ногу на ногу, вырез на платье обнажает её бледную кожу бедра. — Думаю, что лет с двух — трёх? Я подошла к тебе, когда ты ел песок, не спеша сообщать о том, что это несъедобно, — Паркинсон усмехается. — А что, ты решил удариться в ностальгию? Знай, тебе это не идёт, а для меня это слишком скучно. — Я полностью доверяю тебе и твоей интуиции, — Малфой слегка наклоняется над своим столом, стряхнув пепел с сигареты в пепельницу, выдыхая дым в воздух и игнорируя укол со стороны Пэнси. — Если ты думаешь, что это нужно направить в Мунго, то я не буду тебя отговаривать. Но если ты хоть на толику сомневаешься в том, что Гермиона сделала… — Я не сомневаюсь в ней ни на минуту, Малфой. Как и ты. — Мисс Грейнджер, думаю, что Вы услышали достаточно? Гермиона вздрагивает, когда за спиной слышит строгий голос Нарциссы Малфой. — Я… это не то… — Идем, бру, нам есть что обсудить.

* * *

Кабинет Нарциссы Малфой на втором этаже Малфой-мэнора полностью отличается от кабинета Драко, за дверьми которого Гермиона стояла минутами ранее. Светлые стены тёплых тонов, светлая мебель, яркий свет белых свечей в золотистых канделябрах. На полу уютным плюшем расположился ковер кремового цвета. Нарцисса садится за свой рабочий стол, жестом приглашая Гермиону присесть на кремовое кресло из светлой кожи. Домовик спустя мгновенье приносит чай в небольших, будто кукольных, чашечках. Белый фарфор украшает россыпь различных цветов, и Гермиона нерешительно принимает из холодных ручек домовика блюдце. — Молоко, мисс? — домовик-девочка со смешным бантиком, который держится исключительно на магии, прячет свои огромные глаза от Гермионы. — Гермиона пьёт чай исключительно с бергамотом, лимоном и ложкой сахара, Вилли, — строго произносит Нарцисса, и Гермиона распахивает свои глаза, в которых щедро отражается пламя камина, даря карим радужкам россыпь золота, которая давно пропала из её глаз. — Простите, простите глупую старую домовичку, мисс! Я забыла, забыла… Вилли замахивается, чтобы удариться головой об стол, но Гермиона быстро ловит её за плечо. — Не стоит, ты ведь не… — она знала, Грейнджер понимает это в тот самый момент, когда с губ срываются слова. Ей уже подавали чай в этом доме. В прошлом. В далеком прошлом. — Прошу, не расстраивайся из-за меня, Вилли. И спасибо за чай: он чудесен. Домовик быстро-быстро кивает головой, и её уши забавно хлопают о щеки. Она исчезает с тихим щелчком. Бросив быстрый взгляд на Нарциссу, Гермиона переводит взгляд на светлую стену позади неё. Там, расположившись на кресле с высокой спинкой, не моргая на неё смотрит Люциус Малфой. Скрестив руки в замок и сложив их на колене одной из ног, которая закинута на другую, он смотрит на Грейнджер немигающим взглядом, словно пытаясь изучить и испепелить одновременно. — Я не могу тебе сказать многого: я тоже связана Обетом, но не тем, что эти юные ребята дали тебе. Обет я дала своему мужу. Ты ведь смотрела воспоминания о том, что он сделал? — Да, миссис Малфой! — Гермиона горячо кивает, ставя чашку с блюдцем на небольшой столик из светлого дерева. — Я до сих пор не совсем понимаю… — О, зови меня Нарциссой, бру, — девушка снова вздрагивает от этого странного прозвища. — Я поняла, что Волан-де-Морт узнал о том, что крестраж может быть человеком и хотел сделать это… с Вашей внучкой. Из-за этого Астория забеременела столь рано? Сразу после войны. — Астория не была второй раз беременной после войны, Гермиона. Подумай, хорошо подумай. Они родные брат и сестра. Гермиона поджимает губы, бегло соображая. Скорпиус, судя по возрасту, точно был рожден в год окончания войны или в более поздние месяцы перед её окончанием. Проклятье. — Скорпиус и Белль — близнецы? Нить Обета беззвучно сверкает на предплечье Нарциссы, и она прожигает Гермиону ледяным взглядом голубых глаз. Женщина молчит. Это ответ. Проклятье. Они действительно были близнецами, и Малфои укрывали Скорпиуса от Волан-де-Морта. Вот что значила фраза Люциуса о том, что наследник Малфоев не пострадает. — Я думаю, что ты всё поймёшь правильно, бру. Мне необходимо отлучиться ненадолго к гостям. Прошу, будь как дома, — Нарцисса тягуче поднимается со своего места, и её каблуки беззвучно утопают в мягком ковре. Гермиона делает глоток чая, не чувствуя, как пищевод обжигает кипятком. — Нарцисса! — Грейнджер резко оборачивается, когда миссис Малфой почти покидает свой кабинет. — Что это значит? Бру. — Les réponses sont plus proches que vous ne le pensez[1], — безупречным французским отвечает Нарцисса, с лёгкой улыбкой покидая комнату. Гермиона начинает бегло соображать, допивая чай, не обращая внимания на то, что из чашки идёт пар неровными кольцами. Она не знала, что всё это значит. Зачем Нарцисса вообще позвала её к себе в кабинет, так быстро покинув? Бессмыслица. Значит, у Малфоев родились близнецы. Но что значила фраза Нарциссы из её воспоминаний о том, что у большей части чистокровных семей рождается только один ребенок? Исключением являлись только Гринграссы. Проклятье. Генетика Гринграсс победила генетику Малфоев? Что значит бру? Разговор с Нарциссой создал только больше вопросов, чем ответов, которые она старалась получить при первой возможности, но которые ускользали от неё, как воспоминания о прекрасном мороке сна по утру. Подняв взгляд, Гермиона вздрагивает. Люциус Малфой с портрета теперь нервно качает ногой, глядя на девушку. — Мисс Грейнджер, вот так встреча! Я рад, что мы, так сказать, в приватной обстановке. Один на один. — Мистер Малфой? — с негромким звуком Гермиона ставит блюдце на столик, шелестя подолом платья, подходит практически вплотную к портрету. Отец Драко именно такой, каким она его помнила. Длинные платиновые волосы, острые черты лица и такой же острый режущий взгляд, надменное выражение. Он даже не поднимается с кресла, когда Грейнджер подходит ближе. — То, что от него осталось, — горькая усмешка касается губ. — Прошу, давайте без сцен приветствия и вежливости. У нас мало времени, а я хочу сказать Вам многое. Нарцисса специально пригласила Вас в этот кабинет, чтобы мы могли поговорить. Итак, изучайте Пыль, не верьте никому, кроме тех, кому уже верите. Старые друзья могут оказаться врагами, а враги — ближе, чем друзьями. Не думайте о Зелье, подумайте о том, в каком направлении Ваш безупречный мозг мог двинуться ещё в тот момент времени. Поставьте себя на место юной Гермионы Грейнджер! Наконец Люциус тягуче, как пещерный кот, поднимается со своего кресла, подходя вплотную к раме. Гермиона пятится назад в нерешительности. Её глаза широко распахнуты, она не в силах даже перебить мужчину. — Подумайте, мисс Грейнджер, что значит настоящая жертва? Которая не описывается красивыми словами на страницах книг. Это жертва, которую приносят без свидетелей и почестей. В абсолютной тишине. Эту жертву когда-то принесли и мы с Вами! Защитите всех снова, мисс. Защитите мою семью! — Грейнджер? — тягучий голос Драко Малфой выводит Гермиону из некоторого транса. Резко повернув голову, до хруста и щелчка в позвонках, она встречается с серым небом глаз. — Мама сказала, что ты здесь. Что случилось? — Я… — Грейнджер бросает быстрый взгляд на портрет перед собой, но Люциус Малфой снова сидит на кресле, не двигаясь и не моргая. — Твоя мама пригласила меня сюда, но её позвали гости. Растерянно, на выдохе. Что значит вся эта речь Люциуса? Проклятье. Драко делает шаг, а потом ещё один, входя в кабинет. Его чёрные блестящие ботинки тонут в светлом мягком ворсе ковра. Грейнджер чувствует, как её сердце буквально пропускает удар после каждого шага Малфоя, а затем пульс уходит в свой собственный ритм, отбивая набатом в ушах. Гермиона буквально чувствует его каждой клеточкой тела. Тепло, которое исходит от тела Малфоя, запах лимонного дерева — проклятый запах. — Я… — Гермиона снова запинается. — Я должна идти. Мне нужно найти… Уже поздно, а завтра… — У тебя завтра встреча в Министерстве не раньше полудня, Грейнджер. Я же слежу за тобой, забыла? — Конечно же, нет, Малфой! — Гермиона тут же ощетинивается, сжимая руки в кулаки. — О, ну конечно. Именно поэтому ты решила мне вернуть свои деньги подобным образом. Вечер в баре? Интересно. И кого же ты планируешь пригласить? — с каждым предложением Малфой подходит ближе. — Лаванду, Пэнси, вероятно, твою жену? Она готова была выложить большую сумму из вашего семейного бюджета, — Грейнджер усмехается. Она действительно усмехается, глядя прямо в серый мрамор глаз. — Идём, — Малфой едва касается её локтя, и аппарирует в свою квартиру. — Малфой! Какого хрена? — Грейнджер, — его голос словно виски в ледяной зимний вечер. Согревает, разжигает внутренний огонь, даёт возможность забыть обо всем. Длинные пальцы едва скользят по нежной коже руки Гермионы, словно колибри едва касается её своими крылышками. — Мне надо выпить! — голос срывается так высоко, что походит на писк. Гермиона чувствует себя словно мышь, которая загнана в капкан его запахом, его взглядом, его телом, его теплом. Проходит пару мгновений, и Малфой отходит к кухонному острову, доставая пару бокалов. Он наливает виски на два пальца в каждый бокал, не глядя на Гермиону. — Я уже спрашивала, но мне необходим правдивый ответ. Почему ты решил стать спонсором моего проекта по восстановлению памяти? Гермиона изучает его лицо слишком внимательно. Она боится смотреть на руку, боится увидеть мерцание нити Обета. Она хочет услышать правду и только правду. — Десять лет — это слишком долгий срок ожидания, не находишь, Грейнджер? Гермиона отводит взгляд, делая небольшой глоток виски. Боковым зрением она замечает, как свет от кухонного гарнитура отражается от корсета её платья, сверкая причудливыми солнечными зайчиками на лице Малфоя. Она нервно сглатывает, сжимая в руке бокал. Проклятье, ей нельзя оставаться с ним наедине. Только не сейчас. Только не сегодня. Перед глазами встаёт его образ, сонного, раздевающегося, прижимавшегося к ней в это утро. Грейнджер вздрагивает, глядя в окно на ночные переливы огней Лондона. — О чём ты думаешь? — тихо, полушёпотом, на выдохе, прямо в бокал с виски, добавляя градус в алкоголь и сердце. Гермиона оборачивается. Он смотрит на неё через хрусталь, не сводя взгляда. Капкан защёлкивается. — Думаю о том, чего хочу, но хотеть не должна. Дно бокала с виски ударяется о каменную столешницу так громко, что Грейнджер вздрагивает, сжимая в своих пальцах ледяное стекло хрусталя. Виски ударяет в голову, чувства жалят сердце. — И чего же ты хочешь? — Я хочу вспомнить. Мне действительно необходимо вспомнить, почему меня к тебе так тянет. Почему я так хочу именно тебя. Малфой обходит кухонный остров в несколько шагов, в пару ударов сердца. Он забирает из её ледяных пальцев бокал, ставя тот на столешницу с тихим звуком. Гермиона смотрит прямо в его глаза, ни один мускул не дрогнет на лице Драко, когда он проводит по кромке роста волос девушки, следя за своей рукой. Он ведёт кончиком пальца от виска и ниже, огибая скулу, заканчивая свой маршрут на подбородке. — Ты даже не представляешь, как меня разрывают противоречия, Грейнджер. Я так хочу тебя трахнуть прямо на этом ебучем островке, а потом на диване, на ковре, и только потом дойти до кровати. Но это не то, что ты должна была сказать сейчас. Блять, но мне пока что хватит и этого. Малфой накрывает её губы так быстро, что Грейнджер стонет. Он целует её слишком медленно, задавая множество вопросов и не получая ответы. Драко даёт ей возможность отступить, передумать. Но взамен этого Гермиона подаётся вперед, руша все стены, все преграды, все временные рамки, словно карточный домик падает от очередного дуновения судьбы. Она обхватывает его шею, притягивая всё ближе, вставая на носочки. Драко приходится наклониться к ней, чтобы компенсировать разницу в росте. Одной рукой он всё ещё держит её подбородок, а второй обхватывает талию Гермионы, притягивая как можно ближе, ещё и ещё. Позволяя ей и ему задыхаться в том океане, что обуревает их. Это как стихия, сложная, непонятная, опасная. Бедрами Грейнджер чувствует через платье ледяной камень столешницы, когда Драко резко прижимает её к ней, целуя шею, вырывая рваные выдохи при каждом укусе за шею. Тонкие пальцы стаскивают пиджак ниже к запястьям, и Драко позволяет тому упасть, неровной лужей украшая пол квартиры. Красный платок выпадает из лацкана, и Грейнджер отмечает, что тот слишком ярким пятном выделяется на тёмной каменной кладке. «Совсем как платье Астории». — Стой, — она тяжело дышит, отталкивая от своей шеи Малфоя. Грейнджер практически сидит на каменном острове, стараясь компенсировать разницу в возрасте. — Малфой, стой! Ты женат, прошу, остановись же. Гермиона задыхается на каждом слове, пытаясь остановить Драко. Пытаясь напомнить им обоим о здравом смысле. — Ты ещё не поняла, Грейнджер? Я с ней не сплю! — У вас сын, Малфой. Как минимум ты с ней спал! — Гермиона тяжело дышит, чувствуя, как опухли её губы. Она чувствует, как те пульсируют в такт её расплавленному от боли сердцу. О чём она только думала? Он же женат! Она только что была на приёме его матери, там была и Астория. Проклятье. Она до сих пор, вероятно, вежливо общается с гостями, пока они здесь… Проклятье. — Грейнджер! Грейнджер, — Малфой снова тянет первую «е» в её фамилии, хватая Гермиону за подбородок. — Посмотри на меня. Гермиона не попадает в этот серебристый капкан. Тяжело дыша, она смотрит на свои пальцы, которые остановились рядом с экватором пуговиц рубашки Малфоя, расстегнув ровно половину. Тогда Драко мягко тянет подбородок Гермионы вверх. — Посмотри на меня, — настойчиво просит он, тяжело дыша. Он стоит настолько близко, что Гермиона чувствует, как его возбуждённый член упирается в её живот. — Когда я на тебя так смотрю, ты действительно думаешь, что я хочу кого-то, кроме тебя? Все карты карточного домика разлетаются от серого цунами глаз Малфоя, и Гермиона снова стонет, когда накрывает его губы, карие глаза закрываются, и невыплаканная влага срывается вниз по щекам, ведомая силой гравитации и обстоятельствами, в которых они находятся. Пальцы снова начинают расстёгивать рубашку, путаясь, запинаясь при каждом движении, и Драко, издав рычащий звук прямо в её губы, стягивает ту прямо через голову. Он открывается от Гермионы, окидывая девушку беглым взглядом с головы до ног, а затем, достав палочку, быстрым движением избавляет её от подола платья. Сиреневого цвета практически не остаётся. Лишь серебристые камни корсета наглым образом отсвечивают от лица Драко. — Тебе, блять, ахуенно не идёт этот цвет, Грейнджер. Гермиона снова ставит галочку у себя в голове, о том, чтобы спросить о причинах. Все кругом говорят об этом. Но сейчас нет времени, она снова притягивает Драко к себе, скользя языком по его языку, который, словно перечет ей, хлестая по зубам и небу девушки. Неожиданно для обоих Драко стонет, гортанно, с рыком. Он, схватив ловкими пальцами Гермиону за талию, всё же сажает ту на кухонный остров, и Грейнджер чувствует ледяной камень столешницы под ягодицами. Малфой снова отрывается от неё, больно кусая за шею, опускаясь на ключицу, прикусывая и ту. Кожа покрывается мурашками, Гермиона наглым образом ведёт по торсу Драко самыми кончиками пальцев, запинаясь на шраме. Наконец она чувствует под пальцами мягкую ткань брюк, которая обтягивает возбуждённый член. Она сжимает его. Несильно. Так, чтобы Драко застонал. Он делает это куда-то в ключицу, прислоняясь лбом к плечу Гермионы. — Блять… — сквозь зубы, на выдохе, полустоном. Это заставляет Гермиону снова сжать напряжённый член прямо поверх брюк, вырывая очередной стон с губ мужчины. Грейнджер не сводит напряжённого взгляда с пепельной макушки, зарываясь в мягкие волосы второй рукой, слегка массируя затылок. После четвертой манипуляции Малфой отрывается от неё с тихим шипением. — Ты не заставишь меня кончить прямо в штаны, как подростка, Грейнджер. Он мягко нажимает на её плечи, заставляя откинуться на столешницу лопатками. Гермиона тихо охает от того, как ледяной камень обжигает кожу и хочет свести ноги, но Малфой не даёт ей этого сделать, нажимая ладонями на колени. Наконец, не почувствовав сопротивления через пару мгновений, он оттягивает ткань чёрного белья девушки в сторону. Грейнджер ожидает чувства наполнения, но взамен этого горячее дыхание касается её бедра. Малфой оставляет на внутренней стороне укус, и Грейнджер охает. Он тут же облизывает это место языком, вырывая с её груб стон. — Проклятье, Малфой, — Гермиона упирается руками в столешницу в тот самый момент, когда он поднимает взгляд и проводит языком по её клитору. Грейнджер откидывается обратно, ударяясь затылком о камень. Звезды летят перед глазами. От удара? От ощущений дыхания Малфоя и его языка? Проклятье! Драко выводит узоры на её клиторе, словно художник, и Гермиона стонет так громко, что готова поспорить, что после ей будет безмерно стыдно. Но сейчас она чувствует полное чувство опустошения и наполненности одновременно. Когда Малфой подключает сначала один палец, а затем и второй через минуту, внизу живота приятным чувством растекается щекотка, такая сильная, что терпеть нет мочи. Гермиона громко взвизгивает, кусая указательный палец своей руки для того, чтобы заглушить звук, и разлетается на миллион осколков цветного стекла, зажмуриваясь до многочисленных ярких и разноцветных кругов под глазами. Она чувствует, как Малфой лёгкими движениями, поглаживает внутреннюю сторону её бедра. Подняв голову, Гермиона встречается с серыми насмешливыми глазами. — Всегда мечтал так сделать, — Драко усмехается губами, которые блестят в свете ламп. Проклятье, буквально секунда, и Гермиона понимает, что они блестящие от её собственной смазки. Щёки горят. Она спрыгивает со столешницы, и каблуки громко цокают по каменному полу. — М-Малфой! — это всё, что она может сказать. Колени трясутся, передавая чувство дрожи по телу до самых лопаток. Гермиона всё ещё чувствует ледяной камень столешницы и горячее дыхание Драко. Она легко толкает того в грудь, и Малфой инстинктивно отходит назад на пару шагов. — Что ты задумала, Грейнджер? Драко сужает свои серые глаза и буквально секунды ему хватает на то, чтобы понять. В этот же момент он касается ногами дивана, садясь на тот и широко разводя ноги. Грейнджер стягивает с себя белье так быстро, как только может. После она наклоняется, чтобы расстегнуть ремень на брюках Драко вслед за пуговицами. За их спинами, на полу, слышится мелодия. Мелодия вызова телефона. Грейнджер оборачивается на секунду, а после встречается взглядом с Малфоем. Там, как и всегда, искрят молнии. Она готова поспорить, что если коснется его, то её ударит током. — Похуй, — наконец произносит Драко, когда мелодия заканчивается. Он хватает Гермиону за талию, притягивая к себе на колени. Малфой всё ещё в брюках. Мелодия вызова звучит снова, и Грейнджер резко встаёт на ноги, отмечая, что на брюках Малфоя остался мокрый след. Её след. Она нервно сглатывает от этого вида, тут же отводя взгляд в сторону. Вид её смазки на его ширинке слишком возбуждает. — Вдруг это срочное, — Гермиона наклоняется за пиджаком Драко, игнорируя ощущение, что её голый зад виднеется из слишком короткого подола платья, а затем, обернувшись, протягивает Малфою телефон. Он сидит некоторое время, широко расставив ноги и раскинув руки на спинке дивана. Драко окидывает Гермиону взглядом, из-за которого табуном бегают мурашки. Сначала бросает взгляд на её серебристые босоножки, которые, наглым образом опоясывают щиколотку, поднимаясь вверх к коленям. Серебристый взгляд Малфоя скользит всё выше, и когда он берет трубку, Драко смотрит ей прямо в глаза, слегка склонив голову набок. — Да? Я очень, блять, надеюсь на то, что у тебя были серьёзные основания для того, чтобы позвонить мне прямо сейчас, Нотт, — выражение лица Малфоя меняется в одну секунду, когда он встаёт на ноги. — Что? Ахуеть! Я скоро буду. Малфой отключается, ища взглядом свою рубашку. — Что случилось? — Гермиона нервно обхватывает руками плечи, чувствуя себя холодно и одиноко. Малфой оборачивается к ней через один взмах ресниц, сжимая чёрную рубашку в ладони. — Нотт сообщил, что в поместье Нарциссы во Франции совершена попытка проникновения. Там Скорпиус. Прости, но мне нужно… — Я всё понимаю! Я могу пойти с тобой! — Нет, — Драко качает головой, уже застегнув рубашку на все пуговицы. — Нет, я обещал защищать тебя, помнишь? — Ты сообщишь мне, как только удостоверишься, что Скорпиус в порядке? Драко усмехается, подходя ближе к Гермионе, касаясь подбородка той. — Мне так нравится, что ты уверена в том, что я обезопасил сына. С ним всё в порядке, поверь мне. Просто запомни, на чём мы остановились! — приподнимая вверх руку, Малфой снова усмехается. Гермионе требуется лишь секунда, чтобы понять, что он прячет в карман брюк её трусики. Она бросается к нему в попытке их отнять, но Малфой аппарирует раньше. Гермиона хватает руками лишь воздух. Сегодня Гермиона Грейнджер засыпает далеко за полночь, обнимая мягкую ткань чёрного пиджака Драко Малфоя, которая пропахла лимонным деревом. Она засыпает с улыбкой на губах и лёгким беспокойством в голове. Драко так и не позвонил. Он так и не вернулся.

* * *

Наглое утро встречает Гермиону Грейнджер солнечным светом, словно решившим сжечь всё вокруг. Август уступает свои права осени, а поэтому солнце не такое яркое, как могло бы быть в начале лета. Гермиона хмурится, касаясь кончиком пальца экрана своего телефона. Оттуда на неё смотрят безжизненные глаза статуи, которую она поставила на заставку. Нахмурившись, Грейнджер блокирует экран. — Уведомлений нет, но Драко сказал, что всё в порядке. Скорпиус в безопасности. Однако спустя несколько минут Грейнджер всё же решает написать сообщение Малфою. «Всё в норме?» Ответа нет до самого входа в Министерство. Атриум встречает Гермиону обычной суетой, шелестом бумаг и приглушёнными разговорами. Грейнджер уверенным шагом идёт к лифтам. Там её настигает звонок телефона. В полной уверенности, что это Драко, Грейнджер достаёт смартфон из своей сумочки. С экрана на неё смотрит фото Пэнси, которое она успела сделать в клубе Франции. Гермиона проводит пальцем по телефону, отвечая на вызов, и в этот самый момент она поднимает взгляд на открывшиеся не на её этаже двери лифта. Она замечает привычную взлохмаченную чёрную макушку и такую знакомую довольную улыбку. Гарри Поттер пожимает руку Александру Ворону, который тоже выходит из его кабинета. Зелень глаз Поттера встречается с карим взглядом Гермионы. Голос Пэнси звучит прерывисто, словно она бежит. — Милая, Драко… ты видела его вчера после приёма? — К-конечно, — Поттер меняется в лице, видя выражение лица Гермионы. Двери лифта закрываются. — Он пропал! Он не вернулся вчера после того, как ушёл на второй этаж в кабинет Нарциссы. — Что со Скорпиусом? — глухо, на выдохе. — Скорпиус? При чем здесь он, милая? Он в полном порядке! С ним сейчас Нарцисса! Пропал Драко. Это ахуеть, как это на него не похоже. Ты что-то знаешь? Ты видела его после? Мир словно замер вокруг Гермионы. Последняя карта короля слетела с обломков карточного домика под невидимым дыханием судьбы. [1] Ответы ближе, чем ты думаешь