Осколки памяти

Резко выпрямляясь, Гермиона невидящим взглядом смотрит куда-то в угол своей кухни. На глазу остаётся след от магического микроскопа, в который она смотрела на протяжении последних минут. — Проклятье! Девушка бросается к записям, которые в хаосе разбросаны на кухонном острове. Она бегло перебирает тонкими пальцами листы пергамента, сверяясь со своими заметками, и карие глаза широко распахиваются. — Проклятье! — снова повторяет Гермиона, и её губы трогает улыбка. — Профессор Снейп был прав. Пыль нельзя использовать в качестве зелья для восстановления памяти, но с помощью неё можно приготовить другое зелье. Подойдя к балкону, Гермиона настежь открывает балконную дверь, вдыхая сырой воздух Лондона. Она смотрит на темнеющее небо, на многолюдные улицы, одинокий фонарь, магазинчик у дома, который уже закрывает хозяйка. Её взгляд падает на чёрный тонированный Jeep. Прищурившись, Гермиона отмечает, что внутри горит свет. Кто-то из соседей купил новую машину? Силуэт в машине будто бы повернут прямо к её окну. Нервно сглотнув, девушка задёргивает темно-коричневые шторы и отворачивается, обхватывая себя руками.

* * *

— Добро пожаловать в Bob Bob Ricard, мисс. Вас ожидают? — Да, — Гермиона кивает, поправляя золотистую подвеску на шее. — У меня назначена встреча с мистером Вороном. Хостес вежливо кивает, пробегаясь взглядом по шоколадного цвета платью-футляру Гермионы, делая жест рукой. Тонкие пальцы девушки всё никак не могут оставить в покое золотистую подвеску с гранатом в виде капли, и она одёргивает руку, пытаясь унять напряжение и дрожь. Она совершает ошибку. Определённо. Гермиона чувствует это на уровне инстинктов. Но она идёт, щурясь от света полутьмы зала с мини-кабинками, в центре которых стоят столики из тёмного дерева. Красные кожаные диваны выглядят слишком вызывающе, но Грейнджер игнорирует этот вызов, глядя прямо в чёрные глаза Ворона. — Гермиона, — Александр отмахивается от хостес, который вежливо ему улыбается, Ворон широко разводит руки, будто пытаясь обнять Гермиону. Грейнджер быстро опускается на диванчик напротив, сжимая в руке сумку из коричневой кожи. — Я так рад Вас видеть! Вы сегодня особенно очаровательны. Свет свечей будто создан специально для вас. — Спасибо, Александр. Однако комплименты редко бывают просто комплиментами, которые не ожидают чего-либо в ответ. — Проницательность — это ваша сильная сторона, Гермиона. А умные женщины — это моя слабость, каюсь. Александр ничуть не смущается, когда Грейнджер молча кивает ему на столь радостное приветствие, пытаясь изучить меню на столике. Она откровенно игнорирует его слишком явный флирт. — Здесь подают отменную русскую кухню! Сало с горчицей? Винегрет? Борщ? Уверяю Вас, вы уйдёте отсюда, испытав море гастрономических оргазмов! Гермиона медленно поднимает взгляд на мужчину, изгибая одну из тонких бровей. — Знаете, Александр, я предпочту уйти отсюда просто сытой пищей и информацией. А также Вашей помощью. При возможности. «Живой», — про себя добавляет Гермиона, но вслух ничего не говорит. — Конечно! — Ворон делает щелчок, и официант появляется буквально через секунду. Мужчина делает заказ, говоря на чистом русском, и Гермиона завороженно следит за тем, как речь легко льётся из его рта. Александр пах опасностью. Гермиона понимает это по его расслабленной позе, по движению рук и губ, по взгляду чёрных глаз, когда он снова щёлкает пальцами, отпуская официанта, и забивает гвозди, отчеканивая хозяйское положение на подкорке мозга Гермионы. Они ужинают в относительной тишине. Лишь изредка Александр отпускает те или иные комментарии по поводу внешнего вида Гермионы, погоды Лондона, сообщив о том, что скучает по климату Сочи, откуда он родом. — Думаю, что Вы позвали меня на ужин не лишь потому, что соскучились. Я прав, Гермиона? Я знаю, что это не так. — Верно, Александр, — Гермиона откладывает ложку на край тарелки, до краёв наполненной борщом со сметаной. — Я знаю, что Вы, несмотря на то что являетесь… магглом, имеете большие прорывы в сфере зелий. Я пытаюсь сейчас запустить один действительно действенный проект, который принесет Вам огромную прибыль при сотрудничестве. — Деньги меня интересуют меньше всего, Гермиона, — Александр останавливает её взмахом руки. — Тогда Вы будете рады услышать также, что это будет прорывом для всех оборотней магического мира, Александр. Я считаю, что с помощью Ваших ресурсов и моих исследований можно создать зелье, которое будет сдерживать ликантропию в полнолуние. Оно поможет сдержать обращение всех оборотней при полной луне. — И что же лежит в основе зелья? — Александр ведёт чёрной бровью, внимательно следя за девушкой прямо перед собой, слегка склонив голову к плечу. — Красная пыль. — И как же относится к этому мистер Малфой? Он столь ревностно бережёт всё, что принадлежит ему, — улыбка трогает губы Александра, и он откидывается на спинку дивана. — Позвольте полюбопытствовать, пока мы обсуждаем наше…партнёрство. Как складываются ваши партнёрские отношения с ним? Не думаю, что за красивые глазки и милое личико он даст согласие на то, чтобы делиться Красной пылью со мной. У него патент, Гермиона. Однако, может быть, учитывая, ваши с ним… партнёрские отношения, он согласится. Чёрные глаза неотрывно следят за каждым движением, за каждой малейшей мимикой Гермионы, пока Александр говорит. Его глаза настолько тёмные, что даже не видно зрачков. Проклятье. Имя Малфоя ударяет по нервам, словно молния, проходясь электрическим разрядом по позвоночнику. Уши вспыхивают, и локоны не могут прикрыть их красноту, так как Гермиона решила сегодня не распускать волосы, собрав их в изящный пучок на затылке. Тонкие пальцы сжимаются на бокале с вином слишком сильно, и наполированное стекло предательски скрепит. Ворон усмехается. — Я и мистер Малфой придерживаемся исключительно профессиональных отношений. Намёк слишком глупый и неудачный, Александр, — Гермиона произносит это слишком быстро — голос звенит от напряжения. Она прячет лицо за бокалом, делая небольшой глоток. — Что ж, надеюсь, что Ваш профессионализм, — Александр ведёт чёрными углями глаз по шее Гермионы, опускаясь на ключицы и застывая на груди. Гермиона ёжится: ей мерзко, вино подступает к глотке вместе с желчью. — Убедит его. — Александр, у нас гости, — мужчина возникает перед их столиком так неожиданно, что Гермиона вздрагивает. Бокал с вином падает на пол, и Грейнджер завороженно следит, как он разбивается на сотни некрасивых осколков, а вино небольшой красной лужицей, как кровь, растекается по тёмному паркету. Подняв взгляд, Гермиона снова вздрагивает, встретившись с чёрными глазами Александра. Казалось, глаза стали ещё темнее, а яркий свет свечей отсвечивает зрачки так, будто это угли плавятся в камине. Зелёная вспышка отражается в глазах Александра, и Грейнджер резко оборачивается на голос позади. — Ну привет, а меня не позвали на русскую вечеринку? Очень даже жаль. Я ведь так люблю повеселиться! Блейз Забини сжимает палочку в одной руке, лениво облокотившись плечом о дверной косяк. Его губы трогает лёгкая издевательская улыбка, а глаза блестят совсем как блестели ранее глаза Александра. Недобрый синий блеск заставляет море мурашек бушевать удушливыми волнами по спине Гермионы. — Зря ты пришёл сюда, волшебник, — последнее слово Александр произносит по-русски. Гермиона нервно поднимается на ноги. — Мне пора, — бросает она, кидая салфетку на стол. Под каблуками хрустит стекло, когда она идёт в сторону Блейза. Гермиона чувствует, что Александр не тот человек, который ей поможет. Сейчас она понимает это. Нужно было послушаться Малфоя. Нужно было верить своим инстинктам самосохранения, которые годами вырабатывались благодаря дружбе с Гарри. Проклятье. Он действительно хотел выведать рецепт Пыли и только. А Грейнджер повелась. Как глупо. Щелчок пальцев — все люди в небольшом помещении бара поднимаются на ноги. Следующий щелчок — все они заряжают пистолеты. Гермиона краем глаза замечает, что один из мужчин держит в руках полуавтомат. Нервно сглатывая, она в шоке смотрит в чёрные угли глаз Александра. — Не так быстро, дорогие. Я ещё не закончил, — Александр улыбается, а затем закидывает в рот кусочек сала. Желчь подступает ко рту Гермионы вместе с кислым вкусом борща. Она нервно сжимает свою палочку, которую достала парой мгновений ранее, скрипя по наполированному древку пальцами. Интересно, а Протего сможет защитить их от пуль? Она никогда не читала об этом, никому в здравом уме не пришло бы в голову проверять этого. Очевидно, она будет первой. — Сейчас вы медленно кладёте свои палочки на мой стол и быстренько накидываете мне рецепт Пыли. О, или мистер Малфой хочет самостоятельно прийти на наш скромный ужин? К свои дорогим людям, а? Я догадывался, Гермиона, что ты для него что-то значишь, но прислать своего лучшего пса за тобой? Это выше всяких похвал! — Ворон хлопает в ладоши, и Гермиона снова вздрагивает. Затем его взгляд становится серьезным, и он обращается к Блейзу. — Ты убил моих охранников? Нечеловеческий звук выходит из горла Блейза, когда он делает полшага вперёд, в сторону Гермионы. Мужчина совсем рядом с ними, в каких-то трёх метрах, тоже делает полшага, держа на прицеле полуавтомата голову Блейза. — Я убью и тебя. Посмотрим, что быстрее? Моя палочка или рефлексы твоих тупоголовых наёмников, Ворон? — Блейз улыбается, загораживая Гермиону от охранника, который стоит ближе всего к ним. «Ты сейчас же аппарируешь отсюда, поняла? К Драко. Он ждёт тебя» Голос Блейза как тиски впивается в сознание, и Гермиона слегка вздрагивает. Сужая глаза, она посылает Забини ответную мысль. «Нихера. Мы аппарируем отсюда вместе» — Вы общаетесь? В мыслях? Взять их обоих! — Ворон поднимается из-за стола. — Протего! — Гермиона выставляет такой мощный щит, на который только способна, одновременно касаясь кончиком пальца мизинца Блейза, аппарируя их обоих под громкий звук выстрелов. Спустя мгновенье они оказываются на пороге квартиры Гермионы, и та быстрым взглядом оглядывает мужчину перед собой на предмет ран. — Ты как? Ты в порядке? — Я же сказал аппарировать к Малфою! Проклятье, заходи быстрее, на улице небезопасно! — В моей квартире нет никаких защитных чар, Забини. Там ровно так же, как и на улице, — Гермиона дрожащими пальцами перебирает множество ключей в связке. Наконец, нужный ключ входит в замочную скважину, и Гермиона нервно оглядывается, глядя на Забини. Тот держится рукой за плечо, морщась. Двери черного Jeep, который стоит на парковке прямо перед крыльцом квартиры Гермионы, открываются, и девушка быстро толкает дверь в квартиру, затаскивая туда и Забини, громко хлопнув и отрезав их от мужчины в чёрном костюме, который был за рулем машины, Гермиона быстро выдыхает. Она бегло закрывает все замки, навешивая дополнительно цепочку. Нанеся пару защитных заклинаний на дверь, девушка, наконец, оборачивается к Блейзу. Тот сидит на её бежевом кресле, щурясь от яркого света ламп и всё так же зажимая рукой плечо. — Забини? Что с тобой? Мужчина отводит ладонь от плеча, и в тёплом свете ламп Грейнджер замечает на ладони красную жидкость. На рукаве рубашки она видит неровную дырку, сквозь которую сочится кровь. — Позови Пэнси, — тихо, полушепотом, без привычных издевки и веселья в голосе. Гермиона дважды быстро кивает, доставая из сумочки телефон. Паркинсон берёт трубку через два гудка. — Ну и скажи мне, милая, каким местом ты думала, когда шла на встречу с этим мудилой Вороном? — Пэнси! — голос срывается. — Пэнси, прошу. Блейз ранен. Мы у меня дома. Приходи! Гермиона быстро скидывает свои чёрные лодочки, которые беспорядочно летят в сторону кухни. — Блейз, только говори со мной, не засыпай! — в голове всплывает куча идиотских диалогов или монологов из дешёвых фильмов, и за это Грейнджер получает смешок от Забини. — Серьезно? Я не умираю. Мне просто больно, но твоя забота трогает. Что бы было, если бы здесь был Драко, а? Гермиона поджимает губы, перебирая аптечку в верхних шкафчиках кухни. — У меня нет обезболивающего. Есть виски, — она поворачивается с Блейзу с бутылкой, зажатой в ладони. — Могу налить для… чтобы снять боль. — Я не пью, — Забини качает головой. — Лучше налей себе: тебе нужно успокоиться. Пэнси появляется сразу после того, как Гермиона наливает в бокал алкоголя на два пальца и делает небольшой глоток, обжигающий пищевод. Паркинсон аппарирует прямо посреди гостиной, ударившись ногой о столик и принеся с собой запах ванильного дыма. — Блять! — она ругается сквозь стиснутые зубы. — Ну и какого хуя, Забини? Тебе просто нужно было доставить Грейнджер к Малфою. В героя захотелось поиграть? Пэнси ставит небольшой чемоданчик на журнальный столик, раскрывая тот щелчком пальцев. Грейнджер вздрагивает. Прошлые два щелчка в ресторане практически стоили им жизни. Сейчас Паркинсон не подруга. Сейчас она колдомедик. Взмахом палочки она отрезает рукав рубашки Забини от манжета до самого плеча. — Пэнси! Ты знаешь, сколько она стоит? — возмущается Блейз, пытаясь привстать с кресла, но морщится от боли. — Похуй. Сиди смирно, красавчик. Мне нужно проверить, что там с твоей драгоценной рукой. Иначе как ещё ты будешь доставлять удовольствие Браун или кому там ещё ты это делаешь? — О, у меня есть много методов, — Блейз усмехается, но тут же шипит, когда Пэнси начинает осматривать руку, прощупывая кожу и мышцы, одновременно ведя палочкой. Всё это время Гермиона стоит у кухонного острова, небольшими глотками отпивая виски. Она понимает, что её начинает трясти. Она чуть не умерла сегодня. Снова. Проклятье. — Пуля прошла навылет, отлично. Мышцы не задеты. Да ты в рубашке родился, Забини. — О, значит я не умру? Слышала, Грейнджер? Рано плакать. Сегодня похорон не будет, отложи это на потом, — Забини подмигивает Гермионе с кресла, и та посылает ему кислую улыбку. — А я уже хотела заказывать тебе венок. — Я люблю лилии, Грейнджер, запомни это. Блейз снова шипит, когда Пэнси начинает лить на рану бадьян, произнося охлаждающее заклинание. Через пару минут на коже Блейза остаётся только рубец. Пэнси удовлетворенно кивает, глядя на свою работу. Забини стонет от того, что ему придётся чинить рубашку. — В следующий раз просто отрежу тебе руку! — кричит Паркинсон из ванной, моя руки. Оглушительный хлопок раздаётся посреди гостиной в тот момент, когда Пэнси закуривает, наглым образом выхватывая у Гермионы почти допитый бокал с виски и присаживаясь на углу кухонного острова. Серые глаза в одно жалкое мгновенье находят карие, и Малфой выдыхает, сжимая руки в кулаки. Он одет в обычные светло-голубые джинсы и белую футболку, словно только что прогуливался по пляжу. Волосы настолько взъерошены, что Гермиона думает о том, что Малфой пару минут назад слез с метлы. Он в два шага преодолевает расстояние от середины гостиной до кухонного острова. Каменная столешница сейчас — это единственное, что их отделяет друг от друга. — Я же сказал тебе не встречаться с ним! Гермиона сглатывает огромный комок в горле, не отрывая взгляда от лица Драко. — О, кажется, нам пора, Забини, — Пэнси ловко спрыгивает с угла кухонного острова, на ходу хватая свой чемоданчик. — Но я хочу посмотреть, — тянет Блейз, склонив голову на бок. — Идём же. Хлопок извещает о том, что Драко и Гермиона остались вдвоем. Они всё так же продолжают смотреть только друг на друга, игнорируя всё окружающее, что происходит вокруг. — Чем ты только думала, Грейнджер? Он, блять, убил бы тебя, как только получил бы себе рецепт Пыли, разве ты не понимаешь? Если бы не вмешался Забини, я бы не знаю, что произошло! Ты бы не вышла из этого ресторана. Он бы похитил тебя и пытал бы, и я бы отдал ему рецепт, потому что я… Гермиона громко всхлипывает, зажав рот рукой. Слёзы срываются с длинных ресниц, как первый снег в конце декабря, и она медленно садится на пол, облокачиваясь головой о холодильник. Она чуть не умерла. Снова. На протяжении десяти лет Гермиона не ощущала этого чувства опасности, этого адреналина, этого ощущения, что следующего вдоха может и не произойти. Малфой оказывается рядом уже на следующий всхлип, садясь на пол рядом и обнимая Гермиону, прижимая её к своей широкой груди. — Прости, прости меня. Я не должен был кричать, но я был на другом конце света, когда ты была в опасности. Я не мог ничего сделать… Я не мог ничего предпринять. Ты снова осталась одна в момент, когда нуждалась во мне больше, чем когда-либо. Прости меня, прости… Ворон понял, кто действительно для меня значит больше, чем жизнь, и попытался отобрать тебя, а я не мог сделать ничего. Прости меня, Гермиона. Малфой что-то шепчет и дальше, целуя Гермиону в макушку, гладя непослушные кудри, а Гермиона плачет. Она плачет, не думая, без стеснения, горько и навзрыд. Она оплакивает свою глупость, свои чувства, свою невозможность любить мужчину, который сейчас так крепко прижимает её к своей груди. Грейнджер снова громко всхлипывает, зажимая рот ладонью. Когда Гермиона в следующий раз приоткрывает глаза, солнечные лучи наглым образом проникают сквозь окна на кухню, окрашивая горизонт в розовое золото. Малфой всё так же прижимает девушку к себе, но та не решается поднять взгляд на его лицо. Они просидели так на кухне всю ночь, прижимаясь к урчащему холодильнику спиной и ища тепло и поддержку друг в друге. Тонкие пальцы касаются кудрявых волос, приглаживая их в нежном жесте. Шёпот окружает двух людей, сидящих на полу кухни, обдуваемой лёгким сквозняком и прошлым. — Если бы ты только помнила, — шепчет Малфой, думая, что Гермиона всё так же спит и не слышит его. Девушка изо всех сил пытается не выдать себя, выравнивая дыхание. — Если бы ты знала, что было между нами тогда, — голос Драко дрожит, и Грейнджер чувствует, как по её щеке стекает слеза. — Обет не даёт мне рассказать всего, что произошло после того, как я нашёл тебя в мэноре. Но эта встреча изменила мою жизнь раз и навсегда, Грейнджер. Клянусь тебе, что ты больше никогда не окажешься в опасности, ни одна живая душа не причинит тебе боли. Я уже обещал тебе это, и не сдержал слова. Драко наклоняется, оставляя невесомый поцелуй на виске Гермионы, одной рукой он прижимает её к себе, а второй оглаживает края её татуировки, которая скрывает шрам-подарок от Белатриссы. — Я всё ещё ищу способ вернуть твою память, на протяжении десяти лет ищу. И я найду его, клянусь тебе, даже если придётся разрушить все клятвы и обеты, дав тебе новый. Помни, что ты всегда была и остаёшься моим личным солнцем в мире, полном теней. Гермиона молчит, закрыв глаза, чтобы слёзы не лились по ледяным щекам. Он не может говорить ей этого. Драко Малфой женат, он не может быть таким. Он должен любить жену и своего сына. Он не должен чувствовать того, что почти сказал Гермионе. Спустя ещё какое-то время Малфой нежно касается щеки Гермионы, и та вздрагивает. — Прости, но мне нужно идти, — шепчет он, глядя прямо в карие глаза и держа девушку за подбородок. — Ты как? Тебе лучше? Гермиона молча кивает. Ей не хочется говорить сейчас. Ей хочется запечатать в памяти и сердце этот момент единения с Драко, закрыв все негативные воспоминания на замок, стерев их как те, что были недоступными для её сознания. Малфой тягуче поднимается, протягивая ладонь Гермионе, помогая ей встать на ноги. Он некоторое время держит её за плечи, снова глядя прямо в глаза. — Ты… ты тоже спал вот так? Сидя? — Гермиона прочищает горло, нервно глядя по сторонам кухни, избегая взгляда Малфоя. — Нет, я не спал. Ты разговаривала во сне… ты говорила фразами из прошлого, которого не помнишь. Гермиона вздрагивает, глядя на оставленный Пэнси бокал с виски на столе, который весело подмигивает ей, переливаясь под лучами утреннего лондонского солнца. Она измученно переводит взгляд на Драко. — Как такое возможно? — Я… я не знаю. — Где ты был? — Гермиона про себя усмехается цикличности своих вопросов. — В Австралии. И прежде, чем ты поинтересуешься, хочу тебе сразу ответить. Я снова искал способ обойти Обет, — пауза. — Ты можешь мне пообещать, что снова не найдёшь проблемы, если я отлучусь до пятницы? Гермиона медленно кивает, снова вздрагивая, когда у Малфоя в кармане звонит телефон. Он жестом просит Грейнджер молчать, отходя на пару шагов в сторону. — Ты разобрался? Как, блять, ты не смог этого сделать? Если это шутка, то нихуя не смешная! Как давно? Знаешь, что? Передай мистеру Сайдману, чтобы он шёл нахуй, понятно? Разбирайся, Нотт. Это твоя работа. Я думаю, что моя мать выбрала тебя не просто так. — Что случилось? — Гермиона медленно подходит к Малфою, хватая себя за голые плечи. Она успела переодеться в простую белую футболку и джинсовые шорты, от которых сейчас пахнет лимонным деревом. — Мистер Сайдман — это прокурор города? — Да, — Малфой сжимает переносицу между большим и указательным пальцами, прикрыв веки. — Блейза задержали за подозрение в убийстве двух охранников Ворона. Ёбаный мудак заявил в полицию, представляешь? Ахуеть, как смешно. Драко начинает щёлкать своим портсигаром. Грейнджер взмахом палочки распахивает форточку и трансфигурирует бокал в пепельницу, жестом позволяя Малфою закурить. — Не вижу ничего смешного, Малфой, — строго говорит Гермиона, наблюдая за удивлённым взглядом Драко, но через мгновенье он всё-таки закуривает, и коричневая бумага сигареты живо сгорает в его умелых пальцах. — Он ведь действительно их убил! Я видела вспышку Авады. Нотт правда разберётся? — Грейнджер, ты даже не представляешь, сколько раз я и Забини попадали за решётку, но Нотт всегда нас вытаскивал. Можешь не переживать. Страшно даже подумать о том, что будет, если попадёт за решётку Нотт. — Я должна помочь ему, у меня связи в Министерстве Магии, связи с Министром Великобритании. Я могу помочь решить ему этот вопрос, только… только мне нужно переодеться, — Гермиона плескает себе на лицо ледяной водой, наклоняясь прямо над кухонной раковиной. — Не-а, нихуя подобного, Грейнджер, — Малфой указывает прямо ей в лоб рукой с сигаретой, зажатой между пальцами. — Ты сейчас соберёшь свои вещи и переедешь ко мне, — Драко запинается, бегая взглядом по лицу Гермионы. А затем добавляет нехотя. — Временно. — Прости? — Гермиона сужает глаза, не веря своим ушам. Малфой предлагает переехать ей? К нему? — Это тебе отшибло память, а не мне? Ты женат! Ты живёшь с женой и сыном. И то что мы… поцеловались пару раз, — Гермиона неопределённо ведёт рукой в воздухе. — Вовсе ничего не значит, Малфой! Ох, зря она это сказала. Гермиона понимает это в тот самый момент, когда Малфой зло тушит недокуренную сигарету в пепельнице, сминая. Сминая и топча её нервы. Он молчит какое-то время, а серые глаза зло блестят в лучах рассветного солнца. Наконец, Драко выдыхает, качая головой. — Как же, блять, с тобой сложно! Я говорю о том, что ты должна переехать в мою квартиру в Лондоне. Не думаю, что Астория будет рада делить с тобой мэнор. К тому же, насколько я понимаю, ты там чувствуешь себя неуютно. — О, теперь мне легче! Спасибо за заботу, Малфой! И в качестве кого же ты предлагаешь мне переехать? В качестве любовницы? Домработницы? Какие у тебя там ещё фантазии? — Я там почти не бываю — успокойся, Грейнджер. — О, конечно, ты делишь кровать с Асторией! — А ты что, ревнуешь? — деловито заключает Малфой, проверяя сообщения на телефоне и усмехаясь, даже не глядя на Грейнджер. Зарычав от ярости, Гермиона бросает в его сторону пепельницу, но Драко уклоняется так легко, даже не бросив взгляд на неё, что ещё больше распаляет огонь ненависти Гермионы. — Нотт заедет за тобой через пару часов. Захвати всё самое необходимое. Остальное я куплю. — Катись к чёрту, Малфой! Ты, твои деньги и все твои дружки! Я никуда не поеду! — Послушай, Грейнджер, — Малфой в два счёта преодолевает расстояние между ними, и Гермиона отходит назад, врезаясь спиной в холодильник, который видел сегодня слишком многое. — Ты можешь драться со мной, можешь кусаться, можешь ненавидеть меня, всех моих друзей — похуй. Но я не позволю тебе относиться к собственной безопасности халатно. Запомни это. Ты всю жизнь заботилась обо всех, кроме себя. Я смотрю, это вошло у тебя в привычку. Так избавляйся от вредных привычек! Со мной такой фокус не пройдёт. Если ты хочешь жить с кем-либо ещё, то пожалуйста. Может быть, с тем очкастым мудилой? Секретуткой Поттера? Серьезно? Как низко ты пала. — А ты что, ревнуешь? — Гермиона назло дразнит дракона. Ей интересно, что будет, если он опалит её своим пламенем. Сгорит она так же, как сгорает сейчас под его взглядом или даже не дрогнет, как не дрогает и сердце Малфоя? — Ты даже представить себе не можешь, насколько, — Драко касается пальцами щеки Гермионы, заправляя кудрявый локон ей за ухо, и мурашки бегут наперегонки от шеи к пояснице. Гермиона нервно сглатывает, приоткрывая губы. Проклятье, она хочет поцеловать его. Металл обручального кольца, как ушат ледяной воды за шиворот, охлаждает хлеще ледяного дождя в начале ноября. — Если у тебя есть другие варианты, то я буду рад их рассмотреть. Но пока что моя квартира наиболее безопасна для тебя. Ворон не остановится. Он только разминается, поверь. Я не хочу терять тебя, не снова. Гермиона смотрит прямо в серое небо глаз Малфоя, медленно кивая. Она не хочет умирать, не хочет быть подвергнутой пыткам. Это обычное желание девушки, которая хочет жить. Грёбаный инстинкт самосохранения. — Мне нужна будет домашняя лаборатория, чтобы продолжить изучение Пыли. О, я кое-что узнала! Именно поэтому я пошла к Ворону! — Ну конечно, — ядовито бросает Драко, закатывая глаза. Гермиона сгоняет морок, быстро подходя к своей сумочке, доставая оттуда вдвое сложенный лист пергамента. Она протягивает его Малфою, ожидая, когда тот ознакомится с её быстрым почерком, которым она набрасывала формулу для зелья против ликантропии. — Это… это изумительно, Грейнджер, — Малфой бросает на неё шокированный взгляд.— Я попрошу ознакомиться с этим Пэнси. Она выдаст свой вердикт. Мы привлечём к созданию лучших зельеваров магического Лондона. — Пока что нет необходимости. Мне нужна только лаборатория. Я сама воссоздам зелье. Лаванда уже согласилась мне помочь. — Браун эксперт в зельях? С каких это пор? — бровь Малфоя поднимается вверх в издевательском жесте. — Лаванда… она оборотень, Малфой. Сивый укусил её в битве за Хогвартс десять лет назад. — О, — всё, что может выдать Драко, переводя взгляд на пергамент в его руках. Он хмурится. Казалось, он пытается разгадать какую-то загадку. — Хорошо. Я попрошу переоборудовать одну из комнат квартиры в лабораторию. — Хорошо, — Гермиона сдаётся. — Я соберу вещи. Мне нужно пару часов. Малфой кивает, складывая лист и убирая его в карман джинсов. — Постарайся не выходить на улицу лишний раз. Я разберусь с Вороном, обещаю. Но пока у меня есть дела в Австралии. Я почти уверен, что смогу решить нашу общую проблему, — Малфой кивает своим мыслям, доставая палочку и собираясь аппарировать. — О, ещё кое-что. Нарцисса просила передать, что в эту пятницу в мэноре пройдёт ежегодный благотворительный приём в честь дня Мерлина. Ты приглашена. Нарцисса не примет отказа. — Хорошо, — Гермиона кивает, явно нервничая. Она ни разу не посещала приёмов. Не знала, как вести себя, что надеть. Проклятье. — А ты… ты будешь на приёме? — Да, — Малфой усмехается, кивая. — Я вернусь в пятницу утром. Не скучай. Драко подмигивает, ведя палочкой в воздухе, Гермиона вздыхает, отворачиваясь в сторону своей спальни. Она не хочет видеть, как Малфой уходит, сердце щемит, зубы сводит. Хлопка не происходит. — О, да блять, ради всего святого! Гермиона резко оборачивается, и в этот самый миг Малфой врезается в неё всем телом, сминая губы в жадном поцелуе и собирая футболку неровной гармошкой. Грейнджер пищит от неожиданности, отвечая мужчине лишь через один взмах ресниц, сбивая дыхание, сминая футболку на нём до неровных заломов. Это как воздух, как шоколад для ребенка, как самый прекрасный наркотик и кайф для наркомана, как солнце самым ясным днём на море, как снег ночью Рождества. Драко Малфой пах лимонным деревом и желанием. Чистым, неприкрытым желанием. Два вздоха, два стона прямо в губы, пять стуков сердца. Малфой отстраняется, глядя на Гермиону своими громовыми глазами. — Запомни, где мы остановились, Грейнджер, — Малфой улыбается ей прямо в губы. — Переехать в качестве домработницы? Это интересно. Запомни и это. Как ты там сказала? Сексуальную фантазию. На этот раз он аппарирует с громким хлопком, и Гермиона улыбается, касаясь своих припухших губ дрожащими кончиками пальцев. Проклятье, во что она ввязалась? Она направляется в душ, чтобы смыть с себя ужасы прошлого вечера, усталость, морок и желание от поцелуя с Драко. Стоя под обжигающими струями воды до тех пор, пока тело не покраснеет, Грейнджер сдаётся. Сквозь пелену пара она смотрит на себя в большое зеркало на стене, сминая грудь и до удушающей боли сжимая сосок. Она сдаётся, понимая, что не только хочет Драко Малфоя — она начинает в него влюбляться. Пальчики проходятся между грудей, опускаясь по животу и касаясь набухшего от желания клитора. С губ срывается стон. Гермиона стонет до тех пор, пока не рассыпается мягкой крошкой желания на дно ванной, вспоминая грозовые глаза и мягкие губы на своих губах.

* * *

Собрав мокрые после душа волосы, Грейнджер в одном полотенце начинает собирать вещи. Только самое необходимое, как и сказал Малфой. Не то, чтобы она начала его слушаться, но… Собираясь, Грейнджер решает, что первым делом нужно поделиться результатами своих исследований. Гермиона направляет сову Миле и Кингсли. Первой она сообщает о том, что её не будет несколько дней и по срочным вопросам она может связаться с ней по телефону. Гермиона при приёме Милы на работу озвучила условие, что та должна научиться пользоваться телефоном. Кингсли в письме она просила о нескольких днях отпуска. Он ответил ей сразу же, сообщив, что Министерство и так задолжало Грейнджер много дней отдыха и она может уйти хоть на месяц. Гермиона вскользь в письме министру сообщает о том, что у неё есть некоторые наработки по поводу ликантропии, на что Кингсли отвечает, что это не специализация её отдела, но он с радостью выслушает её, как только сама Гермиона будет готова. Собирая листы пергамента для того, чтобы отправить те адресатам, девушка резко проводит по одному из них, чувствуя обжигающий укол на кончике пальца. Проклятье. Гермиона режется одним из листов пергамента. Плевать. Она быстро запечатывает его, отправляя сову. Улыбнувшись, Грейнджер начинает собирать чемодан. В первую очередь, окружив свои записи о Пыли заклинанием сохранности, она отправляет их во внутренний карман чемодана. Стук в дверь заставляет Гермиону вздрогнуть. Она резко поворачивается в сторону входной двери, и тюрбан полотенца, которым были обмотаны мокрые волосы, падает к ногам неровной лужицей. Схватив палочку с островка, Гермиона подходит к двери. — Кто там? — Гермиона, открой! Это я! — голос Джинни настолько взволнованный, что Гермиона хмурится. — Прошу, давай поговорим. Я и Гарри сходим с ума из-за всей этой… ситуации. Закатив глаза, Гермиона открывает дверь, пропуская подругу внутрь. Она отмечает, что у Джинни красные глаза, а плечи настолько поникшие, что буквально можно разглядеть тяжесть невысказанных слов. Закрывая дверь, Грейнджер отмечает, что черного Jeep уже нет. Очевидно, что за ней следили люди Ворона. Нервно поправив на груди полотенце, девушка поворачивается к подруге. — Я должна была прийти намного раньше, — голос ломается. — Мы с Гарри… Мы должны были рассказать тебе о Роне сразу же. Гермиона нервно оглядывает квартиру, в которой прожила последние несколько лет. Книги, многочисленные пергаменты, любимое кресло, тихий шёпот воспоминаний. Жестом девушка предлагает подруге сесть. Гермиона опускается в кресло, а Джинни — на диван. Между ними журнальный столик, пропасть невысказанных слов и океан общего горя. Гермиона молчит, Джинни жуёт губы и ломает пальцы. — Может быть, чаю? — на правах хозяйки Гермиона поднимается с кресла, поворачиваясь к подруге спиной, как они сделали это когда-то, предав её. Быстро заглянув в ванную, Гермиона надевает короткий шёлковый халат. — Мы боялись, — тихо шепчет Джинни. Так тихо, что Гермионе, которая заваривает чай, начинает казаться, что та и вовсе молчит. Но миссис Поттер продолжает. — После того, как ты вернулась… После твоего… Состояния. Ты была настолько надломленной, хрупкой. Все в один голос твердили, что тебе лучше забыть, что тебе лучше… — Вы решили за меня, — тихий шёпот срывается с губ Гермионы, но она не чувствует боли. Уже нет. Предательство самых близких людей выело это чувство, как кислота. — Вы приняли решение о том, что я недостойна знать о смерти Рона. Джинни всхлипывает, но Гермиона не поворачивается к ней, продолжая заваривать чай, стоя спиной к подруге. — Мы хотели тебя защитить, Гермиона. Но мы так ошиблись, ужасно ошиблись. — Есть ещё что-то, о чём я должна знать? — Гермиона поворачивается к Джинни, поплотнее запахнув полы халата. — Что-то ещё, о чём вы мне не сказали? Джинни смотрит на Гермиону своими голубыми глазами, и её зрачки на мгновенье расширяются. — Нет, Гермиона. Во всём остальном мы честны с тобой. Джинни лжёт. Она наглым образом лжёт Гермионе, глядя той прямо в глаза. — Хорошо, — Грейнджер медленно кивает, ставя кружки с чаем на журнальный столик, который сейчас олицетворяет пропасть в их дружбе. — Я подумаю. Я не говорю, что простила вас, но обещаю подумать. — Хорошо, — Джинни бегло улыбается, отпивая кипяток из кружки, даже не морщась. — Джордж спрашивал о тебе. Говорит, что скучает. Он сильно извинялся за свой поступок на дне рождения Лили. Говорит, что перебрал. — Это не оправдание, Джинни, — безапелляционно заявляет Гермиона, магией подсушивая свои локоны и закалывая их в высокий хвост. — Конечно! — слишком поспешно отвечает ей Поттер, снова начав жевать губы. — Я просто думала… думала, что у вас всё серьёзно. Что ты станешь мне сестрой, как… Я думала, что… — Ты думала, что я выйду замуж за Рона, но Рон умер. Затем ты думала, что у меня всё получится с Джорджем? — Да, — Джинни кивает, виновато отводя взгляд в сторону. — О, ты собираешься в путешествие? Гарри говорил, что ты была во Франции. Гермиона медленно оборачивается, глядя на свой не до конца собранный чемодан. Она решает, что Поттеры должны знать правду хотя бы о том, где она будет жить в ближайшее время. — Я переезжаю, Джинни. — Ты… что? Куда? Хлопок аппарации раздаётся так резко, что Гермиона вздрагивает, выливая чай прямо на бежевый ковёр у себя под ногами. — Ты готова? О, шикарный вид! — Блейз ослепительно улыбается Гермионе, глядя на её голые ноги, не прикрытые слишком коротким халатом. — Блейз! Гермиона вскакивает с кресла. — Забини? — Джинни открывает рот, вслепую ставя чашку с чаем на журнальный столик и поднимаясь на ноги. — Поттер! — Блейз морщится, глядя в голубые глаза девушки напротив, но, беря себя в руки, быстро отворачивается обратно к Гермионе. — Ты готова? Малфой-экспресс готов тебя аппарировать прямо до квартиры. — Малфой? Ты переезжаешь к Малфою? Джинни смотрит на подругу в упор, не моргая. Её руки безвольно висят вдоль туловища. — Джинни, я всё объясню тебе, но позже, — Гермиона нервно переминается с ноги на ногу. — Что ты здесь делаешь? Я думала, что за мной придёт Нотт! — После того, что было между нами вчера, я вызывался сам тебя отвести. — Что было между вами вчера? Гермиона, ты что, спишь с ним?! — А ты не ревнуй, дорогая! — Блейз нагло подмигивает Джинни, сверкая белозубой улыбкой. — Заткнись, Блейз! — Гермиона нервно дёргает руками. — Я не спала ни с кем из них, Джинни. — Сегодня, — поправляет её Забини, и Грейнджер нервно дёргает кудрями, глядя прямо в синие глаза. — Ты не спала ни с кем из нас сегодня, Грейнджер. Это важное уточнение. — Что? — глаза Джинни настолько большие, что Грейнджер всерьёз начинает за неё переживать. Проклятье, чёртов Забини. — Я тебе позже всё объясню. Я пришлю тебе свой новый адрес с совой, — Гермиона подталкивает Джинни к выходу. — Не-а, не думаю, Грейнджер, — Забини придирчиво разглядывает яблоки, которые лежат в небольшой плетёной корзине на кухонном острове. — Что? — Не думаю, что ты пришлёшь ей адрес совой. Это квартира Малфоя. Секретная квартира, между прочим. О ней знает ограниченный круг доверенных лиц, а миссис Поттер не входит в этот круг, — Блейз пожимает плечами, с громким хрустом откусывая яблоко. — Я свяжусь с тобой после, Джинни, — Гермиона быстро обнимает подругу уже у самого входа в квартиру. — Обещаю. — Пока, — Джинни растерянно бросает взгляд за плечо Гермионы, а затем смотрит прямо в карие глаза подруги. — Просто скажи, что у тебя всё хорошо, что ты всё держишь под контролем, как и всегда. — У меня всё хорошо, — лжёт Гермиона. Но она не держит всё под контролем. Особенно своё глупое сердце. — Спасибо, что пришла. Я свяжусь с тобой, клянусь. Джинни кивает и аппарирует с тихим хлопком. Грейнджер поворачивается лицом к Блейзу, который увлечённо жуёт яблоко. — А ты не мог промолчать, да? Забини пожимает плечами. — Не-а, я даже в изоляторе не молчал, знаешь ли. — Что ты сказал им? Как тебя отпустили? — Ну я сказал им, что сейчас придёт строгий дядя Нотт, погрозит им пальчиком и сообщит им о моих правах, что у них нет доказательств и что мы подадим на Ворона в суд за клевету. — А камеры ресторана? — Камеры? Какие камеры? Они не работали. Знаешь, массовый сбой сети или какая-то такая хуйня. Об этом лучше спросить у Нотта. Он в этом понимает, — Блейз снова пожимает плечами, бросая огрызок яблока прямо через плечо и попадая точно в раковину. — Ну? Ты готова?

* * *

Квартира Малфоя огромна. Окна выходят прямо на Биг Бен и колесо обозрения, а закатное небо красиво украшает пентхаус, бросая светлые блики на помещение в тёмных тонах и затейливо играя на тёмной мебели. Блейз аппарирует Гермиону с одним единственным чемоданом прямо в гостиную. Буквально через минуту Забини исчезает с громким хлопком, кинув на прощанье: «Чао, белла! Увидимся на приёме!». Огромная кухня-гостиная в тёмно-серых тонах не понравилась Грейнджер. Слишком темно, а она темноты боится. Две ванные комнаты с уборными, выложенные светло-серой плиткой, ярко блестят керамогранитом, а огромная гардеробная в мастер-спальне, которая выполнена в светло-бежевом цвете, заставляет рот раскрыться в бессмысленной букве «о». В следующей комнате Гермиону ждёт лаборатория, которая не сравнится с той, которую она самостоятельно оборудовала в собственной квартире. Следующая дверь Гермионе не поддаётся. Сначала она оставляет замок в покое, но любопытство берёт своё уже через час, и Грейнджер опробует на ней всевозможные заклинания. Но дверная ручка нагло сверкает серебристым отливом, не поддаваясь. Гермиона оставляет её в покое, приходя к выводу, что здесь использовалась магия крови. Всю среду она разбирает вещи, развешивая их по гардеробной и читая книги из мини-библиотеки, которая граничит с кухонным гарнитуром. Пэнси приносит ей продукты вечером, сообщая о том, что Малфой всё ещё отсутствует, Блейз развлекается с Браун, Тео занят чёрт знает, чем, Нарцисса во всю готовится к благотворительному вечеру, а об Александре ничего не слышно. Гермиона уточняет, может ли она дать адрес квартиры Браун, и, не раздумывая даже секунды, Пэнси кивает. Паркинсон уходит поздно ночью после двух бутылок вина и откровенного разговора по душам. — Знаешь, Драко тот ещё мудак, — выдаёт Пэнси сквозь дым сигареты. — Но для него главное — семья. — Я не семья, Пэнси. — Только семья знает о существовании данной квартиры. Гермиона чувствует облегчение. Она рада видеть Пэнси. Они договариваются о встрече на благотворительном вечере Нарциссы. В четверг Гермиона варит зелье в лаборатории Малфоя. К глубокой ночи у неё получается тот рецепт, который, как ей кажется, будет наиболее оптимальным для принятия Лавандой. Полнолуние скоро. Ждать остаётся недолго. Она отправляет один из образцов Миле для того, чтобы его изучили зельевары Министерства, проведя собственные тесты. Гермиона ложится в кровать уже под утро, оплакивая собственное прошлое и друзей. Рассвет встречает её, как старая подруга, а сон забирает в свои объятья. Гермиона морщится, когда ощущает щекотку на своей щеке. Она слепо отмахивается, и её рука падает на что-то твёрдое, обтянутое грубой тканью. Резко сев на кровати, Грейнджер утыкается прямо в громовое небо глаз Малфоя, который сидит на кровати всё в тех же джинсах и футболке. Её рука лежит прямо на его бедре, и Грейнджер резко одёргивает её. Кажется, он похудел, под глазами залегли тени, но он смотрит на Гермиону так, словно она может решить все его проблемы. — Привет, — Грейнджер прочищает горло, бросая взгляд на телефон. Семь утра. Проклятье, она проспала всего лишь пару часов. — Что ты здесь делаешь? — Утро пятницы, Грейнджер. Я вернулся, как и обещал, — полушепотом, на выдохе. — Удалось что-то узнать? Малфой молча качает головой, поджав губы. Грейнджер пытается скрыть разочарованный вздох, отводя взгляд в сторону. Драко встаёт с кровати, стягивая с себя футболку, ловким движением заведя руку за спину, а затем одним хлёстким движением растягивая ремень своих джинсов. — Не дергайся, Грейнджер, иначе будет больнее. Голос Малфоя в её голове стучит набатом. Нервно вздрогнув от стаи мурашек от шеи до поясницы, Гермиона поднимает взгляд оленьих глаз на Драко. — Ч-что ты делаешь, Малфой? — Ты что-то вспомнила? — пальцы замирают на пряжке ремня. — Ничего, — Гермиона лжёт. Откровенно лжёт, и Малфой об этом знает. — Что ты задумал? — Я собираюсь лечь спать, Грейнджер. А на что это, по-твоему, похоже? Если ты готова предложить какие-либо ещё варианты своих фантазий, то я могу их выслушать и принять к сведению. Но реализация может подождать несколько часов? Я не спал пару дней, знаешь ли. — Но почему именно здесь? — Ты видишь в этой квартире ещё кровать? — Малфой выгибает бровь, всё же расстегивая ремень и ширинку джинсов. Проклятье. Гермиона отворачивается. — Я уверена, что в мэноре полно кроватей! — Я уже здесь и слишком устал, чтобы аппарировать. Я просто лягу спать, Грейнджер. Ничего более. Гермиона накрывается одеялом с головой, сворачиваясь калачиком на кровати. Она чувствует, как вторая половина кровати прогибается под весом Малфоя, и старается выгнать идиотское чувство щекотки в груди. Как это называется? Бабочками? Чушь. Это куча котов скребутся по ту сторону грудной клетки, довольно урча при каждом его движении, при каждой улыбке, при каждом действии. Грейнджер чувствует, как Малфой укрывается широким тонким одеялом, и между ними больше нет спасательного омута. Их отделяет только сорочка Гермионы и боксеры Драко, которые, как успела заметить та, были чёрного цвета. — Расслабься, Грейнджер, я не кусаюсь. Гермиона хмыкает, когда вспоминает синяки на своей шее после ночи в отеле Парижа. Казалось, прошла целая вечность с тех пор. Спустя какое-то время Гермиона всё же расслабляется, но не может уснуть, борясь со смущением и возмущением. Проклятье. Малфой мог аппарировать в любое другое место, но пришёл к ней. Что за?.. Она прислушивается, лежа к нему спиной, и слышит только ровное дыхание рядом, где-то совсем близко. Настолько, что волоски на её шее шевелятся от потока воздуха при каждом его выдохе. Она должна уйти. В гостиной есть довольно мягкий диван. И Гермиона вполне сможет провести на нём остаток сна. Легкое посапывание над ухом действует убаюкивающе, но Грейнджер борется с закрывающимися веками. Наконец она решается медленно спустить с кровати сначала ноги. Для начала. Одна, вторая. Вот так. Отлично. Затем, опираясь на руку, она решает поднять корпус. Бам! Широкая тяжелая рука накрывает её, как спасательный круг, роняя обратно на мягкий матрас. — Прошу тебя, не уходи, — сонно, вполголоса, и Гермиона резко переводит взгляд на Драко. Его глаза закрыты, но он морщится. Некрасивые складки пролегают прямо меж его бровей. Хочется провести по ним кончиком пальцев, разгладить, чтобы он больше никогда не хмурился. Гермиона любуется спящим Малфоем ещё какое-то время, отмечая, что его брови несколько темнее волос. Что у него слишком заострились скулы за последнее время. Он определённо похудел. Замечая, что его ресницы нервно подрагивают, словно он не может расслабиться даже во сне. Она нерешительно касается складки между его бровей, и лицо мужчины расслабляется окончательно. Гермиона улыбается, стараясь игнорировать тепло руки прямо на своей груди, прикрытой одеялом. Куча котов снова точат когти, урча и довольно щурясь по ту сторону грудной клетки. Приняв удобное для себя положение и развернувшись к Малфою всем телом, всё же Грейнджер окунается в сон, как в т1плое море. Она готова урчать, как кошка, вторя тем котам в её грудной клетке.

* * *

Шум воды успокаивающе журчит прямо в ушах, затягивая обратно в приятный сон, в котором Гермиона чувствует тепло в районе груди, мирное сопение на ухо и после нежное касание к своей щеке. Но сейчас ей холодно, безумно холодно. Поморщившись, Грейнджер открывает глаза. Вторая половина кровати пуста. Дверь и окно открыты, пуская, как старого друга, прохладный вечерний воздух Лондона в спальню. Они проспали целый день. Спустив босые ноги с кровати, Гермиона направляется на звук воды. Дверь одной из ванных комнат плотно закрыта, но в щели снизу она видит, что оттуда льётся тёплый свет. Бросив взгляд на большие часы в гостиной, Грейнджер отмечает, что уже около пяти вечера. Она давно не спала так крепко и долго. Словно провалилась в другую реальность, другую жизнь, другое измерение. Ей тоже нужно принять душ и собраться для сегодняшнего благотворительного вечера Нарциссы, который начнется через каких-то пару часов. Грейнджер принимает решение сначала принять душ. Развернувшись, она замечает, что дверь открыта. Та самая дверь, которую она пыталась взломать на протяжении целого дня. Но безуспешно. Оттуда струится рассеянный и тусклый свет. Гермиона зачарованно моргает, воровато оглянувшись на дверь ванной, откуда ещё доносится звук воды — она направляется к этой таинственной двери. Коснувшись рукой тёплого дерева, Грейнджер толкает дверь, открывая ту нараспашку и оказываясь в кабинете, выполненном в шоколадных тонах. Стол из вишни, тёмные панели на стенах, многочисленные книжные шкафы из тёмного дерева, заполненные большим количеством различных книг, огромное кресло за столом, мягкий ковёр цвета кофе с молоком под ногами. Снова оглянувшись на дверь ванной, Гермиона прикрывает за собой дверь кабинета, проходя внутрь. Она бегло оглядывает бумаги на столе, которые не сообщают ей ничего интересного. Поставки «грузов», задержки в некоторых районах Лондона, статистика прибыли, отчеты Нотта и Блейза. На столе также стоит в рамке колдография Скорпиуса с его последнего дня рождения, где он висит на метле в каких-то метрах над землей. Колдо Астории нигде нет. Гермиона качает головой, но не может сдержать самодовольной улыбки. Она открывает верхний ящик стола. Перья, пару зелий от бессонницы и сна без сновидений, обезболивающее, бадьян, пустые листы пергамента. Интересный набор, Малфой. Гермиона чувствует, как мигрень накрывает её виски от слишком длительного сна. Проклятье, нужно выпить обезболивающее. Во втором ящике стола находятся архивные отчёты, журналы её отдела, записи Малфоя насчёт Пыли. Гермиона быстро пролистывает их, но не находит ничего интересного, ничего нового. Он и так поведал ей всё это. Третий ящик не поддаётся. — Аллохомора! Тихий шёпот, и ящик открывается с таким же тихим щелчком. В нём находится одна папка с надписью Г. Гермиона открывает её слишком резко, и страницы хрустят. Здесь колдо с министерского приёма несколько лет назад, с награждения её, как героини войны, через год после окончания битвы за Хогвартс. На следующей колдографии она с Джорджем в одном из баров Румынии пьёт драконье пойло, после которого ей было так плохо, что Джорджу приходилось держать её волосы, пока Гермиону тошнило в туалет. Следующая колдография — это она возвращается в квартиру после долгого дня в Министерстве. И множество других колдографий, где изображена Гермиона. Ниже приписки почерком таким резким, что едва понятно: Г. работает в Министерстве Магии в отделе СКОРП, Г. общается с семьей Поттеров, поддерживает контакт с Уизли. Г. поддерживает близкую связь с Лавандой Браун. Г. проживает по адресу… который находится в собственности мистера Драко Малфоя. Что? — Грейнджер? Голос Малфоя заставляет Гермиону вздрогнуть, и она с шумом захлопывает папку, выходя в гостиную прямо в своей короткой сорочке, громко топая босыми ногами по тёмному паркету. Малфой стоит в дверях спальни в полотенце, которое держится вопреки всем законам гравитации и здравого смысла. Грейнджер нервно сглатывает, пробегаясь взглядом по полотенцу, а затем, следя за капельками воды, которые продолжают стекать по мокрому животу от груди, по влажным волосам, которые стали на пару тонов темнее из-за воды, по хмурым бровям, меж которых снова хочется провести кончиком пальца, чтобы разгладить эту идиотскую и такую ненужную складку. Драко гладко выбрит, но язык буквально саднит от желания провести по щеке и подбородку, оставляя там мокрую дорожку. Но злость берёт своё. Грейнджер подходит вплотную к Малфою, толкая папку прямо в его мокрую грудь. — Объяснишь мне, что это значит, Малфой?